Даша, а это была именно она, для конспирации согласилась выщипать себе брови (мелочь, но как меняет лицо), и нанести на щеки веснушки хной. Так что была она сейчас рябой, как кукушкино яйцо. Руки тоже пострадали, но по мнению Даши это были мелочи.
Краска смоется, рано или поздно, а вот что хозяин под юбку не лезет, уже приятно.
Да и остальные тоже…
Главное было глаза в пол и помалкивать лишний раз.
Ближе к середине января Варя знала весь расклад.
Есть у нас Жанна де Ламотт, ее супруг Николя, любовник Рето де Виллет, и – тадаммм!
Целый граф Калиостро!
Надо полагать или идейный вдохновитель, или помощник, который хочет процент. Вот, эта маленькая компания и задумала поживиться на кардинале де Рогане.
Жанна втирала кардиналу, что она уж-жасно близка с королевой, де Виллет, хотя де он или просто сам себе нарисовал документы – мастер подделок, именно он отвечает за письма ее величества, муж… Николя просто муж.
И вся эта компания ждала, пока кардинал дозреет.
Ждала и Варя.
Ждал Григорий, который удачно пристроился просить милостыньку в переулке – его не видно из дома, а ему все отлично видно. И кто въезжает, и кто выходит, и главное-то! Окно, в котором Даша подаст сигнал!
Ждали четверо мужчин и Варя. Она весьма примерно помнила, что вся эта радость с ожерельем была после святок, после новогодних праздников. Точнее она дату не знала.
Оставалось ждать и готовиться.
Да-да, обратная дорога – это очень важно. И тайники оборудовать… Варя отлично понимала, что продать ожерелье целиком она не сможет. Ювелиры его лет десять продать не могут, а они в этом живут. А она человек случайный, значит, надо будет продавать по частям.
Разбирать.
Ну и прятать тогда тоже по частям!
В трости, в потайном днище шкатулки, в специально подшитых карманах платьев… каждому достанется своя часть, она не станет складывать все яйца в одну корзину.
В другой ситуации Варя гуляла бы по Парижу, наслаждалась этим городом, смотрела памятники… да кому б не хотелось пройти по этим улицам?
Но здесь и сейчас она была вся в напряжении.
Она слишком многое поставила на свое знание истории. А ведь оно не такое полное!
Может, это другой мир! Может, ожерелье отдадут потом! Его могут вообще не принести в дом к Жанне… просто это было самое логичное. Вручить ожерелье лично королеве де Роган не мог, точнее, ему это не могли организовать. Значит, он отдаст его Жанне. И для этого ей не надо ехать к кардиналу.
Варя не могла ни есть, ни спать нормально, нервы вибрировали, как натянутые канаты.
Мужчинам было проще. Двое страховали Григория, еще двое отсыпались. Так и не погуляешь толком, это Париж! В карете ездить еще кое-как, а на улицах можно легко нарваться на грабителя или вляпаться в беду.
Можно и не вляпаться, но по-французски Варя говорила отвратительно, куда можно ходить, а куда нельзя, не знала, ориентировалась тоже плохо…
Шило в известном месте толкало на подвиги, но провалить все дело? По своей же глупости?
А то и жизни лишиться?
И Варя сидела у окна, раскладывала пасьянс, рисовала, пыталась вязать, приказала купить ей пару книг и читала, стараясь понять, о чем там речь…
Идея пришла к ней, когда она в очередной раз пролетела с пасьянсом.
Не сложился, гад!
А ведь есть и еще одно… можно ли этим заработать?
Если Калиостро может, то почему нельзя ей?
Так что рисовала она теперь со смыслом. И даже договорилась с одной из типографий, оставила задаток и попросила сохранить напечатанное до ее приезда. Так тоже делали, а с учетом предоплаты, очаровательную мадам заверили, что подождут. И все сохранится, и полежит несколько месяцев, для вас – любой каприз! Особенно – за ваши деньги!
Варя с этим была полностью согласна. Но терпение ее было на исходе.
Ждать!
Гррррр! Убить мало и жуликов, и кардинала… чего они так время тянут?!
Даша вытирала пыль с фарфоровых статуэток, до которых Жанна была большая охотница. Вытирала тщательно, за что и получила одобрительный взгляд дворецкого. Ну, и за то, что вчера лакея Жака по уху стукнула.
А что?
Чего это он руки распускать будет?
Погладил ее пониже талии? Вот и получи! Ладно еще – хозяин, тут бы Даша стерпела, чтобы место не потерять, или кто из гостей, но Жак?
Перебьется!
Теперь ходит с распухшим ухом, рука у Дашеньки тяжелая.
- Дезире! Дезире! Где эта негодная девчонка?!
Даша мгновенно бросила тряпку и помчалась пред очи мадам. Присела в неуклюжем книксене. Жанна возвела глаза к небу.
- Боже, за что я только терплю эту дуру в своем доме!?
- Простите, мадам! Виновата, мадам! Умоляю, простите!
Жанна топнула ногой.
- Дура! Немедленно беги к мадемуазель Малетт, забери у нее мои перчатки!
- Да, госпожа графиня!
Даша вовремя выскочила за дверь, не дожидаясь, пока в нее прилетит платок, который Жанна держала в руках.
До перчаточницы было недалеко, но пришлось чуточку задержаться – женщина ругалась на скаредность Жанны, которая не хочет отдавать ей деньги. Но… не откажешь ведь!
Заплатит!
Когда-нибудь потом!
Ох уж эта аристократия!
Обратно Даша тоже бежала быстро. Отметила краем глаза Григория, который сейчас был неотличим от любого парижского нищего, сидел, сгорбившись, на мостовой, нечесаная голова низко опущена, лохмотья разорваны так, чтобы показать всем культю вместо руки. И – дом!
И… гости!
Даша замерла под дверью, превратилась в слух. Жаль, что прикрыто плотно, но… кое-что уловить удалось!
Послезавтра!
Кардинал принесет ожерелье послезавтра!
Даша огляделась по сторонам, но никто не видел, что она подслушивала. А теперь тихо, на цыпочках, вверх по лестнице, в покои хозяйки. Там и оставить перчатки.
Жанна все равно наорала вечером, и даже пару пощечин отвесила девушке, но та не обиделась. Плакала, конечно, рыдала в углу, но…
Ей тут пару дней осталось!
И Жанну-то она понимает!
Поди, легко ли жить вот так? Даша крепостная, так ведь и Жанна не может назвать себя свободной. Эту истину Даша уже поняла, свободу дают деньги. Большие деньги. И титул.
А у Жанны и титул подделка, и деньги выпрошенные…
Станешь тут истерить даже от мышиного топота!
***
Карету с гербом Даша узнала бы из сотни! Из тысячи!
Этот герб, девять желтых ромбов на красном поле!
Именно этот!*
*- герб ТОГО САМОГО де Рогана. Прим. авт.
Она видела в окно, как ничем не примечательный молодой человек, исполненный самодовольства вылез из кареты, как он поставил ногу в изящной туфле на грязь парижской мостовой…
Зажечь свечу – секунда.
Вот и нужное окно, вот оно… Даша знала, сейчас в доме, помимо слуг, находятся супруг госпожи Жанны и ее любовник. Но они не будут встречаться с кардиналом.
Несколько движений в окне – и свеча погашена. Но Даша не ушла от окна, она вся была, как натянутая струна.
Даша заметила в сумерках какое-то движение – это нищий, который сидел неподалеку, поднялся и побрел восвояси. Наверное, пора…
Пора?
И Даша отправилась на кухню.
- Время!
Всего лишь одно слово, но Варя подскочила, словно ужаленная.
- Я с вами!
Мужчины переглянулись.
Брать барыню с собой? Как-то это…
Варя, понимая, что их смущает, тряхнула головой.
- Я не полезу вперед, даю слово. Но не хочу, чтобы вас обманули, вы не знаете, что надо брать, я знаю.
А, это другое.
Да и барыня одета, Варя сбросила платье-обманку и завернулась в плащ. Бесформенные штаны скрывали очертания ног и бедер, такой же бесформенный камзол был скроен так, что Варина фигура казалась квадратной. Даже с ее достоинствами… впрочем, грудь она утягивала последнее время. Мало ли что? И на талии у нее был специальный пояс, который делал женщину зрительно толще.
Через минуту комната опустела, только наброски на столе слабо шевелились от ветерка, который влетал в приоткрытое окно.
Пятеро человек двигались по парижским улицам так целеустремленно, что остановить их не решился никто. Расстояние до нужного дома они преодолели в полчаса, и сразу же увидели Григория в тени.
- Пока там, - карета кардинала все еще стояла у дома.
Варя кое-как отдышалась. Упражнения она делать начала, но это тело все равно не было приспособлено для быстрого бега.
- Ждем. Пока кардинал не уедет!
Ждать пришлось еще минут пятнадцать.
Это было связано с тем, что Жанна изобретательно и вдохновенно благодарила кардинала за его любезность. Королева – та обязательно, но потом! А Жанна уже сейчас! И на столе, и у стены, и по-разному! Не просто ж так кардинал ей доверился!
Муж? Любовник? Которые находятся в том же доме, и все отлично слышат? Жанна не считала нужным сдерживаться в порыве страсти, да и кардинал не страдал скромностью. Он де Роган, а это звучит громко, то есть гордо! Но и громко – тоже. Кого ему стесняться? Слуг?
Ах, это мелочи!
Это такие мелочи!
Жанна получала огромное удовольствие, но не от кардинала, о, нет!
В экстаз ее приводил лежащий на столе футляр с ожерельем! Полтора миллиона ливров!
Полтора!
Миллиона!
Сколько же всего в этих словах!
О, да, да, ДА!!!
За то время, пока Жанна благодарила кардинала и выпроваживала его, отставники чуточку изменили диспозицию.
Под наблюдение были взяты и задняя дверь, и передняя, и конюшня… благодаря Даше, они отлично знали, сколько слуг в особняке, и не собирались дать никому ускользнуть. Нечего тут шум поднимать!
Вот и карета уже отъехала…
А вот и задняя дверь открылась. И Даша махнула белым платком.
Григорий, Варя и Игнат оставались на улице.
Матвей отправился в конюшню. На то, чтобы оглушить и связать конюха (веревки и кляпы Варя приготовила заранее и раздала всем), у него ушло минут пять. Конюх и не подумал сопротивляться. Чего?
Не его ж добро, хозяйское! Вот пусть графиня и прыгает, а ему… ему тоже от этой истерички доставалось! И от ее спесивого муженька!
Продемонстрированный кулак расставил все по местам, и конюх притворился тюком с соломой. Полежит он тут спокойно, и шуметь не будет. Авось, да развяжут, помереть не успеет!
Кухарка.
Две горничные.
Лакей. Потом еще один лакей. Дворецкий.
В гостиной трое человек застыли над кожаным футляром.
Бриллианты завораживают. А уж когда их больше шестисот штук, когда они огранены и собраны в настоящее произведение искусства…
Жанна даже прикоснуться пока не могла к ожерелью. Просто смотрела.
Это – ЕЁ!!!
Рядом так же застыли Николя и Рето. Пока они еще не могли осознать свалившуюся на них удачу. Пока еще их ослеплял блеск, и в этом блеске виднелись им дома и экипажи, кони и ставки, наряды и прекрасные женщины, которые так очаровательно благосклонны к богатым мужчинам!
Их успех!
Мечты оборвались самым печальным образом.
- Mains en l'air!
Тимофей эту фразу первым делом освоил, а то!
Руки вверх!
Акцент, конечно, у него был жестокий, но все трое замерли, как громом пораженные.
И то!
Стоит мужчина, в черной балаклаве (носки Варя не вязала принципиально), с отверстиями для глаз и рта, смотрит жестко и холодно. И пистолет у него в руке такой… убедительный.
Или нет?
Николас руки поднял сразу. А вот Рето оказался покрепче, схватил подсвечник… не рискнут они стрелять! Шум поднимут…
Тимофей даже не сомневался.
Выстрел грохнул. Рето упал, как подкошенный. Тимофей целился в грудь, и попал так удачно, что тут же и душа отлетела. Жанна упала в обморок.
Игнат прошел внутрь и принялся без особых церемоний увязывать присутствующих.
- Objets de valeur - dans les sacs! – отдал второй приказ Тимофей. Правильно, все ценное в мешки! Понятно, не нужны им те подсвечники – шкатулки, но так барыня распорядилась. Даже объяснила.
И лишним не окажется, найдут, куда пристроить. И пусть думают, что это обычное ограбление. Потому и французские команды заучили.
Варя скользнула в комнату.
Над столом реял ореол радужных искр. По нему хотелось провести ладонью, такой он был плотный, ощутимый…
- Б…!!! – выдохнула Варя.
И тут же прикусила язык. Ладно, по одному слову страну не определят, да и говорила она негромко, не орала во все горло. Кстати!
- Мон дье! Девилл!
Пусть на англичан думают!
Варя захлопнула футляр и без церемоний сунула его к себе под одежду. В пояс с карманами. Холодно, углы твердые, кожа жесткая… Ничего, потерпит.
- Mon Dieu! Quelqu'un va me dire ce qui se passe?*
*- мой Бог! Что тут происходит? Прим. авт.
Варя оглянулась. Пока убирала ожерелье, она отвернулась, чтобы не светить поясом, да и грудью, а вот сейчас… в дверях стоял мужчина лет сорока пяти – пятидесяти. Щекастый, с острым носом и внимательными глазами, в напудренном парике и неожиданно скромном одеянии.
Бам…
Даша, которая оказалась позади визитера, от души огрела его подсвечником. Она как раз спускалась со второго этажа, где хозяйственно высыпала себе в сумку драгоценности Жанны де Ламотт, а подсвечники… а что им – пропадать? Серебро же!
Мужчина рухнул, как подкошенный.
Варя пожала плечами. Она даже не подозревала, что это был тот самый граф Калиостро. А и узнала бы – так что? Денег ему дать? Поделиться с Великим Коптом, или как он там себя представлял?
Перебьется!
Великий шарлатан и гипнотизер был так же крепко увязан, в рот ему засунули кляп, и пинком откатили с прохода. Чего греха-то на душу брать?
Варя так и не узнала, что этот грех тоже оказался на их совести.
Так получилось, ручка у Даши действительно тяжелая, так что граф Калиостро промучился пару дней, не приходя в сознание, да и отдал Богу душу. И эликсир бессмертия не помог.
Варя кивнула подруге, да, уже подруге, и Даша улыбнулась в ответ. За хозяйку она бы и сорок человек подсвечником приласкала, пусть только в очередь для удобства выстроятся!
А этот… и как он зашел? Чем Гришка занимается?
Гришка занимался лошадьми. А чего их – тут оставлять? Конь – это по нынешним временам дорого и важно. А вот маркировки на них не стоит!
С учетом того, что они сегодня же уезжают из Парижа…
Конокрадство?
А вот плевать! Барыня сказала, что если не попадаться, то можно - все! Значит можно!
Моральная сторона вопроса Гришу и вовсе не беспокоила. Какие-то французы, было бы о ком думать…. Едят они лягушек – и пусть себе едят! И не мешают жить нормальным людям!
Через час из Парижа выезжали семеро человек.
Кибитка, заводные лошади… несколько монет на заставе помогли страже принять правильное решение, и путешественникам от души пожелали счастливого пути.
У мадам заболел дядя, и срочно требует к себе племянницу?
Ах, это такое дело… когда дядя богат и может оставить хорошее наследство, будешь срываться из Парижа в ночь-полночь! И полетели кони над дорогой…
Ночь провели в пути. И следующий день тоже.
Ехали молча, старались убраться подальше от Парижа, понимали, что искать их будут. Вряд ли найдут, но…
Будут.
Варя помнила про Калиостро, и про то, что человек это незаурядный. Сможет ли он договориться с преступным миром Парижа, и как сейчас все это организовано?
Неизвестно. Но Калиостро точно крутился в этой истории, а связи у масонов есть.
Она же не знала, что граф, с Дашиной легкой ручки, сейчас лежит в бреду, на полу гостиной, что ему даже помощь еще не оказали!
Не знала, что супруги де Ламотт пока еще лежат связанные, они же сами ждали кардинала и позаботились, чтобы у них не было лишних визитеров! Она рассчитывала на худшее.
А меж тем… дом пуст и тих, двери закрыты, окна закрыты, значит, никого нет.
Краска смоется, рано или поздно, а вот что хозяин под юбку не лезет, уже приятно.
Да и остальные тоже…
Главное было глаза в пол и помалкивать лишний раз.
Ближе к середине января Варя знала весь расклад.
Есть у нас Жанна де Ламотт, ее супруг Николя, любовник Рето де Виллет, и – тадаммм!
Целый граф Калиостро!
Надо полагать или идейный вдохновитель, или помощник, который хочет процент. Вот, эта маленькая компания и задумала поживиться на кардинале де Рогане.
Жанна втирала кардиналу, что она уж-жасно близка с королевой, де Виллет, хотя де он или просто сам себе нарисовал документы – мастер подделок, именно он отвечает за письма ее величества, муж… Николя просто муж.
И вся эта компания ждала, пока кардинал дозреет.
Ждала и Варя.
Ждал Григорий, который удачно пристроился просить милостыньку в переулке – его не видно из дома, а ему все отлично видно. И кто въезжает, и кто выходит, и главное-то! Окно, в котором Даша подаст сигнал!
Ждали четверо мужчин и Варя. Она весьма примерно помнила, что вся эта радость с ожерельем была после святок, после новогодних праздников. Точнее она дату не знала.
Оставалось ждать и готовиться.
Да-да, обратная дорога – это очень важно. И тайники оборудовать… Варя отлично понимала, что продать ожерелье целиком она не сможет. Ювелиры его лет десять продать не могут, а они в этом живут. А она человек случайный, значит, надо будет продавать по частям.
Разбирать.
Ну и прятать тогда тоже по частям!
В трости, в потайном днище шкатулки, в специально подшитых карманах платьев… каждому достанется своя часть, она не станет складывать все яйца в одну корзину.
В другой ситуации Варя гуляла бы по Парижу, наслаждалась этим городом, смотрела памятники… да кому б не хотелось пройти по этим улицам?
Но здесь и сейчас она была вся в напряжении.
Она слишком многое поставила на свое знание истории. А ведь оно не такое полное!
Может, это другой мир! Может, ожерелье отдадут потом! Его могут вообще не принести в дом к Жанне… просто это было самое логичное. Вручить ожерелье лично королеве де Роган не мог, точнее, ему это не могли организовать. Значит, он отдаст его Жанне. И для этого ей не надо ехать к кардиналу.
Варя не могла ни есть, ни спать нормально, нервы вибрировали, как натянутые канаты.
Мужчинам было проще. Двое страховали Григория, еще двое отсыпались. Так и не погуляешь толком, это Париж! В карете ездить еще кое-как, а на улицах можно легко нарваться на грабителя или вляпаться в беду.
Можно и не вляпаться, но по-французски Варя говорила отвратительно, куда можно ходить, а куда нельзя, не знала, ориентировалась тоже плохо…
Шило в известном месте толкало на подвиги, но провалить все дело? По своей же глупости?
А то и жизни лишиться?
И Варя сидела у окна, раскладывала пасьянс, рисовала, пыталась вязать, приказала купить ей пару книг и читала, стараясь понять, о чем там речь…
Идея пришла к ней, когда она в очередной раз пролетела с пасьянсом.
Не сложился, гад!
А ведь есть и еще одно… можно ли этим заработать?
Если Калиостро может, то почему нельзя ей?
Так что рисовала она теперь со смыслом. И даже договорилась с одной из типографий, оставила задаток и попросила сохранить напечатанное до ее приезда. Так тоже делали, а с учетом предоплаты, очаровательную мадам заверили, что подождут. И все сохранится, и полежит несколько месяцев, для вас – любой каприз! Особенно – за ваши деньги!
Варя с этим была полностью согласна. Но терпение ее было на исходе.
Ждать!
Гррррр! Убить мало и жуликов, и кардинала… чего они так время тянут?!
***
Даша вытирала пыль с фарфоровых статуэток, до которых Жанна была большая охотница. Вытирала тщательно, за что и получила одобрительный взгляд дворецкого. Ну, и за то, что вчера лакея Жака по уху стукнула.
А что?
Чего это он руки распускать будет?
Погладил ее пониже талии? Вот и получи! Ладно еще – хозяин, тут бы Даша стерпела, чтобы место не потерять, или кто из гостей, но Жак?
Перебьется!
Теперь ходит с распухшим ухом, рука у Дашеньки тяжелая.
- Дезире! Дезире! Где эта негодная девчонка?!
Даша мгновенно бросила тряпку и помчалась пред очи мадам. Присела в неуклюжем книксене. Жанна возвела глаза к небу.
- Боже, за что я только терплю эту дуру в своем доме!?
- Простите, мадам! Виновата, мадам! Умоляю, простите!
Жанна топнула ногой.
- Дура! Немедленно беги к мадемуазель Малетт, забери у нее мои перчатки!
- Да, госпожа графиня!
Даша вовремя выскочила за дверь, не дожидаясь, пока в нее прилетит платок, который Жанна держала в руках.
До перчаточницы было недалеко, но пришлось чуточку задержаться – женщина ругалась на скаредность Жанны, которая не хочет отдавать ей деньги. Но… не откажешь ведь!
Заплатит!
Когда-нибудь потом!
Ох уж эта аристократия!
Обратно Даша тоже бежала быстро. Отметила краем глаза Григория, который сейчас был неотличим от любого парижского нищего, сидел, сгорбившись, на мостовой, нечесаная голова низко опущена, лохмотья разорваны так, чтобы показать всем культю вместо руки. И – дом!
И… гости!
Даша замерла под дверью, превратилась в слух. Жаль, что прикрыто плотно, но… кое-что уловить удалось!
Послезавтра!
Кардинал принесет ожерелье послезавтра!
Даша огляделась по сторонам, но никто не видел, что она подслушивала. А теперь тихо, на цыпочках, вверх по лестнице, в покои хозяйки. Там и оставить перчатки.
Жанна все равно наорала вечером, и даже пару пощечин отвесила девушке, но та не обиделась. Плакала, конечно, рыдала в углу, но…
Ей тут пару дней осталось!
И Жанну-то она понимает!
Поди, легко ли жить вот так? Даша крепостная, так ведь и Жанна не может назвать себя свободной. Эту истину Даша уже поняла, свободу дают деньги. Большие деньги. И титул.
А у Жанны и титул подделка, и деньги выпрошенные…
Станешь тут истерить даже от мышиного топота!
***
Карету с гербом Даша узнала бы из сотни! Из тысячи!
Этот герб, девять желтых ромбов на красном поле!
Именно этот!*
*- герб ТОГО САМОГО де Рогана. Прим. авт.
Она видела в окно, как ничем не примечательный молодой человек, исполненный самодовольства вылез из кареты, как он поставил ногу в изящной туфле на грязь парижской мостовой…
Зажечь свечу – секунда.
Вот и нужное окно, вот оно… Даша знала, сейчас в доме, помимо слуг, находятся супруг госпожи Жанны и ее любовник. Но они не будут встречаться с кардиналом.
Несколько движений в окне – и свеча погашена. Но Даша не ушла от окна, она вся была, как натянутая струна.
Даша заметила в сумерках какое-то движение – это нищий, который сидел неподалеку, поднялся и побрел восвояси. Наверное, пора…
Пора?
И Даша отправилась на кухню.
***
- Время!
Всего лишь одно слово, но Варя подскочила, словно ужаленная.
- Я с вами!
Мужчины переглянулись.
Брать барыню с собой? Как-то это…
Варя, понимая, что их смущает, тряхнула головой.
- Я не полезу вперед, даю слово. Но не хочу, чтобы вас обманули, вы не знаете, что надо брать, я знаю.
А, это другое.
Да и барыня одета, Варя сбросила платье-обманку и завернулась в плащ. Бесформенные штаны скрывали очертания ног и бедер, такой же бесформенный камзол был скроен так, что Варина фигура казалась квадратной. Даже с ее достоинствами… впрочем, грудь она утягивала последнее время. Мало ли что? И на талии у нее был специальный пояс, который делал женщину зрительно толще.
Через минуту комната опустела, только наброски на столе слабо шевелились от ветерка, который влетал в приоткрытое окно.
Пятеро человек двигались по парижским улицам так целеустремленно, что остановить их не решился никто. Расстояние до нужного дома они преодолели в полчаса, и сразу же увидели Григория в тени.
- Пока там, - карета кардинала все еще стояла у дома.
Варя кое-как отдышалась. Упражнения она делать начала, но это тело все равно не было приспособлено для быстрого бега.
- Ждем. Пока кардинал не уедет!
Ждать пришлось еще минут пятнадцать.
Это было связано с тем, что Жанна изобретательно и вдохновенно благодарила кардинала за его любезность. Королева – та обязательно, но потом! А Жанна уже сейчас! И на столе, и у стены, и по-разному! Не просто ж так кардинал ей доверился!
Муж? Любовник? Которые находятся в том же доме, и все отлично слышат? Жанна не считала нужным сдерживаться в порыве страсти, да и кардинал не страдал скромностью. Он де Роган, а это звучит громко, то есть гордо! Но и громко – тоже. Кого ему стесняться? Слуг?
Ах, это мелочи!
Это такие мелочи!
Жанна получала огромное удовольствие, но не от кардинала, о, нет!
В экстаз ее приводил лежащий на столе футляр с ожерельем! Полтора миллиона ливров!
Полтора!
Миллиона!
Сколько же всего в этих словах!
О, да, да, ДА!!!
***
За то время, пока Жанна благодарила кардинала и выпроваживала его, отставники чуточку изменили диспозицию.
Под наблюдение были взяты и задняя дверь, и передняя, и конюшня… благодаря Даше, они отлично знали, сколько слуг в особняке, и не собирались дать никому ускользнуть. Нечего тут шум поднимать!
Вот и карета уже отъехала…
А вот и задняя дверь открылась. И Даша махнула белым платком.
Григорий, Варя и Игнат оставались на улице.
Матвей отправился в конюшню. На то, чтобы оглушить и связать конюха (веревки и кляпы Варя приготовила заранее и раздала всем), у него ушло минут пять. Конюх и не подумал сопротивляться. Чего?
Не его ж добро, хозяйское! Вот пусть графиня и прыгает, а ему… ему тоже от этой истерички доставалось! И от ее спесивого муженька!
Продемонстрированный кулак расставил все по местам, и конюх притворился тюком с соломой. Полежит он тут спокойно, и шуметь не будет. Авось, да развяжут, помереть не успеет!
Кухарка.
Две горничные.
Лакей. Потом еще один лакей. Дворецкий.
В гостиной трое человек застыли над кожаным футляром.
Бриллианты завораживают. А уж когда их больше шестисот штук, когда они огранены и собраны в настоящее произведение искусства…
Жанна даже прикоснуться пока не могла к ожерелью. Просто смотрела.
Это – ЕЁ!!!
Рядом так же застыли Николя и Рето. Пока они еще не могли осознать свалившуюся на них удачу. Пока еще их ослеплял блеск, и в этом блеске виднелись им дома и экипажи, кони и ставки, наряды и прекрасные женщины, которые так очаровательно благосклонны к богатым мужчинам!
Их успех!
Мечты оборвались самым печальным образом.
- Mains en l'air!
Тимофей эту фразу первым делом освоил, а то!
Руки вверх!
Акцент, конечно, у него был жестокий, но все трое замерли, как громом пораженные.
И то!
Стоит мужчина, в черной балаклаве (носки Варя не вязала принципиально), с отверстиями для глаз и рта, смотрит жестко и холодно. И пистолет у него в руке такой… убедительный.
Или нет?
Николас руки поднял сразу. А вот Рето оказался покрепче, схватил подсвечник… не рискнут они стрелять! Шум поднимут…
Тимофей даже не сомневался.
Выстрел грохнул. Рето упал, как подкошенный. Тимофей целился в грудь, и попал так удачно, что тут же и душа отлетела. Жанна упала в обморок.
Игнат прошел внутрь и принялся без особых церемоний увязывать присутствующих.
- Objets de valeur - dans les sacs! – отдал второй приказ Тимофей. Правильно, все ценное в мешки! Понятно, не нужны им те подсвечники – шкатулки, но так барыня распорядилась. Даже объяснила.
И лишним не окажется, найдут, куда пристроить. И пусть думают, что это обычное ограбление. Потому и французские команды заучили.
Варя скользнула в комнату.
Над столом реял ореол радужных искр. По нему хотелось провести ладонью, такой он был плотный, ощутимый…
- Б…!!! – выдохнула Варя.
И тут же прикусила язык. Ладно, по одному слову страну не определят, да и говорила она негромко, не орала во все горло. Кстати!
- Мон дье! Девилл!
Пусть на англичан думают!
Варя захлопнула футляр и без церемоний сунула его к себе под одежду. В пояс с карманами. Холодно, углы твердые, кожа жесткая… Ничего, потерпит.
- Mon Dieu! Quelqu'un va me dire ce qui se passe?*
*- мой Бог! Что тут происходит? Прим. авт.
Варя оглянулась. Пока убирала ожерелье, она отвернулась, чтобы не светить поясом, да и грудью, а вот сейчас… в дверях стоял мужчина лет сорока пяти – пятидесяти. Щекастый, с острым носом и внимательными глазами, в напудренном парике и неожиданно скромном одеянии.
Бам…
Даша, которая оказалась позади визитера, от души огрела его подсвечником. Она как раз спускалась со второго этажа, где хозяйственно высыпала себе в сумку драгоценности Жанны де Ламотт, а подсвечники… а что им – пропадать? Серебро же!
Мужчина рухнул, как подкошенный.
Варя пожала плечами. Она даже не подозревала, что это был тот самый граф Калиостро. А и узнала бы – так что? Денег ему дать? Поделиться с Великим Коптом, или как он там себя представлял?
Перебьется!
Великий шарлатан и гипнотизер был так же крепко увязан, в рот ему засунули кляп, и пинком откатили с прохода. Чего греха-то на душу брать?
Варя так и не узнала, что этот грех тоже оказался на их совести.
Так получилось, ручка у Даши действительно тяжелая, так что граф Калиостро промучился пару дней, не приходя в сознание, да и отдал Богу душу. И эликсир бессмертия не помог.
Варя кивнула подруге, да, уже подруге, и Даша улыбнулась в ответ. За хозяйку она бы и сорок человек подсвечником приласкала, пусть только в очередь для удобства выстроятся!
А этот… и как он зашел? Чем Гришка занимается?
Гришка занимался лошадьми. А чего их – тут оставлять? Конь – это по нынешним временам дорого и важно. А вот маркировки на них не стоит!
С учетом того, что они сегодня же уезжают из Парижа…
Конокрадство?
А вот плевать! Барыня сказала, что если не попадаться, то можно - все! Значит можно!
Моральная сторона вопроса Гришу и вовсе не беспокоила. Какие-то французы, было бы о ком думать…. Едят они лягушек – и пусть себе едят! И не мешают жить нормальным людям!
***
Через час из Парижа выезжали семеро человек.
Кибитка, заводные лошади… несколько монет на заставе помогли страже принять правильное решение, и путешественникам от души пожелали счастливого пути.
У мадам заболел дядя, и срочно требует к себе племянницу?
Ах, это такое дело… когда дядя богат и может оставить хорошее наследство, будешь срываться из Парижа в ночь-полночь! И полетели кони над дорогой…
Ночь провели в пути. И следующий день тоже.
Ехали молча, старались убраться подальше от Парижа, понимали, что искать их будут. Вряд ли найдут, но…
Будут.
Варя помнила про Калиостро, и про то, что человек это незаурядный. Сможет ли он договориться с преступным миром Парижа, и как сейчас все это организовано?
Неизвестно. Но Калиостро точно крутился в этой истории, а связи у масонов есть.
Она же не знала, что граф, с Дашиной легкой ручки, сейчас лежит в бреду, на полу гостиной, что ему даже помощь еще не оказали!
Не знала, что супруги де Ламотт пока еще лежат связанные, они же сами ждали кардинала и позаботились, чтобы у них не было лишних визитеров! Она рассчитывала на худшее.
А меж тем… дом пуст и тих, двери закрыты, окна закрыты, значит, никого нет.
