- Хммммм…
- Я не знаю… мне кажется, что она может отказаться. Или… да простит меня дорогая мадам, она может не сказать всего?
- Если она жрица?
Мадам де Ламбаль развела руками.
- Почему бы вам самой не прийти к ней, дорогая мадам? И вы проверите, врет она или говорит правду? Сразу же?
Мария-Антуанетта прикусила знаменитую габсбургскую губу. Подумала пару минут.
- Почему бы и нет, Мария. Да, так мы и сделаем! Даже чуточку иначе!
- Вендетта? – Летиция сразу постарела, словно бы на плечи ей опустилась каменная плита.
- Ты уверен?
Джузеппе Бонапарте не ждал такого заявления, и откровенно растерялся.
Григорий развел руками.
- Можно многое узнать, если считают, что ты не знаешь итальянского.
- Но позволь…
- Как узнал, так и рассказываю, - махнул рукой Гриша. – Уж простите, мне сразу показалось странным, что все так совпало. Как только ваш покойный муж захотел повыше подняться… так сразу – и помер?*
*- официально считается, что Карло помер от рака желудка, но что-то сомневаюсь я, чтобы в 18 веке ставили такой диагноз. Там чаще от мышьяка помирали. Прим. авт.
- Все равно в голове не укладывается. Синьор Стронци? Но мы же детей поженить хотели!
- Правильно. Только вот Катарина намедни замуж вышла. За сына синьора Кьеза. Напомнить, кто хотел плантации перекупить?
Напоминать не пришлось.
Летиция сжала руки в кулаки.
- И они…
- Я так понял, что вашего мужа, синьора, попросту отравили. По приказу синьора Кьеза.
- Но это же…
- Не сразу? Есть яды, которые подсыпают – долго.
Летиция кивнула. Знала она о таких, кто ж не знал?
- Вот. Муж умер, помолвка расторгнута, денег нет, банк надавил, ну и? У вас бы все выкупили за бесценок, такое бывает.
Джузеппе кивнул.
Еще как бывает.
- Но пока больше ничего не случалось?
- Так неожиданно же все получилось, - пожал плечами Гриша. – Наполеон приехал, деньги нашел, я вот, появился, а русские для вас в диковинку. Вот и затаились.
- Но ударят?
Гриша пожал плечами.
- Ударят, наверное. Просто пока притихли, не знают, чего ждать. Непонятно. Вдруг им потом все вернется?
- Вернется, да… моего отца убили. Это – месть.
Гриша с сомнением посмотрел на Джузеппе.
- Ты уж прости, сынок, но… как именно? И за что мстить?
Джузеппе осекся, словно на взлете пулей сбитый.
- Ну… ты же сам сказал! Отца убили!
Гриша кивнул.
- Сказал. Но доказательств-то нет! Кто мне их даст?
- А человек, который проговорился?
- Пьяная болтовня – это ни о чем. Поговорит, да и нальет, - отмахнулся Гриша. – Мы не знаем, кто травил, как травил…
- Пожалуй, знаю. После смерти мужа я приказала выгнать его… девку, - сверкнула глазами Летиция.
Гриша понимающе кивнул. Ну да, это было, чего скрывать? Муж и жена друг друга любили, но Карло иногда искал себе радостей на стороне. Жена все же родила ему тринадцать детей, и не всегда могла отвечать на его желания. А хочется…
Карло все же был по-своему порядочным, в своем доме он не гадил. Но маленький домик в Аяччо любовнице снял, и к ней захаживал.
И там-то его вполне могли травить.
- И что?
- Ее убили, - коротко отозвалась Летиция. – Просто так это никому не было нужно, но если она… и если она Карло… - произнести до конца страшные слова Летиция не могла, голос дрогнул. Мужа она любила искренне. И по сердцу словно наждачкой…
Григорий посмотрел сочувственно.
- Вы держитесь, синьора. Только вот… если что, они ж вас в покое не оставят!
Летиция и думать забыла про переживания. А ведь и верно…
Не оставят.
Паоли им не простили, а может, и Карло кому дорогу перешел, сейчас она уже не узнает точно. Но…
- Думаете, еще попытки будут?
Гриша только плечами пожал.
- Пока точно не узнают, кто за вами стоит – нет. А потом всякое возможно.
Джузеппе задумался.
- Я могу…
- Не можешь, - надавила голосом Летиция. – нет доказательств. Не за что.
- Для закона их тоже нет, - вздохнул Гриша.
- Получается, нам нужно будет уезжать с Корсики? – Летиция озвучила то, что ее пугало. – Но куда? Кому мы нужны? Где нас ждут? А тут дом, дети, родня…
Гриша пожал плечами.
- Могу посоветоваться с барыней. Она точно что-то придумает, она такая.
Бонапарты переглянулись.
- Это – семейное дело.
Гриша фыркнул.
- С тех пор, как барыня меня сюда прислала, ваши дела – это и ее дела тоже. Ясно же, она вас в обижу УЖЕ не даст!
- Но почему? Я понимаю, она помогла Наполеону, и мы ей благодарны, - Летиция прикусила губу в раздумье… - Но зачем ей вот это все? Сейчас она нам уже ничем не обязана!
Гриша пожал плечами.
- Не знаю. Но барыня просила приглядывать и относиться серьезно.
Подробностей он и правда не знал, да и как бы Варя ими поделилась?
- Мы подумаем, - тихо сказала Летиция. – Мы подумаем, правда…
Гриша кивнул.
Барыне он еще вчера отписал про свои догадки и находки. А уж что она скажет, что прикажет… вот напишет, тогда узнаем. Пока у них точно время есть.
Поздно вечером к дому на улице Феру подъехала скромная черная карета, и из нее вышла мадам де Ламбаль.
После прошлого визита ей было чуточку страшновато… ладно! Очень страшно!
Но записку она гадалке послала, и получила в ответ дату и время. Позднее, как и просила.
И в сумерках дом казался странно живым.
Словно глядел глазами-окнами, скалился дверью… будто что живое и хищное таилось в нем.
Мария-Тереза передернулась – и подняла руку, чтобы постучать.
Дверь приоткрылась с легким скрипом.
Опять же, спасибо Наташе.
Девочка отлично помещалась и в прихожей, в укромном уголке, где и поскрипывала в нужный момент. И на специально оборудованном чердаке, создавая необходимые шумовые эффекты. Как известно, у человека пять чувств.
Вкус Варвара не трогала, ладно уж, а вот остальные… зрение, слух, обоняние, осязание – комплексное воздействие работает отлично! Но если со зрением и осязанием справлялась Варя, с обонянием работали курильницы, то слух…
Сама гадалка была тут несколько ограничена в воздействиях. А вот Наташа – нет.
Проблема в этом времени с магнитофонами! Приходится помощниками обзаводиться.
И Наташа момент чувствовала.
Где застонать замогильно, где уронить что-то тяжелое, где устроить шорох за спиной клиента… и ей ведь это нравилось! Авантюрная натура и фамильный характер. И такое запирать в Смольном? И делать из девчонки продукт глубокой заморозки?
Убить их мало!
Первой в дом гадалки вошла служанка. самая обыкновенная служанка, которой Мария-Антуанетта приказала роскошно одеться, лично напудрила и накрасила (большие девочки тоже любят играть в куклы) и приказала ехать с собой.
Вошла, уверенно прошла вперед, только ругнулась, когда ей на голову спикировало нечто легкое, невесомое… смахнула в сторону. Открыла дверь.
Скрипит… плохие тут слуги!
- Вы гадалка?
Варя подняла брови.
- Вы хотите узнать свою судьбу, мадам?
- А чего бы я еще к вам пришла?
Служанка старалась говорить красиво, но кое-что прорывалось. Можно вывезти девушку из деревни, можно взять ее в Лувр, но в момент волнения – шило вылезет из мешка. А она все же волновалась, что ж она – не живая, что ли?
- Садитесь, - дружелюбно улыбнулась Варя. С этой придется чуть посложнее, вон как губы поджаты. Но пробить и таких можно. – Давайте начнем с карт, посмотрим общий расклад, а потом уточним, что пожелаем.
На чердаке что-то глухо стукнуло.
Варя не обратила внимания, а вот служанка все же подпрыгнула. Не нравилось Франсуазе в этом доме, тревожно тут как-то! Руки она положила на стол, а зря. Эти пальцы сказали Варе все, что ей было необходимо. Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы отличить нежные и холеные ручки знатных дам от рук служанки. Которая пусть и не за коровами ухаживает, но… где-то порез, где-то пятнышко, вот тут мозоль от ножа…
- Вы хорошая служанка, мадам?
- Что?! Да как вы смеете?!
Получилось откровенно плохо. Сложно возмущаться, когда гадалка смотрит так, понимающе, и карту в руках вертит, и улыбается…
- Вы, мадам, родились не на шелках и не во дворце. И будущее ваше… - Варя медленно выложила на стол несколько карт. Смотрела она жестко, холодно, разве что не скалилась. – Когда начнут рушиться дворцы – бегите. Прилив и не таких уносил с собой, бегите, если не хотите захлебнуться волнами с головой, бегите, потому что вас никто не пожалеет.
- Ты… ты…
- Я вижу, как толпа громит дворцы, как падают шелка и золото, как катятся головы. Бегите, потому что не пощадят никого. Ни королей, ни их слуг.
Женщина шарахнулась, дернулась – и вылетела за дверь. Едва кресло не снесла по дороге.
Варя потерла лоб кончиками пальцев. Очень осторожно, стараясь не смазать грим.
Что ж…
Осталось поговорить с королевой. А дальше будет видно, так, или иначе…
Когда хлопнула дверь дома, и навстречу королеве и принцессе вылетела белая, как мел, служанка, с расширенными от ужаса глазами. Вылетела, едва не сбив обеих дам, а потом схватилась за карету и ее начало рвать. Индивидуальная непереносимость.
И Варя ее не пожалела, Франсуаза, хоть и не аристократка, но что такое бунт и толпа, могла себе представить. Вот не надо ей такого, совсем не надо!
Две женщины переглянулись.
И Мария-Антуанетта, выдохнув, шагнула в полусумрак дома.
Варя ждала ее там же. В темном коридоре виднелась полоска света из приоткрытой двери, плясали огни свечей, и полоска колебалась, словно хотела исчезнуть.
Мария-Антуанетта сделала шаг вперед, второй… она – королева, и ничего не боится!
Наверное…
- Что же вы, ваше величество, жизнь, здоровье, сила, - прозвучал тихий голос. – Входите, я вас жду.
Мария-Антуанетта толкнула дверь.
За столом сидела женщина, закутанная в черное. Черные пряди падали на плечи. Золотые змеи в волосах поблескивали и словно извивались.
Золотые браслеты в виде змей обвивали ее обнаженные руки.
Красные губы казались окровавленными, словно это не человек, а ночная нечисть. Кровопийца из рассказов старой нянюшки.
Носферату.*
*- простите автору маленькую вольность. Это слово появится в литературе только через сто лет, но вдруг оно использовалось и ранее? Прим. авт.
- Ты меня знаешь?
- Мои предки веками приподнимали завесу будущего для увенчанных двойной короной.
Мария-Антуанетта вздернула подбородок, сверкнула глазами.
- И потому ты наговорила гадостей моей подруге?
- Ваше величество, - в голосе гадалки звучал легкий укор, и королева даже опешила от неожиданности. – Я не лгала ей. И вам не солгу, если вы решитесь заглянуть за пелену времени. Но я не обещаю, что увиденное вам понравится.
Мария-Антуанетта заколебалась ровно на секунду. Но… струсить?
Потом она может приказать арестовать негодяйку и бросить в Бастилию. Но это потом, потом… а сейчас надо хотя бы посмотреть, что она такого делает.
И королева опустилась в удобное кресло.
- Что ж. Гадай, а я послушаю. И помни, если солжешь…
- Ваше величество, жизнь, здоровье, сила, возьмите колоду карт и сожмите ее в ладонях.
Мария-Антуанетта послушно приняла плотные картонки. И не удержалась.
- Почему ты так говоришь? Жизнь, здоровье, сила…?
- Так принято говорить на моей родине. В великой стране Та-Кемет! В стране, где желтые пески пересыпает ветер, в стране, где склоняются над лазурным Нилом пальмы, где щебечут птицы и пахнет цветами. Моя родина, мой дом…
- Почему ты не там?
- Потому что фараонам тоже не всегда нравится правда, ваше величество.
- Сейчас в Египте нет фараонов.
- Нет, ваше величество, жизнь, здоровье, сила. Но власть имущим правда не нравится тоже. Она не всегда бывает приятна, и можете мне не верить, но вашей подруге я не лгала. Я просто ЗНАЮ, что ее ждет. Что может ждать. И это из-за любви к вам, королева.
На чердаке грохнуло. Мария-Антуанетта невольно дернулась.
- Не обращайте внимания, ваше величество, жизнь, здоровье, сила, это просто… случается. Прошу вас, - Варя взяла из прохладных рук Марии-Антуанетты колоду карт – и принялась их раскладывать на столе. Обычно она могла немного подтасовать результаты, но в этот раз и играть не приходилось.
Карты выдавали самые худшие сочетания.
Повешенный, Сет, Луна, десятка мечей, словно сговорились. И ложились вокруг карты, окружая королеву смертельной изгородью.
Не прорваться, не спастись.
Башня…
- Я вижу, как падает серое здание. Здание, символ порядка в озере хаоса. Вижу вокруг него огонь и дым. Восемь башен рушатся одна за другой. Падают во двор, окропленный кровью королей прошлого. И строитель крепости горько смеется – он стал ее первым узником, он горько оплакал свои труды, теперь он отомщен и его дух может быть свободен.
- Обрио, - прошептала королева одними губами.
Кто же не знал строителя Бастилии и ее первого узника. Варя, вот, позаботилась узнать.
- Вижу высокую колонну на месте серых башен, вижу, как танцует и веселится народ вокруг. Вижу…
Еще одна карта легла к имеющимся, еще и девятка мечей.
- Ваше величество, жизнь, здоровье, сила, ваш трон рухнет вслед за серым зданием. Толпы черни затопят улицы Парижа, и корона покатится с головы королевы. А следом покатится и голова.
- Ты!!!
- Сначала вы, потом ваш сын.
- Сын?
Варя покачала головой, выкладывая новую вязь из карт.
- Ваш старший сын умрет, мадам.
- ТЫ!!!
Мария-Антуанетта взвилась на ноги, но сказать ничего не успела.
- Вот вы, королева, жизнь, здоровье, сила, а вот четверо детей, но в живых останется лишь одна дочь. Вспомните мои слова, королева, жизнь, здоровье, сила, когда предсказание начнет сбываться. Младшая дочь, старший сын, а потом – кровь, потоки крови, и отрубленные головы в корзине, и чернота, которая затягивает Париж. Злобный Сет смеется и пляшет на костях мертвых. Шакал Анубиса воет и грызет кости убитых. Их будет много, очень много. Крысы пресытятся человеческой плотью и люди будут поедать себе подобных. И будут хранить на память куски костей и черепа.
Окно распахнулось, в комнату влетел ледяной ветер.
Королева дернулась, словно от удара, здесь и сейчас это была не властительница судеб, это была самая обычная женщина, испуганная и растерянная. Долго это не продлится, но надо ли?
- Что же… что же делать?!
Варя качнула головой.
А потом, словно повинуясь какому-то импульсу, сняла с себя один браслет и протянула королеве.
- Я не могу дать вам защиту, ваше величество, жизнь, здоровье, сила. Я не могу изменить предначертанное. Да и вы скоро убедите себя, что я вам просто лгала. Так проще жить, приятнее, спокойнее.
- Т-ты…
- Возьмите этот браслет, королева, жизнь, здоровье, сила, и покажите мужу и детям. Скажите им о моих словах. Если кто-то придет на помощь, он покажет второй браслет и скажет те же слова. Можете проклинать меня и ненавидеть, можете отдать приказ об аресте, но во имя Матери Изиды, милосердной, прорицающей, рассеивающей тьму, не лишайте близких возможности спасения.
Мария-Антуанетта поднялась из кресла, и вышла вон походкой сомнамбулы.
Варя услышала, как хлопнула дверь.
Прошла, посмотрела, как отъехала карета с тремя женщинами, заперлась на засов и громко позвала.
- Наташа! Дочка!
- Да, мам?
- Ты все слышала?
- Да. И те две тетки тоже, они в дом заходили, а потом выскочили с жуткими лицами, - с чердака был отличный вид на улицу перед домом. - Мам, а чего ты ее так напугала?
- Я не знаю… мне кажется, что она может отказаться. Или… да простит меня дорогая мадам, она может не сказать всего?
- Если она жрица?
Мадам де Ламбаль развела руками.
- Почему бы вам самой не прийти к ней, дорогая мадам? И вы проверите, врет она или говорит правду? Сразу же?
Мария-Антуанетта прикусила знаменитую габсбургскую губу. Подумала пару минут.
- Почему бы и нет, Мария. Да, так мы и сделаем! Даже чуточку иначе!
***
- Вендетта? – Летиция сразу постарела, словно бы на плечи ей опустилась каменная плита.
- Ты уверен?
Джузеппе Бонапарте не ждал такого заявления, и откровенно растерялся.
Григорий развел руками.
- Можно многое узнать, если считают, что ты не знаешь итальянского.
- Но позволь…
- Как узнал, так и рассказываю, - махнул рукой Гриша. – Уж простите, мне сразу показалось странным, что все так совпало. Как только ваш покойный муж захотел повыше подняться… так сразу – и помер?*
*- официально считается, что Карло помер от рака желудка, но что-то сомневаюсь я, чтобы в 18 веке ставили такой диагноз. Там чаще от мышьяка помирали. Прим. авт.
- Все равно в голове не укладывается. Синьор Стронци? Но мы же детей поженить хотели!
- Правильно. Только вот Катарина намедни замуж вышла. За сына синьора Кьеза. Напомнить, кто хотел плантации перекупить?
Напоминать не пришлось.
Летиция сжала руки в кулаки.
- И они…
- Я так понял, что вашего мужа, синьора, попросту отравили. По приказу синьора Кьеза.
- Но это же…
- Не сразу? Есть яды, которые подсыпают – долго.
Летиция кивнула. Знала она о таких, кто ж не знал?
- Вот. Муж умер, помолвка расторгнута, денег нет, банк надавил, ну и? У вас бы все выкупили за бесценок, такое бывает.
Джузеппе кивнул.
Еще как бывает.
- Но пока больше ничего не случалось?
- Так неожиданно же все получилось, - пожал плечами Гриша. – Наполеон приехал, деньги нашел, я вот, появился, а русские для вас в диковинку. Вот и затаились.
- Но ударят?
Гриша пожал плечами.
- Ударят, наверное. Просто пока притихли, не знают, чего ждать. Непонятно. Вдруг им потом все вернется?
- Вернется, да… моего отца убили. Это – месть.
Гриша с сомнением посмотрел на Джузеппе.
- Ты уж прости, сынок, но… как именно? И за что мстить?
Джузеппе осекся, словно на взлете пулей сбитый.
- Ну… ты же сам сказал! Отца убили!
Гриша кивнул.
- Сказал. Но доказательств-то нет! Кто мне их даст?
- А человек, который проговорился?
- Пьяная болтовня – это ни о чем. Поговорит, да и нальет, - отмахнулся Гриша. – Мы не знаем, кто травил, как травил…
- Пожалуй, знаю. После смерти мужа я приказала выгнать его… девку, - сверкнула глазами Летиция.
Гриша понимающе кивнул. Ну да, это было, чего скрывать? Муж и жена друг друга любили, но Карло иногда искал себе радостей на стороне. Жена все же родила ему тринадцать детей, и не всегда могла отвечать на его желания. А хочется…
Карло все же был по-своему порядочным, в своем доме он не гадил. Но маленький домик в Аяччо любовнице снял, и к ней захаживал.
И там-то его вполне могли травить.
- И что?
- Ее убили, - коротко отозвалась Летиция. – Просто так это никому не было нужно, но если она… и если она Карло… - произнести до конца страшные слова Летиция не могла, голос дрогнул. Мужа она любила искренне. И по сердцу словно наждачкой…
Григорий посмотрел сочувственно.
- Вы держитесь, синьора. Только вот… если что, они ж вас в покое не оставят!
Летиция и думать забыла про переживания. А ведь и верно…
Не оставят.
Паоли им не простили, а может, и Карло кому дорогу перешел, сейчас она уже не узнает точно. Но…
- Думаете, еще попытки будут?
Гриша только плечами пожал.
- Пока точно не узнают, кто за вами стоит – нет. А потом всякое возможно.
Джузеппе задумался.
- Я могу…
- Не можешь, - надавила голосом Летиция. – нет доказательств. Не за что.
- Для закона их тоже нет, - вздохнул Гриша.
- Получается, нам нужно будет уезжать с Корсики? – Летиция озвучила то, что ее пугало. – Но куда? Кому мы нужны? Где нас ждут? А тут дом, дети, родня…
Гриша пожал плечами.
- Могу посоветоваться с барыней. Она точно что-то придумает, она такая.
Бонапарты переглянулись.
- Это – семейное дело.
Гриша фыркнул.
- С тех пор, как барыня меня сюда прислала, ваши дела – это и ее дела тоже. Ясно же, она вас в обижу УЖЕ не даст!
- Но почему? Я понимаю, она помогла Наполеону, и мы ей благодарны, - Летиция прикусила губу в раздумье… - Но зачем ей вот это все? Сейчас она нам уже ничем не обязана!
Гриша пожал плечами.
- Не знаю. Но барыня просила приглядывать и относиться серьезно.
Подробностей он и правда не знал, да и как бы Варя ими поделилась?
- Мы подумаем, - тихо сказала Летиция. – Мы подумаем, правда…
Гриша кивнул.
Барыне он еще вчера отписал про свои догадки и находки. А уж что она скажет, что прикажет… вот напишет, тогда узнаем. Пока у них точно время есть.
***
Поздно вечером к дому на улице Феру подъехала скромная черная карета, и из нее вышла мадам де Ламбаль.
После прошлого визита ей было чуточку страшновато… ладно! Очень страшно!
Но записку она гадалке послала, и получила в ответ дату и время. Позднее, как и просила.
И в сумерках дом казался странно живым.
Словно глядел глазами-окнами, скалился дверью… будто что живое и хищное таилось в нем.
Мария-Тереза передернулась – и подняла руку, чтобы постучать.
Дверь приоткрылась с легким скрипом.
Опять же, спасибо Наташе.
Девочка отлично помещалась и в прихожей, в укромном уголке, где и поскрипывала в нужный момент. И на специально оборудованном чердаке, создавая необходимые шумовые эффекты. Как известно, у человека пять чувств.
Вкус Варвара не трогала, ладно уж, а вот остальные… зрение, слух, обоняние, осязание – комплексное воздействие работает отлично! Но если со зрением и осязанием справлялась Варя, с обонянием работали курильницы, то слух…
Сама гадалка была тут несколько ограничена в воздействиях. А вот Наташа – нет.
Проблема в этом времени с магнитофонами! Приходится помощниками обзаводиться.
И Наташа момент чувствовала.
Где застонать замогильно, где уронить что-то тяжелое, где устроить шорох за спиной клиента… и ей ведь это нравилось! Авантюрная натура и фамильный характер. И такое запирать в Смольном? И делать из девчонки продукт глубокой заморозки?
Убить их мало!
Первой в дом гадалки вошла служанка. самая обыкновенная служанка, которой Мария-Антуанетта приказала роскошно одеться, лично напудрила и накрасила (большие девочки тоже любят играть в куклы) и приказала ехать с собой.
Вошла, уверенно прошла вперед, только ругнулась, когда ей на голову спикировало нечто легкое, невесомое… смахнула в сторону. Открыла дверь.
Скрипит… плохие тут слуги!
- Вы гадалка?
Варя подняла брови.
- Вы хотите узнать свою судьбу, мадам?
- А чего бы я еще к вам пришла?
Служанка старалась говорить красиво, но кое-что прорывалось. Можно вывезти девушку из деревни, можно взять ее в Лувр, но в момент волнения – шило вылезет из мешка. А она все же волновалась, что ж она – не живая, что ли?
- Садитесь, - дружелюбно улыбнулась Варя. С этой придется чуть посложнее, вон как губы поджаты. Но пробить и таких можно. – Давайте начнем с карт, посмотрим общий расклад, а потом уточним, что пожелаем.
На чердаке что-то глухо стукнуло.
Варя не обратила внимания, а вот служанка все же подпрыгнула. Не нравилось Франсуазе в этом доме, тревожно тут как-то! Руки она положила на стол, а зря. Эти пальцы сказали Варе все, что ей было необходимо. Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы отличить нежные и холеные ручки знатных дам от рук служанки. Которая пусть и не за коровами ухаживает, но… где-то порез, где-то пятнышко, вот тут мозоль от ножа…
- Вы хорошая служанка, мадам?
- Что?! Да как вы смеете?!
Получилось откровенно плохо. Сложно возмущаться, когда гадалка смотрит так, понимающе, и карту в руках вертит, и улыбается…
- Вы, мадам, родились не на шелках и не во дворце. И будущее ваше… - Варя медленно выложила на стол несколько карт. Смотрела она жестко, холодно, разве что не скалилась. – Когда начнут рушиться дворцы – бегите. Прилив и не таких уносил с собой, бегите, если не хотите захлебнуться волнами с головой, бегите, потому что вас никто не пожалеет.
- Ты… ты…
- Я вижу, как толпа громит дворцы, как падают шелка и золото, как катятся головы. Бегите, потому что не пощадят никого. Ни королей, ни их слуг.
Женщина шарахнулась, дернулась – и вылетела за дверь. Едва кресло не снесла по дороге.
Варя потерла лоб кончиками пальцев. Очень осторожно, стараясь не смазать грим.
Что ж…
Осталось поговорить с королевой. А дальше будет видно, так, или иначе…
***
Когда хлопнула дверь дома, и навстречу королеве и принцессе вылетела белая, как мел, служанка, с расширенными от ужаса глазами. Вылетела, едва не сбив обеих дам, а потом схватилась за карету и ее начало рвать. Индивидуальная непереносимость.
И Варя ее не пожалела, Франсуаза, хоть и не аристократка, но что такое бунт и толпа, могла себе представить. Вот не надо ей такого, совсем не надо!
Две женщины переглянулись.
И Мария-Антуанетта, выдохнув, шагнула в полусумрак дома.
Варя ждала ее там же. В темном коридоре виднелась полоска света из приоткрытой двери, плясали огни свечей, и полоска колебалась, словно хотела исчезнуть.
Мария-Антуанетта сделала шаг вперед, второй… она – королева, и ничего не боится!
Наверное…
- Что же вы, ваше величество, жизнь, здоровье, сила, - прозвучал тихий голос. – Входите, я вас жду.
Мария-Антуанетта толкнула дверь.
За столом сидела женщина, закутанная в черное. Черные пряди падали на плечи. Золотые змеи в волосах поблескивали и словно извивались.
Золотые браслеты в виде змей обвивали ее обнаженные руки.
Красные губы казались окровавленными, словно это не человек, а ночная нечисть. Кровопийца из рассказов старой нянюшки.
Носферату.*
*- простите автору маленькую вольность. Это слово появится в литературе только через сто лет, но вдруг оно использовалось и ранее? Прим. авт.
- Ты меня знаешь?
- Мои предки веками приподнимали завесу будущего для увенчанных двойной короной.
Мария-Антуанетта вздернула подбородок, сверкнула глазами.
- И потому ты наговорила гадостей моей подруге?
- Ваше величество, - в голосе гадалки звучал легкий укор, и королева даже опешила от неожиданности. – Я не лгала ей. И вам не солгу, если вы решитесь заглянуть за пелену времени. Но я не обещаю, что увиденное вам понравится.
Мария-Антуанетта заколебалась ровно на секунду. Но… струсить?
Потом она может приказать арестовать негодяйку и бросить в Бастилию. Но это потом, потом… а сейчас надо хотя бы посмотреть, что она такого делает.
И королева опустилась в удобное кресло.
- Что ж. Гадай, а я послушаю. И помни, если солжешь…
- Ваше величество, жизнь, здоровье, сила, возьмите колоду карт и сожмите ее в ладонях.
Мария-Антуанетта послушно приняла плотные картонки. И не удержалась.
- Почему ты так говоришь? Жизнь, здоровье, сила…?
- Так принято говорить на моей родине. В великой стране Та-Кемет! В стране, где желтые пески пересыпает ветер, в стране, где склоняются над лазурным Нилом пальмы, где щебечут птицы и пахнет цветами. Моя родина, мой дом…
- Почему ты не там?
- Потому что фараонам тоже не всегда нравится правда, ваше величество.
- Сейчас в Египте нет фараонов.
- Нет, ваше величество, жизнь, здоровье, сила. Но власть имущим правда не нравится тоже. Она не всегда бывает приятна, и можете мне не верить, но вашей подруге я не лгала. Я просто ЗНАЮ, что ее ждет. Что может ждать. И это из-за любви к вам, королева.
На чердаке грохнуло. Мария-Антуанетта невольно дернулась.
- Не обращайте внимания, ваше величество, жизнь, здоровье, сила, это просто… случается. Прошу вас, - Варя взяла из прохладных рук Марии-Антуанетты колоду карт – и принялась их раскладывать на столе. Обычно она могла немного подтасовать результаты, но в этот раз и играть не приходилось.
Карты выдавали самые худшие сочетания.
Повешенный, Сет, Луна, десятка мечей, словно сговорились. И ложились вокруг карты, окружая королеву смертельной изгородью.
Не прорваться, не спастись.
Башня…
- Я вижу, как падает серое здание. Здание, символ порядка в озере хаоса. Вижу вокруг него огонь и дым. Восемь башен рушатся одна за другой. Падают во двор, окропленный кровью королей прошлого. И строитель крепости горько смеется – он стал ее первым узником, он горько оплакал свои труды, теперь он отомщен и его дух может быть свободен.
- Обрио, - прошептала королева одними губами.
Кто же не знал строителя Бастилии и ее первого узника. Варя, вот, позаботилась узнать.
- Вижу высокую колонну на месте серых башен, вижу, как танцует и веселится народ вокруг. Вижу…
Еще одна карта легла к имеющимся, еще и девятка мечей.
- Ваше величество, жизнь, здоровье, сила, ваш трон рухнет вслед за серым зданием. Толпы черни затопят улицы Парижа, и корона покатится с головы королевы. А следом покатится и голова.
- Ты!!!
- Сначала вы, потом ваш сын.
- Сын?
Варя покачала головой, выкладывая новую вязь из карт.
- Ваш старший сын умрет, мадам.
- ТЫ!!!
Мария-Антуанетта взвилась на ноги, но сказать ничего не успела.
- Вот вы, королева, жизнь, здоровье, сила, а вот четверо детей, но в живых останется лишь одна дочь. Вспомните мои слова, королева, жизнь, здоровье, сила, когда предсказание начнет сбываться. Младшая дочь, старший сын, а потом – кровь, потоки крови, и отрубленные головы в корзине, и чернота, которая затягивает Париж. Злобный Сет смеется и пляшет на костях мертвых. Шакал Анубиса воет и грызет кости убитых. Их будет много, очень много. Крысы пресытятся человеческой плотью и люди будут поедать себе подобных. И будут хранить на память куски костей и черепа.
Окно распахнулось, в комнату влетел ледяной ветер.
Королева дернулась, словно от удара, здесь и сейчас это была не властительница судеб, это была самая обычная женщина, испуганная и растерянная. Долго это не продлится, но надо ли?
- Что же… что же делать?!
Варя качнула головой.
А потом, словно повинуясь какому-то импульсу, сняла с себя один браслет и протянула королеве.
- Я не могу дать вам защиту, ваше величество, жизнь, здоровье, сила. Я не могу изменить предначертанное. Да и вы скоро убедите себя, что я вам просто лгала. Так проще жить, приятнее, спокойнее.
- Т-ты…
- Возьмите этот браслет, королева, жизнь, здоровье, сила, и покажите мужу и детям. Скажите им о моих словах. Если кто-то придет на помощь, он покажет второй браслет и скажет те же слова. Можете проклинать меня и ненавидеть, можете отдать приказ об аресте, но во имя Матери Изиды, милосердной, прорицающей, рассеивающей тьму, не лишайте близких возможности спасения.
Мария-Антуанетта поднялась из кресла, и вышла вон походкой сомнамбулы.
Варя услышала, как хлопнула дверь.
Прошла, посмотрела, как отъехала карета с тремя женщинами, заперлась на засов и громко позвала.
- Наташа! Дочка!
- Да, мам?
- Ты все слышала?
- Да. И те две тетки тоже, они в дом заходили, а потом выскочили с жуткими лицами, - с чердака был отличный вид на улицу перед домом. - Мам, а чего ты ее так напугала?
