- Согласна.
- Он искал, смотрел, но все оборотнихи, которые ему попадались, такие с… самки собаки!
- Так-таки все?
Михаил фыркнул.
- Те, которые не все – те уже замужем. А то добро, которое свои не разобрали…
- Понятно. Оборотни закончились – решили по ведьмам поискать.
- Поищешь тут… тоже, те еще подруги боевые. Ирина, подумай. Может, и правда стоит попробовать?
- А ты брачное агентство открывать не пробовал?
- Думаешь, получится?
- Не знаю. Но попробовать же надо?
- Понял. А ты не бойся. Кирюха тоже боится, нарывался уже…
- Он мне рассказывал.
- Наверняка не про всех.
Ирина пожала плечами. Кто бы спорил.
- Бабы такими стервами бывают, когда хотят в жизни поуютнее устроиться.
- Мужчины тоже не подарок, - вспомнила Ирина Женечку. И сама себе удивилась.
Она – переживала?
Дура была! Точно!
- Вот, ты и сама все понимаешь.
- Понимаю, - кивнула Ирина. – Но сейчас некогда.
- Наоборот, сейчас и надо. Ты подумай, проблемы и беды никогда не закончатся. А вот люди, увы, конечны. И упущенное время себе никогда не простят.
Ирина пожала плечами.
- Ладно, я подумаю.
Разговор начинал ее тяготить. Что это за сводничество такое? Злит и раздражает, вот! Не до того сейчас!
- А мы уже и приехали.
И, поди, поспорь с таким. А может, она и правда Кириллу нравится?
Ирина поймала себя на мысли, что и оборотень…
С ним спокойно. Вот смотришь – и знаешь, что с таким и логово уютное будет, и волчата хорошие, и любому врагу он горло за свою семью порвет…
Вот ведь!
Ирина встряхнулась и полезла из машины, не замечая ехидной улыбки на губах Михаила.
Так их!
А то будут сопли жевать, тихушники! Женить! И еще раз – женить!
Все по старому закону! Влип сам – влепи туда же и товарища, чтобы было кому на жену-стерву жаловаться и детей ругать!
Петя и уезжать пока не собирался.
Прошелся по дому, все обследовал, и сейчас выдал Михаилу свой вердикт.
- Дом голоден. Нуждается в подпитке. Если сейчас не подкормить, в силу он войдет лет через двадцать, а то и больше, из него хорошо соки высосали…
- Кто?
- Время. Оно никого не щадит. Ни время, ни чужаки, вот дому и плохо стало. На вашей семье он, конечно, чуток поправится…
- Неприятно как-то звучит.
- Разве? Вы же бывали в домах, где счастливые семьи живут. Неужели, ничего не чувствуется?
- Чувствовалось, было. Тепло там, уютно так, солнечно… даже если все кверх тормашками.
- Вот. Дом – отражение своих хозяев. А хозяева могут стать отражением своего дома. С вами тоже так может получиться. Он старый, усталый…
- А что нужно для подпитки? – подошла более практически к делу Ирина.
- Хорошо бы человеческую жертву. Парочку…
- Петя!
- Неужели тебе будет жалко директрису?
- Жалко. Ее надо по приговору суда, а не самосуда.
- Как закон портит хороших ведьм. Жуть просто… ладно! Можно обойтись без людей, к примеру, коровами. Или баранами.
- Уже интереснее… а что с ними надо будет делать? – Михаил навострил уши. Он бы и людей, конечно… есть ведь твари! Что, того же врача надо пожалеть? Который детьми торгует? И списывает их, словно это мешки с консервами по актировке… тварь! Да таких в землю зарывать мало!
Или, правда, ту же Юлию Ивановну?
Вот еще не хватало! Пожалеешь таких, потом наплачешься. Но если есть возможность не нарушать закон…
- Штук десять овец. Придется зарезать, кровью окропить фундамент, ну и вам немного своей крови пожертвовать, добавить к той… вам, вашим родным, которые здесь жить будут.
- Это можно. А мясо куда?
- Зависит от возраста животного, но вообще, шашлык из баранины – вкуснейшая вещь. Я точно знаю.
- Шашлык хорош, когда гости есть. Вы к нам не хотите в гости приехать? С семьей, пожить недельку или две?
Ирина фыркнула и отправилась в гостиную. А чего мешать?
Сейчас Михаил договорится с Петей, поторгуется о цене, но в результате…
Сойдутся!
И старый дом обновится, и будет жить. Будет беречь своих людей, свою семью, будет баюкать их в колыбели каменных рук, шептать сказки по ночам, будет встречать врага подломившимися ступеньками или упавшими на голову балками…
Да, Ирина не решилась бы задумать что-то плохое против Михаила, находясь в этом доме. А если кто рискнет…
Она даже не сомневалась – дом сожрет таких умников весело и с фантазией. Куда там хилым американским ужастикам! Самый страшный кошмар человека всегда внутри самого человека. А всякие монстры, маньяки и извращенцы – это вторично. Чаще всего человек убивает себя – сам.
Кирилл появился через четыре часа, когда был съеден торт, горячие бутерброды, выпит кофе, и сварен по четвертому разу… и то Ирина откровенно зевала.
Михаил предлагал ей поспать, но хотелось дождаться! Любопытно ведь!
Кирилл утащил горячий бутерброд, уже остывший, впился зубами в сыр, прожевал, и улыбнулся.
- Ну, все! Счастье есть!
- Оно не может не есть! Рассказывай, давай! – рыкнула Ирина.
Оборотень покосился хитрым глазом.
- А что мне за это будет?
- Еще один бутерброд?
- Тоже неплохо. Только с мясом, можно?
Ирина вздохнула и пошла на кухню.
Война войной, а мужчин кормить надо. По расписанию.
- Алексеева, ты… уху ела?! – орал, не сдерживаясь, Иван Петрович.
Ирина тянулась по стойке «смирно» и предано ела начальство глазами. А то ж!
Когда оно орет – молчать надо. И не фырчать. Потом оправдаешься, как проорется. А пока стой, смотри в окно и думай о хорошем. Например о том, что свежий маникюр сделала.
И верно, минут через десять начальник выдохся, упал в кресло и прищурился на Ирину.
- Ну!?
- Не понимаю сути ваших претензий, Иван Петрович, - ведьма была невинна, аки овца тонкорунная.
- Ах, не понимает она! А почему некую Юлию Ивановну Шурыгину нашли вчера в разбитой машине?
- Не знаю…
- И как она там оказалась – тоже не знаешь?
- Ехала, наверное, куда-нибудь.
- Например, куда?
- На север. Или на юг.
- Алексеева, ты смерти моей хочешь?
- Иван Петрович, вы из меня вовсе уж изверга делаете.
- А ты что с этой заразой сделала?
- Ничего.
И верно.
Похищала ее не Ирина, допрашивала не она, в аварию – и то Кирилл пристраивал! Она так – присутствовала. Морально поддерживала. Это, конечно, и подстрекательство, и соучастие, но поди еще, докажи!
- Уверена?
- На все сто процентов. А что не так?
- Ты меня точно доведешь. Сводки я посмотрел, сводки…
- Может, и доведу, - кивнула Ирина. – Давайте я вам кое-что расскажу?
Иван Петрович полоснул ее бешеным взглядом, но смирился.
- Рассказывай.
И услышанное затем не добавило ему ни здоровья, ни хорошего настроения.
- Алексеева, мне надо подумать.
- А что мы можем сделать?
- Не знаю. Но подумать мне надо.
Ирина кивнула.
Начальник и старше, и опытнее, авось, что хорошее и придумает. У нее пока хороших идей не было, факт.
- УБЕРИТЕ ЭТУ ТВАРЬ!!!
Визг был такой силы, что даже дверь задрожала.
Ирина переглянулась с начальством – и они быстрее молнии выскочили из кабинета.
И замерли в восхищении.
В кабинете шел снег.
Белый, он падал с люстры, устилал ковер, кружился, словно яблоневый цвет…
Здоровущий попугай ара, зажав в лапах несколько листов отличной белой бумаги, откусывал от них по кусочку – и сплевывал вниз.
И собирался продолжать этот процесс и дальше.
А под люстрой бесновалась Мария Бусина, мать безвременно убитого наркоторговца.
- Что происходит? – тихо поинтересовался начальник. Не орать же сразу?
- Гражданочка пришла заявление подавать, - объяснил Сеня. – А я его взять и не успел… может, еще раз напишете?
- Я! Да я!!! Да вашу птицу на суп пустить надо!!!
- …!!! И …!!! Дура непролазная! – отозвался с люстры попугай.
- ВОТ!!
- А о чем, хоть, заявление?
Женщина уперла руки в бока.
- О том!!! Жалобу на вас подавать буду!
- За что?
- А за то, что вы моего сына оклеветали! Не торговал он наркотиками! Не было этого!
- Это не к нам…
- Ах, не к вам!? Да мне по двору теперь не пройти! Мне едва вслед не плюются! Мне…
С точки зрения Ирины – а что она хотела? Никому не нравятся наркоторговцы. Это ж так! Рядом с тобой живет гнусная гадина, которая травит твоих детей!
Это – страшно!
Гадюку можно отпустить, а вот такое существо… только лопатой! По хребтине, чтоб всю оставшуюся жизнь только ползал!
Но как сказать такое – матери?
Пока Ирина пребывала в размышлениях, попугай не дремал. И разразился бранью с люстры, дорывая последний лист.
- Суп из тебя сварить мало! – рявкнула гражданка Бусина. Зря, конечно, таких угроз ни один попугай не потерпит! Суп!
- На абордаж!!!
Вопль был такой силы, что дрогнули стекла в казенных шкафах.
Попугая расправил крылья и спикировал с люстры, целясь немаленькими когтями в лицо женщины.
Попугаи не плотоядные?
В общем, они не слишком опасны?
Когда на вас летит птица, размером… большие у нее размеры, это факт. И о зоологии в этот момент не думается.
Гражданка Бусина завизжала и выскочила на улицу.
- Как вы думаете – вернется?
- Не-а, - мотнул головой Сеня.
- Почему?
- А я ей предложил орешками угощаться, - гнусный злоумышленник в правоохранительной шкуре кивнул головой в сторону вазочки, из которой их и грыз попугай. – Так что не вернется. А если рискнет… Эммануил ей никогда не простит целую горсть орехов.
- Кто?
- Эммануил Кант. Так его зовут.
- А…
- Он сам сказал.
Ирина подумала, что попугай с таким именем, несомненно, подходит для полицейского участка. Ибо здесь люди относятся к жизни, как истинные философы.
Иван Петрович вдохнул. Выдохнул.
А потом махнул рукой и хлопнул дверью.
Судя по всему, он был солидарен с попугаем.
К запримеченному месту Ирина решила поехать одна.
Нет машины? Да и плевать!
Джинсы, кроссовки и велосипед.
Велосипеды Ирина не слишком любила. Каталась, умела – в деревне без велика жить грустно, но не любила. В основном, из-за собак.
Замечательные это существа, умные, добрые, преданные, но в каждой стае всегда найдется одна психически нестабильная псина, которая испытывает экстаз, гоняясь за велосипедистом. А если удастся его еще облаять, схватить за ногу и не получить по зубам….
О!
Это просто истерический оргазм! Шавка просто в кому впадает от счастья.
Так с Ириной в детстве и произошло. Ей тогда лет двенадцать было, приехал в село придурок с невероятно модным барбосом породы французский бульдог. Это такие, мордастые, криволапые и в чем-то похожие на Бельмондо.
Данная особь оказалась еще и выродком в своем племени – ума у нее не было вообще. Никакого.
На второй же день барбос наткнулся на Ирину, которая мирно ехала на велосипеде. Облаял, ясное дело, схватил за ногу, не укусил, но девочка с воплем улетела в куст смородины. Знаете, какая она колючая? Если в нее падать?
Вылезла она оттуда не покалеченная, но злая, как черт. И тут уж француз огреб от нее, как Наполеон в 1812. Ирина гнала его рулем от велосипеда, пока шавка не влетела под крылышко к хозяину, потом поругалась еще и с хозяином, но ездить, вот, с тех пор не любила. Подсознательно, наверное.
В этот раз пришлось любовями пренебречь. Доехать на автобусе куда хотелось не получилось бы, идти далеко и долго, а Кирилл…
Ирина решила взять тайм-аут. Хотя бы на пару дней.
Вот сложно ей было, откровенно сложно и тяжело. Как тут быть? Что тут делать?
Оборотень ей нравится, но не стоит забывать, с чьей руки он кормится. Кончится тем, что и Ирина там окажется – муж да жена одна сатана. А ей в церковь не хочется.
Ее дедушка-бабушка были коммунистами, и ее так же растили.
Да пусть его, тот коммунизм, но Ирина подозревала неладное, а зачем делиться информацией с церковниками? Сначала сама посмотрит, разберется, обдумает, а уж потом решит, что им рассказать и рассказывать ли вообще.
Оделась и отправилась якобы по магазинам.
Тетя Света, конечно, замечательный человек, и она за Ириной не шпионит, но – вдруг? Тут и шпионства никакого не надо – позвонил Кирилл, ему и ответили. Без всякой задней мысли.
Обойдемся.
Итак – Ирина отправилась по магазинам, а на самом деле – неподалеку, взяла напрокат велосипед, и нажала на педали, вспоминая старые навыки.
Барбосов с истерией п городу было на порядок больше, чем в деревне. Но Ирине было уже не двенадцать лет, стоило чуток прибавить скорость, как собаки отставали и успокаивались. Вот и окраина города.
Интернат.
Ручей.
Сначала Ирина ехала на велосипеде. Потом спешилась и велосипед взял реванш. Ведьма ругалась, шипела, но тащила его упорно.
Приковать к дереву и пойти просто так? Ага, как же!
Сопрут! Не глядя!
Если не трос перекусят, так дерево сломают, или сам велосипед, но что сопрут – точно. А Ирине совершенно не хотелось сейчас этим заниматься.
Обойдемся без расследований.
Ключи попадались все чаще. Ручей становился чище и сильнее…
Вперед?
Вперед…
Ирина топала уже на одном упрямстве, и даже не поверила, когда почувствовала ЭТО.
Нечто, словно паутинка…. Оно – отводило. Рассеивало внимание, сбивало концентрацию, ненавязчиво удлиняло и путало шаги…
Оно!?
Ирина сосредоточилась. Получалось плохо, словно это нечто еще и мысли… хотя – если?
Так отвод глаз и действует! Но какой же он должен быть силы? Чтобы ведьму, которая такие вещи должна одной левой пяткой разгонять – и то переламывать?
Ирина сделала шаг вперед. Еще один…
Получается?
Нет.
И это совсем другое. Не как с лешим – сила леса, упругая, яркая, зеленая, неподатливая.
Не как с мавкой – пелена тумана.
Не как с поместьем – голодный и злобный холод.
Это нечто иное. Ветерок такой… отводит, убирает, мягко и ненавязчиво…
Нет, это ей точно будет не по силам. Даже проломиться через эту стену у нее не выйдет. Она будет ломиться, а над ней будут даже не смеяться – это как с двухлетним малышом в догонялки играть. Никогда он не догонит взрослого человека.
И она не пройдет через это заклинание.
Хочется?
Очень хочется.
Ирина попробовала коснуться этой стены своим даром, даже вслух зашептала: «я не враг, я с добром пришла…»
Молчание.
Насмешливое даже такое, надменное.
Не враг? И что?
Это – не повод тебя пропускать за черту. Не повод показывать скрытое. Вообще – не повод! Много тут вас ходит, не врагов, но и не друзей. Не своих.
Перебьешься.
Ирина топнула ногой.
Легко сказать – перебьешься! Легко ее прогнать!
А как насчет того, кто придет ЗА ней?
Кто наверняка приходил и раньше, кто пытался проломить эту защиту?
Ирина чутьем ведьмы понимала – раньше она бы просто ничего не почуяла. Завернуло бы ее в сторону, как и многих других. И «мяу» сказать не успеешь.
Не завернуло?
Значит, что-то с защитой не так, значит, она истончилась достаточно, чтобы себя проявить… или ее на какое-то число лет поставили?
Да кто ж его знает?
Размышляла бы она долго, но…
Защитники этого места решили все за нее. Даром, что было это чуть не тысячу лет назад.
Уже потом Ирина спросит у наставницы, как это называется – и услышит словосочетание «многовариантная защита». Уже потом разберется.
Это как с квестами.
Выполнишь одно задание – пройдешь один уровень. Но ведь и выполнить задание можно разными путями. Если тебе надо попасть во дворец, ты можешь снести стену, ты можешь прийти с посольством, прокрасться туда, словно вор, можешь очаровать принцессу, стать ее любовником и получить доступ…
- Он искал, смотрел, но все оборотнихи, которые ему попадались, такие с… самки собаки!
- Так-таки все?
Михаил фыркнул.
- Те, которые не все – те уже замужем. А то добро, которое свои не разобрали…
- Понятно. Оборотни закончились – решили по ведьмам поискать.
- Поищешь тут… тоже, те еще подруги боевые. Ирина, подумай. Может, и правда стоит попробовать?
- А ты брачное агентство открывать не пробовал?
- Думаешь, получится?
- Не знаю. Но попробовать же надо?
- Понял. А ты не бойся. Кирюха тоже боится, нарывался уже…
- Он мне рассказывал.
- Наверняка не про всех.
Ирина пожала плечами. Кто бы спорил.
- Бабы такими стервами бывают, когда хотят в жизни поуютнее устроиться.
- Мужчины тоже не подарок, - вспомнила Ирина Женечку. И сама себе удивилась.
Она – переживала?
Дура была! Точно!
- Вот, ты и сама все понимаешь.
- Понимаю, - кивнула Ирина. – Но сейчас некогда.
- Наоборот, сейчас и надо. Ты подумай, проблемы и беды никогда не закончатся. А вот люди, увы, конечны. И упущенное время себе никогда не простят.
Ирина пожала плечами.
- Ладно, я подумаю.
Разговор начинал ее тяготить. Что это за сводничество такое? Злит и раздражает, вот! Не до того сейчас!
- А мы уже и приехали.
И, поди, поспорь с таким. А может, она и правда Кириллу нравится?
Ирина поймала себя на мысли, что и оборотень…
С ним спокойно. Вот смотришь – и знаешь, что с таким и логово уютное будет, и волчата хорошие, и любому врагу он горло за свою семью порвет…
Вот ведь!
Ирина встряхнулась и полезла из машины, не замечая ехидной улыбки на губах Михаила.
Так их!
А то будут сопли жевать, тихушники! Женить! И еще раз – женить!
Все по старому закону! Влип сам – влепи туда же и товарища, чтобы было кому на жену-стерву жаловаться и детей ругать!
***
Петя и уезжать пока не собирался.
Прошелся по дому, все обследовал, и сейчас выдал Михаилу свой вердикт.
- Дом голоден. Нуждается в подпитке. Если сейчас не подкормить, в силу он войдет лет через двадцать, а то и больше, из него хорошо соки высосали…
- Кто?
- Время. Оно никого не щадит. Ни время, ни чужаки, вот дому и плохо стало. На вашей семье он, конечно, чуток поправится…
- Неприятно как-то звучит.
- Разве? Вы же бывали в домах, где счастливые семьи живут. Неужели, ничего не чувствуется?
- Чувствовалось, было. Тепло там, уютно так, солнечно… даже если все кверх тормашками.
- Вот. Дом – отражение своих хозяев. А хозяева могут стать отражением своего дома. С вами тоже так может получиться. Он старый, усталый…
- А что нужно для подпитки? – подошла более практически к делу Ирина.
- Хорошо бы человеческую жертву. Парочку…
- Петя!
- Неужели тебе будет жалко директрису?
- Жалко. Ее надо по приговору суда, а не самосуда.
- Как закон портит хороших ведьм. Жуть просто… ладно! Можно обойтись без людей, к примеру, коровами. Или баранами.
- Уже интереснее… а что с ними надо будет делать? – Михаил навострил уши. Он бы и людей, конечно… есть ведь твари! Что, того же врача надо пожалеть? Который детьми торгует? И списывает их, словно это мешки с консервами по актировке… тварь! Да таких в землю зарывать мало!
Или, правда, ту же Юлию Ивановну?
Вот еще не хватало! Пожалеешь таких, потом наплачешься. Но если есть возможность не нарушать закон…
- Штук десять овец. Придется зарезать, кровью окропить фундамент, ну и вам немного своей крови пожертвовать, добавить к той… вам, вашим родным, которые здесь жить будут.
- Это можно. А мясо куда?
- Зависит от возраста животного, но вообще, шашлык из баранины – вкуснейшая вещь. Я точно знаю.
- Шашлык хорош, когда гости есть. Вы к нам не хотите в гости приехать? С семьей, пожить недельку или две?
Ирина фыркнула и отправилась в гостиную. А чего мешать?
Сейчас Михаил договорится с Петей, поторгуется о цене, но в результате…
Сойдутся!
И старый дом обновится, и будет жить. Будет беречь своих людей, свою семью, будет баюкать их в колыбели каменных рук, шептать сказки по ночам, будет встречать врага подломившимися ступеньками или упавшими на голову балками…
Да, Ирина не решилась бы задумать что-то плохое против Михаила, находясь в этом доме. А если кто рискнет…
Она даже не сомневалась – дом сожрет таких умников весело и с фантазией. Куда там хилым американским ужастикам! Самый страшный кошмар человека всегда внутри самого человека. А всякие монстры, маньяки и извращенцы – это вторично. Чаще всего человек убивает себя – сам.
***
Кирилл появился через четыре часа, когда был съеден торт, горячие бутерброды, выпит кофе, и сварен по четвертому разу… и то Ирина откровенно зевала.
Михаил предлагал ей поспать, но хотелось дождаться! Любопытно ведь!
Кирилл утащил горячий бутерброд, уже остывший, впился зубами в сыр, прожевал, и улыбнулся.
- Ну, все! Счастье есть!
- Оно не может не есть! Рассказывай, давай! – рыкнула Ирина.
Оборотень покосился хитрым глазом.
- А что мне за это будет?
- Еще один бутерброд?
- Тоже неплохо. Только с мясом, можно?
Ирина вздохнула и пошла на кухню.
Война войной, а мужчин кормить надо. По расписанию.
***
- Алексеева, ты… уху ела?! – орал, не сдерживаясь, Иван Петрович.
Ирина тянулась по стойке «смирно» и предано ела начальство глазами. А то ж!
Когда оно орет – молчать надо. И не фырчать. Потом оправдаешься, как проорется. А пока стой, смотри в окно и думай о хорошем. Например о том, что свежий маникюр сделала.
И верно, минут через десять начальник выдохся, упал в кресло и прищурился на Ирину.
- Ну!?
- Не понимаю сути ваших претензий, Иван Петрович, - ведьма была невинна, аки овца тонкорунная.
- Ах, не понимает она! А почему некую Юлию Ивановну Шурыгину нашли вчера в разбитой машине?
- Не знаю…
- И как она там оказалась – тоже не знаешь?
- Ехала, наверное, куда-нибудь.
- Например, куда?
- На север. Или на юг.
- Алексеева, ты смерти моей хочешь?
- Иван Петрович, вы из меня вовсе уж изверга делаете.
- А ты что с этой заразой сделала?
- Ничего.
И верно.
Похищала ее не Ирина, допрашивала не она, в аварию – и то Кирилл пристраивал! Она так – присутствовала. Морально поддерживала. Это, конечно, и подстрекательство, и соучастие, но поди еще, докажи!
- Уверена?
- На все сто процентов. А что не так?
- Ты меня точно доведешь. Сводки я посмотрел, сводки…
- Может, и доведу, - кивнула Ирина. – Давайте я вам кое-что расскажу?
Иван Петрович полоснул ее бешеным взглядом, но смирился.
- Рассказывай.
И услышанное затем не добавило ему ни здоровья, ни хорошего настроения.
***
- Алексеева, мне надо подумать.
- А что мы можем сделать?
- Не знаю. Но подумать мне надо.
Ирина кивнула.
Начальник и старше, и опытнее, авось, что хорошее и придумает. У нее пока хороших идей не было, факт.
- УБЕРИТЕ ЭТУ ТВАРЬ!!!
Визг был такой силы, что даже дверь задрожала.
Ирина переглянулась с начальством – и они быстрее молнии выскочили из кабинета.
И замерли в восхищении.
В кабинете шел снег.
Белый, он падал с люстры, устилал ковер, кружился, словно яблоневый цвет…
Здоровущий попугай ара, зажав в лапах несколько листов отличной белой бумаги, откусывал от них по кусочку – и сплевывал вниз.
И собирался продолжать этот процесс и дальше.
А под люстрой бесновалась Мария Бусина, мать безвременно убитого наркоторговца.
- Что происходит? – тихо поинтересовался начальник. Не орать же сразу?
- Гражданочка пришла заявление подавать, - объяснил Сеня. – А я его взять и не успел… может, еще раз напишете?
- Я! Да я!!! Да вашу птицу на суп пустить надо!!!
- …!!! И …!!! Дура непролазная! – отозвался с люстры попугай.
- ВОТ!!
- А о чем, хоть, заявление?
Женщина уперла руки в бока.
- О том!!! Жалобу на вас подавать буду!
- За что?
- А за то, что вы моего сына оклеветали! Не торговал он наркотиками! Не было этого!
- Это не к нам…
- Ах, не к вам!? Да мне по двору теперь не пройти! Мне едва вслед не плюются! Мне…
С точки зрения Ирины – а что она хотела? Никому не нравятся наркоторговцы. Это ж так! Рядом с тобой живет гнусная гадина, которая травит твоих детей!
Это – страшно!
Гадюку можно отпустить, а вот такое существо… только лопатой! По хребтине, чтоб всю оставшуюся жизнь только ползал!
Но как сказать такое – матери?
Пока Ирина пребывала в размышлениях, попугай не дремал. И разразился бранью с люстры, дорывая последний лист.
- Суп из тебя сварить мало! – рявкнула гражданка Бусина. Зря, конечно, таких угроз ни один попугай не потерпит! Суп!
- На абордаж!!!
Вопль был такой силы, что дрогнули стекла в казенных шкафах.
Попугая расправил крылья и спикировал с люстры, целясь немаленькими когтями в лицо женщины.
Попугаи не плотоядные?
В общем, они не слишком опасны?
Когда на вас летит птица, размером… большие у нее размеры, это факт. И о зоологии в этот момент не думается.
Гражданка Бусина завизжала и выскочила на улицу.
- Как вы думаете – вернется?
- Не-а, - мотнул головой Сеня.
- Почему?
- А я ей предложил орешками угощаться, - гнусный злоумышленник в правоохранительной шкуре кивнул головой в сторону вазочки, из которой их и грыз попугай. – Так что не вернется. А если рискнет… Эммануил ей никогда не простит целую горсть орехов.
- Кто?
- Эммануил Кант. Так его зовут.
- А…
- Он сам сказал.
Ирина подумала, что попугай с таким именем, несомненно, подходит для полицейского участка. Ибо здесь люди относятся к жизни, как истинные философы.
Иван Петрович вдохнул. Выдохнул.
А потом махнул рукой и хлопнул дверью.
Судя по всему, он был солидарен с попугаем.
***
К запримеченному месту Ирина решила поехать одна.
Нет машины? Да и плевать!
Джинсы, кроссовки и велосипед.
Велосипеды Ирина не слишком любила. Каталась, умела – в деревне без велика жить грустно, но не любила. В основном, из-за собак.
Замечательные это существа, умные, добрые, преданные, но в каждой стае всегда найдется одна психически нестабильная псина, которая испытывает экстаз, гоняясь за велосипедистом. А если удастся его еще облаять, схватить за ногу и не получить по зубам….
О!
Это просто истерический оргазм! Шавка просто в кому впадает от счастья.
Так с Ириной в детстве и произошло. Ей тогда лет двенадцать было, приехал в село придурок с невероятно модным барбосом породы французский бульдог. Это такие, мордастые, криволапые и в чем-то похожие на Бельмондо.
Данная особь оказалась еще и выродком в своем племени – ума у нее не было вообще. Никакого.
На второй же день барбос наткнулся на Ирину, которая мирно ехала на велосипеде. Облаял, ясное дело, схватил за ногу, не укусил, но девочка с воплем улетела в куст смородины. Знаете, какая она колючая? Если в нее падать?
Вылезла она оттуда не покалеченная, но злая, как черт. И тут уж француз огреб от нее, как Наполеон в 1812. Ирина гнала его рулем от велосипеда, пока шавка не влетела под крылышко к хозяину, потом поругалась еще и с хозяином, но ездить, вот, с тех пор не любила. Подсознательно, наверное.
В этот раз пришлось любовями пренебречь. Доехать на автобусе куда хотелось не получилось бы, идти далеко и долго, а Кирилл…
Ирина решила взять тайм-аут. Хотя бы на пару дней.
Вот сложно ей было, откровенно сложно и тяжело. Как тут быть? Что тут делать?
Оборотень ей нравится, но не стоит забывать, с чьей руки он кормится. Кончится тем, что и Ирина там окажется – муж да жена одна сатана. А ей в церковь не хочется.
Ее дедушка-бабушка были коммунистами, и ее так же растили.
Да пусть его, тот коммунизм, но Ирина подозревала неладное, а зачем делиться информацией с церковниками? Сначала сама посмотрит, разберется, обдумает, а уж потом решит, что им рассказать и рассказывать ли вообще.
Оделась и отправилась якобы по магазинам.
Тетя Света, конечно, замечательный человек, и она за Ириной не шпионит, но – вдруг? Тут и шпионства никакого не надо – позвонил Кирилл, ему и ответили. Без всякой задней мысли.
Обойдемся.
Итак – Ирина отправилась по магазинам, а на самом деле – неподалеку, взяла напрокат велосипед, и нажала на педали, вспоминая старые навыки.
Барбосов с истерией п городу было на порядок больше, чем в деревне. Но Ирине было уже не двенадцать лет, стоило чуток прибавить скорость, как собаки отставали и успокаивались. Вот и окраина города.
Интернат.
Ручей.
Сначала Ирина ехала на велосипеде. Потом спешилась и велосипед взял реванш. Ведьма ругалась, шипела, но тащила его упорно.
Приковать к дереву и пойти просто так? Ага, как же!
Сопрут! Не глядя!
Если не трос перекусят, так дерево сломают, или сам велосипед, но что сопрут – точно. А Ирине совершенно не хотелось сейчас этим заниматься.
Обойдемся без расследований.
Ключи попадались все чаще. Ручей становился чище и сильнее…
Вперед?
Вперед…
Ирина топала уже на одном упрямстве, и даже не поверила, когда почувствовала ЭТО.
Нечто, словно паутинка…. Оно – отводило. Рассеивало внимание, сбивало концентрацию, ненавязчиво удлиняло и путало шаги…
Оно!?
Ирина сосредоточилась. Получалось плохо, словно это нечто еще и мысли… хотя – если?
Так отвод глаз и действует! Но какой же он должен быть силы? Чтобы ведьму, которая такие вещи должна одной левой пяткой разгонять – и то переламывать?
Ирина сделала шаг вперед. Еще один…
Получается?
Нет.
И это совсем другое. Не как с лешим – сила леса, упругая, яркая, зеленая, неподатливая.
Не как с мавкой – пелена тумана.
Не как с поместьем – голодный и злобный холод.
Это нечто иное. Ветерок такой… отводит, убирает, мягко и ненавязчиво…
Нет, это ей точно будет не по силам. Даже проломиться через эту стену у нее не выйдет. Она будет ломиться, а над ней будут даже не смеяться – это как с двухлетним малышом в догонялки играть. Никогда он не догонит взрослого человека.
И она не пройдет через это заклинание.
Хочется?
Очень хочется.
Ирина попробовала коснуться этой стены своим даром, даже вслух зашептала: «я не враг, я с добром пришла…»
Молчание.
Насмешливое даже такое, надменное.
Не враг? И что?
Это – не повод тебя пропускать за черту. Не повод показывать скрытое. Вообще – не повод! Много тут вас ходит, не врагов, но и не друзей. Не своих.
Перебьешься.
Ирина топнула ногой.
Легко сказать – перебьешься! Легко ее прогнать!
А как насчет того, кто придет ЗА ней?
Кто наверняка приходил и раньше, кто пытался проломить эту защиту?
Ирина чутьем ведьмы понимала – раньше она бы просто ничего не почуяла. Завернуло бы ее в сторону, как и многих других. И «мяу» сказать не успеешь.
Не завернуло?
Значит, что-то с защитой не так, значит, она истончилась достаточно, чтобы себя проявить… или ее на какое-то число лет поставили?
Да кто ж его знает?
Размышляла бы она долго, но…
Защитники этого места решили все за нее. Даром, что было это чуть не тысячу лет назад.
Уже потом Ирина спросит у наставницы, как это называется – и услышит словосочетание «многовариантная защита». Уже потом разберется.
Это как с квестами.
Выполнишь одно задание – пройдешь один уровень. Но ведь и выполнить задание можно разными путями. Если тебе надо попасть во дворец, ты можешь снести стену, ты можешь прийти с посольством, прокрасться туда, словно вор, можешь очаровать принцессу, стать ее любовником и получить доступ…
