- Подполковник Баур привез, государыня, и я сразу же к вам, никак не мог утерпеть…
Екатерина сидела и молчала.
Даже ей, с ее невероятной силой воли, характером, стойкостью, требовалось время прийти в себя.
Победа… первая и такая важная!
- Завтра будем молебен стоять по случаю победы. Оставь меня покамест, Александр Андреевич.
Дверь закрылась мягко-мягко. А Екатерина закрыла лицо руками.
Победа!
Спасибо тебе, Господи!
ПОБЕДА!!!
1788 год
- Сэр Брайан, ну в самом-то деле! Постойте спокойно пару минут!
- Колет!
- Я сейчас все поправлю! Только булавку закреплю!
Варя ворчала не просто так. Ей надо было одеть всех мужчин. Конечно, что-то она начала шить заранее, но ведь подогнать же надо! И в любой одежда надо себя чувствовать удобно! Если это штаны и рубаха из оленьей кожи, то они должны быть по фигуре, в них должно быть легко садиться, вставать, если это штаны из той самой парусины, которую будут обожать парой веков позднее, так тоже ведь! Привыкнуть надо!
Варя, не особенно размышляя, решила одеть аляскинских первопроходцев (первопроходимцев) в комбинацию из индейской и американской одежды. Кожаные штаны, конечно, не всегда удобны. И меховая одежда… нет-нет, меховые куртки они пошили, ругаясь и три этажа. И меховые же шапки, и рукавицы. Это пусть будет.
Но остальное?
Штаны были сшиты в манере «джинсов». Варя даже заклепки заказала и кое-где насадила на ткань. С «молниями» сложнее, ну да ладно! Ширинки на пуговицах – тоже очень даже себе новшество.
Англичане оценили.
Выглядели они модно, экзотично и необычно, а что еще требовалось?
Но работала ради этого Варя не покладая рук.
Подогнать, примерить, поносить, опять подогнать, здесь вышивка бусинами, там орнамент в индейском стиле, тут рукав заштопан, словно прореха была от стрелы или еще от чего…
Мало того, что магазин «Клеопатра» работал в три смены, да что там – в три! Даша наняла еще двадцать швей! И вышивальщиц искала, и сама работала, и то – не хватало!
Популярность не спадала.
Мария-Антуанетта бесилась и кусала губы, при дворе дамы старались появляться, как и прежде, турнюр и корсет, кринолин и фижмы, но в салонах!
В салонах в таком виде появляться было просто опасно!
В моду вошли вещи под «Изиду». Дамы оценили и легкость, и изящество, и удобство доступа к телу, и даже то, что ЭТИ платья можно было стирать! Да-да, выходило дорого, но платья-то хватит надолго! А это главное!
С легкой руки Вари Даша еще и болеро ввела в моду. Такое… из кружев, из меха, даже из перьев, если кому захочется! В Испании тоже начиналось что-то такое, но у них это была курточка, а Варя размахнулась! Это была не просто одежда, это был элемент украшения…
Но работать приходилось день и ночь!
Да что там!
Варя головы не поднимала от шитья. Наташа помогала.
Шить ей не нравилось, но вот вышить что-то бусинами и бисером – пожалуйста. А выкройки вообще завораживали. Сама мысль, что можно одним движением руки нарисовать юбку, а потом перенести на ткань, и вот так сшить по размеру…
У девочки оказались незаурядные способности к математике, и Варя с удовольствием рассказывала ей то, что сама помнила из геометрии.
Но в этот дом Варя ее почти не брала. Незачем этим прохвостам видеть ее дочь! Перебьются!
Хорошо, что проект «Изида» временно прикрыт. Она бы точно не управилась.
- Рядом, Серый!
Том заявился в гостиную с собакой. Не на поводке, вы что! Хотя Варя и сделала для собак нечто подобное. Изящный кожаный ошейник, расшитый бусинами кожаный поводок. Понятно, волкособа он не удержит, это – аксессуар.
Равно, как и небольшой кожаный кошель, который болтается на ошейнике.
А что?
Пойдет под девизом «для самого необходимого». А договор с шорником уже заключен, и свой процент князь Прозоровский получит. Почему нет?
Варя собиралась зарабатывать и здесь, и там, и где-то еще… ей очень нужны деньги.
МНОГО денег!
- Как пес? Слушается?
- Да, леди Барбара. Леди, а долго нам еще тут сидеть?
Варя покачала головой.
- Нет. Вскоре после рождества – прыгнем. Вы уже готовы, мне кажется.
- Даже с избытком, - согласился второй Брайан, тот, который Гудвин. – Я скоро все это наизусть выучу.
Варя вздохнула.
- Надо, господа. Надо, вы же понимаете, у нас будет только один шанс. Неужели вам не нужны деньги?
Деньги были нужны, так что…
Миновали рождественские праздники, отгремел новый год – и Варя наконец-то разрешила.
***
Париж видывал всякое. Чтобы его удивить, надо постараться. Но эти люди вроде и не старались никого удивлять. Кто-то ехал верхом, кто-то в карете… удивительной была их одежда. А так… приехали – и приехали.
Самое интересное было уже потом, в салоне Мари-Амели де Буффлер, герцогини Лаузун.
Нет-нет, господа из Америки не старались никого удивлять. Но… шепоток пошел.
А выглядели они вроде и привычно, но достаточно экзотично.
Меха, опять же, кожа, вышивка…
Было видно, что одежда им привычна, они носят ее вполне сноровисто, равно, как и оружие.
И это были люди с Аляски!
Ах, Аляска!
О ней столько говорили последнее время! И вот!
Первым поприветствовал гостей сам Арман-Луи, супруг прелестной Мари.
- Добро пожаловать, господа.
- Герцог, благодарим вас за оказанную нам честь. Позвольте преподнести вам маленький подарок.
Варя зубами скрипела, покупая в Москве золотой самородок. Но что тут скажешь?
Предприятие требовало расходов, и таких – тоже. Считаем, представительские… но дорого же!
Зато золото было самым натуральным!
Вроде и не так много его было, в породе-то, но есть у этого желтого металла свойство завораживать, околдовывать…
- Это самородок с реки Эльдорадо!
Брайан и Дональд вели свою партию, как по ниточке. Первый выход был, по справедливости, отдан им, и прохвосты не подвели.
Они были остроумны, легки, они шутили и улыбались, они рассказывали о Белом Безмолвии и о Севере, рассказывали о своих встречах с индейцами, о собаках и волках, о том, как мыли золото и как однажды ошибся старатель, как индейцы могут принести тебе громадный самородок, а могут и ошибиться, они же не видят разницы!
А есть не только золото, есть и «золото дураков». И перепутать его легче легкого, остается только кислотой попробовать, но с собой ее никак не повезешь!
Да что вы!
Плевок на лету замерзает!
Простите, мадам, но… да, так погоду и определяют.
Вышел, плюнул, если до земли ледышка долетела, значит, уже ниже сорока градусов мороза. А у вас тут – благодать!
И люди не примерзают! И…
Без сомнения, двое приезжих американцев стали звездами в тот вечер.
***
- Наполеон! – Наташа налетела, повисла на шее и звучно поцеловала парня в щеку. Потом сообразила что-то, смутилась и попыталась отойти.
Не получилось.
Молодой артиллерист подхватил ее за талию и подкинул в воздух.
- Какая ты красивая стала!
Наташа кивнула.
- Мама говорит, я самая красивая!
- И она права. Синьора Барбара, мое почтение.
Поклон вышел не слишком – с девчонкой-то на шее, но Варя не придиралась. Она просто улыбнулась и протянула руки.
- Мы рады тебя видеть, Наполеоне. Добро пожаловать. Buon jiorno.
- Buon giorno.
- Верно, - Варя смотрела доброжелательно. – Я прикажу приготовить комнату, ты же останешься у нас? Правда? Что ты хочешь на обед? Я попрошу приготовить!
Наполеон кивнул.
- Курицу, если можно.
И как-то тепло стало на душе.
Он… дома? Он рядом со своими. И ему тут хорошо. *
*- еще раз напоминаю, что ему тут ДЕВЯТНАДЦАТЬ лет. Всего девятнадцать. По тем временам уже взрослый, и мужчина, и отвечает за все, но… разве легко ему было? Прим. авт.
***
- Вкусно, - Наполеон чуть ли не облизывался. Цыпленок «табака» ему еще не попадался. А Варя курицу готовить умела во всех видах.
А что?
Приправы достаточно дешевы, да и курица – всегда можно взять по скидке. Вот и наловчилась. В общаге поживешь – и не тому научишься, особенно если не захочешь желудок испортить. На одном «ролтоне» долго не протянешь, да и нельзя Варе было болеть. Бюджет студентки расходов на таблетки не предусматривал. Там рецепт узнала из разряда «дешево – быстро - вкусно», тут узнала, так и копилочка собралась. Наполеон ел быстро, жадно, Варя подумала – и еще ему подложила. Так и захотелось по голове погладить.
Мальчишка же!
Ну что там – двадцать лет! Сначала интернат этот их, потом армия, отец умер, ответственность навалилась – что он хорошего-то в жизни видел? Наполеон чуточку смутился.
- Простите…
Потянулся за столовыми приборами, Варя махнула рукой – и взяла ножку прямо так.
- Так – вкуснее.
Наташа посмотрела на мать, на парня, хитро улыбнулась – взяла крылышко и принялась его обгрызать так, что у Софьи Делафон от ужасного зрелища родимчик бы случился, не иначе!
- Намного вкуснее!
Куда и неловкость делась?
- У нас еще пирог с сыром есть. Кушай, а это потом…
Хачапури, кто бы сомневался, тоже зашли «на ура».
- Ужасно вкусно!
- Это в Грузии делают, - Варя подумала, она не знает, есть ли сейчас Грузия. Или еще нет? Она ж историческую географию не изучала, только обычную! А в восемнадцатом веке половины современных государств просто не было.
- Хру – зи… Вкусно.
- Кушай. У нас так говорят, гостя накормить – напоить надо, потом отдохнуть дать, – бани во Франции не было, так что Варя решила не пугать беднягу, - И только потом расспрашивать.
- О чем расспрашивать?
- Да ни о чем, - развела руками Варя. – С Корсики мне Гриша пишет, так что просто о себе. Как служится? Что привело тебя в Париж?
- Я решил повидаться с вами и посоветоваться.
Варя чуть рот не открыла от изумления.
Повидаться? Посоветоваться? С ней?
Упс… кажется, они случайно приручили «Корсиканское чудовище»? или как там бедолагу называла «свободная пресса цивилизованного мира»?
- Я ценю твое доверие, Наполеоне. И обещаю, что все сказанное не уйдет дальше нашего дома.
Варя обвела взглядом всех, сидевших за столом. Мужчины закивали.
Они промолчат, безусловно. Они уже поняли, что этот невысокий молодой человек чем-то важен для Варвары, а если так… берем и принимаем! Барыне НАДО?
Это не придурь, не прихоть, это почему-то важно.
- Я хочу попробовать перейти в русскую армию.
Варя не сдержалась. Челюсть все-таки отвисла.
Не знала она, что Наполеон мог стать русским! А ведь и не только офицером, что уж? Просто – русским. Как тот же Багратион, как Барклай де Толли, как Крузенштерн, как… как Екатерина Вторая!!!
Но об этом моменте жизни корсиканца было принято умалчивать. В сериалах такого точно не было.
- Перейти к нам? А… тебе предложили? Или как? Прости я просто немного не в курсе?
Наполеон тряхнул головой. На лоб упала прядь темных волос.
- У вас сейчас началась война с турками. И нужны солдаты, офицеры, а я хороший артиллерист!
Варя задумчиво кивнула.
- Да… ты можешь это сделать. А на войне легко заработать себе чины и звания. Франция же сейчас не воюет…
Наполеон опустил глаза.
- Раньше я не мог бы уехать, другая страна, так далеко, а у меня мать, младшие… сейчас я за них спокоен.
Варя нахмурилась.
- Подожди, а Гриша тебе не писал про Стронци? И про твоего отца? Или твоя мама?
- Она писала, что мне надо приехать для серьезного разговора, что не все можно доверять письмам, - вздохнул Наполеон. – я думал, она невесту нашла, или что-то такое… не хочу!
Варя только головой покачала.
Ох уж ей эти патриархальные нравы!
Вот ей Гриша все написал, до чего дошел и додумался. И надо полагать, Летиция знает, но… или все проще? И она боится, что ее письма перехватят? Прочитают?
Гриша-то своей барыне писал на русском! Благо, грамотен! И то на три слова – шесть ошибок! И не просто на русском, Варя плюнула на все, и обучила тех, кто неграмотен, своей скорописи. А что?
Тридцать три буквы алфавита, и простые правила, и пес с ней, с пунктуацией! Отлично освоили!
Так ей Гриша и писал! И прочесть это… даже если на Корсику занесет переводчика, который знает русский, прочесть вот ЭТО ему будет крайне сложно. Это как с детьми и их речью. Варя-то своих обучала, вот и разбирается, а кто другой?
Мама прекрасно понимает, что «аю ойох» - это «хочу горшок», а посторонний человек? Да век не разберется!
- Наполеоне, тогда у нас с тобой будет серьезный разговор. Давай ты сегодня отдохнешь, а завтра с утра…
- Барбара?
Варя потерла лицо руками. Хорошо, сейчас она не в гриме…
- Мы можем поговорить и сейчас, но… это ничего не изменит. Просто ты будешь думать всю ночь, а ситуация УЖЕ случилась. Ты не думай, если бы это было срочно, я бы ничего не скрыла. Но…
Наполеон подумал пару минут.
Наташа подошла поближе.
- Наполеоне, ты устал, а мама правда не будет скрывать ничего. Давай лучше ты отдохнешь, выспишься, а завтра, на свежую голову, мы обо всем поговорим? Сыграешь со мной в шахматы?
Отказываться Наполеон не стал.
Шахматы он любил, так что пара зависла над доской. Варя подумала, что ему еще надо предложить шашки, поддавки и нарды. Но это потом, он сейчас и правда уставший, как собака.
Вон приехал, пока искупался (одеколоном так облился, что мухи на подлете падают), пока наелся, глаза уже слегка осоловелые. Какие уж тут Корсики – вендетты?
Пусть отдохнет мальчишка.
Варя поймала себя на жуткой мысли, что… ох ты ж! Так-то Наполеон старше ее, прежней, по годам. А она все равно относится к нему, как к младшему. Потому что старше их всех, присутствующих, на две сотни лет! И столько о них знает…
Так странно!
Наполеон действительно не засиделся. Они с Наташей свели две партии вничью, и он удалился спать.
Варя тоже пошла к себе. Впрочем, Наташа навязалась с матерью.
- Мам, а можно я завтра с тобой побуду?
- Когда мы с Наполеоне разговаривать будем?
- Да.
- Если он не станет возражать, - вздохнула Варя. – это ЕГО семейные дела.
- Но я же все равно в курсе!
- Он об этом не знает. Наташа, я тоже не знаю, как лучше. Ты же читала, что Гриша написал?
- Да. И про его отца… скотина этот Стронци! И Къеза не лучше!
- Ната!
- Мам, а я неправа?
- Права. Я бы и похуже выразилась.
- А мне нельзя.
- Так я уже замужем, а тебе мужа ловить. Вот увидит тебя жених, услышит, как ты ругаешься, и откажется.
- Пффффф! Ты сама сказала – дурак с воза – кобыле легче.
- Слышали б тебя в Смольном, - Варя подумала, что с такими замашками у Наташи и правда будут проблемы. Будет она терпеть самодурство мужа? Пьянки? Гулянки?
Эммм…
Может, потерпит. Недолго. А потом поплачет у него на могилке, и преспокойно будет жить дальше. И даже каяться не будет. Какое там убийство? Все сам, все сам, все сорок два раза башкой на сковородку – и опять сам!
Но ведь все ж классика!
Тебе, Доцент, говорили – не приходить? Да.
Говорили – с лестницы спущу? Да.
Милый, я тебя предупреждала не гулять? Не наглеть? Не хамить?
Ну и… не обижайся!
А на дворе-то восемнадцатый век. Ох…
Наташа погрустнела.
- Папа теперь волнуется. Переживает.
Что ж вы так переживаете, вы ж так не переживете, - про мужа Варя думала с раздражением – и до сих пор. Засунул девчонку в гадюшник!
Да плевать, что про этот институт писали! Вам бы пожить там месяц – в тюрьму бы запросились! На теплые шконки со вкусной баландой!
- Ничего, Ната. Вот мы тут закончим, и домой съездим, ты же понимаешь – пока я отлучиться не могу.
