Пальцы летают по струнам, полыхают огни костров, и на площадь выходят пары танцующих. Музыка захватывает, ведет за собой, подчиняет, покоряется и требует ответа! Она зовет, она приказывает, она зажигается в крови каждого из присутствующих...
Алаис не замечает, как в их диалог с синеглазым вступают другие музыканты. Как подхватывают мелодию, как развивают ее, как на площади начинает звучать настоящий оркестр - она просто играет, как никогда раньше.
И счастлива.
Музыка достигает апогея - и разлетается миллионом искристых огоньков во все стороны.
И на площадь выходит Она.
Одна из девушек?
Возможно, вполне возможно. Просто сейчас ее никто не узнает. В эту минуту она стала почти воплощением Маритани.
Высокая, в длинном алом платье, черная грива волос мечется по спине, пышная юбка открывает круглые колени...
- Играйте!
И столько властности в ее голосе, что отказать нельзя, никак нельзя.
И Алаис вновь начинает гитарный перебор. В нем все. И весенняя капель, и колокола, и кастаньеты, и неровный стук сердца, и вкус терпкого красного вина... это музыка страсти, которую дарит ей остров. В эту минуту она не думает ни о чем. Ее нет в этом мире.
Есть только море.
Только небо.
Только музыка.
Я пролечу бури, шторма
Я для тебя вечно одна
Ты для меня в мире один
Я прилечу, ты подожди
Кровью сердец, вихрем любви,
Буду с тобой, лишь позови.
И не зови - я прилечу.
Птицей прильну нежно к плечу....
И мечется, жалобно крича, над морем одинокая птица. Взлетают крыльями руки танцовщицы, вспыхивают языками черного пламени волосы, сияют синие глаза на лице девушки, невозможным, безумным светом...
И жалобно крича, рвутся под пальцами музыкантов струны.
На дерево помоста падают капли крови из пораненных пальцев.
Алаис с трудом приходит в себя, подносит ладонь ко лбу, вытирает пот, заливающий глаза... и только потом обнаруживает, что пальцы у нее еще и в крови. Вот черт!
Больно....
Танцовщица уже ушла, но народ не торопится выходить вслед за ней. Кто-то касается плеча девушки.
- Ты бы, парень, пока сходил, руку перевязал. Мы подождем. Все одно еще с полчаса тихо будет.
Алаис недоуменно вскидывает брови.
- А что вообще...?
Музыканты переглядываются. Потом слово берет синеглазый.
- Ты же слышал, небось, у сухопутных, что Мелиона менестрелей отметила?
- Да...
- Это они наше переврали. Говорят, что Маритани любит музыку. Сама поет, а иногда и послушать выходит. Может духом вселиться в человека, и тогда... ты сам видел.
- Видел...
И верно, безумие какое-то. И как ее так повело? Вроде и не пила ничего... может, тут в костер гашиш добавляют?
- Это как благословение. Теперь, считай, год удача будет. Дети будут здоровы, море спокойно, порадовали мы Маритани. Только людям надо в себя прийти. Все же богиня, не абы кто...
Алаис сильно подозревала, что это не богиня, а массовый психоз, но не спорить же?
Перевязать пальцы, взять медиатор и НЕ УВЛЕКАТЬСЯ! Когда еще пальцы заживут!
Тьфу!
Далан наскоро перевязывал женщине пальцы клоком рубахи и бурчал что-то про ошалелых музыкантов. Алаис только отмахнулась, и отправилась опять на площадь.
Хорошо пошло...
Что там была за женщина?
Да какая разница! Мало тут девчонок? Кто-то решил потанцевать, а дальше...
Массовая истерия - штука заразная и опасная. Бывали в мировой истории случаи, люди не то, что танцевать - воевать кидались! Так что тут легко отделались.
Народ, опять же, доволен. Монетки кидают, беседуют, угощаются...
Алаис тоже подвинули кружку с вином и жаркое, но девушка отмахнулась. Не время.
И опять понеслись над площадью аккорды.
Бури уйдут, минут года,
Я для тебя - и навсегда
Ты для меня, и на двоих
Делим мы душу, сердце и стих...
Алаис перебирала струны, отдаваясь музыке всей душой. Ах, как она когда-то пела! Еще в том мире, на концертах! И пусть высот примадонн она не достигла - характер не тот, да и страшно было поставить все на талант, но зал начинал жить ее песней. Здесь и сейчас было то же самое...
Далан собирал монетки, честно деля их на две кучки. И думал, что ему повезло.
Все же Алекс хорошая. И играет так...
Надо будет попросить ее научить. Вот во время плавания...
Один раз Алаис едва не сбилась с такта. Когда увидела на площади Маркуса Эфрона. Но - Маритани миловала сегодня. Мужчина уже был бессовестно пьян и пытался ухватить за попу какую-то девушку. Пяти минут не прошло, как маританцы изловили героя-любовника и потащили в темный угол, объяснять местные правила приличия. И правильно, нечего местный генофонд графьями загрязнять, нехорошо это...
Алаис пожелала тьеру Эфрону, чтобы ему оторвали женилку напрочь, и заполночь исчезла с площади, честно поделив гонорар с музыкантами.
- Ты ТАК играла! - восторгался Далан.
- Зато теперь руки лечить...
- Серьезно ты их?
- Думаю, до конца плавания. Придется медиатором играть.
- Ме...?
- Плектром.
Это тоже ничего не объяснило парню. Пришлось демонстрировать костяную пластинку и объяснять, что можно-то играть чем угодно, но ей привычнее так.
Какая-то девушка вылетела из переулка, натолкнулась на Алаис, и едва не уронила ту на землю.
- Ой! Прости!
Алаис устала так, что даже ругаться желания не было. Поэтому она просто отмахнулась, мол, ерунда, но девчонка вцепилась клещом.
- А я тебя узнала. Ты на площади играл!
- И что?
- А хочешь - поменяемся?
Алаис с удовольствием послала бы девицу меняться с тритонами, лишь бы добраться до корабля, рухнуть там в гамак и проспать часиков двадцать - беременность утомляла. Но... сейчас начнешь скандал, прибегут маританцы... им Эфрона наверняка для разминки не хватит.
Нет уж, не нарываемся.
- Чем ты хочешь меняться?
В синих глазах девчонки блеснули озорные огоньки.
- Например, ты мне платок, а я тебе то, что дороже любого платка.
Надеюсь, не сопли?
Вслух Алаис этого не озвучила, просто стянула с головы бандану и протянула девушке.
- На, возьми на память.
Та ухмыльнулась, принимая черный лоскут.
- Хороший ты человечек...
Поцеловала Алаис в щеку - и только черная прядь за углом мелькнула.
Алаис фыркнула.
Надо сказать, девчонка не соврала. Поцелуй хоть и не имеет денежного эквивалента, все же дороже банданы?
- Ты ей понравилась, - хмыкнул Далан.
- Да ну тебя...
Гамак вешать пришлось мальчишке. Алаис вымоталась до полного свинства. Так, что упала в койку - и заснула.
Наглухо. Мертвым сном.
Она не слышала, как собиралась команда, как Эдмон командовал отплытие, как корабль вышел в море.
Алаис спала, и ей снилась давешняя танцовщица с площади.
Она плясала на гребне волны, волосы ее, на этот раз белые-белые, сливались цветом с морской пеной, а глаза горели неистовым синим огнем.
Маритани...
Ант Таламир с презрением и негодованием оглядывал 'свое' родовое владение.
То есть - замок Карнавон.
М-да, знал бы - не увозил бы жену. Было полное ощущение, что именно Алаис поддерживала эту груду камней в приличном виде, а без нее все разболталось к Ириону!
Полы не метены, окна не мыты, перила не чищены, посуда грязная и жирная... чтобы все поняли и осознали господское негодование, пришлось надеть котел на голову управляющего и постучать сверху кулаком. Хорошо вошло!
Слуги поняли и забегали подстреленными зайчиками... с тем же результатом. Если порядка не было, откуда ж ему срочно взяться? Да еще когда все волнуются, да хозяин хлыстом по ноге похлопывает... когда Таламира едва не облили вином, он плюнул на все, рявкнул, что к утру замок должен сиять и блестеть, или он всех на конюшне запорет, и отправился спать.
Увы, долго ему проспать не пришлось.
Герцогская спальня Карнавона обладала потрясающим окном. Большим, витражным...
Ввот в это окно и влетела, что есть дури, подхваченная порывом ветра чайка. А уж с какой силой ее туда занесло...
Таламир подскочил на полметра над кроватью, вылетел из спальни, и только в коридоре, едва не сбив лакея, пришел в себя достаточно, чтобы взять факел и отправиться обратно.
Картина была неутешительной.
Окно было безнадежно испорчено, на полу в луже воды подыхала птица, а в дыру хлестал дождь, да так, что кровать, стоящая неподалеку от окна, уже наполовину промокла.
Таламир злобно выругался и отправился досыпать вниз. В караулку. К солдатам.
Хорошего настроения ему это не прибавило.
А трехдневный шторм, и перешептывания слуг, что значить, началось, не принимает землица супостата, надо бы его на море попробовать - тем более.
В воздухе Карнавона запахло неприятностями.
В этот раз путешествие прошло для Алаис со всем возможным комфортом. Конечно, никто не отменял и трюм, и туалет, и все остальные проблемы, но когда у тебя есть напарник - все намного легче. Да и команда здесь была лучше, и кормежка, и отношение к Алаис другое - она уже зарекомендовала себя на Маритани, ее видели на площади, слышали ее игру, и были уверены, что если певец захочет остаться на острове - старейшины согласятся.
'Менестреля' зауважали.
Капитан судна, Эдмон Арьен, оказался потрясающим мужчиной, будь она лет на двадцать постарше - точно влюбилась бы.
Умный, симпатичный, веселый, с потрясающим юмором и удивительным отношением к жизни. отношением полностью спокойного и счастливого человека.
Эдмон придерживался в жизни простых истин. У него была семья - любимая. Были море и Маритани - обожаемые. И был корабль. Просто часть сердца моряка.
Что еще надо для счастья?
Да ничего!
Ты уходишь из дома с улыбкой, потому что тебя зовет любимая работа. Ты возвращаешься домой с улыбкой, потому что тебя ждет любимая семья.
А поскольку Алаис с ним была полностью согласна по обоим пунктам, общий язык они нашли моментально. Настолько, что часть пути Алаис проводила на капитанском мостике, радуя народ 'своим' творчеством.
А поскольку времени на развлечение команды она тратила больше, то и историй потребовалось больше. Алаис подумала, да и замахнулась на классические сюжеты.
'Ходжа Насреддин', 'граф Монте-Кристо', 'Хромой бес', Мольер и Шекспир, Пушкин и Гоголь...
То, что близко и понятно людям, что интересно им в любых мирах. Страсть и месть, коварство и жадность...
- ...но повесть о Ромео и Джульетте, останется печальнейшей на свете...
Алаис закончила грустную историю. Кое-кто из моряков отвернулся, не желая показывать покрасневшие глаза. Эдмон хлопнул девушку по плечу.
- Так, Алекс, хватит. А то разбаловались, на мачты не загонишь!
Алаис послушно спрятала в карман медиатор. Народ понял, что продолжение вечером, и принялся расходиться.
Алаис осталась сидеть на мостике.
Увы, внизу ее уже начинало подташнивать.
Токсикоз, или просто укачивало - она не знала. И молилась всем богам, чтобы беременность прошла без осложнений. Видела она в своем мире...
И как блевали, и как в обморок падали, и как выкидыши получали, на сохранении лежали, внематочными баловались...
Чего только не было!
До Атрея им оставалось примерно дня два.
Алаис молча смотрела на море. Ей было уютно и спокойно. Ветер перебирал грязно-рыжие волосы, губы были чуть солеными, но солнце почему-то не обжигало чувствительную кожу. И женщина с радостью пользовалась моментом.
Молчание нарушил Эдмон.
- Нам надо поговорить, Алекс.
- Слушаю, капитан?
- Я хочу знать, нужна ли тебе помощь?
Алаис искренне удивилась, но ответ был предсказуемым.
- Нет, капитан.
- А как тебя на самом деле зовут?
- Алекс. А что?
- Это не женское имя, - Эдмон не отрывал рук от штурвала, смотрел вперед, потому и не видел, как Алаис борется с дурнотой. Сделала вдох, другой, третий... выдохнула.
- Простите?
- Алекс, я не полный идиот. И женщину отличу. Я не понимаю, почему вы прячетесь, и хотел бы знать, нуждаетесь ли вы в помощи?
- Нет, капитан, - вздохнула Алаис. - не нуждаюсь.
- Тогда к чему этот маскарад? Вы плывете на моем корабле, и мне хотелось бы знать все. Случись что - и мне хлебать последствия большой ложкой.
Это было справедливо, но рассказывать правду Алаис не собиралась. С Даланом ее версия прошла, с Эдмоном тем более проблем быть не должно. Так что...
- Сбежала от жениха. Кстати, возвращать меня ему не советую, я уже товар порченый.
- Я и не собирался. А жених кто?
- Купец, удалой молодец. На сорок лет меня старше.
- Алекс, я и сам из дома сбежал, так что и тебя не приневолю. Просто если нужна помощь - обращайся. Ладно?
- Спасибо.
Алаис сомневалась, что обратится к Эдмону, но мало ли что?
Поверил ли ей капитан?
Может быть и поверил. Не до конца, понятно же, что никто исповедаться малознакомому человеку не станет, но в основной части рассказа лжи не было. Она просто опустила титулы и не сказала, что брак уже состоялся.
Главное, что устраивало Эдмона, сам капитан не при чем. Не вез он никаких девушек. Вез мальчишек-менестрелей. Все.
Этим же вечером они шептались с Даланом.
- Капитан все понял.
- Что?
- Что я женщина.
- Ирион! И что теперь?
- Да ничего. Я не красавица, к тому же у капитана есть супруга. И в любом порту есть посимпатичнее меня.
- Он обещал молчать?
- Да. И предложил обращаться, если понадобится помощь.
- Обратишься?
Алаис пожала плечами.
- не хотелось бы. Я надеюсь, что нам удалось оторваться, то есть мне. Ищут девушку, а я теперь парень. Волосы перекрасила, вот глаза...
- красивые у тебя глаза. Редкие, конечно...
- Красные, как у кролика.
- Фиалковые. Красивые.
Алаис чуть из гамака не навернулась.
- Далан, ты рехнулся?
- А что?
- У меня глаза всю жизнь были красные. Серьезно.
- Почему?
- Мне не сказали, почему, - окрысилась Алаис. - Знаешь, сколько я с этой красноглазостью натерпелась? Может, повитуха чего напортачила при родах, может чья кровь так интересно вылезла... Не знаю! Но - красные! Как у кролика!
Далан помолчал пару минут. Подумал.
- Алекс, я не знаю, как раньше, но сейчас у тебя глаза лиловые. Ярко-лиловые, красивые такие...
Алаис плюнула, и полезла в свой мешок с пожитками, раскапывать крохотное серебряное зеркальце.
Раскопала - и еще раз плюнула. Света в трюме не хватало.
Пришлось выйти на палубу.
Да, полированное серебро - это не стекло, и луна плюс звезды не составят конкуренции электричеству. Но даже здесь и сейчас было заметно, что цвет глаз у нее поменялся.
Он стал темнее, насыщеннее, может, и правда - лиловые?
Тогда слава Маритани!
Далан сопел за плечом, намекая, что хорошо бы и спать пойти. Пришлось убираться с палубы и устраиваться в гамаке. Далан уже давно сопел в две дырочки, а Алаис напряженно размышляла.
У нее поменялся цвет глаз.
Когда это произошло? На Маритани?
Да, наверное.
А почему?
Вот этот вопрос ее интересовал больше всего. Причин было множество, самая простая из них - беременность, гормональный стресс, как следствие, проявившаяся пигментация, если еще и волосы потемнеют - это точно оно. Недаром же она спокойно находится на солнце, не рискуя получить ожоги.
Надо будет на берегу смыть краску, посмотреть, что получится, и если волосы станут не кипенно-белыми, а серыми, например, то жизнь удалась!
Будут искать красноглазую девушку с белыми волосами. А она теперь с фиолетовыми глазами, что не такая уж редкость в мире, и если что - оставит рыжий цвет волос. Или вообще в каштановый перекрасится. Уж подберем тона как-нибудь. Смешаем хну, басму... много в мире есть природных красителей.
Алаис не замечает, как в их диалог с синеглазым вступают другие музыканты. Как подхватывают мелодию, как развивают ее, как на площади начинает звучать настоящий оркестр - она просто играет, как никогда раньше.
И счастлива.
Музыка достигает апогея - и разлетается миллионом искристых огоньков во все стороны.
И на площадь выходит Она.
Одна из девушек?
Возможно, вполне возможно. Просто сейчас ее никто не узнает. В эту минуту она стала почти воплощением Маритани.
Высокая, в длинном алом платье, черная грива волос мечется по спине, пышная юбка открывает круглые колени...
- Играйте!
И столько властности в ее голосе, что отказать нельзя, никак нельзя.
И Алаис вновь начинает гитарный перебор. В нем все. И весенняя капель, и колокола, и кастаньеты, и неровный стук сердца, и вкус терпкого красного вина... это музыка страсти, которую дарит ей остров. В эту минуту она не думает ни о чем. Ее нет в этом мире.
Есть только море.
Только небо.
Только музыка.
Я пролечу бури, шторма
Я для тебя вечно одна
Ты для меня в мире один
Я прилечу, ты подожди
Кровью сердец, вихрем любви,
Буду с тобой, лишь позови.
И не зови - я прилечу.
Птицей прильну нежно к плечу....
И мечется, жалобно крича, над морем одинокая птица. Взлетают крыльями руки танцовщицы, вспыхивают языками черного пламени волосы, сияют синие глаза на лице девушки, невозможным, безумным светом...
И жалобно крича, рвутся под пальцами музыкантов струны.
На дерево помоста падают капли крови из пораненных пальцев.
Алаис с трудом приходит в себя, подносит ладонь ко лбу, вытирает пот, заливающий глаза... и только потом обнаруживает, что пальцы у нее еще и в крови. Вот черт!
Больно....
Танцовщица уже ушла, но народ не торопится выходить вслед за ней. Кто-то касается плеча девушки.
- Ты бы, парень, пока сходил, руку перевязал. Мы подождем. Все одно еще с полчаса тихо будет.
Алаис недоуменно вскидывает брови.
- А что вообще...?
Музыканты переглядываются. Потом слово берет синеглазый.
- Ты же слышал, небось, у сухопутных, что Мелиона менестрелей отметила?
- Да...
- Это они наше переврали. Говорят, что Маритани любит музыку. Сама поет, а иногда и послушать выходит. Может духом вселиться в человека, и тогда... ты сам видел.
- Видел...
И верно, безумие какое-то. И как ее так повело? Вроде и не пила ничего... может, тут в костер гашиш добавляют?
- Это как благословение. Теперь, считай, год удача будет. Дети будут здоровы, море спокойно, порадовали мы Маритани. Только людям надо в себя прийти. Все же богиня, не абы кто...
Алаис сильно подозревала, что это не богиня, а массовый психоз, но не спорить же?
Перевязать пальцы, взять медиатор и НЕ УВЛЕКАТЬСЯ! Когда еще пальцы заживут!
Тьфу!
***
Далан наскоро перевязывал женщине пальцы клоком рубахи и бурчал что-то про ошалелых музыкантов. Алаис только отмахнулась, и отправилась опять на площадь.
Хорошо пошло...
Что там была за женщина?
Да какая разница! Мало тут девчонок? Кто-то решил потанцевать, а дальше...
Массовая истерия - штука заразная и опасная. Бывали в мировой истории случаи, люди не то, что танцевать - воевать кидались! Так что тут легко отделались.
Народ, опять же, доволен. Монетки кидают, беседуют, угощаются...
Алаис тоже подвинули кружку с вином и жаркое, но девушка отмахнулась. Не время.
И опять понеслись над площадью аккорды.
Бури уйдут, минут года,
Я для тебя - и навсегда
Ты для меня, и на двоих
Делим мы душу, сердце и стих...
Алаис перебирала струны, отдаваясь музыке всей душой. Ах, как она когда-то пела! Еще в том мире, на концертах! И пусть высот примадонн она не достигла - характер не тот, да и страшно было поставить все на талант, но зал начинал жить ее песней. Здесь и сейчас было то же самое...
Далан собирал монетки, честно деля их на две кучки. И думал, что ему повезло.
Все же Алекс хорошая. И играет так...
Надо будет попросить ее научить. Вот во время плавания...
***
Один раз Алаис едва не сбилась с такта. Когда увидела на площади Маркуса Эфрона. Но - Маритани миловала сегодня. Мужчина уже был бессовестно пьян и пытался ухватить за попу какую-то девушку. Пяти минут не прошло, как маританцы изловили героя-любовника и потащили в темный угол, объяснять местные правила приличия. И правильно, нечего местный генофонд графьями загрязнять, нехорошо это...
Алаис пожелала тьеру Эфрону, чтобы ему оторвали женилку напрочь, и заполночь исчезла с площади, честно поделив гонорар с музыкантами.
- Ты ТАК играла! - восторгался Далан.
- Зато теперь руки лечить...
- Серьезно ты их?
- Думаю, до конца плавания. Придется медиатором играть.
- Ме...?
- Плектром.
Это тоже ничего не объяснило парню. Пришлось демонстрировать костяную пластинку и объяснять, что можно-то играть чем угодно, но ей привычнее так.
Какая-то девушка вылетела из переулка, натолкнулась на Алаис, и едва не уронила ту на землю.
- Ой! Прости!
Алаис устала так, что даже ругаться желания не было. Поэтому она просто отмахнулась, мол, ерунда, но девчонка вцепилась клещом.
- А я тебя узнала. Ты на площади играл!
- И что?
- А хочешь - поменяемся?
Алаис с удовольствием послала бы девицу меняться с тритонами, лишь бы добраться до корабля, рухнуть там в гамак и проспать часиков двадцать - беременность утомляла. Но... сейчас начнешь скандал, прибегут маританцы... им Эфрона наверняка для разминки не хватит.
Нет уж, не нарываемся.
- Чем ты хочешь меняться?
В синих глазах девчонки блеснули озорные огоньки.
- Например, ты мне платок, а я тебе то, что дороже любого платка.
Надеюсь, не сопли?
Вслух Алаис этого не озвучила, просто стянула с головы бандану и протянула девушке.
- На, возьми на память.
Та ухмыльнулась, принимая черный лоскут.
- Хороший ты человечек...
Поцеловала Алаис в щеку - и только черная прядь за углом мелькнула.
Алаис фыркнула.
Надо сказать, девчонка не соврала. Поцелуй хоть и не имеет денежного эквивалента, все же дороже банданы?
- Ты ей понравилась, - хмыкнул Далан.
- Да ну тебя...
Гамак вешать пришлось мальчишке. Алаис вымоталась до полного свинства. Так, что упала в койку - и заснула.
Наглухо. Мертвым сном.
Она не слышала, как собиралась команда, как Эдмон командовал отплытие, как корабль вышел в море.
Алаис спала, и ей снилась давешняя танцовщица с площади.
Она плясала на гребне волны, волосы ее, на этот раз белые-белые, сливались цветом с морской пеной, а глаза горели неистовым синим огнем.
Маритани...
***
Ант Таламир с презрением и негодованием оглядывал 'свое' родовое владение.
То есть - замок Карнавон.
М-да, знал бы - не увозил бы жену. Было полное ощущение, что именно Алаис поддерживала эту груду камней в приличном виде, а без нее все разболталось к Ириону!
Полы не метены, окна не мыты, перила не чищены, посуда грязная и жирная... чтобы все поняли и осознали господское негодование, пришлось надеть котел на голову управляющего и постучать сверху кулаком. Хорошо вошло!
Слуги поняли и забегали подстреленными зайчиками... с тем же результатом. Если порядка не было, откуда ж ему срочно взяться? Да еще когда все волнуются, да хозяин хлыстом по ноге похлопывает... когда Таламира едва не облили вином, он плюнул на все, рявкнул, что к утру замок должен сиять и блестеть, или он всех на конюшне запорет, и отправился спать.
Увы, долго ему проспать не пришлось.
Герцогская спальня Карнавона обладала потрясающим окном. Большим, витражным...
Ввот в это окно и влетела, что есть дури, подхваченная порывом ветра чайка. А уж с какой силой ее туда занесло...
Таламир подскочил на полметра над кроватью, вылетел из спальни, и только в коридоре, едва не сбив лакея, пришел в себя достаточно, чтобы взять факел и отправиться обратно.
Картина была неутешительной.
Окно было безнадежно испорчено, на полу в луже воды подыхала птица, а в дыру хлестал дождь, да так, что кровать, стоящая неподалеку от окна, уже наполовину промокла.
Таламир злобно выругался и отправился досыпать вниз. В караулку. К солдатам.
Хорошего настроения ему это не прибавило.
А трехдневный шторм, и перешептывания слуг, что значить, началось, не принимает землица супостата, надо бы его на море попробовать - тем более.
В воздухе Карнавона запахло неприятностями.
Глава 3
В этот раз путешествие прошло для Алаис со всем возможным комфортом. Конечно, никто не отменял и трюм, и туалет, и все остальные проблемы, но когда у тебя есть напарник - все намного легче. Да и команда здесь была лучше, и кормежка, и отношение к Алаис другое - она уже зарекомендовала себя на Маритани, ее видели на площади, слышали ее игру, и были уверены, что если певец захочет остаться на острове - старейшины согласятся.
'Менестреля' зауважали.
Капитан судна, Эдмон Арьен, оказался потрясающим мужчиной, будь она лет на двадцать постарше - точно влюбилась бы.
Умный, симпатичный, веселый, с потрясающим юмором и удивительным отношением к жизни. отношением полностью спокойного и счастливого человека.
Эдмон придерживался в жизни простых истин. У него была семья - любимая. Были море и Маритани - обожаемые. И был корабль. Просто часть сердца моряка.
Что еще надо для счастья?
Да ничего!
Ты уходишь из дома с улыбкой, потому что тебя зовет любимая работа. Ты возвращаешься домой с улыбкой, потому что тебя ждет любимая семья.
А поскольку Алаис с ним была полностью согласна по обоим пунктам, общий язык они нашли моментально. Настолько, что часть пути Алаис проводила на капитанском мостике, радуя народ 'своим' творчеством.
А поскольку времени на развлечение команды она тратила больше, то и историй потребовалось больше. Алаис подумала, да и замахнулась на классические сюжеты.
'Ходжа Насреддин', 'граф Монте-Кристо', 'Хромой бес', Мольер и Шекспир, Пушкин и Гоголь...
То, что близко и понятно людям, что интересно им в любых мирах. Страсть и месть, коварство и жадность...
- ...но повесть о Ромео и Джульетте, останется печальнейшей на свете...
Алаис закончила грустную историю. Кое-кто из моряков отвернулся, не желая показывать покрасневшие глаза. Эдмон хлопнул девушку по плечу.
- Так, Алекс, хватит. А то разбаловались, на мачты не загонишь!
Алаис послушно спрятала в карман медиатор. Народ понял, что продолжение вечером, и принялся расходиться.
Алаис осталась сидеть на мостике.
Увы, внизу ее уже начинало подташнивать.
Токсикоз, или просто укачивало - она не знала. И молилась всем богам, чтобы беременность прошла без осложнений. Видела она в своем мире...
И как блевали, и как в обморок падали, и как выкидыши получали, на сохранении лежали, внематочными баловались...
Чего только не было!
До Атрея им оставалось примерно дня два.
Алаис молча смотрела на море. Ей было уютно и спокойно. Ветер перебирал грязно-рыжие волосы, губы были чуть солеными, но солнце почему-то не обжигало чувствительную кожу. И женщина с радостью пользовалась моментом.
Молчание нарушил Эдмон.
- Нам надо поговорить, Алекс.
- Слушаю, капитан?
- Я хочу знать, нужна ли тебе помощь?
Алаис искренне удивилась, но ответ был предсказуемым.
- Нет, капитан.
- А как тебя на самом деле зовут?
- Алекс. А что?
- Это не женское имя, - Эдмон не отрывал рук от штурвала, смотрел вперед, потому и не видел, как Алаис борется с дурнотой. Сделала вдох, другой, третий... выдохнула.
- Простите?
- Алекс, я не полный идиот. И женщину отличу. Я не понимаю, почему вы прячетесь, и хотел бы знать, нуждаетесь ли вы в помощи?
- Нет, капитан, - вздохнула Алаис. - не нуждаюсь.
- Тогда к чему этот маскарад? Вы плывете на моем корабле, и мне хотелось бы знать все. Случись что - и мне хлебать последствия большой ложкой.
Это было справедливо, но рассказывать правду Алаис не собиралась. С Даланом ее версия прошла, с Эдмоном тем более проблем быть не должно. Так что...
- Сбежала от жениха. Кстати, возвращать меня ему не советую, я уже товар порченый.
- Я и не собирался. А жених кто?
- Купец, удалой молодец. На сорок лет меня старше.
- Алекс, я и сам из дома сбежал, так что и тебя не приневолю. Просто если нужна помощь - обращайся. Ладно?
- Спасибо.
Алаис сомневалась, что обратится к Эдмону, но мало ли что?
Поверил ли ей капитан?
Может быть и поверил. Не до конца, понятно же, что никто исповедаться малознакомому человеку не станет, но в основной части рассказа лжи не было. Она просто опустила титулы и не сказала, что брак уже состоялся.
Главное, что устраивало Эдмона, сам капитан не при чем. Не вез он никаких девушек. Вез мальчишек-менестрелей. Все.
***
Этим же вечером они шептались с Даланом.
- Капитан все понял.
- Что?
- Что я женщина.
- Ирион! И что теперь?
- Да ничего. Я не красавица, к тому же у капитана есть супруга. И в любом порту есть посимпатичнее меня.
- Он обещал молчать?
- Да. И предложил обращаться, если понадобится помощь.
- Обратишься?
Алаис пожала плечами.
- не хотелось бы. Я надеюсь, что нам удалось оторваться, то есть мне. Ищут девушку, а я теперь парень. Волосы перекрасила, вот глаза...
- красивые у тебя глаза. Редкие, конечно...
- Красные, как у кролика.
- Фиалковые. Красивые.
Алаис чуть из гамака не навернулась.
- Далан, ты рехнулся?
- А что?
- У меня глаза всю жизнь были красные. Серьезно.
- Почему?
- Мне не сказали, почему, - окрысилась Алаис. - Знаешь, сколько я с этой красноглазостью натерпелась? Может, повитуха чего напортачила при родах, может чья кровь так интересно вылезла... Не знаю! Но - красные! Как у кролика!
Далан помолчал пару минут. Подумал.
- Алекс, я не знаю, как раньше, но сейчас у тебя глаза лиловые. Ярко-лиловые, красивые такие...
Алаис плюнула, и полезла в свой мешок с пожитками, раскапывать крохотное серебряное зеркальце.
Раскопала - и еще раз плюнула. Света в трюме не хватало.
Пришлось выйти на палубу.
Да, полированное серебро - это не стекло, и луна плюс звезды не составят конкуренции электричеству. Но даже здесь и сейчас было заметно, что цвет глаз у нее поменялся.
Он стал темнее, насыщеннее, может, и правда - лиловые?
Тогда слава Маритани!
Далан сопел за плечом, намекая, что хорошо бы и спать пойти. Пришлось убираться с палубы и устраиваться в гамаке. Далан уже давно сопел в две дырочки, а Алаис напряженно размышляла.
У нее поменялся цвет глаз.
Когда это произошло? На Маритани?
Да, наверное.
А почему?
Вот этот вопрос ее интересовал больше всего. Причин было множество, самая простая из них - беременность, гормональный стресс, как следствие, проявившаяся пигментация, если еще и волосы потемнеют - это точно оно. Недаром же она спокойно находится на солнце, не рискуя получить ожоги.
Надо будет на берегу смыть краску, посмотреть, что получится, и если волосы станут не кипенно-белыми, а серыми, например, то жизнь удалась!
Будут искать красноглазую девушку с белыми волосами. А она теперь с фиолетовыми глазами, что не такая уж редкость в мире, и если что - оставит рыжий цвет волос. Или вообще в каштановый перекрасится. Уж подберем тона как-нибудь. Смешаем хну, басму... много в мире есть природных красителей.
