Потом можно будет получить много чего вкусного. Давно известно, что влюбленная женщина делает все, что ей скажет любимый мужчина. Скажет, намекнет, попросит… Дональд был не против этой авантюры. Но хотелось бы более приятного распределения долей. Или просто добавить к своей доле еще и то, что будет у Барбары. Она, определенно, интересная женщина, и рядом с ней даже можно задержаться. И другие не понадобятся… может быть.
С другими он на этот счет не разговаривал. Просто решил соблазнить леди – а дальше будет видно.
Барбара сидела над каким-то гроссбухом, писала в нем, что-то считала.
Финансовая пирамида требует строгого учета и контроля, но Дональд об этом не задумывался. Он пошел на приступ.
- Леди, вы тут снова сидите над цифрами. Совершенно одна.
- Сижу, - откликнулась вконец замороченная Варя. – Выбора нет.
Бухгалтерия ей давалась из рук вон плохо. Не было у нее больших денег, вот и не умела она ими распоряжаться. Это так кажется, мне бы миллион, я бы – ух! А на самом деле, пролетят эти денежки сквозь пальцы со свистом, только оглянуться успеешь.
А уж в таком деле!
Так что Варя каждый день записывала расходы. Сколько, на что, кому…
И доходы на соседней странице.
Сейчас они были приятно большими. Расходы Варя уже перекрыла, но отлично понимала, что доходы потом опять упадут. А вот расходы…
Хватит ли ей денег?
Должно хватить.
В крайнем случае, она остаток ожерелья реализует, хотя и не стоило бы. Продала-то она мелочь, а вот крупные камни… они – индивидуальны. Где их покупали Бомер и Боссанж, Варя не знает, и не хотелось бы кого-то навести на след.
- Выбор есть всегда. Леди, давайте я вас приглашу на прогулку?
- Куда?
- По ночному Парижу.
Варя сморщила нос.
Угу, ночной Париж.
Если не ограбят, то потом туфли только выбросить. Цивилизованные французы так свой прекрасный город загаживают, что по нему скоро надо будет на ходулях передвигаться. Они-то в таком жить привыкли, и внимания не обращают, а Варе каково? Ее иногда трясет от омерзения.*
*- если кому охота возмущаться, мол, автор не любит Европу… Не люблю. А всем любителям - Виктора Гюго в руки, с его «Отверженными». Там парочка эпизодов есть насчет гигиены, и действие по времени недалеко ушло. К Гюго претензии будут? Прим. авт.
- Спасибо, не хочу.
- Но почему?
Варя-то и не подумала про романтику. Она имела в виду именно прогулку, а Дональд воспринял ее слова, как отказ.
- Потому что устала, как собака.
Выглядела Варя и правда замороченной донельзя. Жизнь на три, даже уже четыре дома, выматывала. А куда деваться? Мадам Изида должна быть. И зарабатывать. Много.
Ателье «Клеопатра» тоже никуда не делось. И там тоже требуется Варя.
Даша как оценила возможность с выкройками, так и просит Варю о помощи. Та считает и чертит. Показывает, конечно, учит, но на это время нужно.
Дом, в котором живут прохвосты, как она прозвала англичан, приехавших с Уэббом – четыре. И надо свести баланс, и рассказы надо еще записать, и запустить, Роджер старается, в три смены работает. Кстати, от его типографии денежка тоже капает. Покупать не стали, а вот арендовать – такое, как оказалось, можно. Договорились и вкалывают, чуть не в три смены.
И конечно, ее самый главный дом. Дом князя Андрея (к счастью не Болконского, а Прозоровского), в котором живет ее брат, ее ребенок, ее люди…
Варя иногда очень жалела, что в сутках всего двадцать четыре часа. Как-то их ни на что не хватало… хорошо, что долго и не надо держаться. На пару лет такой жизни ее точно не хватит, а тут еще возраст!
В восемнадцать лет Варя могла и учиться, и на двух работах подрабатывать! В тридцать с хвостиком…
Нет, не могла.
Это тело было крепким и сильным, закаленным естественным отбором и отсутствием антибиотиков, но все равно.
И спать хочется, и голова болит, а обезболивающие остались там же, где и пенициллин…
- Леди, вы себя не бережете. Давайте я сейчас уберу эту книгу, помассирую вам ступни…
Варя с удивлением поглядела на Дональда.
Это еще что за подкаты? Ее тут клеят?
Вопрос вырвался раньше, чем Варя осознала, что именно говорит.
- Дональд, вы меня в кровать, что ли, зовете?
Баронет аж сморщился от возмущения.
Все же эти русские – невероятные дикари! Нет бы сказать возвышенно, изящно, хочу разделить с вами прекрасную ночь, или там, познать пылкую любовь, ощутить жар огненной страсти…
А она вот так, в лицо… ну как так можно?!
Дикари-с!
Но отвечать же что-то надо! А потому…
- Леди Барбара, я никогда не позволил бы себе фривольных мыслей…
- Только действия?
Эту методику Варя мечтала запатентовать.
Когда вам пытаются морочить голову – называйте вещи своими именами. Прямо, грубо, не выбирая выражений… вроде как от лешего – матюгами отбиваться. Вот, а от этих – прямотой. *
*- кажется, в психологии это как-то красиво называется, но я не помню. Главное – работает. Прим. авт.
- Леди Барбара…
- Дональд, - скривилась означенная леди, – будем прямы. Я с вами в постель не лягу.
- Почему?!
И не обязательно постель, можно и на столе, и в кресле, и у стеночки, тут главное опыт и навыки!
- Потому что для вас это будет работа, - прямо сказала Варя.
Дональд даже на секунду растерялся, но… вот именно, что опыт и навыки!
- Леди, поверьте, я еще ни к кому не испытывал таких чувств! Когда я увидел вас, я сказал себе: Дональд, друг мой, эта женщина не такая, как другие…
Его излияния оборвал ехидный смешок.
- Дональд, друг мой, не надо тратить столько слов. Давайте к делу. Любовник – не нужен. Вообще. В принципе. Дело не в вас, явись сюда принц Луи-Филипп, он был бы послан примерно туда же.
А почему?!
Дональд видел, леди не врет, она искренна. Дело не в нем, а в какой-то проблеме, но… но ведь это ненормально!
- Но ведь у вас никого нет!
Варя фыркнула.
- Дональд, это вас не касается, но я объясню. До конца дела мне нельзя отвлекаться. Влюбленная баба думает не головой, а …
Орган Варя назвала прямым текстом, так что баронет застыл с открытым ртом. Кажется, такого он еще не слышал от леди.
- А…
- Не стоит спорить. Вы, как специалист, в таких вопросах компетентны. Я же вижу, как вы ходите смотрите, как на вас смотрят служанки! Кстати, Клодина уже с вами спала – или нет?
Дональд закашлялся. Варя махнула рукой.
Она лично распорядилась найти сюда пару-тройку служанок «легкого поведения». Что уж, дюжина мужиков, да на неопределенное время… или они получат все нужное дома, или пойдут на поиски приключений. Кто-то сомневается?
- Значит, да. Вот и не переживайте, друг мой. Ревновать я не стану, и еще раз повторю – никаких личных отношений до завершения дела. Эта позиция понятна?
- А после завершения?
- Дональд, вы опять неправильно ставите вопрос. После завершения дела, мы все будем удирать. Далеко и быстро. А уж потом будет видно, кто, кого и чего.
Дональд только головой покачал.
- Леди Барбара… но просто дружескую помощь вы от меня примете?
- Например?
- Могу сварить вам кофе.
- И там не окажется никаких добавок?
Что такое афродизиак, Варя знала. Они и в двадцать первом веке никуда не делись, и сейчас используются вовсю.
- Могу выпить первым.
Варя потерла виски.
Голова начинала болеть, кофе хотелось…
- Давайте кофе. И можете не пить первым, черт с ним! Значит, я буду легковерной дурой.
Дональд молча удалился варить кофе.
Ага, дурой.
Скажи прямо, потом мне голову оторвут за насилие. Может, тебе и понравится, только ты не простишь. Но я подожду.
Охота на такую дичь – она всегда интереснее! А дичь, без преувеличения, королевская!
Таких женщин Дональд раньше не встречал, и теперь собирался уложить леди в постель уже просто из спортивного интереса!
А чтобы никто не помешал… пожалуй, он расскажет всем о своей «неудаче». Пусть посмеются, главное, чтобы под ногами не мешались.
Кофе у него получился, как всегда, великолепным. С корицей, кардамоном и горошинкой черного перца. И Барбара благодарила от всей души. Только вот, на долю в добыче это не повлияет.
Очень интересная женщина.
- Мам, а почему ты правда – ни с кем?
Варя прищурилась, поглядела на Наташу.
- А кто мне чуть выговаривать за Уэбба не стал? А?
- Ну… он из корысти. А я тут послушала девушек…
Варя скрипнула зубами.
Ну да. Девушек… если горничные когда-то и были девушками, то это было давно и неправда. Париж быстро лишает и иллюзий, и девичества.
- И о чем они говорили?
- Что это ненормально, когда ты без мужчины. Что женщине нужно… ну с кем-то. Роджер, конечно, скотина, но если кто-то другой? Сэр Брайан, к примеру? Он на тебя поглядывает так… с интересом.
Варя качнула головой.
- Детка, нет – по двум причинам. Первая касается именно этих мужчин. Они все в каком-то смысле мои подчиненные. И тут работает принцип – нельзя никому. Вот нельзя никому – никому и нельзя. Можно одному – можно и всем. А к подстилке уважения не будет.
- Ну… да. Ты права. А еще причина?
- Наташа, я – хозяйка своего тела. Понимаешь? Не оно мной командует, диктуя, что надо вести себя как развратная девка, а я приказываю и управляю. Я выбираю и время, и место, и мужчину, а не кидаюсь на каждого, кто поманит.
- Ну да. Но ты же не выбираешь? Ты и правда ни с кем, и никого…
- Наташа, а когда? Вот прямо сейчас, ты же видишь, как я ношусь из дома в дом, как меняю облики, как выкраиваю время даже на тебя… какой еще мужчина? Куда мне его впихнуть?
- Понимаю…
- Вот если бы нашелся тот, кто готов мне помочь, поддержать, встать рядом… Наташа, таких мужчин очень мало.
- А если он найдется?
- Первым делом такой мужчина должен принять моих детей. Мой образ жизни, характер… я уже слишком старая, чтобы себя ломать.
- Мам, ты у меня самая молодая и красивая!
- Ох, детка…
- Знаешь, я рада, что у тебя никого нет. Я боялась, что ты меня бросишь, и будешь заниматься кем-то…
Варя скрипнула зубами.
Видимо, так и было раньше. Когда у Прозоровской, то есть тогда еще Суворовой, начинался роман, на ребенка она просто клала большой и толстый орган очередного приятеля. Некрасиво звучит?
А выглядит это еще более мерзко. Тоже еще, говорить нельзя, а делать – с радостным визгом? Ну-ну!
- В моей жизни сейчас самое главное – это вы с Аркашей. Уж извини, но деньги мне надо заработать в том числе и для вас. Я не знаю, до чего мы договоримся с твоим отцом, но… я хочу, чтобы ты тоже была независима от супруга. Чтобы в любой момент могла прийти, уйти, чтобы не осталась в родительском доме, как я. Я тебя всегда приму, но независимость же лучше?
- Лучше, наверное.
Мысль была сложной, но… Наташа с ней склонна была согласиться. Можно же быть в браке, и счастливой быть, но при этом не зависеть ни от кого и ни от чего? Хорошо, если муж попадется достойный? А если игрок? Кутила? Если тебя бить будут? Она в Смольном хоть и не дружила ни с кем, но историй-то наслушалась! Из благополучных семей девочки туда не попадали. А кто попал… им там и правда лучше было. Хоть не били… просто так не били. За дело-то еще как доставалось!
- Вот. Давай решать проблемы по мере поступления, договорились? Могу тебе сказать только одно. Любой мужчина, который окажется рядом со мной, обязан будет принять вас с Кешкой, как родных. Идет?
- Идет.
Когда Дональда прижали к стене и для начала поздоровались легким таким ударом в печень, сэр и почти лорд побледнел, икнул и попытался стечь на пол.
Матвей не дал, вздернул за шкирку.
Ох уж эти грубые русские!
- Ты, англичашка …..
Половину слов Дональд не понял, Матвей их по-французски не знал, по-русски высказался. Но кулак размером с хорошую дыньку сильно помогал переводу.
- Что…
- Что не так? – догадался Матвей.
- Да… я… я леди пожалуюсь!
- А пожалуйся, англик. Пожалуйся, - Матвей оскалился. – Я тебя потом по частям в канализацию спущу, никто и не найдет, понял! Другого шельму на твое место подберем, чай, подонков на улицах – телегами грузи!
Дональд понял – и не найдут. И не задумается. И не вспомнит даже.
- Я… что я такого сделал?!
- Ты сам запомни, и дружкам объясни. Нет у меня времени каждого пинать… кто к леди руки протянет, с ними и расстанется. Так в канализацию и полетите. Руки отдельно, ноги отдельно, а голову на тушке оставлю, ладно уж.
От проявленного «милосердия» Дональда аж замутило.
- Это Бар…
- Да она и не знает. И не узнает, а то…
Кулак был выразительным, тычок в печень еще помог…. А что такого? Непрямой массаж, называется, чтобы желчь не застаивалась! Считай - помощь! Потом и цвет лица здоровее, и печень лучше работать будет!
Дональд понял.
Травленный прохвост видел – это инициатива этого здоровенного… «мьюжик». Сам он так решил, видимо, подслушал их разговор, да и поступил решительно. Поговорил, как может.
Но и Дональд о своем разговоре помнил.
- А если леди сама…
- Когда сама позовет – перечить не будем. А пока дела у нее – чтобы сидели тихо и слушались! Не то…
Еще один тычок под ребра закрепил внушение, и Матвей с чувством выполненного долга направился на кухню. Ему там уютнее было. И покушать есть что, и тепло, и спокойно… вот барыня пойдет куда, тогда и он за ней. А пока она в кабинете с бумагами, или в малой гостиной с тряпками – он ее тут подождет.
Ну и англичашкам укорот даст. Что это такое – уже второй хвост распустил! Как барыня их назвала – наглы? Вот-вот, оно самое и есть! И наглые, и тупые! Пока не пнешь – ничего не понимают!
Ничего, Матвей постарается!
И с мужиками поговорить надо, чтобы тоже приглядывали, не каждый же день именно он барыню сопровождает, и Тимоха тоже, и Федот…
Ничего! Поди, разберутся! Что там тех наглов – по четыре штуки на каждого?
Ерунда!
Из реляции о происшедшей баталии при Кинбурне и одержанной над неприятелем победе октября 1-го на 2-е число 1787 года.
Его Светлости!
К князю Потемкину-Таврическому.
Реляция
О происшедшей баталии при Кинбурне, и одержанной совершенной над неприятелем победе октября 1-го на 2-е 1787 г.
Вашей светлости имел я честь донесть вчера о сильном неприятельском бомбандировании и кононаде до глубокой ночи. Сего числа оное паки им на разсвете обновлено было гораздо жесточае, по Кинбурнской крепости, галере Десна и ближним лагерям. Жило внутри крепости, земляной вал и лагерные палатки, претерпели некоторой вред и ранено несколько солдат. В 9 часов утра, в верх лимана, 12 верст от Кинбурна, при Биенках, оказались с турецкой стороны пять судов с бывшими Запорожцами, вооруженных, и старались выдти на наш берег; генерал-майор и кавалер Рек отправился туда, — Сии суда от наших войск были отбиты с уроном.
Между тем, против утра усмотрено было довольно турок на мысу Кинбурнской косы, которых число перевозимыми с кораблей непрестанно умножалось, и видно было, что они с великою поспешностью работали в земле для приближения к крепости. Я учредил следующую диспозицию: в первой линии быть орловскому и шлиссельбургскому полкам, во второй линии козловскому; легкому баталиону муромских солдат, стоявшему от Кинбурна в 14 верстах, когда прибудет, и двум легкоконным резервным эскадронам павлоградского и мариупольского полков: донским казачьим полкам Орлова, Раева и Сычева, приказал быть с флангов. В крепости оставил я две роты шлиссенбургских и при вагенбурге за крепостью по одной роте орловского и козловского полков.
С другими он на этот счет не разговаривал. Просто решил соблазнить леди – а дальше будет видно.
Барбара сидела над каким-то гроссбухом, писала в нем, что-то считала.
Финансовая пирамида требует строгого учета и контроля, но Дональд об этом не задумывался. Он пошел на приступ.
- Леди, вы тут снова сидите над цифрами. Совершенно одна.
- Сижу, - откликнулась вконец замороченная Варя. – Выбора нет.
Бухгалтерия ей давалась из рук вон плохо. Не было у нее больших денег, вот и не умела она ими распоряжаться. Это так кажется, мне бы миллион, я бы – ух! А на самом деле, пролетят эти денежки сквозь пальцы со свистом, только оглянуться успеешь.
А уж в таком деле!
Так что Варя каждый день записывала расходы. Сколько, на что, кому…
И доходы на соседней странице.
Сейчас они были приятно большими. Расходы Варя уже перекрыла, но отлично понимала, что доходы потом опять упадут. А вот расходы…
Хватит ли ей денег?
Должно хватить.
В крайнем случае, она остаток ожерелья реализует, хотя и не стоило бы. Продала-то она мелочь, а вот крупные камни… они – индивидуальны. Где их покупали Бомер и Боссанж, Варя не знает, и не хотелось бы кого-то навести на след.
- Выбор есть всегда. Леди, давайте я вас приглашу на прогулку?
- Куда?
- По ночному Парижу.
Варя сморщила нос.
Угу, ночной Париж.
Если не ограбят, то потом туфли только выбросить. Цивилизованные французы так свой прекрасный город загаживают, что по нему скоро надо будет на ходулях передвигаться. Они-то в таком жить привыкли, и внимания не обращают, а Варе каково? Ее иногда трясет от омерзения.*
*- если кому охота возмущаться, мол, автор не любит Европу… Не люблю. А всем любителям - Виктора Гюго в руки, с его «Отверженными». Там парочка эпизодов есть насчет гигиены, и действие по времени недалеко ушло. К Гюго претензии будут? Прим. авт.
- Спасибо, не хочу.
- Но почему?
Варя-то и не подумала про романтику. Она имела в виду именно прогулку, а Дональд воспринял ее слова, как отказ.
- Потому что устала, как собака.
Выглядела Варя и правда замороченной донельзя. Жизнь на три, даже уже четыре дома, выматывала. А куда деваться? Мадам Изида должна быть. И зарабатывать. Много.
Ателье «Клеопатра» тоже никуда не делось. И там тоже требуется Варя.
Даша как оценила возможность с выкройками, так и просит Варю о помощи. Та считает и чертит. Показывает, конечно, учит, но на это время нужно.
Дом, в котором живут прохвосты, как она прозвала англичан, приехавших с Уэббом – четыре. И надо свести баланс, и рассказы надо еще записать, и запустить, Роджер старается, в три смены работает. Кстати, от его типографии денежка тоже капает. Покупать не стали, а вот арендовать – такое, как оказалось, можно. Договорились и вкалывают, чуть не в три смены.
И конечно, ее самый главный дом. Дом князя Андрея (к счастью не Болконского, а Прозоровского), в котором живет ее брат, ее ребенок, ее люди…
Варя иногда очень жалела, что в сутках всего двадцать четыре часа. Как-то их ни на что не хватало… хорошо, что долго и не надо держаться. На пару лет такой жизни ее точно не хватит, а тут еще возраст!
В восемнадцать лет Варя могла и учиться, и на двух работах подрабатывать! В тридцать с хвостиком…
Нет, не могла.
Это тело было крепким и сильным, закаленным естественным отбором и отсутствием антибиотиков, но все равно.
И спать хочется, и голова болит, а обезболивающие остались там же, где и пенициллин…
- Леди, вы себя не бережете. Давайте я сейчас уберу эту книгу, помассирую вам ступни…
Варя с удивлением поглядела на Дональда.
Это еще что за подкаты? Ее тут клеят?
Вопрос вырвался раньше, чем Варя осознала, что именно говорит.
- Дональд, вы меня в кровать, что ли, зовете?
Баронет аж сморщился от возмущения.
Все же эти русские – невероятные дикари! Нет бы сказать возвышенно, изящно, хочу разделить с вами прекрасную ночь, или там, познать пылкую любовь, ощутить жар огненной страсти…
А она вот так, в лицо… ну как так можно?!
Дикари-с!
Но отвечать же что-то надо! А потому…
- Леди Барбара, я никогда не позволил бы себе фривольных мыслей…
- Только действия?
Эту методику Варя мечтала запатентовать.
Когда вам пытаются морочить голову – называйте вещи своими именами. Прямо, грубо, не выбирая выражений… вроде как от лешего – матюгами отбиваться. Вот, а от этих – прямотой. *
*- кажется, в психологии это как-то красиво называется, но я не помню. Главное – работает. Прим. авт.
- Леди Барбара…
- Дональд, - скривилась означенная леди, – будем прямы. Я с вами в постель не лягу.
- Почему?!
И не обязательно постель, можно и на столе, и в кресле, и у стеночки, тут главное опыт и навыки!
- Потому что для вас это будет работа, - прямо сказала Варя.
Дональд даже на секунду растерялся, но… вот именно, что опыт и навыки!
- Леди, поверьте, я еще ни к кому не испытывал таких чувств! Когда я увидел вас, я сказал себе: Дональд, друг мой, эта женщина не такая, как другие…
Его излияния оборвал ехидный смешок.
- Дональд, друг мой, не надо тратить столько слов. Давайте к делу. Любовник – не нужен. Вообще. В принципе. Дело не в вас, явись сюда принц Луи-Филипп, он был бы послан примерно туда же.
А почему?!
Дональд видел, леди не врет, она искренна. Дело не в нем, а в какой-то проблеме, но… но ведь это ненормально!
- Но ведь у вас никого нет!
Варя фыркнула.
- Дональд, это вас не касается, но я объясню. До конца дела мне нельзя отвлекаться. Влюбленная баба думает не головой, а …
Орган Варя назвала прямым текстом, так что баронет застыл с открытым ртом. Кажется, такого он еще не слышал от леди.
- А…
- Не стоит спорить. Вы, как специалист, в таких вопросах компетентны. Я же вижу, как вы ходите смотрите, как на вас смотрят служанки! Кстати, Клодина уже с вами спала – или нет?
Дональд закашлялся. Варя махнула рукой.
Она лично распорядилась найти сюда пару-тройку служанок «легкого поведения». Что уж, дюжина мужиков, да на неопределенное время… или они получат все нужное дома, или пойдут на поиски приключений. Кто-то сомневается?
- Значит, да. Вот и не переживайте, друг мой. Ревновать я не стану, и еще раз повторю – никаких личных отношений до завершения дела. Эта позиция понятна?
- А после завершения?
- Дональд, вы опять неправильно ставите вопрос. После завершения дела, мы все будем удирать. Далеко и быстро. А уж потом будет видно, кто, кого и чего.
Дональд только головой покачал.
- Леди Барбара… но просто дружескую помощь вы от меня примете?
- Например?
- Могу сварить вам кофе.
- И там не окажется никаких добавок?
Что такое афродизиак, Варя знала. Они и в двадцать первом веке никуда не делись, и сейчас используются вовсю.
- Могу выпить первым.
Варя потерла виски.
Голова начинала болеть, кофе хотелось…
- Давайте кофе. И можете не пить первым, черт с ним! Значит, я буду легковерной дурой.
Дональд молча удалился варить кофе.
Ага, дурой.
Скажи прямо, потом мне голову оторвут за насилие. Может, тебе и понравится, только ты не простишь. Но я подожду.
Охота на такую дичь – она всегда интереснее! А дичь, без преувеличения, королевская!
Таких женщин Дональд раньше не встречал, и теперь собирался уложить леди в постель уже просто из спортивного интереса!
А чтобы никто не помешал… пожалуй, он расскажет всем о своей «неудаче». Пусть посмеются, главное, чтобы под ногами не мешались.
Кофе у него получился, как всегда, великолепным. С корицей, кардамоном и горошинкой черного перца. И Барбара благодарила от всей души. Только вот, на долю в добыче это не повлияет.
Очень интересная женщина.
***
- Мам, а почему ты правда – ни с кем?
Варя прищурилась, поглядела на Наташу.
- А кто мне чуть выговаривать за Уэбба не стал? А?
- Ну… он из корысти. А я тут послушала девушек…
Варя скрипнула зубами.
Ну да. Девушек… если горничные когда-то и были девушками, то это было давно и неправда. Париж быстро лишает и иллюзий, и девичества.
- И о чем они говорили?
- Что это ненормально, когда ты без мужчины. Что женщине нужно… ну с кем-то. Роджер, конечно, скотина, но если кто-то другой? Сэр Брайан, к примеру? Он на тебя поглядывает так… с интересом.
Варя качнула головой.
- Детка, нет – по двум причинам. Первая касается именно этих мужчин. Они все в каком-то смысле мои подчиненные. И тут работает принцип – нельзя никому. Вот нельзя никому – никому и нельзя. Можно одному – можно и всем. А к подстилке уважения не будет.
- Ну… да. Ты права. А еще причина?
- Наташа, я – хозяйка своего тела. Понимаешь? Не оно мной командует, диктуя, что надо вести себя как развратная девка, а я приказываю и управляю. Я выбираю и время, и место, и мужчину, а не кидаюсь на каждого, кто поманит.
- Ну да. Но ты же не выбираешь? Ты и правда ни с кем, и никого…
- Наташа, а когда? Вот прямо сейчас, ты же видишь, как я ношусь из дома в дом, как меняю облики, как выкраиваю время даже на тебя… какой еще мужчина? Куда мне его впихнуть?
- Понимаю…
- Вот если бы нашелся тот, кто готов мне помочь, поддержать, встать рядом… Наташа, таких мужчин очень мало.
- А если он найдется?
- Первым делом такой мужчина должен принять моих детей. Мой образ жизни, характер… я уже слишком старая, чтобы себя ломать.
- Мам, ты у меня самая молодая и красивая!
- Ох, детка…
- Знаешь, я рада, что у тебя никого нет. Я боялась, что ты меня бросишь, и будешь заниматься кем-то…
Варя скрипнула зубами.
Видимо, так и было раньше. Когда у Прозоровской, то есть тогда еще Суворовой, начинался роман, на ребенка она просто клала большой и толстый орган очередного приятеля. Некрасиво звучит?
А выглядит это еще более мерзко. Тоже еще, говорить нельзя, а делать – с радостным визгом? Ну-ну!
- В моей жизни сейчас самое главное – это вы с Аркашей. Уж извини, но деньги мне надо заработать в том числе и для вас. Я не знаю, до чего мы договоримся с твоим отцом, но… я хочу, чтобы ты тоже была независима от супруга. Чтобы в любой момент могла прийти, уйти, чтобы не осталась в родительском доме, как я. Я тебя всегда приму, но независимость же лучше?
- Лучше, наверное.
Мысль была сложной, но… Наташа с ней склонна была согласиться. Можно же быть в браке, и счастливой быть, но при этом не зависеть ни от кого и ни от чего? Хорошо, если муж попадется достойный? А если игрок? Кутила? Если тебя бить будут? Она в Смольном хоть и не дружила ни с кем, но историй-то наслушалась! Из благополучных семей девочки туда не попадали. А кто попал… им там и правда лучше было. Хоть не били… просто так не били. За дело-то еще как доставалось!
- Вот. Давай решать проблемы по мере поступления, договорились? Могу тебе сказать только одно. Любой мужчина, который окажется рядом со мной, обязан будет принять вас с Кешкой, как родных. Идет?
- Идет.
***
Когда Дональда прижали к стене и для начала поздоровались легким таким ударом в печень, сэр и почти лорд побледнел, икнул и попытался стечь на пол.
Матвей не дал, вздернул за шкирку.
Ох уж эти грубые русские!
- Ты, англичашка …..
Половину слов Дональд не понял, Матвей их по-французски не знал, по-русски высказался. Но кулак размером с хорошую дыньку сильно помогал переводу.
- Что…
- Что не так? – догадался Матвей.
- Да… я… я леди пожалуюсь!
- А пожалуйся, англик. Пожалуйся, - Матвей оскалился. – Я тебя потом по частям в канализацию спущу, никто и не найдет, понял! Другого шельму на твое место подберем, чай, подонков на улицах – телегами грузи!
Дональд понял – и не найдут. И не задумается. И не вспомнит даже.
- Я… что я такого сделал?!
- Ты сам запомни, и дружкам объясни. Нет у меня времени каждого пинать… кто к леди руки протянет, с ними и расстанется. Так в канализацию и полетите. Руки отдельно, ноги отдельно, а голову на тушке оставлю, ладно уж.
От проявленного «милосердия» Дональда аж замутило.
- Это Бар…
- Да она и не знает. И не узнает, а то…
Кулак был выразительным, тычок в печень еще помог…. А что такого? Непрямой массаж, называется, чтобы желчь не застаивалась! Считай - помощь! Потом и цвет лица здоровее, и печень лучше работать будет!
Дональд понял.
Травленный прохвост видел – это инициатива этого здоровенного… «мьюжик». Сам он так решил, видимо, подслушал их разговор, да и поступил решительно. Поговорил, как может.
Но и Дональд о своем разговоре помнил.
- А если леди сама…
- Когда сама позовет – перечить не будем. А пока дела у нее – чтобы сидели тихо и слушались! Не то…
Еще один тычок под ребра закрепил внушение, и Матвей с чувством выполненного долга направился на кухню. Ему там уютнее было. И покушать есть что, и тепло, и спокойно… вот барыня пойдет куда, тогда и он за ней. А пока она в кабинете с бумагами, или в малой гостиной с тряпками – он ее тут подождет.
Ну и англичашкам укорот даст. Что это такое – уже второй хвост распустил! Как барыня их назвала – наглы? Вот-вот, оно самое и есть! И наглые, и тупые! Пока не пнешь – ничего не понимают!
Ничего, Матвей постарается!
И с мужиками поговорить надо, чтобы тоже приглядывали, не каждый же день именно он барыню сопровождает, и Тимоха тоже, и Федот…
Ничего! Поди, разберутся! Что там тех наглов – по четыре штуки на каждого?
Ерунда!
***
Из реляции о происшедшей баталии при Кинбурне и одержанной над неприятелем победе октября 1-го на 2-е число 1787 года.
Его Светлости!
К князю Потемкину-Таврическому.
Реляция
О происшедшей баталии при Кинбурне, и одержанной совершенной над неприятелем победе октября 1-го на 2-е 1787 г.
Вашей светлости имел я честь донесть вчера о сильном неприятельском бомбандировании и кононаде до глубокой ночи. Сего числа оное паки им на разсвете обновлено было гораздо жесточае, по Кинбурнской крепости, галере Десна и ближним лагерям. Жило внутри крепости, земляной вал и лагерные палатки, претерпели некоторой вред и ранено несколько солдат. В 9 часов утра, в верх лимана, 12 верст от Кинбурна, при Биенках, оказались с турецкой стороны пять судов с бывшими Запорожцами, вооруженных, и старались выдти на наш берег; генерал-майор и кавалер Рек отправился туда, — Сии суда от наших войск были отбиты с уроном.
Между тем, против утра усмотрено было довольно турок на мысу Кинбурнской косы, которых число перевозимыми с кораблей непрестанно умножалось, и видно было, что они с великою поспешностью работали в земле для приближения к крепости. Я учредил следующую диспозицию: в первой линии быть орловскому и шлиссельбургскому полкам, во второй линии козловскому; легкому баталиону муромских солдат, стоявшему от Кинбурна в 14 верстах, когда прибудет, и двум легкоконным резервным эскадронам павлоградского и мариупольского полков: донским казачьим полкам Орлова, Раева и Сычева, приказал быть с флангов. В крепости оставил я две роты шлиссенбургских и при вагенбурге за крепостью по одной роте орловского и козловского полков.
