Ладно!
Ползком – в буквальном смысле слова, то ли на четвереньках, то ли на четырех костях, Ирина добралась до тумбочки, на которой стоял чайник, кое-как стянула его на пол и присосалась к носику.
Вот так!
Потом вытянулась на полу и закрыла глаза, приводя в соответствие все увиденное.
Что уж там произошло в этой семейке – кто его знает? Но девчонка родила – от кого, кстати? Таких тонкостей заклинание не показывает, да и не искала она отца ребенка. Она искала тех, кто его выкинул. Хотела увидеть ночь родов, примерно так.
Отца там нет?
Или есть?
Ирина допускала все. В том числе и инцест, чего уж там! Для некоторых этот не преступление, а просто – жизнь. Дети - имущество родителей, вот они и распоряжаются своим имуществом, как хотят. Хотят – ломают, хотят – играют. А что этот мерзко, гадко, гнусно, что за такое надо – что?
А, что не придумай, все равно за такое мало будет!
Этот козел ей за все ответит. И за убийство, ведь это то же самое убийство, он эту девчонку приговорил. В роддоме, может, ее бы и спасли, а дома шансов не было. Даже случись там квалифицированная акушерка, все равно шансов не было бы. Столько-то Ирина понимала.
И за малыша, выброшенного, как ненужный мусор. Как еще не придавил по дороге? Наверное, помогло, что ребенок спал, да и завернут был в простыню.
Все равно не отвертится.
Оправдания таким поступкам есть у женщин. Слабые, откровенно говоря, называются послеродовый психоз. Там какое-то время после родов считается, что женщина неадекватна и спрашивается с нее не так строго.
Что ж. Она найдет подонка и спросит с него. Он-то не рожал, а значит и психоза у него не имеется.
А вот что будет иметься после беседы с ведьмой?
Ирина задумалась. Но решила не усложнять жизнь.
Поговорить с начальством, а Иван Петрович пусть шепнет кому-нибудь из коллег-оперативников, чтобы утечку организовали. Пускай в тюрьму слушок дойдет. В нашей стране есть два типа суда – по закону и по понятиям. И часто второй оказывается жестче первого.
Этого как бы нет. И Ирине это резко не нравилось. Но в данной ситуации?
Пусть этот тип примерит на себя роль мученика. Родить он не сможет, конечно, но пассивную позицию наверняка освоит. И поделом.
На этой мысли ведьма и отключилась. Прямо на полу.
Утром Ирина себя чувствовала так же омерзительно. Но встать на ноги уже смогла.
С отвращением покосилась на холодильник и поползла в душ. На этот раз не в прямом смысле. Шла она в вертикальном положении, но со скоростью улитки-инвалида.
Чередование ледяной воды с кипятком сделало свое дело – из душа выползло нечто человекоподобное. А чашка кофе, который едва не растворял в себе собственно посуду, довершила дело. Да здравствуют домашние тоники!
В участок Ирина шла уже более-менее спокойно. И первым делом принялась расспрашивать сослуживцев.
Ей требовалась семья христанутых фанатиков. Не верующих, нет. Именно христанутых – тех, кто обряды ставит выше веры. Причем, живет эта семья в зоне их участка. Кто-то же должен их знать?
Обязан!
Ирине действительно скинули полдюжины адресов. А что поделать? Участковый на своей «земле» обязан знать все. И о таких семьях тоже. Кстати – для их же безопасности.
Сегодня он лоб в церкви разбивает, а завтра появится какой-нибудь Гуру ибн Муру - и помчится человек квартиру продавать и в скит уходить. Или вообще самосожжением заниматься.
Дуракам же не объяснишь! А на внушение такие люди весьма податливы.
С ними-то и ладно бы! У нас свобода воли, хочешь страдать – страдай, хочешь продать – продай. Но их близкие за что страдают? А они страдают!
Ирина помнила – опять же из девяностых – семью, в которой в подобную секту попала мать. Приехал, понимаешь, проповедник из черт-знает-где, навешал лапши на уши, а баба поддалась. Муж там работал вахтовым методом, дома месяцами не бывал, едва к шапочному разбору не приехал.
Жена уже все, что могла, продала, осталось квартиру продать и уехать строить царство светлого будущего куда-то в тайгу. Между прочим, с ребенком на руках.
Задержались по уважительной причине – ребенок сломал ногу, а переломы молитвой и верой не вылечиваются, гипс надо. Может, они бы и попробовали обойтись без гипса, но как на грех дело было на улице. Мальчишку добрые люди сразу в больницу и отвезли, а там уж – рентген, палата, вытяжка…
Мать его бы забрала, но это привлечет ненужное внимание. И ей приказали лежать вместе с малышом и ждать, пока все срастется. А что?
Месяцем раньше, месяцем позже, она не одна такая. А тут вернулся муж. Чуть раньше, так получилось. И - узрел.
Почему-то нефтяник не проникся мудростью великого гуру, или как там его было звать? Он поговорил с друзьями, потом с Ирининым дедом, а потом случилось страшное.
Или – закономерное?
Три десятка крепких мужиков, которые привыкли и решать за всех в критической ситуации, и за свои решения отвечать, и руками работать, и головой.
Три десятка мужиков, которые поняли – пока они там, здесь с их семьями может случиться нечто весьма нехорошее.
Это вам не букетик нежных ромашек. Не компания менеджеров, которые кроме «я на вас в суд подам!!!» ничего не выговорят. И не американские гопники, которые страшнее бейсбольной биты ничего в руках не держали.
Эти – держали.
Ломики. Гаечные ключи. Монтировки. А кое-кто и топоры, по старому русскому обычаю.
Арендованное помещение было разнесено в клочья.
Охрану отпинали не больно, но убедительно.
Верующих в Гуру не пинали, людям и так досталось, они уже родились без головного мозга, поэтому их попросту закрыли в том самом помещении – пусть посидят, подумают о жизни, а потом милиция выпустит. Не сразу, ну так думать – надо. И долго, и упорно.
Проповедника – также по русскому народному обычаю – отловили, привязали к березе и качественно выпороли. Несколько раз. Может, и не только выпороли – мужики были суровые, всяких там умствований не понимавшие, но могущие привести реальность в соответствие со своими представлениями о прекрасном.
Например, гаечный ключ использовать не по прямому, а по окольному назначению. Подарить хорошему человеку – до ближайшего проктолога.
А потом еще расспросить. Вдумчиво, обстоятельно, серьезно, посмотреть документы, съездить к нотариусу – не полениться.
Нет, у нотариуса ничего не сгорело. Но практику он оставил по причине резко открывшихся проблем со здоровьем. Таких, как энурез, заикание и тремор всех четырех конечностей. Зато имущество, пожертвованное Великому Гуру, вернулось к своим изначальным владельцам. Если хотят – пусть еще раз жертвуют. Хоть бы и тому же Гуру… когда его догонят.
В подробностях Иринин дед был скуповат, но алиби мужикам обеспечил. И помог чем мог. Тоже – на его земле дело происходило.
Сам-то он мало что мог сделать, к сожалению, кто-то подонка прикрывал. Ну а нарвался – так нарвался. Участковый – что? Он туда и близко не подходил, и не знает ничего, и вообще, он в другом месте был. На одну компанию составлял протокол. А то явились тут водку пьянствовать и дисциплину хулиганить!
Все всё поняли, но что тут поделаешь? Да ничего!
Так и уехал проповедник лечиться. А вылечился ли – история умалчивает.
Но это дела минувшие, а в настоящем надо бы Ирине проверить эти адреса. Была ли там девушка?
Не живут ли там увиденные ей люди? И если живут…
Тут и оперативной разработки не требуется. ДНК-тест между ребенком и родителями девчонки и можно шить дело. Что приятно – справедливое.
Так что Ирина отправилась по указанным адресам. Уже не прибегая к ведьминскому чутью. А зачем?
Все равно знакомиться надо.
Три семьи походили друг на друга, как яблоки с одной яблони. Ну да, семья может быть побольше или поменьше, разные лица, разные профессии, но что-то неуловимо общее у них было.
Свет фанатизма в глазах?
С одной стороны Ирина уважала таких людей – за веру, которой ей было не дано. Было подозрение, что вот такие на кресты и костры и топали в свое время, еще и требовали, чтобы их подольше помучили – за Веру!
С другой стороны, к любой вере хорошо бы еще и головной мозг прикладывать. А то даже как-то оскорбительно для Бога получается. Он что – достоин одних баранов?
Это обидно…
Другое дело, когда в тебя верят люди умные, искренние… был же, к примеру, Войно-Ясенецкий! Да и многие ученые в бога верили, но фанатиками они не были! Такими последователями любая церковь гордиться будет, это вам не баран!
Хотя не ее это дело. Пусть верят хоть в кого и как, пока законов не нарушают.
А вот четвертая семья как раз и оказалась той, что надо.
И мужик был в наличии, и заплаканная женщина, и испуганные дети, которые жались к ней… хм? А что интересно, девушке было лет семнадцать, а детям намного меньше. Старшему лет десять, может, девять… настолько Ирина не разбиралась.
Старшая дочь?
Младшая сестра?
Еще кто-то?
Ирина была уверена, что все выяснит, и не в этой семье. Она задала несколько профилактических вопросов и откланялась. А расспрашивать решила соседей.
Слава Богу, есть лавочки. И есть бабушки на лавочках.
Подсесть было делом минуты. А вот навести разговор на интересующую Ирину семью, да так, чтобы никто ничего не заподозрил…
Можно сделать и это. А если тебя в процессе получения оперативной информации пригласят в гости и напоят чаем с вкусняшками, разве это плохо? Очень хорошо и правильно! Ирина и отказываться не стала. Дома же удобнее беседовать, чем на лавочке, и не подслушает никто. И поди, побегай…
Волка ноги кормят, вот, пусть и ее хоть кто-то покормит.
В процессе расспросов ее успели угостить чаем, больше похожим на отвар из веника (полезный, зеленый, его в программе «Здоровый образ жизни» рекомендовали), пирожками – действительно вкусными и вареньем из вишни с кусочками грецкого ореха, засунутыми внутри ягод. Ирина слопала две розетки, потом силой заставила себя оторваться от вкуснятины.
Совесть иметь надо! А не жрать тут в три горла… но как же вкусно! Уммм!
Бабушки одобрительно усмехались. Они-то знали народную мудрость – мужчины не собаки. И кости их не прельщают. Мало того, любого настоящего мужчину надо кормить. Вкусно и разнообразно. А какая тут кормежка, если ты всю жизнь на диетах?
Если в холодильнике мышь померла с горя, обожравшись салата? Зеленого.
Это неправильно. Но в последнее время что-то подобное льется с экранов телевизоров потоками и реками. Так что Ирина, которая не отказывала себе ни в чем, вызвала у бабушек здоровое умиление.
Кушает детка. Хорошо кушает. Это правильно.
И сведения полились водопадом – только бы хватило памяти на диктофоне. Ирина намеревалась сохранить все разговоры – вдруг да пригодится.
А конкретно об одной семье….
Оболовы.
Изначально там была одна Динка. С родителями, конечно. Потом замуж вышла, родители померли, сначала мать сгорела от рака, потом запил и убрался отец, потом Динка родила дочку – Алину, а потом у нее муж помер. Разбился на машине.
Понятное дело, у бабы всю резьбу сорвало напрочь. Столько бед да на одну голову, да за небольшой промежуток времени. Кого хочешь сломает!
И Дина начала бегать в церковь.
Где уж она откопала этого своего Савелия – кто его знает? Вроде как в храме какие-то бабки и свели. Но стали они жить вместе, вроде, как повенчались, но кто там их знает? На свадьбу они точно никого не приглашали. Явился в один ужасный день в Динкину жизнь этот Савелий и начал все строить под себя. Вот и получился за несколько лет из нормальной женщины ужас кромешный. Ладно, поуродовала она себя капитально. Как выразилась одна из бабушек – ходячая импотенция.
Но ведь и Алинке доставалось!
Девчонка в самой поре, ей бы погулять, с парнями повстречаться, а мать никуда, кроме церкви ее не пускает, а последнее время и вообще куда-то услала…
И Савка ее, волком так и смотрит, хоть ты его иконой по лбу лупась, от дурного-то глаза.
Давно?
Да уж месяца три-четыре, как Алинка уехала. И когда возвращаться будет – неясно. Дина говорила, вроде как она там замуж собралась выходить… нет, неизвестно ничего. Сейчас, чай, не старые времена, тогда бы мигом заставили предъявить девчонку, а сейчас – что? Толканет этот Савка вот так, и готовь гроб. Здоровущий бугай!
Даром, что верующий… вот грех-то и отмолит! Сам пришибет, сам отпоет… тьфу!
Ленина и Сталина на него нету! И коммунизьма впридачу! Уж тогда бы – да!
Ирина выслушала – и отправилась в участок. Ей требовалась написать чертову кучу рапортов и кое-что организовать.
И предстояло все это вытряхнуть из начальства. А оно, в смысле начальство, суровое, и доводы типа: «я уверена, это он!», «копчиком чую» и «гадиной буду» принимает плохо. Ему недоверчивым быть положено. Так что Ирина предчувствовала весьма и весьма нелегкий день.
А что делать?
Что делать – ясно. Кому делать – тоже ясно. Вот как и когда это будет сделано…
Ну, выносите, силы ведьминские!
- Иван Петрович, гадиной буду!!!
- Будешь.
- Я уверена, это он! Они!
- Основания у тебя какие? Кроме хвоста и чешуи?
Разговор шел ровно так, как Ирина и предполагала.
Начальству-то она и доложила, и рассказала, и исповедалась по всей форме. Так и так, нашла, подозреваю, хорошо бы проверить. И вообще – попой чую! Это – ОН!
Начальство честно сказало, что при таком раскладе они мигом окажутся в чувствующем месте. Всем участком. Ибо – не аргумент.
Прокуратуре ты что скажешь? Насчет проктологической чувствительности?
Неубедительно.
- Нет у меня оснований.
- Ну и что ты от меня хочешь?
Ирина мило улыбнулась. Этакой коброй…
- А признание подонка будет считаться основанием?
- Будет. Но ты учти, он, как признался - так и откажется.
- А если тело Алины найдем?
Иван Петрович медленно кивнул.
- Это бы и вовсе замечательно было. Но как?
- Давить буду, - честно призналась Ирина. – Как таракана тапком. И мне нужна ваша помощь. Только быстро. Сегодня и сейчас, а лучше вчера и утром.
- Лейтенант, а совесть у тебя есть? – обреченно поинтересовалось начальство.
- Конечно, есть! Моя совесть в вашем сейфе лежит!
- Сходи и возьми.
- Так точно. Сходить и возьми. До – или после трупа Алины Оболовой?
- После – смирился начальник. – Ну, так что ты придумала?
Ирина улыбнулась. Весело и хищно. И принялась излагать свой план. Может, и не идеальный, но имеющий право на воплощение в реальности.
- Добрый день, - Ирина что есть сил изображала смущение. Получалось плохо, ну так и критики не бог весть какие – Савелий Батькович, собственной персоной.
- Виделись уже, - буркнул мужчина.
- Виделись. Просто тут тело девушки нашли, вот, может быть, это ваша Алина?
Мужчина напрягся так, что, казалось, сейчас кинется. Но – нет.
Не полный же он дурак. Смирился, выдохнул.
- А от меня что надо?
- Может, съездите, попробуете опознать?
- Вот еще… может, это и не она?
Ирина примерно и ожидала такой реакции. И развела руками.
- Ну, тут уж… ваша падчерица – блондинка?
- Брюнетка, - с видимым облегчением отозвался мужчина, на глазах становясь дружелюбнее. – Да вы проходите, чего в дверях-то стоять?
Ирина тоже улыбнулась. Хотя куда с большим удовольствием прокляла бы скота так, чтобы до смерти на четырех костях ползал. И то – только до коробки с памперсами.
- Спасибо. Сами понимаете, работа у нас такая, не побегаешь…
Ползком – в буквальном смысле слова, то ли на четвереньках, то ли на четырех костях, Ирина добралась до тумбочки, на которой стоял чайник, кое-как стянула его на пол и присосалась к носику.
Вот так!
Потом вытянулась на полу и закрыла глаза, приводя в соответствие все увиденное.
Что уж там произошло в этой семейке – кто его знает? Но девчонка родила – от кого, кстати? Таких тонкостей заклинание не показывает, да и не искала она отца ребенка. Она искала тех, кто его выкинул. Хотела увидеть ночь родов, примерно так.
Отца там нет?
Или есть?
Ирина допускала все. В том числе и инцест, чего уж там! Для некоторых этот не преступление, а просто – жизнь. Дети - имущество родителей, вот они и распоряжаются своим имуществом, как хотят. Хотят – ломают, хотят – играют. А что этот мерзко, гадко, гнусно, что за такое надо – что?
А, что не придумай, все равно за такое мало будет!
Этот козел ей за все ответит. И за убийство, ведь это то же самое убийство, он эту девчонку приговорил. В роддоме, может, ее бы и спасли, а дома шансов не было. Даже случись там квалифицированная акушерка, все равно шансов не было бы. Столько-то Ирина понимала.
И за малыша, выброшенного, как ненужный мусор. Как еще не придавил по дороге? Наверное, помогло, что ребенок спал, да и завернут был в простыню.
Все равно не отвертится.
Оправдания таким поступкам есть у женщин. Слабые, откровенно говоря, называются послеродовый психоз. Там какое-то время после родов считается, что женщина неадекватна и спрашивается с нее не так строго.
Что ж. Она найдет подонка и спросит с него. Он-то не рожал, а значит и психоза у него не имеется.
А вот что будет иметься после беседы с ведьмой?
Ирина задумалась. Но решила не усложнять жизнь.
Поговорить с начальством, а Иван Петрович пусть шепнет кому-нибудь из коллег-оперативников, чтобы утечку организовали. Пускай в тюрьму слушок дойдет. В нашей стране есть два типа суда – по закону и по понятиям. И часто второй оказывается жестче первого.
Этого как бы нет. И Ирине это резко не нравилось. Но в данной ситуации?
Пусть этот тип примерит на себя роль мученика. Родить он не сможет, конечно, но пассивную позицию наверняка освоит. И поделом.
На этой мысли ведьма и отключилась. Прямо на полу.
***
Утром Ирина себя чувствовала так же омерзительно. Но встать на ноги уже смогла.
С отвращением покосилась на холодильник и поползла в душ. На этот раз не в прямом смысле. Шла она в вертикальном положении, но со скоростью улитки-инвалида.
Чередование ледяной воды с кипятком сделало свое дело – из душа выползло нечто человекоподобное. А чашка кофе, который едва не растворял в себе собственно посуду, довершила дело. Да здравствуют домашние тоники!
В участок Ирина шла уже более-менее спокойно. И первым делом принялась расспрашивать сослуживцев.
Ей требовалась семья христанутых фанатиков. Не верующих, нет. Именно христанутых – тех, кто обряды ставит выше веры. Причем, живет эта семья в зоне их участка. Кто-то же должен их знать?
Обязан!
Ирине действительно скинули полдюжины адресов. А что поделать? Участковый на своей «земле» обязан знать все. И о таких семьях тоже. Кстати – для их же безопасности.
Сегодня он лоб в церкви разбивает, а завтра появится какой-нибудь Гуру ибн Муру - и помчится человек квартиру продавать и в скит уходить. Или вообще самосожжением заниматься.
Дуракам же не объяснишь! А на внушение такие люди весьма податливы.
С ними-то и ладно бы! У нас свобода воли, хочешь страдать – страдай, хочешь продать – продай. Но их близкие за что страдают? А они страдают!
Ирина помнила – опять же из девяностых – семью, в которой в подобную секту попала мать. Приехал, понимаешь, проповедник из черт-знает-где, навешал лапши на уши, а баба поддалась. Муж там работал вахтовым методом, дома месяцами не бывал, едва к шапочному разбору не приехал.
Жена уже все, что могла, продала, осталось квартиру продать и уехать строить царство светлого будущего куда-то в тайгу. Между прочим, с ребенком на руках.
Задержались по уважительной причине – ребенок сломал ногу, а переломы молитвой и верой не вылечиваются, гипс надо. Может, они бы и попробовали обойтись без гипса, но как на грех дело было на улице. Мальчишку добрые люди сразу в больницу и отвезли, а там уж – рентген, палата, вытяжка…
Мать его бы забрала, но это привлечет ненужное внимание. И ей приказали лежать вместе с малышом и ждать, пока все срастется. А что?
Месяцем раньше, месяцем позже, она не одна такая. А тут вернулся муж. Чуть раньше, так получилось. И - узрел.
Почему-то нефтяник не проникся мудростью великого гуру, или как там его было звать? Он поговорил с друзьями, потом с Ирининым дедом, а потом случилось страшное.
Или – закономерное?
Три десятка крепких мужиков, которые привыкли и решать за всех в критической ситуации, и за свои решения отвечать, и руками работать, и головой.
Три десятка мужиков, которые поняли – пока они там, здесь с их семьями может случиться нечто весьма нехорошее.
Это вам не букетик нежных ромашек. Не компания менеджеров, которые кроме «я на вас в суд подам!!!» ничего не выговорят. И не американские гопники, которые страшнее бейсбольной биты ничего в руках не держали.
Эти – держали.
Ломики. Гаечные ключи. Монтировки. А кое-кто и топоры, по старому русскому обычаю.
Арендованное помещение было разнесено в клочья.
Охрану отпинали не больно, но убедительно.
Верующих в Гуру не пинали, людям и так досталось, они уже родились без головного мозга, поэтому их попросту закрыли в том самом помещении – пусть посидят, подумают о жизни, а потом милиция выпустит. Не сразу, ну так думать – надо. И долго, и упорно.
Проповедника – также по русскому народному обычаю – отловили, привязали к березе и качественно выпороли. Несколько раз. Может, и не только выпороли – мужики были суровые, всяких там умствований не понимавшие, но могущие привести реальность в соответствие со своими представлениями о прекрасном.
Например, гаечный ключ использовать не по прямому, а по окольному назначению. Подарить хорошему человеку – до ближайшего проктолога.
А потом еще расспросить. Вдумчиво, обстоятельно, серьезно, посмотреть документы, съездить к нотариусу – не полениться.
Нет, у нотариуса ничего не сгорело. Но практику он оставил по причине резко открывшихся проблем со здоровьем. Таких, как энурез, заикание и тремор всех четырех конечностей. Зато имущество, пожертвованное Великому Гуру, вернулось к своим изначальным владельцам. Если хотят – пусть еще раз жертвуют. Хоть бы и тому же Гуру… когда его догонят.
В подробностях Иринин дед был скуповат, но алиби мужикам обеспечил. И помог чем мог. Тоже – на его земле дело происходило.
Сам-то он мало что мог сделать, к сожалению, кто-то подонка прикрывал. Ну а нарвался – так нарвался. Участковый – что? Он туда и близко не подходил, и не знает ничего, и вообще, он в другом месте был. На одну компанию составлял протокол. А то явились тут водку пьянствовать и дисциплину хулиганить!
Все всё поняли, но что тут поделаешь? Да ничего!
Так и уехал проповедник лечиться. А вылечился ли – история умалчивает.
Но это дела минувшие, а в настоящем надо бы Ирине проверить эти адреса. Была ли там девушка?
Не живут ли там увиденные ей люди? И если живут…
Тут и оперативной разработки не требуется. ДНК-тест между ребенком и родителями девчонки и можно шить дело. Что приятно – справедливое.
Так что Ирина отправилась по указанным адресам. Уже не прибегая к ведьминскому чутью. А зачем?
Все равно знакомиться надо.
***
Три семьи походили друг на друга, как яблоки с одной яблони. Ну да, семья может быть побольше или поменьше, разные лица, разные профессии, но что-то неуловимо общее у них было.
Свет фанатизма в глазах?
С одной стороны Ирина уважала таких людей – за веру, которой ей было не дано. Было подозрение, что вот такие на кресты и костры и топали в свое время, еще и требовали, чтобы их подольше помучили – за Веру!
С другой стороны, к любой вере хорошо бы еще и головной мозг прикладывать. А то даже как-то оскорбительно для Бога получается. Он что – достоин одних баранов?
Это обидно…
Другое дело, когда в тебя верят люди умные, искренние… был же, к примеру, Войно-Ясенецкий! Да и многие ученые в бога верили, но фанатиками они не были! Такими последователями любая церковь гордиться будет, это вам не баран!
Хотя не ее это дело. Пусть верят хоть в кого и как, пока законов не нарушают.
А вот четвертая семья как раз и оказалась той, что надо.
И мужик был в наличии, и заплаканная женщина, и испуганные дети, которые жались к ней… хм? А что интересно, девушке было лет семнадцать, а детям намного меньше. Старшему лет десять, может, девять… настолько Ирина не разбиралась.
Старшая дочь?
Младшая сестра?
Еще кто-то?
Ирина была уверена, что все выяснит, и не в этой семье. Она задала несколько профилактических вопросов и откланялась. А расспрашивать решила соседей.
***
Слава Богу, есть лавочки. И есть бабушки на лавочках.
Подсесть было делом минуты. А вот навести разговор на интересующую Ирину семью, да так, чтобы никто ничего не заподозрил…
Можно сделать и это. А если тебя в процессе получения оперативной информации пригласят в гости и напоят чаем с вкусняшками, разве это плохо? Очень хорошо и правильно! Ирина и отказываться не стала. Дома же удобнее беседовать, чем на лавочке, и не подслушает никто. И поди, побегай…
Волка ноги кормят, вот, пусть и ее хоть кто-то покормит.
В процессе расспросов ее успели угостить чаем, больше похожим на отвар из веника (полезный, зеленый, его в программе «Здоровый образ жизни» рекомендовали), пирожками – действительно вкусными и вареньем из вишни с кусочками грецкого ореха, засунутыми внутри ягод. Ирина слопала две розетки, потом силой заставила себя оторваться от вкуснятины.
Совесть иметь надо! А не жрать тут в три горла… но как же вкусно! Уммм!
Бабушки одобрительно усмехались. Они-то знали народную мудрость – мужчины не собаки. И кости их не прельщают. Мало того, любого настоящего мужчину надо кормить. Вкусно и разнообразно. А какая тут кормежка, если ты всю жизнь на диетах?
Если в холодильнике мышь померла с горя, обожравшись салата? Зеленого.
Это неправильно. Но в последнее время что-то подобное льется с экранов телевизоров потоками и реками. Так что Ирина, которая не отказывала себе ни в чем, вызвала у бабушек здоровое умиление.
Кушает детка. Хорошо кушает. Это правильно.
И сведения полились водопадом – только бы хватило памяти на диктофоне. Ирина намеревалась сохранить все разговоры – вдруг да пригодится.
А конкретно об одной семье….
Оболовы.
Изначально там была одна Динка. С родителями, конечно. Потом замуж вышла, родители померли, сначала мать сгорела от рака, потом запил и убрался отец, потом Динка родила дочку – Алину, а потом у нее муж помер. Разбился на машине.
Понятное дело, у бабы всю резьбу сорвало напрочь. Столько бед да на одну голову, да за небольшой промежуток времени. Кого хочешь сломает!
И Дина начала бегать в церковь.
Где уж она откопала этого своего Савелия – кто его знает? Вроде как в храме какие-то бабки и свели. Но стали они жить вместе, вроде, как повенчались, но кто там их знает? На свадьбу они точно никого не приглашали. Явился в один ужасный день в Динкину жизнь этот Савелий и начал все строить под себя. Вот и получился за несколько лет из нормальной женщины ужас кромешный. Ладно, поуродовала она себя капитально. Как выразилась одна из бабушек – ходячая импотенция.
Но ведь и Алинке доставалось!
Девчонка в самой поре, ей бы погулять, с парнями повстречаться, а мать никуда, кроме церкви ее не пускает, а последнее время и вообще куда-то услала…
И Савка ее, волком так и смотрит, хоть ты его иконой по лбу лупась, от дурного-то глаза.
Давно?
Да уж месяца три-четыре, как Алинка уехала. И когда возвращаться будет – неясно. Дина говорила, вроде как она там замуж собралась выходить… нет, неизвестно ничего. Сейчас, чай, не старые времена, тогда бы мигом заставили предъявить девчонку, а сейчас – что? Толканет этот Савка вот так, и готовь гроб. Здоровущий бугай!
Даром, что верующий… вот грех-то и отмолит! Сам пришибет, сам отпоет… тьфу!
Ленина и Сталина на него нету! И коммунизьма впридачу! Уж тогда бы – да!
Ирина выслушала – и отправилась в участок. Ей требовалась написать чертову кучу рапортов и кое-что организовать.
И предстояло все это вытряхнуть из начальства. А оно, в смысле начальство, суровое, и доводы типа: «я уверена, это он!», «копчиком чую» и «гадиной буду» принимает плохо. Ему недоверчивым быть положено. Так что Ирина предчувствовала весьма и весьма нелегкий день.
А что делать?
Что делать – ясно. Кому делать – тоже ясно. Вот как и когда это будет сделано…
Ну, выносите, силы ведьминские!
***
- Иван Петрович, гадиной буду!!!
- Будешь.
- Я уверена, это он! Они!
- Основания у тебя какие? Кроме хвоста и чешуи?
Разговор шел ровно так, как Ирина и предполагала.
Начальству-то она и доложила, и рассказала, и исповедалась по всей форме. Так и так, нашла, подозреваю, хорошо бы проверить. И вообще – попой чую! Это – ОН!
Начальство честно сказало, что при таком раскладе они мигом окажутся в чувствующем месте. Всем участком. Ибо – не аргумент.
Прокуратуре ты что скажешь? Насчет проктологической чувствительности?
Неубедительно.
- Нет у меня оснований.
- Ну и что ты от меня хочешь?
Ирина мило улыбнулась. Этакой коброй…
- А признание подонка будет считаться основанием?
- Будет. Но ты учти, он, как признался - так и откажется.
- А если тело Алины найдем?
Иван Петрович медленно кивнул.
- Это бы и вовсе замечательно было. Но как?
- Давить буду, - честно призналась Ирина. – Как таракана тапком. И мне нужна ваша помощь. Только быстро. Сегодня и сейчас, а лучше вчера и утром.
- Лейтенант, а совесть у тебя есть? – обреченно поинтересовалось начальство.
- Конечно, есть! Моя совесть в вашем сейфе лежит!
- Сходи и возьми.
- Так точно. Сходить и возьми. До – или после трупа Алины Оболовой?
- После – смирился начальник. – Ну, так что ты придумала?
Ирина улыбнулась. Весело и хищно. И принялась излагать свой план. Может, и не идеальный, но имеющий право на воплощение в реальности.
***
- Добрый день, - Ирина что есть сил изображала смущение. Получалось плохо, ну так и критики не бог весть какие – Савелий Батькович, собственной персоной.
- Виделись уже, - буркнул мужчина.
- Виделись. Просто тут тело девушки нашли, вот, может быть, это ваша Алина?
Мужчина напрягся так, что, казалось, сейчас кинется. Но – нет.
Не полный же он дурак. Смирился, выдохнул.
- А от меня что надо?
- Может, съездите, попробуете опознать?
- Вот еще… может, это и не она?
Ирина примерно и ожидала такой реакции. И развела руками.
- Ну, тут уж… ваша падчерица – блондинка?
- Брюнетка, - с видимым облегчением отозвался мужчина, на глазах становясь дружелюбнее. – Да вы проходите, чего в дверях-то стоять?
Ирина тоже улыбнулась. Хотя куда с большим удовольствием прокляла бы скота так, чтобы до смерти на четырех костях ползал. И то – только до коробки с памперсами.
- Спасибо. Сами понимаете, работа у нас такая, не побегаешь…
