Ох уж эта низкородная плесень, чисть, не чисть, везде пролезет. Но и убрать его пока нельзя, все же он полезен…
В спальне было душно, жарко, спертый воздух буквально душил королеву.
Лидия прошлась по комнате, раздраженно открыла дверь и вышла на балкон.
Над головой клубились тучи, прокатывались низкие раскаты грома, со всех сторон яростно рвал платье ледяной ветер… кажется, еще пару минут назад такого не было?
Лидия поежилась, повернулась, чтобы уйти…
Она не успела.
Есть такое явление – сухая гроза. Это когда дождя нет, только буря и молнии, и бьют они – в самые высокие точки. Алаис объяснила бы, что это случается при высокой температуре, когда дождь высыхает, не успевая долететь до земли.
Лидии это уже ничем не могло помочь.
Одного удара молнии хватило с лихвой.
Когда на грохот и шум прибежали испуганные придворные, стражники, слуги, ее величество даже узнать было нельзя. Обугленный скелет опознали по перстням на пальцах, которые Лидия никогда не снимала. Обугленным, с треснувшими камнями…
Все же, разряд молнии…
Балкон тоже обрушился, и раскапывать скелет королевы пришлось долгое время…
А по городу пошли слухи. Шепотки, сплетни…
Ее величество приказала уничтожить Карнавонов. И небо гневается. И море гневается…
Храмы тут помочь не могли. Молись, не молись, что Королям до Ардена? Люди с ужасом глядели на море, и предчувствовали новые беды для несчастного королевства…
Солнечный зайчик запрыгал по комнате, остановился на колыбельке с малышом, и проскользнул под полог – кто там такой?
Устроился на маленьком вздернутом носике, пощекотал его, шкодливо перепрыгнул на ухо…
Малыш чихнул, проснулся, и позвал маму. Заплакал.
Алаис встала с кровати, и отправилась кормить ребенка. И только потом осознала, что на ней – ни клочка одежды. По счастью, пеньюар был рядом, на кресле. Она закуталась в кружево, взяла на руки малыша и приложила к груди. Младенец чмокал и похрюкивал, словно маленький поросенок, мордочка была довольной и счастливой. А что надо?
Мама рядом, теплые руки, молоко, незримое облачко любви, которое его окутывает, пеленка тоже была сухой – кормилица постаралась…
В жизни юного Карнавона все было хорошо и правильно. А вот его мать испытывала определенное душевное неудобство. Сидела, покусывала нижнюю губу, и пыталась определиться с разговором. Такой ее и увидел Луис.
Подсвеченный солнцем силуэт напротив окна, пепельные волосы пронизаны солнцем, кожа светится, и вся Алаис такая…
Словно выточена из жемчуга.
Мужчина неловко пошевелился, и прекрасное видение повернуло голову, улыбнулось…
- Доброе утро?
- Доброе…
Чего боятся мужчины в таких случаях?
Наверное, женских планов. Где поставить кровать, как назвать ребенка, и вообще – ты меня что, не любишь? А зачем в постель тянул?
Как будто постель и любовь тождественны друг другу. Или женщина не знает, что предложить и чем удержать мужчину, кроме постели…
Луис и сам не знал, чего он сейчас боится, но Алаис сумела его удивить.
- Ты знаешь, мне такой сон приснился…
- Сон?
- Да. Очень откровенный. И ты там был… даже признаваться стыдно.
Луис отчетливо понял, что ему предлагают путь для отступления. Если бы Алаис сказала: «давай останемся друзьями», он бы понял, что это разрыв. Если бы завела речь о чувствах – счел бы ее занудой. Женщина не сделала ни того, ни другого, она перевела все в шутку, и предоставила ему право решать. Хочешь?
Признаем все сном и забудем.
Захочешь продолжения? Что ж, можем обговорить этот вопрос… Только о любви речь не пойдет, это уже сейчас видно.
Луис подумал пару минут. Можно, можно сейчас все отыграть назад, она не обидится, это ясно. А хочет ли он, чтобы все оставалось, как прежде?
Спокойное лицо, дружелюбная улыбка, равнодушные глаза… даже на Далана она смотрела с большей симпатией, чем на него! И Далан так и пас ее глазами, щенок сопливый!
Мужчина потянулся на кровати.
- Мне тоже снился сон. Чудесный сон, который я не прочь посмотреть еще раз. Или несколько раз… несколько сотен раз.
- Эх раз, еще раз, еще много, много раз…* - пропела Алаис, шкодно блестя глазами, словно девчонка.
* В. Высоцкий, «Эх раз, да еще раз.» прим. авт.
Луис согласно кивнул. Именно так – раз, еще раз и много-много раз. А что не так?
- Тебе еще долго кормить малыша?
- Около часа.
Луис сник. Столько он не пролежит, не дадут. Слишком много дел у них… Кажется, Алаис поняла его переживания, и улыбнулась еще веселее.
- Дети…
Впервые Луис понял, почему знатные дамы отдавали детей кормилицам. Очень правильный подход!
А глаза у Эртало Диона были ярко-ярко синие. Бездонно синие, не выцветшие даже за триста лет, прошедших с момента написания портрета. Королевские глаза.
Луис стоял, смотрел, как дурак, на фреску на каменной стене, и в голове у него было абсолютно пусто.
Что же это получается – Алаис права? Арден просто взят обиженным бастардом, чтобы отомстить не признавшему его отцу и деду? Потом и Ирион…
Портрет Эртало вообще был торжеством символизма. Первый Преотец сидел на троне, попирал ногой громадного морского змея (правда, художник изобразил, скорее, очень крупного ужа), а за его спиной восходило солнце. Восходило, заливало все золотистыми лучами, и казалось, что Преотец сам светится…
Хороший художник, ничего не скажешь…
У портрета Луиса и застал Эттан Даверт.
- Что ты здесь делаешь?
Луис развернулся, опустился на одно колено и послушно поцеловал отцовскую руку, милостиво протянутую глупому отпрыску.
- Преотец мой…
На лесть, даже в такой форме, Эттан был падок. Да и не лесть это, а чистая правда. Взгляд мужчины смягчился, тигриные глаза зажглись двумя солнышками.
- Как приятно, что мой сын помнит свой долг. И все же, что тебя привело в галерею с портретами?
Луис пожал плечами.
- Алекс спрашивала. Ей интересна история, а мне не жалко побаловать ее рассказами.
- История? Женщине? – неподдельно удивился Эттан. Действительно, Вальеру это никогда не интересовало. Женщина жила домом, детьми, хозяйственными заботами, любила сама составлять духи и травяные бальзамы, но и только. А история…
Нет, в представлении Эттана Даверта одно с другим никак не сочеталось. Ладно еще вышивание!
- Алекс особенная.
Эттан наградил сына снисходительной улыбкой. Конечно, особенная, любимая женщина для влюбленного всегда невероятная, потрясающая и восхитительная. Обычно это проходит через три-четыре месяца, здесь, правда, срок дольше...
Ладно. Мать первенца – это тоже серьезно, можно понять сына.
- Хорошо, что я тебя нашел. У меня есть дело…
- Какое, отец?
- Мне нужно, чтобы ты съездил в Атрей.
- Атрей?
- Да. Там творится что-то непонятное. Разрушен дом герцога Атрея…
- Что?!
Луис выглядел настолько ошарашенным, что Эттан не сдержался и тихо рассмеялся.
- Да, именно так. Не знаю, что произошло, но поместье Атреев стерто с лица земли, и никто из семьи герцога не уцелел.
- Семьи… а кто там был?
- Жинетта Атрей, вдова предыдущего герцога, двое ее сыновей, слуги.
- А внуки? Или они еще не женились?
- Почему же, старший сын женат, но герцогесса отправилась навестить родню. И – нет, она не беременна, так что получается – род Атреев прервался.
Луис открыл рот, и несколько минут выглядел удивительно глупо. Потом с трудом взял себя в руки, тряхнул головой.
- Отец, но получается, что Атрей теперь ждут беды и невзгоды? Если герцоги мертвы?
- Вполне возможно. А может, и не ждут, - Эттан был доволен и спокоен, его-то эти беды точно не затронут, – в любом случае, нам надо все разузнать до мельчайших подробностей. Если все Атреи уничтожены, значит, настало наше время. Мы можем усилить позиции Храма в герцогстве, особенно это хорошо действует, когда кругом беды и проблемы. А если остался кто-то из Атреев, возможно, ему потребуется наша помощь. Ты меня понимаешь?
- Разумеется, - Луис блеснул белозубой улыбкой. – Храм должен помогать людям, и люди должны быть ему благодарны.
- Обязаны, - строго поправил Эттан. – Неблагодарность – большой грех перед Арденом.
- И кому, как не нам его исправлять?
Эттан похлопал сына по плечу.
- Ты правильно все понимаешь. И я хотел бы, чтобы ты поехал в ближайшее время.
- Через три дня? – предположил Луис.
Эттан подумал пару минут, не стоит ли настоять на более ранних сроках, но потом все же кивнул.
- Да, это будет оптимальным решением.
- Александра расстроится…
- Не волнуйся за подругу и ребенка, я о них позабочусь.
Особенно об Александре. Тьерина Тан привлекала Эттана Даверта своей хрупкостью, нежностью, глубоко спрятанным внутри стальным стержнем… с ней будет очень интересно. Мысль о том, что плохо соблазнять любовницу своего сына, Эттану и в голову не приходила. Ему же хочется! И вообще, жену он уже соблазнял, чем любовница хуже?
Мнение Александры Преотца тем более не интересовало. Кто в таких делах спрашивает женщин? Все они продажны, разница только в цене. Кому и медяка хватит, а кому – колье с бриллиантами. Александра тоже обойдется достаточно дорого, но сейчас в распоряжении Эттана Даверта были все богатства Ордена, и он не собирался экономить. Подать Преотцу новую игрушку!
Если бы Преотец знал, о чем думает его сын…
А в голове Луиса словно песок сыпался из одной колбочки часов в другую.
Библиотека.
Тьер Синор.
Загадочный дом Тимаров.
Рыцари Ордена.
Шеллен.
Маританцы…
Да и саму Алаис надо как-то вывезти, теперь чем скорее, тем лучше…
Если он все это сумеет провернуть за три дня – точно, он потомок Лаис. Потому что обычному смертному столько поднять не по плечу. Но отступать Луис не собирался.
Преотец сам выковал из него идеальное оружие, что ж, не стоит удивляться, если оно обратилось против своего хозяина. И для начала надо отправить Алаис на встречу с Орденцами. Пусть или поторопятся принять решение, или катятся в пасть к Ириону и не путаются под ногами!
Проще всего было начать с библиотеки – так Луис и поступил. И примерно на три часа выпал из реальности, осознавая все коварство Преотца.
Еще того, первого…
Легко ли перевернуть все с ног на голову?
Нет. Но при определенной подготовке – можно. Что есть при любой власти – от Королей до золотарей? Хоть кого поставь главным, всегда будут – недовольные! И их прекрасно можно использовать в своих целях. Это-то и было проделано, и судя по книгам, задолго до самого Эртало.
Кто впервые заговорил об Атрее?
Неизвестно. Сейчас уже не найти. Но старые книги действительно пишут о Мировом Змее, который поглотит все сущее, и скромно намекают, что власть может быть лишь от Атрея. А земные владыки – это в лучшем случае наместники, либо осененные, либо не осененные благодатью свыше. Как Преотец решит.
Изначально задумывалось так.
И королей очерняли упорно, мазали дегтем лет сорок - пятьдесят… если не больше. А кто?
Неизвестно.
Зачем?
Тут у Луиса сомнений не было. Зачем мажут дегтем существующую власть? Да чтобы прийти на место свергнутых. Получается, был заговор против Короля?
Но чей?
В Альерта Диона верилось слабо – мог ли мальчишка так все спланировать? У него бы просто ума не хватило. Луис для себя попробовал набросать план заговора – и уже на втором десятке пунктов сообразил, что надорвется. К такому плану нужны неограниченные средства, а еще бы человек двести доверенных… Тимары? А риск? И возможность сгнить заживо? Или были какие-то обходные пути? Луис готов был поверить во все.
А уж когда наткнулся на сведения о жертвоприношениях…
Когда появились первые служители Ириона?
Да-да, вот именно тогда, примерно за сорок лет до смерти последнего Короля. И обставлялось-то это почти так же. Резали девчонок, бросали так, чтобы нашли, пойманные негодяи вопили, что это во имя служения Мировому Змею…
Почему не обратил внимание Король?
А мало ли идиотов на свете? Каждого допрашивать – с ума сойдешь! Кто-то режет, потому что иначе ему ни одна женщина не даст, а эти в Змея уверовали, и мечтают, чтобы он поднялся из глубины вод…
Луис подумал, что не стоило его величеству быть таким беспечным, но – так случилось. Почему-то король проигнорировал эти жертвоприношения, и кровь продолжала литься. То там, то здесь, то одна жертва, то несколько, а потом нашелся Альерт, жертвоприношения то прекращались, то начинались вновь, а люди боялись. И ненавидели.
Кто-то убивает девчонок во имя Мирового Змея?
Да чтоб он сдох, тот Змей со своими служителями вместе. Так примерно и будет мыслить обычный человек. Луис знал, что привело в Тавальен Массимо, Эттан рассказал. Тайна исповеди?
Он же Преотец, какая тайна? Во имя блага Храма!
Массимо убил негодяев и уехал. А кто-то другой? Слабый, беззащитный… что могут сделать такие люди? Ненавидеть молча? В том-то и дело, что ненавидеть, но не молчать. Кричать о своей боли. И постепенно, за несколько десятков лет, Змей стал не то, чтобы добрым…
Что такое Змей для короля? Луис специально покопался в архиве, выискивая крупицы знаний. Нашел немного, но ему хватило.
Змей – королевский герб с древнейших времен. Говорят, что он спит где-то в водовороте, и поднимается на землю, исполненный гнева Короля. Приказывать ему может только тот, в ком течет королевская кровь, любой другой, будь он хоть трижды герцог, поплатится жизнью. Якобы, его можно призвать, но загнать обратно не удастся, пока он не насытится. Вроде бы раньше был большой остров – Ассан, но его жители прогневали Короля, и его величество спустил на пиратскую базу Змея. От острова и кораллов не осталось.
Насколько это правда?
Ирион его знает! Вот, кстати, имя королевского Змея не знал никто. Ирион там, Доминион, или вовсе Ларион – загадка. Призыв тоже неизвестен, что-то упоминается о крови, но и только. Может, потому его величество и не среагировал на тревожные сигналы? Ну, поклоняются какие-то идиоты Ириону? Хотят, чтобы он вернулся на землю? А при чем тут подвластный ему Змей? Он-то ни разу не Ирион, и даже близко не проползал! Просто кому-то в голову моча (змеиная) ударила.
Всякое бывает в Королевстве. Лечиться надо вовремя, вот что!
Итак, Ирион был еще до смерти последнего Короля, а потом как-то аккуратно, незаметно, слился с символом власти. Кстати, и жертвоприношения участились в последние годы королевского правления, и в первые годы после основания Тавальена. Пользуясь этим, Эртало Дион активно наращивал мышцы, боролся с гнусными негодяями, которые приносят жертвы…
Луис не был бы сыном Преотца, если не сложил бы два и два. Если кто-то кого-то убивает, то уж не просто так? Массовые явления, видимо, и нужны были, чтобы закрепить в головах обывателей власть Тавальена. Вот, к примеру, ситуация.
Жертвопринесли десяток девчонок. Родители рыдают, женихи вытирают сопли, кругом стон и плач, и тут являются спасители-избавители, рыцари Тавальена. И все в белом и обещают покарать негодяев, восстановить справедливость, а главное – именем Ардена! И платить за это не надо. Потом, конечно, вы можете принять нашу защиту, но это мы еще обговорим…
Луис поклялся бы на портрете Эртало, что часть «жертвоприносителей» точно оплачивал Преотец. Сам чудовище создал, сам с ним бороться стал… все нормально! Все логично. А что прожило сие чудовище дольше своего создателя…
В спальне было душно, жарко, спертый воздух буквально душил королеву.
Лидия прошлась по комнате, раздраженно открыла дверь и вышла на балкон.
Над головой клубились тучи, прокатывались низкие раскаты грома, со всех сторон яростно рвал платье ледяной ветер… кажется, еще пару минут назад такого не было?
Лидия поежилась, повернулась, чтобы уйти…
Она не успела.
Есть такое явление – сухая гроза. Это когда дождя нет, только буря и молнии, и бьют они – в самые высокие точки. Алаис объяснила бы, что это случается при высокой температуре, когда дождь высыхает, не успевая долететь до земли.
Лидии это уже ничем не могло помочь.
Одного удара молнии хватило с лихвой.
Когда на грохот и шум прибежали испуганные придворные, стражники, слуги, ее величество даже узнать было нельзя. Обугленный скелет опознали по перстням на пальцах, которые Лидия никогда не снимала. Обугленным, с треснувшими камнями…
Все же, разряд молнии…
Балкон тоже обрушился, и раскапывать скелет королевы пришлось долгое время…
А по городу пошли слухи. Шепотки, сплетни…
Ее величество приказала уничтожить Карнавонов. И небо гневается. И море гневается…
Храмы тут помочь не могли. Молись, не молись, что Королям до Ардена? Люди с ужасом глядели на море, и предчувствовали новые беды для несчастного королевства…
***
Солнечный зайчик запрыгал по комнате, остановился на колыбельке с малышом, и проскользнул под полог – кто там такой?
Устроился на маленьком вздернутом носике, пощекотал его, шкодливо перепрыгнул на ухо…
Малыш чихнул, проснулся, и позвал маму. Заплакал.
Алаис встала с кровати, и отправилась кормить ребенка. И только потом осознала, что на ней – ни клочка одежды. По счастью, пеньюар был рядом, на кресле. Она закуталась в кружево, взяла на руки малыша и приложила к груди. Младенец чмокал и похрюкивал, словно маленький поросенок, мордочка была довольной и счастливой. А что надо?
Мама рядом, теплые руки, молоко, незримое облачко любви, которое его окутывает, пеленка тоже была сухой – кормилица постаралась…
В жизни юного Карнавона все было хорошо и правильно. А вот его мать испытывала определенное душевное неудобство. Сидела, покусывала нижнюю губу, и пыталась определиться с разговором. Такой ее и увидел Луис.
Подсвеченный солнцем силуэт напротив окна, пепельные волосы пронизаны солнцем, кожа светится, и вся Алаис такая…
Словно выточена из жемчуга.
Мужчина неловко пошевелился, и прекрасное видение повернуло голову, улыбнулось…
- Доброе утро?
- Доброе…
Чего боятся мужчины в таких случаях?
Наверное, женских планов. Где поставить кровать, как назвать ребенка, и вообще – ты меня что, не любишь? А зачем в постель тянул?
Как будто постель и любовь тождественны друг другу. Или женщина не знает, что предложить и чем удержать мужчину, кроме постели…
Луис и сам не знал, чего он сейчас боится, но Алаис сумела его удивить.
- Ты знаешь, мне такой сон приснился…
- Сон?
- Да. Очень откровенный. И ты там был… даже признаваться стыдно.
Луис отчетливо понял, что ему предлагают путь для отступления. Если бы Алаис сказала: «давай останемся друзьями», он бы понял, что это разрыв. Если бы завела речь о чувствах – счел бы ее занудой. Женщина не сделала ни того, ни другого, она перевела все в шутку, и предоставила ему право решать. Хочешь?
Признаем все сном и забудем.
Захочешь продолжения? Что ж, можем обговорить этот вопрос… Только о любви речь не пойдет, это уже сейчас видно.
Луис подумал пару минут. Можно, можно сейчас все отыграть назад, она не обидится, это ясно. А хочет ли он, чтобы все оставалось, как прежде?
Спокойное лицо, дружелюбная улыбка, равнодушные глаза… даже на Далана она смотрела с большей симпатией, чем на него! И Далан так и пас ее глазами, щенок сопливый!
Мужчина потянулся на кровати.
- Мне тоже снился сон. Чудесный сон, который я не прочь посмотреть еще раз. Или несколько раз… несколько сотен раз.
- Эх раз, еще раз, еще много, много раз…* - пропела Алаис, шкодно блестя глазами, словно девчонка.
* В. Высоцкий, «Эх раз, да еще раз.» прим. авт.
Луис согласно кивнул. Именно так – раз, еще раз и много-много раз. А что не так?
- Тебе еще долго кормить малыша?
- Около часа.
Луис сник. Столько он не пролежит, не дадут. Слишком много дел у них… Кажется, Алаис поняла его переживания, и улыбнулась еще веселее.
- Дети…
Впервые Луис понял, почему знатные дамы отдавали детей кормилицам. Очень правильный подход!
***
А глаза у Эртало Диона были ярко-ярко синие. Бездонно синие, не выцветшие даже за триста лет, прошедших с момента написания портрета. Королевские глаза.
Луис стоял, смотрел, как дурак, на фреску на каменной стене, и в голове у него было абсолютно пусто.
Что же это получается – Алаис права? Арден просто взят обиженным бастардом, чтобы отомстить не признавшему его отцу и деду? Потом и Ирион…
Портрет Эртало вообще был торжеством символизма. Первый Преотец сидел на троне, попирал ногой громадного морского змея (правда, художник изобразил, скорее, очень крупного ужа), а за его спиной восходило солнце. Восходило, заливало все золотистыми лучами, и казалось, что Преотец сам светится…
Хороший художник, ничего не скажешь…
У портрета Луиса и застал Эттан Даверт.
- Что ты здесь делаешь?
Луис развернулся, опустился на одно колено и послушно поцеловал отцовскую руку, милостиво протянутую глупому отпрыску.
- Преотец мой…
На лесть, даже в такой форме, Эттан был падок. Да и не лесть это, а чистая правда. Взгляд мужчины смягчился, тигриные глаза зажглись двумя солнышками.
- Как приятно, что мой сын помнит свой долг. И все же, что тебя привело в галерею с портретами?
Луис пожал плечами.
- Алекс спрашивала. Ей интересна история, а мне не жалко побаловать ее рассказами.
- История? Женщине? – неподдельно удивился Эттан. Действительно, Вальеру это никогда не интересовало. Женщина жила домом, детьми, хозяйственными заботами, любила сама составлять духи и травяные бальзамы, но и только. А история…
Нет, в представлении Эттана Даверта одно с другим никак не сочеталось. Ладно еще вышивание!
- Алекс особенная.
Эттан наградил сына снисходительной улыбкой. Конечно, особенная, любимая женщина для влюбленного всегда невероятная, потрясающая и восхитительная. Обычно это проходит через три-четыре месяца, здесь, правда, срок дольше...
Ладно. Мать первенца – это тоже серьезно, можно понять сына.
- Хорошо, что я тебя нашел. У меня есть дело…
- Какое, отец?
- Мне нужно, чтобы ты съездил в Атрей.
- Атрей?
- Да. Там творится что-то непонятное. Разрушен дом герцога Атрея…
- Что?!
Луис выглядел настолько ошарашенным, что Эттан не сдержался и тихо рассмеялся.
- Да, именно так. Не знаю, что произошло, но поместье Атреев стерто с лица земли, и никто из семьи герцога не уцелел.
- Семьи… а кто там был?
- Жинетта Атрей, вдова предыдущего герцога, двое ее сыновей, слуги.
- А внуки? Или они еще не женились?
- Почему же, старший сын женат, но герцогесса отправилась навестить родню. И – нет, она не беременна, так что получается – род Атреев прервался.
Луис открыл рот, и несколько минут выглядел удивительно глупо. Потом с трудом взял себя в руки, тряхнул головой.
- Отец, но получается, что Атрей теперь ждут беды и невзгоды? Если герцоги мертвы?
- Вполне возможно. А может, и не ждут, - Эттан был доволен и спокоен, его-то эти беды точно не затронут, – в любом случае, нам надо все разузнать до мельчайших подробностей. Если все Атреи уничтожены, значит, настало наше время. Мы можем усилить позиции Храма в герцогстве, особенно это хорошо действует, когда кругом беды и проблемы. А если остался кто-то из Атреев, возможно, ему потребуется наша помощь. Ты меня понимаешь?
- Разумеется, - Луис блеснул белозубой улыбкой. – Храм должен помогать людям, и люди должны быть ему благодарны.
- Обязаны, - строго поправил Эттан. – Неблагодарность – большой грех перед Арденом.
- И кому, как не нам его исправлять?
Эттан похлопал сына по плечу.
- Ты правильно все понимаешь. И я хотел бы, чтобы ты поехал в ближайшее время.
- Через три дня? – предположил Луис.
Эттан подумал пару минут, не стоит ли настоять на более ранних сроках, но потом все же кивнул.
- Да, это будет оптимальным решением.
- Александра расстроится…
- Не волнуйся за подругу и ребенка, я о них позабочусь.
Особенно об Александре. Тьерина Тан привлекала Эттана Даверта своей хрупкостью, нежностью, глубоко спрятанным внутри стальным стержнем… с ней будет очень интересно. Мысль о том, что плохо соблазнять любовницу своего сына, Эттану и в голову не приходила. Ему же хочется! И вообще, жену он уже соблазнял, чем любовница хуже?
Мнение Александры Преотца тем более не интересовало. Кто в таких делах спрашивает женщин? Все они продажны, разница только в цене. Кому и медяка хватит, а кому – колье с бриллиантами. Александра тоже обойдется достаточно дорого, но сейчас в распоряжении Эттана Даверта были все богатства Ордена, и он не собирался экономить. Подать Преотцу новую игрушку!
Если бы Преотец знал, о чем думает его сын…
А в голове Луиса словно песок сыпался из одной колбочки часов в другую.
Библиотека.
Тьер Синор.
Загадочный дом Тимаров.
Рыцари Ордена.
Шеллен.
Маританцы…
Да и саму Алаис надо как-то вывезти, теперь чем скорее, тем лучше…
Если он все это сумеет провернуть за три дня – точно, он потомок Лаис. Потому что обычному смертному столько поднять не по плечу. Но отступать Луис не собирался.
Преотец сам выковал из него идеальное оружие, что ж, не стоит удивляться, если оно обратилось против своего хозяина. И для начала надо отправить Алаис на встречу с Орденцами. Пусть или поторопятся принять решение, или катятся в пасть к Ириону и не путаются под ногами!
***
Проще всего было начать с библиотеки – так Луис и поступил. И примерно на три часа выпал из реальности, осознавая все коварство Преотца.
Еще того, первого…
Легко ли перевернуть все с ног на голову?
Нет. Но при определенной подготовке – можно. Что есть при любой власти – от Королей до золотарей? Хоть кого поставь главным, всегда будут – недовольные! И их прекрасно можно использовать в своих целях. Это-то и было проделано, и судя по книгам, задолго до самого Эртало.
Кто впервые заговорил об Атрее?
Неизвестно. Сейчас уже не найти. Но старые книги действительно пишут о Мировом Змее, который поглотит все сущее, и скромно намекают, что власть может быть лишь от Атрея. А земные владыки – это в лучшем случае наместники, либо осененные, либо не осененные благодатью свыше. Как Преотец решит.
Изначально задумывалось так.
И королей очерняли упорно, мазали дегтем лет сорок - пятьдесят… если не больше. А кто?
Неизвестно.
Зачем?
Тут у Луиса сомнений не было. Зачем мажут дегтем существующую власть? Да чтобы прийти на место свергнутых. Получается, был заговор против Короля?
Но чей?
В Альерта Диона верилось слабо – мог ли мальчишка так все спланировать? У него бы просто ума не хватило. Луис для себя попробовал набросать план заговора – и уже на втором десятке пунктов сообразил, что надорвется. К такому плану нужны неограниченные средства, а еще бы человек двести доверенных… Тимары? А риск? И возможность сгнить заживо? Или были какие-то обходные пути? Луис готов был поверить во все.
А уж когда наткнулся на сведения о жертвоприношениях…
Когда появились первые служители Ириона?
Да-да, вот именно тогда, примерно за сорок лет до смерти последнего Короля. И обставлялось-то это почти так же. Резали девчонок, бросали так, чтобы нашли, пойманные негодяи вопили, что это во имя служения Мировому Змею…
Почему не обратил внимание Король?
А мало ли идиотов на свете? Каждого допрашивать – с ума сойдешь! Кто-то режет, потому что иначе ему ни одна женщина не даст, а эти в Змея уверовали, и мечтают, чтобы он поднялся из глубины вод…
Луис подумал, что не стоило его величеству быть таким беспечным, но – так случилось. Почему-то король проигнорировал эти жертвоприношения, и кровь продолжала литься. То там, то здесь, то одна жертва, то несколько, а потом нашелся Альерт, жертвоприношения то прекращались, то начинались вновь, а люди боялись. И ненавидели.
Кто-то убивает девчонок во имя Мирового Змея?
Да чтоб он сдох, тот Змей со своими служителями вместе. Так примерно и будет мыслить обычный человек. Луис знал, что привело в Тавальен Массимо, Эттан рассказал. Тайна исповеди?
Он же Преотец, какая тайна? Во имя блага Храма!
Массимо убил негодяев и уехал. А кто-то другой? Слабый, беззащитный… что могут сделать такие люди? Ненавидеть молча? В том-то и дело, что ненавидеть, но не молчать. Кричать о своей боли. И постепенно, за несколько десятков лет, Змей стал не то, чтобы добрым…
Что такое Змей для короля? Луис специально покопался в архиве, выискивая крупицы знаний. Нашел немного, но ему хватило.
Змей – королевский герб с древнейших времен. Говорят, что он спит где-то в водовороте, и поднимается на землю, исполненный гнева Короля. Приказывать ему может только тот, в ком течет королевская кровь, любой другой, будь он хоть трижды герцог, поплатится жизнью. Якобы, его можно призвать, но загнать обратно не удастся, пока он не насытится. Вроде бы раньше был большой остров – Ассан, но его жители прогневали Короля, и его величество спустил на пиратскую базу Змея. От острова и кораллов не осталось.
Насколько это правда?
Ирион его знает! Вот, кстати, имя королевского Змея не знал никто. Ирион там, Доминион, или вовсе Ларион – загадка. Призыв тоже неизвестен, что-то упоминается о крови, но и только. Может, потому его величество и не среагировал на тревожные сигналы? Ну, поклоняются какие-то идиоты Ириону? Хотят, чтобы он вернулся на землю? А при чем тут подвластный ему Змей? Он-то ни разу не Ирион, и даже близко не проползал! Просто кому-то в голову моча (змеиная) ударила.
Всякое бывает в Королевстве. Лечиться надо вовремя, вот что!
Итак, Ирион был еще до смерти последнего Короля, а потом как-то аккуратно, незаметно, слился с символом власти. Кстати, и жертвоприношения участились в последние годы королевского правления, и в первые годы после основания Тавальена. Пользуясь этим, Эртало Дион активно наращивал мышцы, боролся с гнусными негодяями, которые приносят жертвы…
Луис не был бы сыном Преотца, если не сложил бы два и два. Если кто-то кого-то убивает, то уж не просто так? Массовые явления, видимо, и нужны были, чтобы закрепить в головах обывателей власть Тавальена. Вот, к примеру, ситуация.
Жертвопринесли десяток девчонок. Родители рыдают, женихи вытирают сопли, кругом стон и плач, и тут являются спасители-избавители, рыцари Тавальена. И все в белом и обещают покарать негодяев, восстановить справедливость, а главное – именем Ардена! И платить за это не надо. Потом, конечно, вы можете принять нашу защиту, но это мы еще обговорим…
Луис поклялся бы на портрете Эртало, что часть «жертвоприносителей» точно оплачивал Преотец. Сам чудовище создал, сам с ним бороться стал… все нормально! Все логично. А что прожило сие чудовище дольше своего создателя…
