- Побуду чуток, - не согласился Григорий.
Стрелять ему, однорукому, было сложно, но ежели ему пистолет снарядят, уже неплохо. И так он, постоит, посмотрит по сторонам, покамест друзья приберутся. Мало ли?
Холопы своих панов испокон веков ненавидят, но вдруг кто еще заявится? *
*- стрельба в те времена была процедурой долгой и сложной, не каждый здоровый справится. Прим. авт.
Мужчины переглянулись, и спорить не стали. А чего тут, все и так понятно.
Допрашивать холопов не стали, просто добили. Жестоко и расчетливо, чтобы крови было поменьше. И так уже…
Потом оттащили их с дороги в лес, подальше, так, чтобы видно не было, и завалили хворостом.
Гриша стерег Марка, который и так не двинулся бы, но вдруг? Рана в живот поганая, так что поляк был обречен, но…
Марк этого просто не осознавал.
Ну как это – приговор?
Вот же он! Ему ж только двадцать исполнилось, и вся жизнь впереди, и денег хватает, и… и как это – сутки или двое?
А потом загнивание кишок и умирать грязно и кроваво, и хорошо, если даст тебе кто-то спасительное снадобье, но чаще просто добивают. Все равно ж смерть.
Марк этого себе не представлял. А вот солдаты – спокойно.
Допрашивать гордого ляха взялись жестоко и безжалостно. Размозжили обухом топора пару пальцев, так мигом заговорил.
Ну да…
Сами, все сами и побыстрее. Сами придумали, сами сделали, хотели женщин к себе утащить, да побаловаться. А как надоест… ну, мало ли мест, где можно трупы спрятать?
В реку, да и позабыть!
Нет, никто не знает, и никому они ничего не говорили, молчали, точнее, просто не успели друзей кликнуть! Холопам приказали, вот и все дела.
Правда, пару пальцев ему еще сломали, но Марк клялся, что говорит правду, так что добили и его. Обшарили карманы, забрали все ценное, включая одежду, стащили тела в одну кучу.
Оружие у ляхов было доброе, да и ружья неплохие, пригодятся. А что не пригодится, то Гришка продаст в ближайшем же городе.
Тимофей был уверен, что на трофеи хозяйка претендовать не станет.
И верно.
Варя попросила показать, что взяли, и посоветовала золотые побрякушки перед продажей как-то изуродовать. А то герб…
Совет был принят, а побрякушки, и лишнее оружие проданы в Паланге.
Искали пропавших панов или нет, нашли, или их исчезновение так и осталось тайной, Варя не узнала никогда.
Да и плевать ей было на грабителей и убийц. Туда и дорога!
Двадцатое ноября – Мемель. Это уже Пруссия, но русские деньги и тут в ходу – на таможне взятку взяли, как миленькие.
Двадцать первое – Кенигсберг.
Варя чуточку погрустила, но время Калининграда еще не пришло, янтаря тут приличного тоже не купишь…
Ладно!
Вперед и только вперед.
Двадцать третье – Мариенбург! На следующий день – Данциг. Море, корабли, и дорога, дорога, дорога…
Люди, земли, чужая речь, половину которой Варя не понимала, чужая кухня, города, чем-то неуловимо похожие друг на друга - Варе все это было неважно!
Она сосредоточилась на своем – Париж! И чем скорее, тем лучше!
Тридцатое!
Берлин!
Еще не тот, который Варя видела в кинофильмах, и рейхстага тут нет, и Гитлер пока не завелся! Еще не случились мировые войны, ни первая, ни вторая, это совершенно непримечательный городишка. Что ж, пусть стоит.
Может, еще ничего такого и не случится? *
*- по тем временам Берлин был достаточно развитым городом, но Варе с точки зрения жителя 21-го века все равно он кажется жуткой деревней. Прим. авт.
Зато пахнет Берлин просто восхитительно. Сточными канавами. Такой общественно-туалетный Берлин.
Второе декабря – Дрезден! Ах, где вы, пастушки и пастушки, где ты, знаменитый фарфор. Даже если бы Варя и была в нем заинтересована – к черту! На этих ухабах любой фарфор разлетится в щепки!
В России плохие дороги?
А тут вообще одни направления! И ухабов тут, и загибов… протащить бы по ним либералов, хотя лучше не протаскивать. Человек должен быть способен к осознанию и исправлению, а после этих дорог они только в следующей жизни исправятся. Когда вместо либералов родятся крокодилами.
Никакой разницы между Пруссией и Саксонией Варя не ощутила. И канавы везде воняют, и дороги паршивые, и дома маленькие, и клопы… простите! Вот последнее – да, ощутимо!
По мере удаления от России клопы активизируются!
Какое-то время ехали вдоль Эльбы, потом свернули, Варя в ней тоже ничего особенного не увидела. Река и река. Что ж, Наполеон… а ведь родился уже! Надо про это не забыть!
Восьмое – Эрфурт! Повезло, по замерзшим дорогам, по первому снежку ехать получалось чуточку быстрее.
Двенадцатое – Франкфурт-на-Майне. Историк душу бы продал за эти впечатления, Варя отмечала только, что улицы города такие узкие, что по ним надо не ехать, а ходить. И лучше – боком. По некоторым в приличном платье уж и не походишь, все дома оботрешь!
Два камня неподалеку от Эйзенаха, которые по преданию были людьми. Местная легенда, про окаменевших влюбленных, которую рассказывают здесь с немалым удовольствием.
Совершенно неромантичная Варя злилась по другому поводу.
Вода.
Простая вода, которой тут не найдешь нормальной! Почему так много пьют вина? А чтобы не страдать от жестокого поноса. В цивилизованной-то стране принято сливать отходы… да, и в реки тоже. Тут даже колодезной водой можно отравиться, водоносный слой загрязнен капитально. А вино Варе пить не хотелось.
Приходилось кипятить воду по нескольку раз. Процеживать, кипятить, переливать, опять кипятить… по тем временам революционная мысль, но расстройством желудка не страдал никто. Бывшие солдаты весьма этому удивлялись, потом постепенно разговорились.
Варя рассказывала о микробах, о мельчайших зверях, которые живут вокруг, о том, как они попадают в раны, как вызывают горячку…
Она ж не знала, что это – открытие!
Солдаты тоже потихоньку рассказывали.
О походах, о сражениях… Варя слушала, чему-то ужасалась, что-то запоминала. Определенно, ей будет, что предложить этому миру. Главное, чтобы выслушать согласились.
Пятнадцатое – Мангейм.
Рейн Варю тоже не впечатлил. Но дороги тут, определенно, лучше, путешествие идет быстрее. А деньги брать не стесняются. И по-русски тут говорят многие.
Учим французский – и вперед!
Шестое – уже Швейцария.
Часов не заметно. Зато частенько слышна французская речь. Варя обнаружила, что многое понимает. Сама она говорила еще очень медленно, тщательно подбирая и выговаривая слова, да и с грамматикой у нее точно нелады, но это потом, потом! Главное – она может объясниться, пусть примитивно, но обед ей подали, и сколько денег спросили, она тоже поняла. И если вслушиваться, если собеседник не тараторит, она примерно соображает, что ей говорят.
Двенадцатое – Берн. И то, можно бы скорее, но… время еще есть! Немного, но есть!
Что запомнилось – деревушка Гриндельвальд. Правда, Дамблдора тут вообще нет, и в проекте нет. И хвост с ним, не очень-то и надо было!
В Альпы Варя не заворачивала. Рейхенбахский водопад, конечно, прекрасен, но время, время… хватит с нее и фильма о Холмсе.
Пятнадцатое – Женева.
Двадцатое – Лион!
Можно плыть по реке, но с кем оставить кибитку и прочее? Пришлось ехать по суше, это дольше.
Двадцать седьмое – Париж!
Наконец-то!
И теперь начинается все самое интересное!
Париж!
Предместье Монмартр и Тампль, храм Святой Женевьевы, покровительницы Парижа, ах, и не снилась бедняге жуткая олимпиада. Нет еще Эйфелевой башни, триумфальной арки нет, да и до триумфа, как до Китая!
Зато хорошо виден l’Hotel Royal des Invalides. В России такого не построили. *
*- королевский дом инвалидов. Прим .авт.
Париж показался Варе городом контрастов.
Есть грязные и запущенные улицы, но есть и шестиэтажные дома. По нынешним временам – модерн! Прогресс!
Новый мост и статуя того самого Генриха! Париж стоит мессы, да, Гена? Для тебя – стоил, но католики и гугеноты продолжают ненавидеть друг друга. Разве что режут уже не так активно.*
*- Тот самый, Генрих IV Наваррский. Остальное – см. историю. Личность крайне незаурядная. Прим. авт.
На Набережной Продрогших удалось снять две комнаты в одном из домов. Что ж! Для Вариных целей оно более, чем подходило. Конюшня при доме была, стоило дорого, но… это окупится!
Пан или пропал!
Нет!
Только выигрыш и только вперед!
Пале-Рояль, спектакли, пир… Варе, которая знала о том, что будет впереди, он казался пиром во время чумы. Но люди веселятся, люди не считают ни золото, ни любовников, люди счастливы! Что ж!
Пусть радуются! Как сказал мудрый – только после твоей смерти узнают, был ли ты счастлив!
Тюильри, Елисейские поля, каменные мосты – и груды мусора. И тухлятина, а когда дождь – по улицам струятся потоки грязи. Что ж, в этом отношении Франция не сильно изменилась.
Варя отдыхала целых два дня, еще три дня они ездили по Парижу, а потом…
Потом она собрала военный совет.
Совет проходил на улице. Кстати – в садах Тюильри. Скамейка вполне подошла для совещания, все лучше, чем в доходном доме, в котором постоянно кто-то да толчется у тебя под дверью. Ах, французы весьма любопытны. Понять их можно, но… делиться своими планами с кем попало Варя не хотела. Даже полностью их не озвучивала, даже сейчас.
Частично.
И только со своими людьми.
- Сегодня у нас второе января. Времени остается немного, и у меня к вам огромная просьба. Сейчас начнется все самое интересное. Если мы сделаем то, что я хочу, будем все обеспечены до самой старости. Сможете купить себе трактиры, если захотите, осесть, жениться, - Варя говорила серьезно. – Матвей и Игнат, у вас будет достаточно денег, чтобы выкупить не только своих родных – всю деревню с землею. Даша, ты сможешь жить, не беспокоясь о завтрашнем дне. Не знаю, захотите ли вы далее оставаться рядом со мной, но доли ваши вам отдам честно до последнего золотого.
- Вы, барыня, кого-то ограбить хотите?
Самым догадливым оказался Матвей. Впрочем, крепостной, не значит – глупый.
- Воров, - коротко сказала Варя. – Я хочу украсть украденное. Есть вельможа, который безумно любит королеву Франции. Есть воровка, которая обманывает его.
- Обманывает? – не поняла Даша.
- Она лжет ему, что королева готова ответить на чувства дворянина. Это неправда, она верна супругу. – Ладно, может, и не верна, но де Рогану сладенького не обломилось. Это Варя точно знала. – Он купил королеве роскошный подарок, и собирается передать его через эту воровку. *
*- Дюма, «Ожерелье королевы». Врал мэтр, конечно, безбожно, и всю сволочь приукрасил, но ожерелье-то все равно сперли. И продали. Как сейчас говорится – основано на реальных событиях. Прим. авт.
Мужчины переглянулись.
Вопросом – откуда дровишки, не задавался никто из них.
Барыня знает?
На то она и барыня. А вот другое…
- Вы, барыня, чего сделать-то хотите?
- Забрать у подонков подарок, - даже чуточку удивилась Варя. – И уехать обратно, домой.
Мужчины переглянулись.
Нельзя сказать, что это высокоморальный поступок. Но такими материями они не размышляли.
Есть ворье.
Надо ограбить людей, которые что-то выманили обманом.
Барыня потом не собирается этот подарок возвращать? Ни королеве, ни дворянину?
Ну… наверное, это не слишком хорошо. Но где мораль, а где мы, грешные?
- Барыня, а что за подарок? – Даше было интересно.
Варя кивнула.
- Хороший подарок. Колье с бриллиантами. Можете не переглядываться, стоит оно столько, что хватит всем. И мне, и вам. Только сразу продавать нельзя будет, хорошей цены не получим, но бриллиантов там жуткое количество. Будем медленно сбывать, ювелирам… ладно! Это я немного уже продумала, потом расскажу подробнее. Сейчас надо – добыть. И у меня есть план. Сейчас я вас оставлю, хотите – поговорите, посоветуйтесь. Я понимаю, что это риск, что мы нарушим закон, ну так что же? Искать нас начнут не сразу, успеем удрать.
- Я и думать не буду, - просто сказала Даша. – Я с вами. Хоть так, хоть этак.
- Тогда мы вместе прогуляемся, а вы подумайте, господа. Мне хотелось бы все сделать тихо и быстро, чтобы лишних трупов не было. Но если и будут – невелика потеря. Составим план, все продумаем, но сильного шума не будет. Воры не рискнут его поднимать, нас будут искать они сами, ну, и вельможа. Но возможности у него не королевские.
- Почему так? – с точки зрения Тимофея, бежать и кричать «грабят!» было бы логично.
- Потому что ожерелье им все равно не вернут, - пожала плечами Варя. – Королева о нем не знает, эти хитрые люди нашли бабу, похожую на королеву, ее и показывали издали. Вельможа с ней даже не разговаривал. Если поднимется шум, нагорит и тем, и этим.
- А-а, вот оно что.
- Они УЖЕ преступники. Речь уже не о розыгрыше, это королева, не прачка какая. Представьте, у нас бы кто императрицу-матушку изображал? - кивнула Варя. – Поднимут шум – сами же и пострадают. Не поднимут – смогут или вовремя удрать, или что-то цапнуть и удрать.
Видимо, представили. Подумали, что могли бы сделать с шутниками в Российской Империи, впечатлились…
Варя, не торопясь, поднялась со скамейки. За ней встала Даша, мужчины остались стоять вокруг. Варя не знала, о чем они разговаривали. Но когда вернулась, встретили ее другим вопросом.
- Барыня, а опосля всего… мы вам уже не нужны будем?
Варя с удивлением поглядела на Матвея, на отставников.
- Вы что? – она не играла, мужчины это отлично видели. – Если мы через такое вместе пройдем, считай, вы мне до последнего вздоха нужны будете. Это как в бою друг друга проверить. Если сами уйти захотите – расплачУсь честь по чести и отпущу. А если нет, только рада буду. Деньги у нас будут, а уж как их в дело пустить… решим! Только в любом деле лучше, чтобы у тебя доверенные люди были. Где я чего не пойму, там вы мне подскажете!
Команда.
То, что дороже любого золота.
Варя отлично понимала, пока она одна, ничего она сделать не сможет. Понятно, можно купить где-то в глуши домик, да и жить до старости, денег хватит, но… не хватит времени! Значит, надо как-то устраиваться, укрепляться, сделать все, чтобы обошлось без Наполеона!
Чтобы просто жить, ей команда не нужна, она сможет устроиться. Но чтобы что-то сделать… да для нее эти люди будут дороже любых бриллиантов!
Мужчины про ее планы не знали, они поняли отлично другое. От них не станут избавляться. И расплатятся честно, и дальше будут рады… если б барыня хотела все себе захапать, вела бы себя иначе.
- Как ворье-то звать? – просто поинтересовался Тимофей.
- Жанна де Ламотт. Пусть титул вас не смущает, за ним нет ничего.
Мужчин и не смущало.
Де, так де. Доводилось и в таких стрелять, ничего, помирали не хуже прочих. Так какой у нас план?
Ровно через два дня в доме Жанны де Ламотт появилась новая горничная.
Дезире, так ее звали, была молода, услужлива, буквально летала по дому и старалась угодить хозяйке. Дворецкий вздохнул с облегчением.
Ну, может, хоть месяц продержится?
Жанна была весьма истеричной хозяйкой, поэтому долго девушки у нее не работали. Иногда уходили, даже не найдя новое место – лишь бы подальше от такой мегеры. Да и кому понравится, если на тебя начинают орать – просто так? Вот настроение у Жанны с утра плохое, муха пролетела, муж покосился в сторону служанки… муж, правда, не косился.
Может, пока, но бесформенное платье не давало представления о фигуре, волосы были плотно спрятаны под чепцом, а лицо у горничной было весьма непривлекательным.
Стрелять ему, однорукому, было сложно, но ежели ему пистолет снарядят, уже неплохо. И так он, постоит, посмотрит по сторонам, покамест друзья приберутся. Мало ли?
Холопы своих панов испокон веков ненавидят, но вдруг кто еще заявится? *
*- стрельба в те времена была процедурой долгой и сложной, не каждый здоровый справится. Прим. авт.
Мужчины переглянулись, и спорить не стали. А чего тут, все и так понятно.
***
Допрашивать холопов не стали, просто добили. Жестоко и расчетливо, чтобы крови было поменьше. И так уже…
Потом оттащили их с дороги в лес, подальше, так, чтобы видно не было, и завалили хворостом.
Гриша стерег Марка, который и так не двинулся бы, но вдруг? Рана в живот поганая, так что поляк был обречен, но…
Марк этого просто не осознавал.
Ну как это – приговор?
Вот же он! Ему ж только двадцать исполнилось, и вся жизнь впереди, и денег хватает, и… и как это – сутки или двое?
А потом загнивание кишок и умирать грязно и кроваво, и хорошо, если даст тебе кто-то спасительное снадобье, но чаще просто добивают. Все равно ж смерть.
Марк этого себе не представлял. А вот солдаты – спокойно.
Допрашивать гордого ляха взялись жестоко и безжалостно. Размозжили обухом топора пару пальцев, так мигом заговорил.
Ну да…
Сами, все сами и побыстрее. Сами придумали, сами сделали, хотели женщин к себе утащить, да побаловаться. А как надоест… ну, мало ли мест, где можно трупы спрятать?
В реку, да и позабыть!
Нет, никто не знает, и никому они ничего не говорили, молчали, точнее, просто не успели друзей кликнуть! Холопам приказали, вот и все дела.
Правда, пару пальцев ему еще сломали, но Марк клялся, что говорит правду, так что добили и его. Обшарили карманы, забрали все ценное, включая одежду, стащили тела в одну кучу.
Оружие у ляхов было доброе, да и ружья неплохие, пригодятся. А что не пригодится, то Гришка продаст в ближайшем же городе.
Тимофей был уверен, что на трофеи хозяйка претендовать не станет.
И верно.
Варя попросила показать, что взяли, и посоветовала золотые побрякушки перед продажей как-то изуродовать. А то герб…
Совет был принят, а побрякушки, и лишнее оружие проданы в Паланге.
Искали пропавших панов или нет, нашли, или их исчезновение так и осталось тайной, Варя не узнала никогда.
Да и плевать ей было на грабителей и убийц. Туда и дорога!
***
Двадцатое ноября – Мемель. Это уже Пруссия, но русские деньги и тут в ходу – на таможне взятку взяли, как миленькие.
Двадцать первое – Кенигсберг.
Варя чуточку погрустила, но время Калининграда еще не пришло, янтаря тут приличного тоже не купишь…
Ладно!
Вперед и только вперед.
Двадцать третье – Мариенбург! На следующий день – Данциг. Море, корабли, и дорога, дорога, дорога…
Люди, земли, чужая речь, половину которой Варя не понимала, чужая кухня, города, чем-то неуловимо похожие друг на друга - Варе все это было неважно!
Она сосредоточилась на своем – Париж! И чем скорее, тем лучше!
Тридцатое!
Берлин!
Еще не тот, который Варя видела в кинофильмах, и рейхстага тут нет, и Гитлер пока не завелся! Еще не случились мировые войны, ни первая, ни вторая, это совершенно непримечательный городишка. Что ж, пусть стоит.
Может, еще ничего такого и не случится? *
*- по тем временам Берлин был достаточно развитым городом, но Варе с точки зрения жителя 21-го века все равно он кажется жуткой деревней. Прим. авт.
Зато пахнет Берлин просто восхитительно. Сточными канавами. Такой общественно-туалетный Берлин.
Второе декабря – Дрезден! Ах, где вы, пастушки и пастушки, где ты, знаменитый фарфор. Даже если бы Варя и была в нем заинтересована – к черту! На этих ухабах любой фарфор разлетится в щепки!
В России плохие дороги?
А тут вообще одни направления! И ухабов тут, и загибов… протащить бы по ним либералов, хотя лучше не протаскивать. Человек должен быть способен к осознанию и исправлению, а после этих дорог они только в следующей жизни исправятся. Когда вместо либералов родятся крокодилами.
Никакой разницы между Пруссией и Саксонией Варя не ощутила. И канавы везде воняют, и дороги паршивые, и дома маленькие, и клопы… простите! Вот последнее – да, ощутимо!
По мере удаления от России клопы активизируются!
Какое-то время ехали вдоль Эльбы, потом свернули, Варя в ней тоже ничего особенного не увидела. Река и река. Что ж, Наполеон… а ведь родился уже! Надо про это не забыть!
Восьмое – Эрфурт! Повезло, по замерзшим дорогам, по первому снежку ехать получалось чуточку быстрее.
Двенадцатое – Франкфурт-на-Майне. Историк душу бы продал за эти впечатления, Варя отмечала только, что улицы города такие узкие, что по ним надо не ехать, а ходить. И лучше – боком. По некоторым в приличном платье уж и не походишь, все дома оботрешь!
Два камня неподалеку от Эйзенаха, которые по преданию были людьми. Местная легенда, про окаменевших влюбленных, которую рассказывают здесь с немалым удовольствием.
Совершенно неромантичная Варя злилась по другому поводу.
Вода.
Простая вода, которой тут не найдешь нормальной! Почему так много пьют вина? А чтобы не страдать от жестокого поноса. В цивилизованной-то стране принято сливать отходы… да, и в реки тоже. Тут даже колодезной водой можно отравиться, водоносный слой загрязнен капитально. А вино Варе пить не хотелось.
Приходилось кипятить воду по нескольку раз. Процеживать, кипятить, переливать, опять кипятить… по тем временам революционная мысль, но расстройством желудка не страдал никто. Бывшие солдаты весьма этому удивлялись, потом постепенно разговорились.
Варя рассказывала о микробах, о мельчайших зверях, которые живут вокруг, о том, как они попадают в раны, как вызывают горячку…
Она ж не знала, что это – открытие!
Солдаты тоже потихоньку рассказывали.
О походах, о сражениях… Варя слушала, чему-то ужасалась, что-то запоминала. Определенно, ей будет, что предложить этому миру. Главное, чтобы выслушать согласились.
Пятнадцатое – Мангейм.
Рейн Варю тоже не впечатлил. Но дороги тут, определенно, лучше, путешествие идет быстрее. А деньги брать не стесняются. И по-русски тут говорят многие.
Учим французский – и вперед!
Шестое – уже Швейцария.
Часов не заметно. Зато частенько слышна французская речь. Варя обнаружила, что многое понимает. Сама она говорила еще очень медленно, тщательно подбирая и выговаривая слова, да и с грамматикой у нее точно нелады, но это потом, потом! Главное – она может объясниться, пусть примитивно, но обед ей подали, и сколько денег спросили, она тоже поняла. И если вслушиваться, если собеседник не тараторит, она примерно соображает, что ей говорят.
Двенадцатое – Берн. И то, можно бы скорее, но… время еще есть! Немного, но есть!
Что запомнилось – деревушка Гриндельвальд. Правда, Дамблдора тут вообще нет, и в проекте нет. И хвост с ним, не очень-то и надо было!
В Альпы Варя не заворачивала. Рейхенбахский водопад, конечно, прекрасен, но время, время… хватит с нее и фильма о Холмсе.
Пятнадцатое – Женева.
Двадцатое – Лион!
Можно плыть по реке, но с кем оставить кибитку и прочее? Пришлось ехать по суше, это дольше.
Двадцать седьмое – Париж!
Наконец-то!
И теперь начинается все самое интересное!
***
Париж!
Предместье Монмартр и Тампль, храм Святой Женевьевы, покровительницы Парижа, ах, и не снилась бедняге жуткая олимпиада. Нет еще Эйфелевой башни, триумфальной арки нет, да и до триумфа, как до Китая!
Зато хорошо виден l’Hotel Royal des Invalides. В России такого не построили. *
*- королевский дом инвалидов. Прим .авт.
Париж показался Варе городом контрастов.
Есть грязные и запущенные улицы, но есть и шестиэтажные дома. По нынешним временам – модерн! Прогресс!
Новый мост и статуя того самого Генриха! Париж стоит мессы, да, Гена? Для тебя – стоил, но католики и гугеноты продолжают ненавидеть друг друга. Разве что режут уже не так активно.*
*- Тот самый, Генрих IV Наваррский. Остальное – см. историю. Личность крайне незаурядная. Прим. авт.
На Набережной Продрогших удалось снять две комнаты в одном из домов. Что ж! Для Вариных целей оно более, чем подходило. Конюшня при доме была, стоило дорого, но… это окупится!
Пан или пропал!
Нет!
Только выигрыш и только вперед!
Пале-Рояль, спектакли, пир… Варе, которая знала о том, что будет впереди, он казался пиром во время чумы. Но люди веселятся, люди не считают ни золото, ни любовников, люди счастливы! Что ж!
Пусть радуются! Как сказал мудрый – только после твоей смерти узнают, был ли ты счастлив!
Тюильри, Елисейские поля, каменные мосты – и груды мусора. И тухлятина, а когда дождь – по улицам струятся потоки грязи. Что ж, в этом отношении Франция не сильно изменилась.
Варя отдыхала целых два дня, еще три дня они ездили по Парижу, а потом…
Потом она собрала военный совет.
***
Совет проходил на улице. Кстати – в садах Тюильри. Скамейка вполне подошла для совещания, все лучше, чем в доходном доме, в котором постоянно кто-то да толчется у тебя под дверью. Ах, французы весьма любопытны. Понять их можно, но… делиться своими планами с кем попало Варя не хотела. Даже полностью их не озвучивала, даже сейчас.
Частично.
И только со своими людьми.
- Сегодня у нас второе января. Времени остается немного, и у меня к вам огромная просьба. Сейчас начнется все самое интересное. Если мы сделаем то, что я хочу, будем все обеспечены до самой старости. Сможете купить себе трактиры, если захотите, осесть, жениться, - Варя говорила серьезно. – Матвей и Игнат, у вас будет достаточно денег, чтобы выкупить не только своих родных – всю деревню с землею. Даша, ты сможешь жить, не беспокоясь о завтрашнем дне. Не знаю, захотите ли вы далее оставаться рядом со мной, но доли ваши вам отдам честно до последнего золотого.
- Вы, барыня, кого-то ограбить хотите?
Самым догадливым оказался Матвей. Впрочем, крепостной, не значит – глупый.
- Воров, - коротко сказала Варя. – Я хочу украсть украденное. Есть вельможа, который безумно любит королеву Франции. Есть воровка, которая обманывает его.
- Обманывает? – не поняла Даша.
- Она лжет ему, что королева готова ответить на чувства дворянина. Это неправда, она верна супругу. – Ладно, может, и не верна, но де Рогану сладенького не обломилось. Это Варя точно знала. – Он купил королеве роскошный подарок, и собирается передать его через эту воровку. *
*- Дюма, «Ожерелье королевы». Врал мэтр, конечно, безбожно, и всю сволочь приукрасил, но ожерелье-то все равно сперли. И продали. Как сейчас говорится – основано на реальных событиях. Прим. авт.
Мужчины переглянулись.
Вопросом – откуда дровишки, не задавался никто из них.
Барыня знает?
На то она и барыня. А вот другое…
- Вы, барыня, чего сделать-то хотите?
- Забрать у подонков подарок, - даже чуточку удивилась Варя. – И уехать обратно, домой.
Мужчины переглянулись.
Нельзя сказать, что это высокоморальный поступок. Но такими материями они не размышляли.
Есть ворье.
Надо ограбить людей, которые что-то выманили обманом.
Барыня потом не собирается этот подарок возвращать? Ни королеве, ни дворянину?
Ну… наверное, это не слишком хорошо. Но где мораль, а где мы, грешные?
- Барыня, а что за подарок? – Даше было интересно.
Варя кивнула.
- Хороший подарок. Колье с бриллиантами. Можете не переглядываться, стоит оно столько, что хватит всем. И мне, и вам. Только сразу продавать нельзя будет, хорошей цены не получим, но бриллиантов там жуткое количество. Будем медленно сбывать, ювелирам… ладно! Это я немного уже продумала, потом расскажу подробнее. Сейчас надо – добыть. И у меня есть план. Сейчас я вас оставлю, хотите – поговорите, посоветуйтесь. Я понимаю, что это риск, что мы нарушим закон, ну так что же? Искать нас начнут не сразу, успеем удрать.
- Я и думать не буду, - просто сказала Даша. – Я с вами. Хоть так, хоть этак.
- Тогда мы вместе прогуляемся, а вы подумайте, господа. Мне хотелось бы все сделать тихо и быстро, чтобы лишних трупов не было. Но если и будут – невелика потеря. Составим план, все продумаем, но сильного шума не будет. Воры не рискнут его поднимать, нас будут искать они сами, ну, и вельможа. Но возможности у него не королевские.
- Почему так? – с точки зрения Тимофея, бежать и кричать «грабят!» было бы логично.
- Потому что ожерелье им все равно не вернут, - пожала плечами Варя. – Королева о нем не знает, эти хитрые люди нашли бабу, похожую на королеву, ее и показывали издали. Вельможа с ней даже не разговаривал. Если поднимется шум, нагорит и тем, и этим.
- А-а, вот оно что.
- Они УЖЕ преступники. Речь уже не о розыгрыше, это королева, не прачка какая. Представьте, у нас бы кто императрицу-матушку изображал? - кивнула Варя. – Поднимут шум – сами же и пострадают. Не поднимут – смогут или вовремя удрать, или что-то цапнуть и удрать.
Видимо, представили. Подумали, что могли бы сделать с шутниками в Российской Империи, впечатлились…
Варя, не торопясь, поднялась со скамейки. За ней встала Даша, мужчины остались стоять вокруг. Варя не знала, о чем они разговаривали. Но когда вернулась, встретили ее другим вопросом.
- Барыня, а опосля всего… мы вам уже не нужны будем?
Варя с удивлением поглядела на Матвея, на отставников.
- Вы что? – она не играла, мужчины это отлично видели. – Если мы через такое вместе пройдем, считай, вы мне до последнего вздоха нужны будете. Это как в бою друг друга проверить. Если сами уйти захотите – расплачУсь честь по чести и отпущу. А если нет, только рада буду. Деньги у нас будут, а уж как их в дело пустить… решим! Только в любом деле лучше, чтобы у тебя доверенные люди были. Где я чего не пойму, там вы мне подскажете!
Команда.
То, что дороже любого золота.
Варя отлично понимала, пока она одна, ничего она сделать не сможет. Понятно, можно купить где-то в глуши домик, да и жить до старости, денег хватит, но… не хватит времени! Значит, надо как-то устраиваться, укрепляться, сделать все, чтобы обошлось без Наполеона!
Чтобы просто жить, ей команда не нужна, она сможет устроиться. Но чтобы что-то сделать… да для нее эти люди будут дороже любых бриллиантов!
Мужчины про ее планы не знали, они поняли отлично другое. От них не станут избавляться. И расплатятся честно, и дальше будут рады… если б барыня хотела все себе захапать, вела бы себя иначе.
- Как ворье-то звать? – просто поинтересовался Тимофей.
- Жанна де Ламотт. Пусть титул вас не смущает, за ним нет ничего.
Мужчин и не смущало.
Де, так де. Доводилось и в таких стрелять, ничего, помирали не хуже прочих. Так какой у нас план?
***
Ровно через два дня в доме Жанны де Ламотт появилась новая горничная.
Дезире, так ее звали, была молода, услужлива, буквально летала по дому и старалась угодить хозяйке. Дворецкий вздохнул с облегчением.
Ну, может, хоть месяц продержится?
Жанна была весьма истеричной хозяйкой, поэтому долго девушки у нее не работали. Иногда уходили, даже не найдя новое место – лишь бы подальше от такой мегеры. Да и кому понравится, если на тебя начинают орать – просто так? Вот настроение у Жанны с утра плохое, муха пролетела, муж покосился в сторону служанки… муж, правда, не косился.
Может, пока, но бесформенное платье не давало представления о фигуре, волосы были плотно спрятаны под чепцом, а лицо у горничной было весьма непривлекательным.
