- А… не понял?
Такого Зарайский не ожидал.
Криков, слез, растерянности… Минимум – закатить истерику. Максимум… нет, вот умирать не надо. И от ужаса тоже, а то жениться на трупе… м-да. Неаппетитно. Но чтобы его рассматривали, как огурец на рынке?
В засолку пойдет, в лежку уже нет. И еще подумать надо.
- Могу вас взять на службу. Проныры всегда нужны, а вы, судя по всему, не дурак.
Зарайский даже оскорбился.
Он – не дурак!?
Он – НЕ дурак!!! Он императрицу по всей Русине догонял, он вычислил, выследил, просто немножко не успел… это и было вывалено на голову Яны. Женщина послушала, послушала – и кивнула.
- Ну так как? На службу ко мне пойдете, тор?
Алоиз серьезно задумался.
Журавль в небе, оно, конечно, птичка жирная, на прокорм на несколько поколений хватит и еще останется. Но и синичка в руках…
Потом он вспомнил про Дрейла, про Вэлрайо… Лионесс никуда не денется. Если он будет на службе, так его защищать никто не будет.
А вот если императором!
Тут и Валежный слова поперек не скажет! Закон есть закон!
- Ваше императорское величество, вы добровольно за меня замуж выйдете? Или мне помочь вам принять положительное решение?
Алоиз выразительно поиграл ножичком.
Яна вздохнула про себя.
Ну вот. Опять убивать. А ведь не хочется… Хелла, почему неглупый человек, который может принести большую пользу, принимает такие неудачные решения?
Или – не убивать?
Попробовать живьем взять?
О ее талантах, судя по всему, мужчина не осведомлен. Надо попробовать его удивить.
- Как вы себе представляете нашу свадьбу?
- Со священником я договорился. Нас ждут в часовне.
- Связанной?
Алоиз прищурился.
- А развяжи вас, так вы или драться начнете, или убежать захотите…
- Захочу, - не стала скрывать Яна. – Вы не дурак, сами понимаете, тор, мне за вас выходить никакого желания нет.
Честность Алоиз оценил.
- Значит так… руки я вам развяжу. А вот ноги – не обессудьте. Вздумаете кричать или чего еще – рот заткну. Хоть вас никто и не услышит, но глупости я слушать не хочу. И от жены буду ждать покорности.
Яна не удержалась. Фыркнула.
Аделину Шеллес-Альденскую бы тебе!
Была бы тебе и покорность, и белка, и свисток. И камень на могилку.
Жом Зарайский помрачнел, но свое слово выполнил. Руки ей развязали. А вот ноги стянули петлей так, что передвигаться она могла только мелкими семенящими шажками. Едва-едва.
Зато не убежит.
Теоретически можно распутать ноги, но это время нужно. А когда тебе в ребра упирается лезвие ножа… да еще и шипят на ухо, что та змейка ужик…
- Дернешшшшься – полосссну!
Анну, наверное, это напугало бы. Яна даже плечами не пожала, хотя укол и почувствовала. И даже капельку крови, которая стекла по ребру. И разозлилась.
Ах ты, козел!
Мою пижаму портить?!
Ну все! Буду казнить и тиранить! Даешь Петра Первого! Руби ему голову по самую бороду!
На пижаму был накинут халат, на него одеяло – дойти не замерзнешь, но и побежать не выйдет, ночи еще холодные. Да и куда бежать?
И зачем?
Яна вышла на улицу и огляделась.
Так…
Она в городе. Это ясно сразу. Они рядом с храмом – такое тоже не перепутаешь, вот он, храм… один из полуброшенных – полузагаженных?
Наверное.
Но обряд, совершенный в таком храме, все равно имеет силу. И священник там ждет.
Яна увидела его и успокоилась.
Не противник. Попик был – просто сказочный. Есть такие батюшки, которые из молодых да рьяных. А заодно бестолковых и бессмысленных. Чего-то хотят, чего-то мечутся, а что толку?
Как говорил один Янин приятель – ни в церковь, ни на бабу.
Потом они взрослеют, умнеют, набираются опыта, но это потом, потом…
Справедливости ради, такие есть в любом месте и в любой профессии. Яне просто повезло, что здесь и сейчас попался именно такой.
Не повезло – попику.
Немного не доходя до алтаря, Яна вдруг охнула, подвернула ногу и едва с размаху на пол не села. Повисла на Зарайском всей тяжестью.
- Нога!
Мужчина даже не заподозрил комедию. В первые три секунды, потом было непоправимо поздно. Яна извернулась гадюкой и весьма удачно подсекла Алоиза под коленки.
Аферист и булькнуть не успел.
Полетел с высоты своего роста, приложился лбом так, что добавки не потребовалось и ушел в нирвану. Яна ему даже позавидовала. Лежи себе и лежи. А ей еще тут разбираться.
Впрочем…
- Стой на месте, пока не прибила, - мрачно сказала она попику. – Что тебе этот козел обещал?
- Д-денег, - сознался несчастный. И покраснел. – У меня дом сожгли, семья в земляке живет, и голодно…
- А ты умеешь делать только детей, - подвела итог Яна. – Бывает.
Сердиться на дурачка, которого использовали втемную, она не могла. Чего уж там, выжить всем хочется. Да и признался честно…
- Т-тора…
- Тора Яна. Тебе не сказали, кого венчать надо?
- Н-нет…
- Ну и ладно, - Яна распутала узлы на ногах, вытащила веревку и без всякой жалости принялась увязывать афериста. – и не надо тебе. Сколько этот кадр тебе обещал?
- Т-триста…
Яна похлопала по бесчувственной пока тушке, достала бумажник и принялась отсчитывать ассигнации.
- Пятьсот. Но ты направишь сюда первый же патруль. Сам можешь не возвращаться.
- Хорошо. Тора, а вы…
- А я патруль подожду.
А что? На себе, что ли, этого лося тащить? Яна могла бы повторить подвиг средневековой героини, взвалить на спину сокровище и поволочь, но было откровенно лень. И холодно. И грязно.
Алоиз лишился теплой куртки.
- Контрибуция, - мрачно произнесла Яна, добавляя аферисту еще и кляп в рот. Надо бы носком попользоваться Взяли моду – царевен воровать! Вам тут чего – русская народная сказка?
Болван царевич и серый волк?
Простите – Иван.
Хотя… вот тот момент, когда на месте царевны оказывался волк, Яне очень нравился. Актуальненько получилось. В духе времени.
Патруль долго ждать не пришлось. Получаса не прошло, как явились, голубчики. Яну, правда, не узнали, но она и не расстраивалась.
Показала на Зарайского и скомандовала – к Валежному.
А когда ребята начали выяснения, предложила отправиться в комендатуру вместе с ними. И там подождать генерала.
Придет, никуда не денется. Колечко видите?
Колечко ребята видели. И даже примерно поняли, кто перед ними. Раскланялись и потащили.
Яна довольно кивнула и пошла вслед за патрулем.
Вот так оно… когда ловишь мышку, помни! Тебе может попасться кошка. Или вообще крокодил!
Русина, Звенигород.
- Он – что!?
Пламенный как раз узнал, что Тигр дал его супруге сопровождение.
Дураком жом не был. И отлично у него все складывалось. И неизвестная женщина в жизни Тигра, и… да, портрет Анны он показал нескольким охранникам, и те опознали подругу Тигра из поезда.
И его поведение.
И тайны.
И зерно, которое по его приказу закупал Ураган.
И…
Пламенный уселся за стол и задумался. Серьезно.
Судя по всему, жом Тигр готовится… предать? Пожалуй что…
Арестовать бы негодяя, но тот умен и хитер. Просто так его, голыми руками и не возьмешь. Без доказательств для своих… на его стороне Ураган, на его стороне… да половина этих тупых шакалов! Его арест сейчас попросту расколет Освобождение!
Им бы сплотиться в единый кулак и в неистовом порыве…. Так, это он уже заговариваться начал. Оставим красивые фразы для быдла, оно на них клюет, как сом на тухлятину.
И серьезно подумаем.
Супругу не достать – она в безопасности.
С Тигром не разобраться – он за себя постоит. Увы…
Валежный обнаружил императрицу и идет на Звенигород. Логинов уже в тылу, бесчинствует, перерезая коммуникации.
Броневой выехал ему навстречу и собирается дать сражение, пока врага еще можно бить по частям. Но как еще сложится?
Логинов далеко не дурак. Нет…
Тогда – что?
Выход только один. Сделать так, чтобы его, Пламенного, в случае чего отпустили и проводили до границы. С поклонами.
А вот как это сделать?
Да, у жома Пламенного была одна идея. Откровенно гадкая, гнусная и подлая. То есть – в самый раз. А чего ему стесняться? Чего терять?
Вот терять-то есть чего!
И власть.
И деньги… он из Русины столько выгреб на заграничные счета, что правнукам хватит икорку половником кушать.
И самое ценное. Жизнь…
Помирать жому Пламенному решительно не хотелось Надо было подстраховаться. Мужчина несколько минут выводил первом по бумаге какие-то замысловатые узоры – мысли он листку доверять не собирался. А потом крикнул охранника и приказал вызвать к себе жома Огненного. Для важной беседы.
Если уж его выгонят… о, он найдет, как хлопнуть дверью!
Русина, Илья Алексеев
- ЧТО!?
Анна!
Он узнал бы ее из тысячи, из миллиона! Да что там! Узнал бы на ощупь и в полной темноте!
Его Анна!
Живая…
Императрица?
Сведения доходили сюда медленнее, но железные дороги постепенно начинали функционировать. Прибыли и газеты из Ирольска. И там-то…
Это была именно его любимая. Его… кто!?
Илья запнулся, словно на стену налетел.
А правда – кто? И что он скажет Анне при встрече?
Ты меня прости, любимая. Я тебя все равно люблю, но женился. Сделал другой бабе ребенка. И… не уберег нашего сына.
Вопрос, сколько он после этого проживет, даже не ставился. Секунд пять.
Сына Анна любила до безумия. Ирина даже ревновала слегка к этой любви, сама она так не могла. Гошку она любила, но чтобы так? Тихая и спокойная, когда дело касалось ее лично, Анна преображалась в сущего демона, когда дело касалось сына.
Нужны деньги?
И великая княжна под покровом ночи грабит чужие шкатулки, да и свою тоже.
Нужно вырваться из дворца?
И великая княжна переодевается в платье служанки и удирает через потайную калитку. Или лезет в потайной ход, в котором уж лет сорок ни единой живой души не было.
Нужно…
Илье иногда казалось, что если бы Гошке луна с неба понадобилась, так Анна бы полезла и отодрала. Она жива.
А он – женат.
Скрыть этот факт никак не выйдет, это даже не смешно. И ребенок. У них с Маргошей будет ребенок, может, даже уже есть… и как это воспримет Анна? Скажет, что Илья без нее не скучал, кто бы сомневался.
А это что!?
Императрица собирается выйти замуж…
Илья обхватил голову руками и тихо застонал. Сам, сам все прогадил, сам спустил свою жизнь в нужник, сам… Анна для него потеряна навек. Она человек болезненно честный и прямой.
Никогда Анна не станет изменять мужу. Для нее это попросту немыслимо, чудовищно, нереально… она же слово дала! Разве можно его нарушить?
Вот бросить все, уйти, а потом уже может быть… это другое. Но и так Анна никогда не поступит. Илья ее знал. Ответственность у нее тоже была болезненная. Положиться «на авось» для Анны было невозможно. Она все проверит, все проконтролирует, продумает, а уж потом будет принимать решение. Но никогда не поставит свои интересы вперед интересов Русины.
Или сына…
Был бы жив Гошка, можно было бы… ладно! Хоть близким человеком остаться. Побывать рядом с ней, поговорить иногда, руки коснуться… о большем-то можно и не мечтать.
Но сына нет.
В тот вечер Илья нажрался так, что не проспался до следующего вечера. И очень жалел, что не сдох.
Мужчине было больно. Очень больно. И винить за это было некого.
Все сам, все сам…
Оставалось только в сражение. Только в буре он обретет покой. Так что приказ выступать в сторону Хормельской волости он приял с восторгом.
Ида, свободные Герцогства.
Армандо был уже научен горьким опытом, а потому не стал ломиться в дверь.
Сидел и ждал. В экипаже, напротив…
Сидел час, сидел два… потом встревожился. В это время Ида уже выходила со своей мерзкой шавкой… отравить его, что ли? А потом утешить тору?
Надо обдумать этот вопрос.
Но сейчас-то они где?!
Даже если с Идой что-то… шавку все равно должны были вывести! Что происходит!?
Тор Рессаль плюнул на все, вылез из экипажа и пошел стучать в дверь. Дверь долго себя ждать не заставила и распахнулась, едва не попав тору по лбу. На пороге возникла тетка, с которой Армандо уже сталкивался. Этакая «Брунгильда», кровь с молоком. Не пройдешь…
Она уперла руки в бока и хмуро поинтересовалась:
- Чего угодно, тор?
- Мне угодно повидать тору Иду.
- А ее нет.
- ЧТО!?
Армандо почувствовал себя, как обиженный ребенок. Вот, перед тобой в вазочке лежала конфета. Большая, вкусная, ты на нее облизывался, вокруг ходил, и тут кто-то приходит, и уносит вкусняшку у тебя из-под носа! Люди добрые, да что ж это делается-то!? Где в мире справедливость!?
Жама Эльза презрительно поджала губы. На нее все эти хлюстячьи ужимки не действовали. Вот еще не хватало хозяйке такого… с-счастья! От слова «счассс»!
- Тора уехала.
- А когда приедет?
- Не сказала.
- Но дом она не продала?
Жама Эльза пожала плечами.
- Она думает.
Что дом не продан, Армандо мог уточнить в две минуты. Но… вдруг он решит, что тора Ида уехала надолго? Есть же шансы!
- Думает… уехать насовсем?
Жама Эльза подняла бровь. А что бы не заработать на этом… паразите?
Армандо понял все правильно, хоть и паразит. И в карман передника Эльзы скользнула золотая монета. Женщина сделала вид, что смягчилась.
- Хозяйка говорила, что очень уж от вас устала. Хотела съездить куда в другое место, развеяться…
- А куда?
Жама Эльза пожала плечами.
Опять же, узнать, куда тора Ида брала билет было невозможно. Жама Эльза лично его покупала. До именных билетов оставались еще годы и десятилетия, так что с этой стороны за Иду можно было не волноваться.
Жама еще раз выразительно потерла пальцы. Испачкались, наверное…
Армандо опять все понял. И после еще трех золотых жама Эльза призналась.
- Хозяйка меня посылала на вокзал. Взять билет до Ламермура.
А что до Ламермура она не доедет, сойдя на полпути, ну кто об этом узнает? Получилось чуточку дороже, но безопаснее.
Армандо воодушевился.
Ламермур?
Там-то птичка от него никуда не скроется!
Мысль, что ему могли солгать, даже не пришла в красивую голову. Он же заплатил! Разве ему могут солгать, за его-то деньги?!
Жама Эльза проводила его насмешливым взглядом.
И пожелала, чтобы он не возвращался. И подольше, подольше… пусть найдет себе в Ламермуре какую-нибудь девку и забудет обо всем! Или с семьей будет разбираться. Или…
Да пусть хоть на крышу ратуши залезет и петухом кукарекает! Лишь бы ее хозяйке на дороге больше не попадался! Не нужен ей такой…
Ей нужен защитник и опора, а не эта свистушка в штанах, так-то!
Яна, Русина.
Валежный в гневе был страшен.
Он не орал, не топал ногами, не угрожал всех расстрелять и повесить, что останется. Но глаза у него были…
Народу оставалось только разбегаться. Кто успел.
Алоиз Зарайский разбежаться не мог. А хотелось, так хотелось…Но куда там!
Компания была тесная и непринужденная. Генерал Валежный, тор Изюмский, жом Зарайский. И лично ее величество. Валежный попытался, было, намекнуть, что некоторые сцены не для дамских глаз, услышал пару предложений из «курса экстренного допроса в походно-полевых условиях», и как-то сбледнул с лица. Потом поинтересовался, кто именно говорил о таком рядом с императрицей.
Услышал сакраментальное: «освобожденцы» и успокоился.
Действительно, эти могли и ерша засунуть. Именно туда. Или еще чего похуже! А уж облить керосином и поджечь… да именно ТАМ облить!
Запросто!
Хотя оппоненты тоже не стеснялись. Аргументация с обеих сторон шла такая, что святая инквизиция бы за голову схватилась. Или спешно помчалась опыт перенимать. На гражданской войне не бывает беленьких и черненьких, обе стороны одинаково серы. И страшны.
Такого Зарайский не ожидал.
Криков, слез, растерянности… Минимум – закатить истерику. Максимум… нет, вот умирать не надо. И от ужаса тоже, а то жениться на трупе… м-да. Неаппетитно. Но чтобы его рассматривали, как огурец на рынке?
В засолку пойдет, в лежку уже нет. И еще подумать надо.
- Могу вас взять на службу. Проныры всегда нужны, а вы, судя по всему, не дурак.
Зарайский даже оскорбился.
Он – не дурак!?
Он – НЕ дурак!!! Он императрицу по всей Русине догонял, он вычислил, выследил, просто немножко не успел… это и было вывалено на голову Яны. Женщина послушала, послушала – и кивнула.
- Ну так как? На службу ко мне пойдете, тор?
Алоиз серьезно задумался.
Журавль в небе, оно, конечно, птичка жирная, на прокорм на несколько поколений хватит и еще останется. Но и синичка в руках…
Потом он вспомнил про Дрейла, про Вэлрайо… Лионесс никуда не денется. Если он будет на службе, так его защищать никто не будет.
А вот если императором!
Тут и Валежный слова поперек не скажет! Закон есть закон!
- Ваше императорское величество, вы добровольно за меня замуж выйдете? Или мне помочь вам принять положительное решение?
Алоиз выразительно поиграл ножичком.
Яна вздохнула про себя.
Ну вот. Опять убивать. А ведь не хочется… Хелла, почему неглупый человек, который может принести большую пользу, принимает такие неудачные решения?
Или – не убивать?
Попробовать живьем взять?
О ее талантах, судя по всему, мужчина не осведомлен. Надо попробовать его удивить.
- Как вы себе представляете нашу свадьбу?
- Со священником я договорился. Нас ждут в часовне.
- Связанной?
Алоиз прищурился.
- А развяжи вас, так вы или драться начнете, или убежать захотите…
- Захочу, - не стала скрывать Яна. – Вы не дурак, сами понимаете, тор, мне за вас выходить никакого желания нет.
Честность Алоиз оценил.
- Значит так… руки я вам развяжу. А вот ноги – не обессудьте. Вздумаете кричать или чего еще – рот заткну. Хоть вас никто и не услышит, но глупости я слушать не хочу. И от жены буду ждать покорности.
Яна не удержалась. Фыркнула.
Аделину Шеллес-Альденскую бы тебе!
Была бы тебе и покорность, и белка, и свисток. И камень на могилку.
Жом Зарайский помрачнел, но свое слово выполнил. Руки ей развязали. А вот ноги стянули петлей так, что передвигаться она могла только мелкими семенящими шажками. Едва-едва.
Зато не убежит.
Теоретически можно распутать ноги, но это время нужно. А когда тебе в ребра упирается лезвие ножа… да еще и шипят на ухо, что та змейка ужик…
- Дернешшшшься – полосссну!
Анну, наверное, это напугало бы. Яна даже плечами не пожала, хотя укол и почувствовала. И даже капельку крови, которая стекла по ребру. И разозлилась.
Ах ты, козел!
Мою пижаму портить?!
Ну все! Буду казнить и тиранить! Даешь Петра Первого! Руби ему голову по самую бороду!
На пижаму был накинут халат, на него одеяло – дойти не замерзнешь, но и побежать не выйдет, ночи еще холодные. Да и куда бежать?
И зачем?
Яна вышла на улицу и огляделась.
Так…
Она в городе. Это ясно сразу. Они рядом с храмом – такое тоже не перепутаешь, вот он, храм… один из полуброшенных – полузагаженных?
Наверное.
Но обряд, совершенный в таком храме, все равно имеет силу. И священник там ждет.
Яна увидела его и успокоилась.
Не противник. Попик был – просто сказочный. Есть такие батюшки, которые из молодых да рьяных. А заодно бестолковых и бессмысленных. Чего-то хотят, чего-то мечутся, а что толку?
Как говорил один Янин приятель – ни в церковь, ни на бабу.
Потом они взрослеют, умнеют, набираются опыта, но это потом, потом…
Справедливости ради, такие есть в любом месте и в любой профессии. Яне просто повезло, что здесь и сейчас попался именно такой.
Не повезло – попику.
Немного не доходя до алтаря, Яна вдруг охнула, подвернула ногу и едва с размаху на пол не села. Повисла на Зарайском всей тяжестью.
- Нога!
Мужчина даже не заподозрил комедию. В первые три секунды, потом было непоправимо поздно. Яна извернулась гадюкой и весьма удачно подсекла Алоиза под коленки.
Аферист и булькнуть не успел.
Полетел с высоты своего роста, приложился лбом так, что добавки не потребовалось и ушел в нирвану. Яна ему даже позавидовала. Лежи себе и лежи. А ей еще тут разбираться.
Впрочем…
- Стой на месте, пока не прибила, - мрачно сказала она попику. – Что тебе этот козел обещал?
- Д-денег, - сознался несчастный. И покраснел. – У меня дом сожгли, семья в земляке живет, и голодно…
- А ты умеешь делать только детей, - подвела итог Яна. – Бывает.
Сердиться на дурачка, которого использовали втемную, она не могла. Чего уж там, выжить всем хочется. Да и признался честно…
- Т-тора…
- Тора Яна. Тебе не сказали, кого венчать надо?
- Н-нет…
- Ну и ладно, - Яна распутала узлы на ногах, вытащила веревку и без всякой жалости принялась увязывать афериста. – и не надо тебе. Сколько этот кадр тебе обещал?
- Т-триста…
Яна похлопала по бесчувственной пока тушке, достала бумажник и принялась отсчитывать ассигнации.
- Пятьсот. Но ты направишь сюда первый же патруль. Сам можешь не возвращаться.
- Хорошо. Тора, а вы…
- А я патруль подожду.
А что? На себе, что ли, этого лося тащить? Яна могла бы повторить подвиг средневековой героини, взвалить на спину сокровище и поволочь, но было откровенно лень. И холодно. И грязно.
Алоиз лишился теплой куртки.
- Контрибуция, - мрачно произнесла Яна, добавляя аферисту еще и кляп в рот. Надо бы носком попользоваться Взяли моду – царевен воровать! Вам тут чего – русская народная сказка?
Болван царевич и серый волк?
Простите – Иван.
Хотя… вот тот момент, когда на месте царевны оказывался волк, Яне очень нравился. Актуальненько получилось. В духе времени.
Патруль долго ждать не пришлось. Получаса не прошло, как явились, голубчики. Яну, правда, не узнали, но она и не расстраивалась.
Показала на Зарайского и скомандовала – к Валежному.
А когда ребята начали выяснения, предложила отправиться в комендатуру вместе с ними. И там подождать генерала.
Придет, никуда не денется. Колечко видите?
Колечко ребята видели. И даже примерно поняли, кто перед ними. Раскланялись и потащили.
Яна довольно кивнула и пошла вслед за патрулем.
Вот так оно… когда ловишь мышку, помни! Тебе может попасться кошка. Или вообще крокодил!
Русина, Звенигород.
- Он – что!?
Пламенный как раз узнал, что Тигр дал его супруге сопровождение.
Дураком жом не был. И отлично у него все складывалось. И неизвестная женщина в жизни Тигра, и… да, портрет Анны он показал нескольким охранникам, и те опознали подругу Тигра из поезда.
И его поведение.
И тайны.
И зерно, которое по его приказу закупал Ураган.
И…
Пламенный уселся за стол и задумался. Серьезно.
Судя по всему, жом Тигр готовится… предать? Пожалуй что…
Арестовать бы негодяя, но тот умен и хитер. Просто так его, голыми руками и не возьмешь. Без доказательств для своих… на его стороне Ураган, на его стороне… да половина этих тупых шакалов! Его арест сейчас попросту расколет Освобождение!
Им бы сплотиться в единый кулак и в неистовом порыве…. Так, это он уже заговариваться начал. Оставим красивые фразы для быдла, оно на них клюет, как сом на тухлятину.
И серьезно подумаем.
Супругу не достать – она в безопасности.
С Тигром не разобраться – он за себя постоит. Увы…
Валежный обнаружил императрицу и идет на Звенигород. Логинов уже в тылу, бесчинствует, перерезая коммуникации.
Броневой выехал ему навстречу и собирается дать сражение, пока врага еще можно бить по частям. Но как еще сложится?
Логинов далеко не дурак. Нет…
Тогда – что?
Выход только один. Сделать так, чтобы его, Пламенного, в случае чего отпустили и проводили до границы. С поклонами.
А вот как это сделать?
Да, у жома Пламенного была одна идея. Откровенно гадкая, гнусная и подлая. То есть – в самый раз. А чего ему стесняться? Чего терять?
Вот терять-то есть чего!
И власть.
И деньги… он из Русины столько выгреб на заграничные счета, что правнукам хватит икорку половником кушать.
И самое ценное. Жизнь…
Помирать жому Пламенному решительно не хотелось Надо было подстраховаться. Мужчина несколько минут выводил первом по бумаге какие-то замысловатые узоры – мысли он листку доверять не собирался. А потом крикнул охранника и приказал вызвать к себе жома Огненного. Для важной беседы.
Если уж его выгонят… о, он найдет, как хлопнуть дверью!
Русина, Илья Алексеев
- ЧТО!?
Анна!
Он узнал бы ее из тысячи, из миллиона! Да что там! Узнал бы на ощупь и в полной темноте!
Его Анна!
Живая…
Императрица?
Сведения доходили сюда медленнее, но железные дороги постепенно начинали функционировать. Прибыли и газеты из Ирольска. И там-то…
Это была именно его любимая. Его… кто!?
Илья запнулся, словно на стену налетел.
А правда – кто? И что он скажет Анне при встрече?
Ты меня прости, любимая. Я тебя все равно люблю, но женился. Сделал другой бабе ребенка. И… не уберег нашего сына.
Вопрос, сколько он после этого проживет, даже не ставился. Секунд пять.
Сына Анна любила до безумия. Ирина даже ревновала слегка к этой любви, сама она так не могла. Гошку она любила, но чтобы так? Тихая и спокойная, когда дело касалось ее лично, Анна преображалась в сущего демона, когда дело касалось сына.
Нужны деньги?
И великая княжна под покровом ночи грабит чужие шкатулки, да и свою тоже.
Нужно вырваться из дворца?
И великая княжна переодевается в платье служанки и удирает через потайную калитку. Или лезет в потайной ход, в котором уж лет сорок ни единой живой души не было.
Нужно…
Илье иногда казалось, что если бы Гошке луна с неба понадобилась, так Анна бы полезла и отодрала. Она жива.
А он – женат.
Скрыть этот факт никак не выйдет, это даже не смешно. И ребенок. У них с Маргошей будет ребенок, может, даже уже есть… и как это воспримет Анна? Скажет, что Илья без нее не скучал, кто бы сомневался.
А это что!?
Императрица собирается выйти замуж…
Илья обхватил голову руками и тихо застонал. Сам, сам все прогадил, сам спустил свою жизнь в нужник, сам… Анна для него потеряна навек. Она человек болезненно честный и прямой.
Никогда Анна не станет изменять мужу. Для нее это попросту немыслимо, чудовищно, нереально… она же слово дала! Разве можно его нарушить?
Вот бросить все, уйти, а потом уже может быть… это другое. Но и так Анна никогда не поступит. Илья ее знал. Ответственность у нее тоже была болезненная. Положиться «на авось» для Анны было невозможно. Она все проверит, все проконтролирует, продумает, а уж потом будет принимать решение. Но никогда не поставит свои интересы вперед интересов Русины.
Или сына…
Был бы жив Гошка, можно было бы… ладно! Хоть близким человеком остаться. Побывать рядом с ней, поговорить иногда, руки коснуться… о большем-то можно и не мечтать.
Но сына нет.
В тот вечер Илья нажрался так, что не проспался до следующего вечера. И очень жалел, что не сдох.
Мужчине было больно. Очень больно. И винить за это было некого.
Все сам, все сам…
Оставалось только в сражение. Только в буре он обретет покой. Так что приказ выступать в сторону Хормельской волости он приял с восторгом.
Ида, свободные Герцогства.
Армандо был уже научен горьким опытом, а потому не стал ломиться в дверь.
Сидел и ждал. В экипаже, напротив…
Сидел час, сидел два… потом встревожился. В это время Ида уже выходила со своей мерзкой шавкой… отравить его, что ли? А потом утешить тору?
Надо обдумать этот вопрос.
Но сейчас-то они где?!
Даже если с Идой что-то… шавку все равно должны были вывести! Что происходит!?
Тор Рессаль плюнул на все, вылез из экипажа и пошел стучать в дверь. Дверь долго себя ждать не заставила и распахнулась, едва не попав тору по лбу. На пороге возникла тетка, с которой Армандо уже сталкивался. Этакая «Брунгильда», кровь с молоком. Не пройдешь…
Она уперла руки в бока и хмуро поинтересовалась:
- Чего угодно, тор?
- Мне угодно повидать тору Иду.
- А ее нет.
- ЧТО!?
Армандо почувствовал себя, как обиженный ребенок. Вот, перед тобой в вазочке лежала конфета. Большая, вкусная, ты на нее облизывался, вокруг ходил, и тут кто-то приходит, и уносит вкусняшку у тебя из-под носа! Люди добрые, да что ж это делается-то!? Где в мире справедливость!?
Жама Эльза презрительно поджала губы. На нее все эти хлюстячьи ужимки не действовали. Вот еще не хватало хозяйке такого… с-счастья! От слова «счассс»!
- Тора уехала.
- А когда приедет?
- Не сказала.
- Но дом она не продала?
Жама Эльза пожала плечами.
- Она думает.
Что дом не продан, Армандо мог уточнить в две минуты. Но… вдруг он решит, что тора Ида уехала надолго? Есть же шансы!
- Думает… уехать насовсем?
Жама Эльза подняла бровь. А что бы не заработать на этом… паразите?
Армандо понял все правильно, хоть и паразит. И в карман передника Эльзы скользнула золотая монета. Женщина сделала вид, что смягчилась.
- Хозяйка говорила, что очень уж от вас устала. Хотела съездить куда в другое место, развеяться…
- А куда?
Жама Эльза пожала плечами.
Опять же, узнать, куда тора Ида брала билет было невозможно. Жама Эльза лично его покупала. До именных билетов оставались еще годы и десятилетия, так что с этой стороны за Иду можно было не волноваться.
Жама еще раз выразительно потерла пальцы. Испачкались, наверное…
Армандо опять все понял. И после еще трех золотых жама Эльза призналась.
- Хозяйка меня посылала на вокзал. Взять билет до Ламермура.
А что до Ламермура она не доедет, сойдя на полпути, ну кто об этом узнает? Получилось чуточку дороже, но безопаснее.
Армандо воодушевился.
Ламермур?
Там-то птичка от него никуда не скроется!
Мысль, что ему могли солгать, даже не пришла в красивую голову. Он же заплатил! Разве ему могут солгать, за его-то деньги?!
Жама Эльза проводила его насмешливым взглядом.
И пожелала, чтобы он не возвращался. И подольше, подольше… пусть найдет себе в Ламермуре какую-нибудь девку и забудет обо всем! Или с семьей будет разбираться. Или…
Да пусть хоть на крышу ратуши залезет и петухом кукарекает! Лишь бы ее хозяйке на дороге больше не попадался! Не нужен ей такой…
Ей нужен защитник и опора, а не эта свистушка в штанах, так-то!
Яна, Русина.
Валежный в гневе был страшен.
Он не орал, не топал ногами, не угрожал всех расстрелять и повесить, что останется. Но глаза у него были…
Народу оставалось только разбегаться. Кто успел.
Алоиз Зарайский разбежаться не мог. А хотелось, так хотелось…Но куда там!
Компания была тесная и непринужденная. Генерал Валежный, тор Изюмский, жом Зарайский. И лично ее величество. Валежный попытался, было, намекнуть, что некоторые сцены не для дамских глаз, услышал пару предложений из «курса экстренного допроса в походно-полевых условиях», и как-то сбледнул с лица. Потом поинтересовался, кто именно говорил о таком рядом с императрицей.
Услышал сакраментальное: «освобожденцы» и успокоился.
Действительно, эти могли и ерша засунуть. Именно туда. Или еще чего похуже! А уж облить керосином и поджечь… да именно ТАМ облить!
Запросто!
Хотя оппоненты тоже не стеснялись. Аргументация с обеих сторон шла такая, что святая инквизиция бы за голову схватилась. Или спешно помчалась опыт перенимать. На гражданской войне не бывает беленьких и черненьких, обе стороны одинаково серы. И страшны.
