Примерно половина случаев – это точно подражатели и массовая истерия. А вторая половина…
Тварь, какая же тварь!
Луис от всей души пожелал Эртало, чтоб того Ирион жевал, да каждый день и тысячу лет. Попробовал найти подтверждение своим догадкам, вроде что-то смутно замаячило, кого-то Эртало посылал для выполнения секретных миссий, и ему даже отчитывались, что все сделано там-то и тут-то… но это к делу не привяжешь. Никто не писал Преотцу честно: «убили пять девчонок, нашли трех убийц, настроение толпы направлено в нужную сторону». Что ж они – идиоты, такое писать?
И все же, все же, не оставляло Луиса неприятное подозрение.
Интересно, что на это скажет Алаис?
Алаис он рассказал все, когда они отправляли маританцам голубя с запиской – быть готовыми в ближайшие три дня. Женщина подумала, и пожала плечами.
- Вполне возможно. Чему ты удивляешься?
- Тому, что никто не заметил прямых параллелей.
- Ну, если бы Эртало объявил, что во всем виноваты Короли – да. Заметили бы, отреагировали. А какой-то змей… мало ли сказок о них?
Сказок, действительно, было немало, и делились там змеи примерно поровну, где помогали людям, где мешали.
- Так просто…
- А все гениальное очень просто. Знаешь, люди – удивительные создания, они видят скрытое и не замечают положенного на видное место.
Луис пожал плечами, а Алаис поинтересовалась.
- Что делаем дальше?
- Свяжись с рыцарями. Или они нам помогают, или пусть катятся Ириону под хвост, без них все сделаем. В ближайшие три дня. И готовься к отъезду.
- А мне-то куда торопиться?
- Ты уедешь со мной. Я тебя одну здесь не оставлю.
Алаис помотала головой.
- Подожди, а почему?
- Потому что… - Луис на миг замялся. Не говорить же своей женщине про слишком сильный интерес со стороны отца? Но тренированный разум тут же нашел решение. – Алаис, а если тихо освободить Шеллена не получится? Если тьер Синор где-то соврал? Нам придется уходить с шумом, обо мне донесут отцу – и тут я за твою жизнь и медяка не дам.
Алаис подумала, и согласно кивнула.
- Думаю, мы поедем купаться на море?
- Вот-вот. Карета, Лизетта…
- Мюзетта, Жоржетта, - рассмеялась непонятно Алаис, и поцеловала Луиса в щеку. – Не переживай за нас, я никогда не подставлю своего сына под удар.
Луису хотелось бы в это верить, но…
- Недооценивать Эттана Даверта очень опасно, Алаис.
- Почему он должен нас заподозрить именно сейчас?
- Потому что он никому не доверяет. Вообще.
Алаис пожала плечами.
- Это твой отец, ты его лучше знаешь, а потому я заранее согласна со всеми твоими предложениями.
- Тогда завтра же поговори с рыцарями, а послезавтра ты едешь купаться на море.
- Да, дорогой.
- Тебе надо кормить ребенка?
- Примерно через час.
- Отлично. Как раз Массимо вернется. Успеем.
- Что – успеем?
Луис только улыбнулся, увлекая подругу в спальню. А что тут можно успеть? Час, это маловато, но для затравки – сойдет.
Ночь прошла для Луиса не так приятно, как хотелось бы. Вместо любви, пришлось уделить внимание тьеру Синору. Еще раз допросить – и перерезать горло. Все равно то, что от него осталось, нельзя было предъявлять людям. И поделом. Угрызений совести Луис не испытывал, ни секунды. Разве можно страдать, когда приходится раздавить мерзкую гадину?
Кое о чем тьер умолчал, видимо, до последнего надеясь на милость Ардена. Тьер Синор отлично понимал, что хозяева домика не вечны, что платить ему постоянно они не будут, и вообще, когда-нибудь он может и надоесть или стать опасным. И – копил компромат.
На всех, кто посещал домик, на всех, о ком узнал, на хозяев домика…
То, что узнал Луис, было абсолютно верным. Домик опосредованно принадлежал именно Тимарам. Через третьи руки, под управлением совсем других людей, а Осьминоги там бывали. Часто. И вопреки всем заявлениям об их вечной ненависти к Тавальену, о разрыве всех отношений… Самого герцога там ни разу не видели, но его старшего сына тьер Синор видел лично, и даже общался. Парень, конечно, представился, другим именем, но тьер Синор не поленился навести справки. Нет в роду Эльтей высоких блондинов, и отродясь не было. А вот Тимары именно такие. И старший сын герцога полностью подходил под описание тьера Синора, вплоть до родинки на шее.
Что им тут нужно было?
Тьер Синор не знал. Мог только догадываться.
Оставшись без нескольких пальцев, он рассказал и о догадках.
Или в Тавальене хранилось нечто, принадлежащее Тимарам, или у Тимаров хранится что-то такое… тьер Синор пожимал плечами, но клялся и божился, что Тавальен чем-то важен для Осьминогов. Подробностями с ним никто не делился, но из вопросов тоже можно вывести какие-то ответы, верно?
Луис бы с удовольствием, но мужчина просто не знал, о чем спрашивать.
Провести Осьминогов во дворец Преотца? Этого не было. В Ламертину? Тоже нет. Осьминоги словно бы собирали информацию, и иногда поддерживали тех, кто им выгоден. Чего они хотели добиться? Чего ждут?
Неясно, ничего не ясно. Но если Осьминоги захотят сравнять с землей дворец Преотца, со всеми его обитателями, они легко это сделают. Дадут денег, и тот же тьер Синор подсыплет в кубок Преотца зелье без вкуса и запаха…
Тимары никого не искали специально?
И этого тоже не бывало. Иногда тьер Синор наводил справки о каких-то людях, но специально никого и никто не искал.
Луису оставалось только признать свое поражение, и все рассказать Алаис.
Наверное, никогда эта женщина не перестанет его удивлять. Как обычно, мысли Алаис шли какими-то совершенно другими путями, и выводы были другие – женская логика?
- Как ты думаешь, могли Тимары стоять за Дионами?
- А предательство?
Алаис замотала головой.
- Какое предательство? Ты о чем? Тимар ведь не против Короля, он за его сына, старшего, кровного, родного…
Луис затряс головой.
- А в таких случаях проклятие может не сработать?
- Именно в таких случаях и не сработает. Это ведь не предательство. Просто так получилось, что старший сын Короля оказался в другой семье, но если Тимар воспитал его, вырастил… в любой клятве есть свои оговорки.
Луис медленно кивнул. Он понимал, в чем тут суть.
Нельзя предать короля, то есть сделать что-то ему во вред. Но разве вредит ему незнание о бастарде? Да нет… Наоборот, мальчик присмотрен, воспитывается в хороших условиях, у него все есть. Разве это предательство – сказать ребенку, что он первенец Короля? Это правда. И что королева не обрадуется такому наследнику – тоже, и что он имеет право на трон предков… что плохого в гордости и честолюбии, если они – королевские?
Предательство – очень сложная материя, и все не предусмотришь. А за мысли тоже карать не будешь. Иногда и родители, глядя на детей, мечтают, чтобы те куда-нибудь делись… на часок, больше не надо. Но думают же!
- Ты думаешь…
- Если Тимар решил возвести Диона на престол - это не предательство, он просто наследует после отца. Это нормально, это правильно.
- А если Тимар стоял за ирионовцами?
Алаис пожала плечами.
- Допустим, сейчас об этом узнают. Чем это грозит Тимарам?
Луис подумал пару минут.
- Практически ничем. Они и так сидят тихо, ни с кем не общаются, ничем не интересуются…
- Понятно, что дела давно минувших дней никого не интересуют. А если Тимары сегодня стоят за этими ирионовцами?
- Сейчас?
- Но откуда-то же все это вылезает! Раз их искоренили, два искоренили, а они все живы и живы? Кто-то должен сохранять обряды, кто-то должен давать деньги, одним словом – за сценой обязательно есть кукловод.
- И боги их за это не покарают.
- Это же не против Королевской крови.
Луис схватился за голову. В ней определенно все это не укладывалось.
- Алаис… ты хочешь сказать, что и сегодня… что это продолжается уже триста лет?
Женщина хмыкнула. Повернулась к окну, обхватила колени руками и задумчиво уставилась на луну. Та мгновенно отразилась в глазах Алаис, превратив их в пустые бельма. Луису даже страшновато стало, как будто рядом с ним возник призрак.
- И что такого? Да, может, и триста лет. Что тебя удивляет?
- Зачем?
- Причин много. Власть, деньги… Я не всегда могу понять таких людей, но я готова признать их существование. Скажи, твоего отца остановило бы время или пространство?
- Если бы он мог при этом получить власть? Нет.
- Вот и кого-то еще не остановило.
- Триста лет…
Да, триста лет. И что дальше?
В масонские заговоры Алаис не верила, в цель отдельно взятого рода… а пес его знает. Тут могло выйти надвое. Либо предки учили потомков, воспитывали в определенном ключе, вели выбраковку неподходящих особей и методично двигались к своей цели. И тут – да, тут могло и триста лет пройти до цели. Пока царил бардак после смерти Короля, пока все устоялось, пока можно было начать нормально действовать…
Второй вариант был грустнее. Еще в родном мире Алаис читала какую-то историю… Суть была в том, что для охраны ценностей запустили машину, а потом в результате войны цивилизация уничтожилась. А машине никто ничего не сказал, и отключить не соизволил, и несколько сотен тысяч лет она гробила всех, кто подошел или прошел рядом. Машина-с. По определению – безмозглая, тупо выполняющая заданную программу. Могло здесь быть точно так же?
Да спокойно. Но Луису Алаис говорить этого не собиралась, для него была третья версия.
- Возможно, раньше они просто не могли начать. По каким-то причинам. Может, и сейчас не могут.
- А зачем жертвоприношения? Ты же не думаешь, что Ирион…
Алаис от всей души фыркнула.
- При чем тут Ирион? Просто кто-то хочет на трон, а сложить правильно кусочки картины мы не можем. Не знаем всего. Может, и не узнаем никогда.
- Жаль…
- Чего? Что не станешь очередной жертвой безумцев? Думаю, за триста лет столько крови уже пролилось, что человеком меньше, тысячей больше… разницы никто из них не заметит.
- Обязательно жертвой…
Луис хорохорился, и сам понимал это. Но было жутковато. Словно ты стоишь на краю пропасти, а она вся, до краев, заполнена мертвецами. Триста лет. Сколько крови, сколько боли…
- И все ради власти.
- И я бы сказала, что шансы у этих людей есть.
- Есть?
- Луис, скажи мне, если вернутся Короли, что изменится для большинства людей?
- Эммм…
Луис задумался, а потом вдруг понял, что правильным ответом будет – ничего. Ничего не изменится.
- Вот именно, - подтвердила его размышления Алаис. – Люди пахали, сеяли, собирали урожай и торговали при Королях, при королевствах, и если на трон опять сядет один Король – тоже не почешутся. Если, конечно, налоги не поднимут.
- А благородные? Или Тавальен?
- Судя по тому, как просвечен Тавальен, в нужный момент здесь просто устроят резню. Или пожар. Или какое-нибудь знамение, а под шумок уберут всех несогласных. Не думаю, что их будет много, прикормленные люди сядут на нагретые места, и все пойдет своим чередом. Большинство жителей и не заметят, что там что-то поменялось.
- А тьеры? Благородное сословие…
- Ты готов ручаться за всех и сразу?
Луис засопел, признавая неприятную правоту. Да уж… Сам-то он… вспомнить иные поступки стыдно. А было, было, не вычеркнешь.
- А что сделаешь ты, если придут Короли?
- У меня нет выбора. Принесу клятву верности, или сгнию заживо. Второй вариант мне нравится меньше. Так что подумай еще раз, надо ли это тебе.
- Что именно?
- Лаис.
- Я же уже…
- Ты просто введен в род Лаис. Ты не надел реликвии рода, не принял главенство, не взял все на себя. Ты еще можешь уехать и просто жить в тихом уголке…
- Растить брюкву, делать детей, читать книжки…
- И чем плох такой сюжет?
- Тем, что меня в покое не оставят. Я ведь правильно понимаю, все это легко и быстро не закончится?
- Может, оно и вообще не закончится при нашей жизни. А что?
- Я не хочу, чтобы за мое желание спокойной и сытой жизни расплачивались мои дети, внуки, правнуки. Когда война постучится к ним в дом, они не будут такими, как я. И погибнут… я не хочу.
- Тебе никто не мешает вырастить их готовыми ко всему.
Луиса откровенно передернуло. Он вспомнил, как растил и его, и братьев Эттан Даверт, как натаскивал на кровь, словно дикого зверя, как…
- Нет. Я не смогу так, как мой отец. Да и ты… ты хочешь, чтобы с твоим ребенком поступили, как с тобой?
Алаис опустила глаза. Тут она попала в свою же ловушку. Да, если ребенок растет в неблагоприятной среде, он вырастает с когтями, зубами и очень размытыми границами дозволенного. Это есть, и пробиваться такие дети умеют просто замечательно, и за себя постоять… но есть и другой вариант!
Отец, настоящий, Танин отец, в жизни никого из детей пальцем не тронул, все они были родные и любимые, все чувствовали, что мир вращается только для них… родители так точно живут для них, и все готовы сделать для своих солнышек. Но не выросли же негодяями?
Наоборот, когда отец заболел, Таня знала, что все сделает. На панель пойдет, почку продаст, украдет, убьет… вы скажите, что надо, чтобы отца вылечить, а она сделает. Вот и все. И брат с сестрой сделали бы то же самое. И для матери, и друг для друга, и для своих детей…
Нельзя сказать, и что они ничего не добились. Таня продержалась в администрации двадцать лет, поверьте – это и стаж и статус. При всех властях и при любой погоде она осталась на своем месте. Брат обзавелся небольшой лесопилкой, и производил срубы для домиков, бань и прочие полезные деревянные вещи. А сестра занимала место директора гимназии, причем добилась она своего без особой протекции. Вот и получается – любовь, которой детей не избаловали и не испортили. Но сколько ж сил пришлось вложить родителям!
Справится ли Луис с такой задачей? Справится ли она сама?
Алаис медленно покачала головой. Она ни в чем не была уверена, но Луис принял ее движение за ответ на свой вопрос.
- Вот, ты и сама все понимаешь.
- Я люблю своего сына. И хочу, чтобы у него было все, что я могу ему дать.
- Отец…
- Лучше хороший отчим, чем такой отец, как Таламир. Он начал бы перекраивать моего сына под себя, а я такого позволять не собираюсь. Перебьется.
- Мне кажется, что ты за ребенка любого убьешь.
Алаис пожала плечами.
Привыкшей к большой и дружной семье, к родным, которые не просто болтали языком, но и реально готовы были помочь друг другу, ей было сложно в одиночестве. Что оставалось делать? Только создавать свою семью. И для начала – беречь и любить своего сына, чтобы он это видел и чувствовал. Никак иначе.
- Может, и не убью.
- Но человек об этом сильно пожалеет…
Луис расхохотался, и привлек к себе несопротивляющуюся женщину. Уснули они еще не скоро.
На этот раз кругом было море. Алаис словно висела в воздухе над гладкой синей поверхностью. Бегала по волнам рябь, крохотные белые барашки то появлялись на гребнях, то исчезали вновь, на горизонте лежал остров, и откуда-то Алаис знала – там враг!
Страшный враг, смертельный, жестокий и коварный.
Но что же с ним делать?
А потом Алаис увидела это…
Волны словно искажались, смазывались, так бывает, когда кто-то плывет недалеко от поверхности. Только Алаис не видела пока, кто это такой. Но он был там, и плыл он именно к этому острову.
Подводная лодка? – пришла ей в голову идиотская мысль.
Она шевельнулась, понимая, что может последовать за этим пловцом, и понаблюдать дальше. И не прогадала.
Тварь, какая же тварь!
Луис от всей души пожелал Эртало, чтоб того Ирион жевал, да каждый день и тысячу лет. Попробовал найти подтверждение своим догадкам, вроде что-то смутно замаячило, кого-то Эртало посылал для выполнения секретных миссий, и ему даже отчитывались, что все сделано там-то и тут-то… но это к делу не привяжешь. Никто не писал Преотцу честно: «убили пять девчонок, нашли трех убийц, настроение толпы направлено в нужную сторону». Что ж они – идиоты, такое писать?
И все же, все же, не оставляло Луиса неприятное подозрение.
Интересно, что на это скажет Алаис?
***
Алаис он рассказал все, когда они отправляли маританцам голубя с запиской – быть готовыми в ближайшие три дня. Женщина подумала, и пожала плечами.
- Вполне возможно. Чему ты удивляешься?
- Тому, что никто не заметил прямых параллелей.
- Ну, если бы Эртало объявил, что во всем виноваты Короли – да. Заметили бы, отреагировали. А какой-то змей… мало ли сказок о них?
Сказок, действительно, было немало, и делились там змеи примерно поровну, где помогали людям, где мешали.
- Так просто…
- А все гениальное очень просто. Знаешь, люди – удивительные создания, они видят скрытое и не замечают положенного на видное место.
Луис пожал плечами, а Алаис поинтересовалась.
- Что делаем дальше?
- Свяжись с рыцарями. Или они нам помогают, или пусть катятся Ириону под хвост, без них все сделаем. В ближайшие три дня. И готовься к отъезду.
- А мне-то куда торопиться?
- Ты уедешь со мной. Я тебя одну здесь не оставлю.
Алаис помотала головой.
- Подожди, а почему?
- Потому что… - Луис на миг замялся. Не говорить же своей женщине про слишком сильный интерес со стороны отца? Но тренированный разум тут же нашел решение. – Алаис, а если тихо освободить Шеллена не получится? Если тьер Синор где-то соврал? Нам придется уходить с шумом, обо мне донесут отцу – и тут я за твою жизнь и медяка не дам.
Алаис подумала, и согласно кивнула.
- Думаю, мы поедем купаться на море?
- Вот-вот. Карета, Лизетта…
- Мюзетта, Жоржетта, - рассмеялась непонятно Алаис, и поцеловала Луиса в щеку. – Не переживай за нас, я никогда не подставлю своего сына под удар.
Луису хотелось бы в это верить, но…
- Недооценивать Эттана Даверта очень опасно, Алаис.
- Почему он должен нас заподозрить именно сейчас?
- Потому что он никому не доверяет. Вообще.
Алаис пожала плечами.
- Это твой отец, ты его лучше знаешь, а потому я заранее согласна со всеми твоими предложениями.
- Тогда завтра же поговори с рыцарями, а послезавтра ты едешь купаться на море.
- Да, дорогой.
- Тебе надо кормить ребенка?
- Примерно через час.
- Отлично. Как раз Массимо вернется. Успеем.
- Что – успеем?
Луис только улыбнулся, увлекая подругу в спальню. А что тут можно успеть? Час, это маловато, но для затравки – сойдет.
***
Ночь прошла для Луиса не так приятно, как хотелось бы. Вместо любви, пришлось уделить внимание тьеру Синору. Еще раз допросить – и перерезать горло. Все равно то, что от него осталось, нельзя было предъявлять людям. И поделом. Угрызений совести Луис не испытывал, ни секунды. Разве можно страдать, когда приходится раздавить мерзкую гадину?
Кое о чем тьер умолчал, видимо, до последнего надеясь на милость Ардена. Тьер Синор отлично понимал, что хозяева домика не вечны, что платить ему постоянно они не будут, и вообще, когда-нибудь он может и надоесть или стать опасным. И – копил компромат.
На всех, кто посещал домик, на всех, о ком узнал, на хозяев домика…
То, что узнал Луис, было абсолютно верным. Домик опосредованно принадлежал именно Тимарам. Через третьи руки, под управлением совсем других людей, а Осьминоги там бывали. Часто. И вопреки всем заявлениям об их вечной ненависти к Тавальену, о разрыве всех отношений… Самого герцога там ни разу не видели, но его старшего сына тьер Синор видел лично, и даже общался. Парень, конечно, представился, другим именем, но тьер Синор не поленился навести справки. Нет в роду Эльтей высоких блондинов, и отродясь не было. А вот Тимары именно такие. И старший сын герцога полностью подходил под описание тьера Синора, вплоть до родинки на шее.
Что им тут нужно было?
Тьер Синор не знал. Мог только догадываться.
Оставшись без нескольких пальцев, он рассказал и о догадках.
Или в Тавальене хранилось нечто, принадлежащее Тимарам, или у Тимаров хранится что-то такое… тьер Синор пожимал плечами, но клялся и божился, что Тавальен чем-то важен для Осьминогов. Подробностями с ним никто не делился, но из вопросов тоже можно вывести какие-то ответы, верно?
Луис бы с удовольствием, но мужчина просто не знал, о чем спрашивать.
Провести Осьминогов во дворец Преотца? Этого не было. В Ламертину? Тоже нет. Осьминоги словно бы собирали информацию, и иногда поддерживали тех, кто им выгоден. Чего они хотели добиться? Чего ждут?
Неясно, ничего не ясно. Но если Осьминоги захотят сравнять с землей дворец Преотца, со всеми его обитателями, они легко это сделают. Дадут денег, и тот же тьер Синор подсыплет в кубок Преотца зелье без вкуса и запаха…
Тимары никого не искали специально?
И этого тоже не бывало. Иногда тьер Синор наводил справки о каких-то людях, но специально никого и никто не искал.
Луису оставалось только признать свое поражение, и все рассказать Алаис.
***
Наверное, никогда эта женщина не перестанет его удивлять. Как обычно, мысли Алаис шли какими-то совершенно другими путями, и выводы были другие – женская логика?
- Как ты думаешь, могли Тимары стоять за Дионами?
- А предательство?
Алаис замотала головой.
- Какое предательство? Ты о чем? Тимар ведь не против Короля, он за его сына, старшего, кровного, родного…
Луис затряс головой.
- А в таких случаях проклятие может не сработать?
- Именно в таких случаях и не сработает. Это ведь не предательство. Просто так получилось, что старший сын Короля оказался в другой семье, но если Тимар воспитал его, вырастил… в любой клятве есть свои оговорки.
Луис медленно кивнул. Он понимал, в чем тут суть.
Нельзя предать короля, то есть сделать что-то ему во вред. Но разве вредит ему незнание о бастарде? Да нет… Наоборот, мальчик присмотрен, воспитывается в хороших условиях, у него все есть. Разве это предательство – сказать ребенку, что он первенец Короля? Это правда. И что королева не обрадуется такому наследнику – тоже, и что он имеет право на трон предков… что плохого в гордости и честолюбии, если они – королевские?
Предательство – очень сложная материя, и все не предусмотришь. А за мысли тоже карать не будешь. Иногда и родители, глядя на детей, мечтают, чтобы те куда-нибудь делись… на часок, больше не надо. Но думают же!
- Ты думаешь…
- Если Тимар решил возвести Диона на престол - это не предательство, он просто наследует после отца. Это нормально, это правильно.
- А если Тимар стоял за ирионовцами?
Алаис пожала плечами.
- Допустим, сейчас об этом узнают. Чем это грозит Тимарам?
Луис подумал пару минут.
- Практически ничем. Они и так сидят тихо, ни с кем не общаются, ничем не интересуются…
- Понятно, что дела давно минувших дней никого не интересуют. А если Тимары сегодня стоят за этими ирионовцами?
- Сейчас?
- Но откуда-то же все это вылезает! Раз их искоренили, два искоренили, а они все живы и живы? Кто-то должен сохранять обряды, кто-то должен давать деньги, одним словом – за сценой обязательно есть кукловод.
- И боги их за это не покарают.
- Это же не против Королевской крови.
Луис схватился за голову. В ней определенно все это не укладывалось.
- Алаис… ты хочешь сказать, что и сегодня… что это продолжается уже триста лет?
Женщина хмыкнула. Повернулась к окну, обхватила колени руками и задумчиво уставилась на луну. Та мгновенно отразилась в глазах Алаис, превратив их в пустые бельма. Луису даже страшновато стало, как будто рядом с ним возник призрак.
- И что такого? Да, может, и триста лет. Что тебя удивляет?
- Зачем?
- Причин много. Власть, деньги… Я не всегда могу понять таких людей, но я готова признать их существование. Скажи, твоего отца остановило бы время или пространство?
- Если бы он мог при этом получить власть? Нет.
- Вот и кого-то еще не остановило.
- Триста лет…
Да, триста лет. И что дальше?
В масонские заговоры Алаис не верила, в цель отдельно взятого рода… а пес его знает. Тут могло выйти надвое. Либо предки учили потомков, воспитывали в определенном ключе, вели выбраковку неподходящих особей и методично двигались к своей цели. И тут – да, тут могло и триста лет пройти до цели. Пока царил бардак после смерти Короля, пока все устоялось, пока можно было начать нормально действовать…
Второй вариант был грустнее. Еще в родном мире Алаис читала какую-то историю… Суть была в том, что для охраны ценностей запустили машину, а потом в результате войны цивилизация уничтожилась. А машине никто ничего не сказал, и отключить не соизволил, и несколько сотен тысяч лет она гробила всех, кто подошел или прошел рядом. Машина-с. По определению – безмозглая, тупо выполняющая заданную программу. Могло здесь быть точно так же?
Да спокойно. Но Луису Алаис говорить этого не собиралась, для него была третья версия.
- Возможно, раньше они просто не могли начать. По каким-то причинам. Может, и сейчас не могут.
- А зачем жертвоприношения? Ты же не думаешь, что Ирион…
Алаис от всей души фыркнула.
- При чем тут Ирион? Просто кто-то хочет на трон, а сложить правильно кусочки картины мы не можем. Не знаем всего. Может, и не узнаем никогда.
- Жаль…
- Чего? Что не станешь очередной жертвой безумцев? Думаю, за триста лет столько крови уже пролилось, что человеком меньше, тысячей больше… разницы никто из них не заметит.
- Обязательно жертвой…
Луис хорохорился, и сам понимал это. Но было жутковато. Словно ты стоишь на краю пропасти, а она вся, до краев, заполнена мертвецами. Триста лет. Сколько крови, сколько боли…
- И все ради власти.
- И я бы сказала, что шансы у этих людей есть.
- Есть?
- Луис, скажи мне, если вернутся Короли, что изменится для большинства людей?
- Эммм…
Луис задумался, а потом вдруг понял, что правильным ответом будет – ничего. Ничего не изменится.
- Вот именно, - подтвердила его размышления Алаис. – Люди пахали, сеяли, собирали урожай и торговали при Королях, при королевствах, и если на трон опять сядет один Король – тоже не почешутся. Если, конечно, налоги не поднимут.
- А благородные? Или Тавальен?
- Судя по тому, как просвечен Тавальен, в нужный момент здесь просто устроят резню. Или пожар. Или какое-нибудь знамение, а под шумок уберут всех несогласных. Не думаю, что их будет много, прикормленные люди сядут на нагретые места, и все пойдет своим чередом. Большинство жителей и не заметят, что там что-то поменялось.
- А тьеры? Благородное сословие…
- Ты готов ручаться за всех и сразу?
Луис засопел, признавая неприятную правоту. Да уж… Сам-то он… вспомнить иные поступки стыдно. А было, было, не вычеркнешь.
- А что сделаешь ты, если придут Короли?
- У меня нет выбора. Принесу клятву верности, или сгнию заживо. Второй вариант мне нравится меньше. Так что подумай еще раз, надо ли это тебе.
- Что именно?
- Лаис.
- Я же уже…
- Ты просто введен в род Лаис. Ты не надел реликвии рода, не принял главенство, не взял все на себя. Ты еще можешь уехать и просто жить в тихом уголке…
- Растить брюкву, делать детей, читать книжки…
- И чем плох такой сюжет?
- Тем, что меня в покое не оставят. Я ведь правильно понимаю, все это легко и быстро не закончится?
- Может, оно и вообще не закончится при нашей жизни. А что?
- Я не хочу, чтобы за мое желание спокойной и сытой жизни расплачивались мои дети, внуки, правнуки. Когда война постучится к ним в дом, они не будут такими, как я. И погибнут… я не хочу.
- Тебе никто не мешает вырастить их готовыми ко всему.
Луиса откровенно передернуло. Он вспомнил, как растил и его, и братьев Эттан Даверт, как натаскивал на кровь, словно дикого зверя, как…
- Нет. Я не смогу так, как мой отец. Да и ты… ты хочешь, чтобы с твоим ребенком поступили, как с тобой?
Алаис опустила глаза. Тут она попала в свою же ловушку. Да, если ребенок растет в неблагоприятной среде, он вырастает с когтями, зубами и очень размытыми границами дозволенного. Это есть, и пробиваться такие дети умеют просто замечательно, и за себя постоять… но есть и другой вариант!
Отец, настоящий, Танин отец, в жизни никого из детей пальцем не тронул, все они были родные и любимые, все чувствовали, что мир вращается только для них… родители так точно живут для них, и все готовы сделать для своих солнышек. Но не выросли же негодяями?
Наоборот, когда отец заболел, Таня знала, что все сделает. На панель пойдет, почку продаст, украдет, убьет… вы скажите, что надо, чтобы отца вылечить, а она сделает. Вот и все. И брат с сестрой сделали бы то же самое. И для матери, и друг для друга, и для своих детей…
Нельзя сказать, и что они ничего не добились. Таня продержалась в администрации двадцать лет, поверьте – это и стаж и статус. При всех властях и при любой погоде она осталась на своем месте. Брат обзавелся небольшой лесопилкой, и производил срубы для домиков, бань и прочие полезные деревянные вещи. А сестра занимала место директора гимназии, причем добилась она своего без особой протекции. Вот и получается – любовь, которой детей не избаловали и не испортили. Но сколько ж сил пришлось вложить родителям!
Справится ли Луис с такой задачей? Справится ли она сама?
Алаис медленно покачала головой. Она ни в чем не была уверена, но Луис принял ее движение за ответ на свой вопрос.
- Вот, ты и сама все понимаешь.
- Я люблю своего сына. И хочу, чтобы у него было все, что я могу ему дать.
- Отец…
- Лучше хороший отчим, чем такой отец, как Таламир. Он начал бы перекраивать моего сына под себя, а я такого позволять не собираюсь. Перебьется.
- Мне кажется, что ты за ребенка любого убьешь.
Алаис пожала плечами.
Привыкшей к большой и дружной семье, к родным, которые не просто болтали языком, но и реально готовы были помочь друг другу, ей было сложно в одиночестве. Что оставалось делать? Только создавать свою семью. И для начала – беречь и любить своего сына, чтобы он это видел и чувствовал. Никак иначе.
- Может, и не убью.
- Но человек об этом сильно пожалеет…
Луис расхохотался, и привлек к себе несопротивляющуюся женщину. Уснули они еще не скоро.
***
На этот раз кругом было море. Алаис словно висела в воздухе над гладкой синей поверхностью. Бегала по волнам рябь, крохотные белые барашки то появлялись на гребнях, то исчезали вновь, на горизонте лежал остров, и откуда-то Алаис знала – там враг!
Страшный враг, смертельный, жестокий и коварный.
Но что же с ним делать?
А потом Алаис увидела это…
Волны словно искажались, смазывались, так бывает, когда кто-то плывет недалеко от поверхности. Только Алаис не видела пока, кто это такой. Но он был там, и плыл он именно к этому острову.
Подводная лодка? – пришла ей в голову идиотская мысль.
Она шевельнулась, понимая, что может последовать за этим пловцом, и понаблюдать дальше. И не прогадала.
