У меня есть свои дела и заботы, у меня есть свои проблемы, а разгребать чужие, тем более, к этому времени Паша умер, с Колей мы виделись редко….
Кирилл понимающе кивнул.
- Вы не хотели ввязываться во все это. Но сейчас-то как? Почему мальчика отправили в Италию?
- Город Рим. Святая Земля, если хотите. Намоленная, напоенная верой, искренней, истовой. На протяжении веков и эпох.
- А у нас, в России?
- Не помогло. Коля пробовал, но мальчику становилось только хуже.
- А святилище Стрибога?
Ирина спрашивала наугад, а попала в цель. И стало ясно, что некромантка знает что-то. Так разом осунулось, постарело лицо женщины.
- Не лезьте в это.
- Эмма Марковна, у нас уже нет выбора.
Некромантка достала откуда-то сигареты, ловко вставила одну из них в длинный черный мундштук, прикурила, покачала головой.
- Когда я поняла, что беда Левушки не в проклятьи, она в злом человеке, я посоветовала Коле отправить сына в Рим. И не пожалела. Мальчик исцелился, считай, ни разу с тех пор не болел, за ним приглядывает доверенный человек, Коля купил ему там квартиру, содержит сына… может быть, мальчик там и женится на итальянке.
- А как вы…
- Ладно. – Эмма Марковна отложила сигарету в сторону, не замечая, что уродует стол. – Назовем вещи своими именами. Вера не травила мальчишку ядом, но убивала его вполне осознанно. Там лишняя таблетка, здесь наоборот, недодать, на что-то не обратить внимания, где-то попустить, это ведь мальчишка! Им свободы хочется! Когда я это поняла, Коля убрал Левушку из России.
- Но не избавился от жены?
- На нее много что записано. И родители ей хорошее состояние оставили. Коля жадноват. С женой они живут, но как чужие.
- Я бы не стал, - хмыкнул Кирилл.
- Ты вспыльчивый, как и все хвостатые. Ты бы ей голову оторвал.
- А магистр?
- А Магистр решил, что лучше промолчать лишний раз, а потом поквитаться.
Ирина понятливо кивнула.
В принципе, неудивительно. Доказательств нет, припереть дамочку нечем, разве что интуицией…. Нет, бессмысленно.
Магия?
Так и она не всегда поможет. И даже под магией…
Ты нарочно изводила пацана?
Так ведь и тут соврать можно. Ненавидела, да, видеть его не желала, но не убивала. Просто… условия создавала.
Казнить здесь не за что.
Миловать?
Тоже сложный вопрос.
Ирине было бы противно с таким человеком рядом жить, даже смотреть противно, но у Николая могли быть свои резоны, о которых бабка им не расскажет. Это понятно, они не на исповеди. Что могла и хотела – сказала, а остальное додумывайте.
Могла и этого не сказать.
- Эмма Марковна, как вы думаете… вы Веру хорошо знаете?
- Не слишком. Мне надо ее хорошо знать?
- Как вы думаете, она способна на убийство?
- Сама? Своими руками?
- Да.
- Раньше я бы сказала, что не способна. Сейчас… все мы на это способны, вопрос – при каких обстоятельствах, - пожала плечами некромантка.
Вот и понимай, как знаешь.
Кирилл покачал головой и набрал еще раз магистра.
И снова – нет ответа.
- Опять?
- Да.
- Кому вы звоните?
Некромантка вмешалась неожиданно.
Или – ожидаемо?
В таком возрасте некоторые вещи просто чувствуешь, еще и с ее-то специальностью…
- Николаю, - не утаил Кирилл. – Пока не дозваниваемся, решили кое-что уточнить…
- Едем к нему, - решительно встала дама.
- Вы думаете? – прищурилась Ирина.
- Я чувствую, что не все ладно. Я с ночи еще это чувствовала… ох, не к добру…
Кирилл и Ирина поднялись одновременно.
- Едем.
За руль сел Кирилл.
Некромантка устроилась на заднем сиденье, Ирина рядом с ней – из вежливости. Неожиданно для себя взяла руку дамы в свои ладони, погладила. Кожа была сухой и тонкой, часто-часто бился пульс.
- Не переживайте, все будет хорошо.
- Не будет.
- Вы… чувствуете?
- Чувствую.
Ирина покусала губы.
А что тут скажешь? Может, еще и обойдется? Может, не с ним?
Может, может, может…
- Мы обязательно справимся…
Женщина опустила лицо в ладони.
- Справимся… это я виновата.
Надо было ее как-то отвлечь. А потому…
- Вы нам еще про святилище не рассказали.
Эмма Марковна подняла голову. И прямо-таки впилась глазами в лицо Ирины, смотрела долго, серьезно, будто выискивала что-то…
Потом усмехнулась краешками губ.
- Что ж. Может, ты и раскопаешь… святилище у нас в городе было. Намоленное, старое. Но когда к городу подошел враг, его закрыли. И защита там очень серьезная. Если бы я думала, что у Левушки там хоть шанс появится – я бы его привела. Но пройти туда невозможно. Никому.
- Смерть?
- Смерть – не худшее, что может случится с человеком. А вот заплутать в пространстве и времени, стать неприкаянным духом… это бывает.
Ирина поежилась.
Но… выбора-то нет! Идти надо, и искать надо…
- Все равно не остановишься, - согласилась некромантка. И уже Кириллу - Сейчас налево и паркуйся.
Они обошлись без лифта, поднялись по лестнице, пробежали больше десяти этажей, и Эмма Марковна позвонила в дверь.
- Коля, открой!
Бесполезно.
Звонок, второй…
Некромантка достала ключи и провела карточкой по магнитному замку.
Дверь открылась.
Некромантское чутье не ошибалось.
Магистр Николай Светличный лежал на полу. Мертвый.
И рядом с ним лежала тяжелая чугунная пепельница. Этой печатью приложено, ага.
Веры Светличной в квартире не наблюдалось.
Пока ждали СОГ, пока давали показания, пока составляли протокол, вызывали труповозку…
Наступил вечер.
Кирилл и Ирина отвезли домой Эмму Марковну. Та сидела тихо, грустила…
- Может, остаться с вами? – предложила Ирина.
Эмма Марковна вскинула на нее больные глаза. И Ирина почти физически ощутила, как стара и устала эта женщина.
Некроманты – близкие друзья Смерти, это верно. Они ходят рядом с Ней, они знают, что их ждет за гранью, они понимают, что смерть – не конец пути, а его начало.
Но разве им становится от этого легче?
- Оставайся.
- А…, - заикнулся Кирилл, но некромантка подняла вверх сухонькую ладонь.
- Не стоит. Видеть женщин, когда они расклеиваются, мужчинам не стоит, право слово.
- Зато я могу за добавкой сбегать, - нашелся оборотень.
- У меня бар хороший.
Кирилл попробовал еще пару раз напроситься, потом махнул рукой, попросил Ирину звонить, если что – и уехал.
А Ирина и Эмма Марковна остались вдвоем.
Подумали, и направились к бару, который оказался действительно шикарным.
Сначала они пили водку (помянуть). Потом коньяк (его любил Коля).
Потом ром.
Кажется, пробовали составить коктейли.
А потом Ирина отравилась пирожными. Больше нечем было… точно, в них что-то несвежее положили. Наверняка.
На работу Ирина не шла – ползла.
Болело все.
Голова, желудок, пищевод, кишечник… кажется, небольными остались только руки и ноги. И то – вопрос. Как-то они плоховато слушались.
Хорошо хоть «выхлоп» удалось убрать. Пока промывание желудка, пока то да се…
Эмма Марковна оказалась покрепче. Ирина ей с утра налила стакан рассола, обнаруженного в холодильнике, и старушка скакала, бодрая и веселая.
А вот Ирина мрачно думала, что времена уже не те. Мельчает народ, мельчает…
На работе было шумно и весело.
Все дружно наводили порядок, Саша прикалывал к стене здоровущую карту города, Коля втыкал в нее флажки…
- Что случилось? – удивилась Ирина.
Иван Петрович взглянул на нее красными глазами.
Не от выпитого красными – от бешенства. Это что ж такое случилось?
- Явилась?
- Эээээ…
- Ты видела, что у тебя на столе творится?
Ирина и видела – и не переживала. Нормальная рабочая обстановка, когда вперемешку бумаги, карандаши, блокнот, планшетка, компьютер… и что?
- Чтоб через пять минут все блестело, как у кота – хвост!
- Так точно, - не стала спорить Ирина. – Разрешите исполнять?!
- Немедленно!!!
Ирина отправилась разбирать стол.
Покосилась на Александра.
- Что случилось?
- К нам едет ревизор.
- Чего?
- Помнишь пацанов, которых попугай обосрал?
Ирина помнила.
- И что?
- Вот, у родителей одного из них есть знакомый юрист – он посоветовал написать жалобу на неправомерные действия. И к нам едет полковник Александров.
Ирина пожала плечами.
- И что? Мы-то в чем виноваты?
- Во всем, что ему придет в голову.
- А Кант где?
- В шкафу.
- Ты что! Он же задохнется!
- А тут ему начальник голову оторвет.
- Рехнулся? Живодерить… я сейчас Иде позвоню, пусть его заберет на время проверки!
Ирина распахнула дверцу шкафа.
Птиц вылетел и приземлился ей на плечо.
- Живодерррры! – сообщил он окружающим.
Ирина погладила его по клюву. Это людям нравится гладить перышки, а вот попугаи таких вольностей не любят, нет…
- Погоди минуту.
Увы, минуты-то и не было.
Скрипнула дверь, и на пороге воздвигся начальствующий чин.
Был он мордат, сед, страдал полнотой и явной одышкой…
И на попугая смотрел без всякой приязни.
Но прежде, чем прозвучало хоть слово…
- Товаррррррищи офицеры! Полундрррра!
Онемели все.
И ревизор и ревизуемые, а попугай продолжил, ничуть не стесняясь.
- Адмиррррал на мостике! Свистать всех наверррррх! По местам стоять! Со шваррррртовых сниматься! Товарррррищ адмирал! За вррррремя несения вахты пррррроисшествий не случилось! Докладывает добрррровольный помощник полиции Эммануил Кант!
Немая сцена?
Да, примерно так.
Ошалели все. И внезапно повышенный до адмирала – полковник.
И Иван Петрович.
И собственно, Ирина.
Начальство – как и полагается – первым пришло в себя. И начальственно рявкнуло:
- А это еще кто такой?!
- Позвольте представиться - Кант. Эммануил Кант. Но для вас просто – Моня – попугай переступил здоровущими когтями по Ирине и умильно склонил голову.
Попугай, конечно, птица, но «Котошрека» изобразить у него получилось просто изумительно. Полковник замер, а потом, видимо, от идиотизма происходящего, продолжил диалог.
- Моня? Еврей?! – получилось так грозно: «евррррей?». Не хуже, чем у попугая.
- Никак нет! Аррра макао!
- Из макао? Мигрант?
- Никак нет! Вещественное доказательство!
- Р-разговаррривающее?
Видимо, от абсурдности происходящего, полковник и сам стал разговаривать не хуже попугая. Сеня, застывший по стойке «смирно» вне поля зрения полковника, отмер, и сделал рука-лицо.
- Я – зерррркало собеседника!
Полковник медленно побагровел.
- ЧТО!? – в голосе Александрова слышалась угроза.
Моня, сообразив, что перегнул, заорал:
- Никак нет! Докладываю! Вы – начальник, я – дурак!
И, оценив положительную реакцию полковника на свой пассаж, уточнил:
- Попка – дурак!
Облегченный вздох пронесся по кабинету.
- То-то же! – полковник почувствовав себя победителем в словесной дуэли с Кантом, явственно подобрел и уже миролюбиво продолжил:
- Молодец! Форму доклада знаешь! Орел!
Кант горделиво покосился на державный символ, висевший аккурат над дверью в кабинет Ивана Петровича, растопырил и поднял вверх крылья, распушил хвост, вздыбил хохолок, и, огорченно вздохнув, парировал:
- Никак нет! Горжусь сходством, льстит, стремлюсь соответствовать но – ПОКА нет!
- Пока?
- Есть куда расти! Служу Отечеству! – проорал Моня, умильно наклонил голову, и уже нормальным голосом сообщил полковнику - Я добрррровольный. И хоррроший. Товаррррищ генерррал, рррразрррешите опрррравиться и закуррррить? – И, может, в … шахматишки партеечку распишем?
Все.
Полковник махнул рукой – и заржал.
Даже не захохотал – назвать это лошадиное ржание смехом было сложно.
Он смеялся, корчился, упал на стул, вовремя подставленный Сеней, махал рукой….
Иван Петрович подсунул ему стакан с водой. Полковник выпил и кое-как пришел в себя.
- Ох… Вольно…
Народ расслабился.
Если начальство смеется – значит, отрывать головы не будут. Наверное…
- Это и есть тот самый… пикирующий бомбардировщик?
Ирина мысленно перекрестилась и подвинула Канту орехи.
Попугай ловко склюнул кешью из вазочки и серьезно кивнул.
- Ррррад старрраться, с жульем не вязаться!
- Понял, - махнул рукой высокий чин. – Вот и не вяжись, целее будешь.
- Так точно.
- Петрович, покажи мне отчетность. А потом можно и в кар…., - полковник осекся и, взглянув на Моню, продолжил: - В шахматы…
Иван Петрович одарил Ирину «ласковым» взглядом, и провел полковника в свой кабинет. Дверь закрылась без малейшего стука.
Сеня перевел дух – и отправился в кухонный закуток. И вернулся оттуда с горстью орехов макадамия.
- Лопай, гад. Чтоб ты здоровеньким был и пернатым.
Гад и не отказывался.
Только хрупнула скорлупа, которая в пять раз тверже фундука.
А что?
Хорошо ведь получилось…
Вечером Ирине позвонила Эмма Марковна.
- Привет. Приехать можешь?
- Могу. А зачем?
- Закон нарушать будем.
- Ничего, что я участковый?
- Вот потому ты мне и нужна, - отрезала некромантка. И трубку бросила.
Ирина, недолго думая, перезвонила Кириллу.
Кирилл тоже не стал усложнять жизнь себе и людям. И заехал за Ириной после работы.
- Не знаю, что ей понадобилось, но Эмма Марковна человек серьезный, по глупостям ни у кого время отнимать не станет.
- А бывают несерьезные некроманты? – мрачно уточнила Ирина.
- Бывают. Но недолго.
До дома некромантки ехали молча.
Эмма Марковна уже стояла и ждала их. Спокойная, собранная, с большущей сумкой известной фирмы, при взгляде на которую Ирину хватили нехорошие подозрения.
Видела она уже такое…
- Только не говорите, что это ваш…
- Инвентарь? Не буду, деточка. Кстати – здравствуй.
- Добрый вечер.
Ирина даже не смутилась. А что? Имеет право на подозрения. И даже более того…
- Эмма Марковна, только не говорите, что мы едем в морг.
Кирилл тоже подозревал.
- И не говорю. Так что поехали К моргу, - выделила голосом предлог некромантка.
- Зачем?
- Кирилл, не заставляй меня плохо о тебе думать, - припечатала дама.
Ирина покачала головой.
- Вы так уверены, что вам дадут тело Светличного?
- Более чем уверена.
- Тогда зачем я вам понадобилась?
Некромантка удивленно подняла бровь.
- Не хочу тратить деньги.
- И даже ни минуты сомнения, что я сделаю, как вы захотите?
- Ни единой. Цель-то у нас общая – мы хотим поймать убийцу, - наконец в голосе Эммы Марковны прорезались хоть какие-то эмоции.
Одна эмоция.
Ярость.
Но такая, что температура в машине резко скакнула вверх, а Ирина почувствовала, как по спине побежали струйки пота. Холодного.
- Эмма Марковна, а вы уверены, что хотите поймать его такой ценой?
- Милый мальчик, для меня это – не цена.
- Не поняла? О какой цене идет речь? – уточнила Ирина.
- Уж точно не о долларах и евро, - Эмма Марковна фыркнула. – Я собираюсь призвать душу, пока она еще может быть рядом. И даже если она уже ушла – я вызову Колю из-за порога.
- Но если за первое платить почти не приходится, то за второе – десять лет жизни, - припечатал Кирилл.
- Десять лет? – ахнула Ирина. – Эмма Марковна, вы…
- Я. Знаю на что иду. Знаю, чем могу заплатить. И вы мне нужны именно поэтому, - усмехнулась некромантка. – Доехать я могу и сама. Дать немного денег служащим – и меня пропустят, и позволят делать, что я захочу. Не в первый раз но если Хозяйка Порога заберет меня сегодня – кто узнает, что рассказал Коля? Кто накажет убийцу?
Подход был более, чем рациональным.
- А предугадать вы не можете, - кивнула Ирина.
- Нет. Или – или. Кто-то уходит сразу, кто-то задерживается на Земле.
Кирилл понимающе кивнул.
- Вы не хотели ввязываться во все это. Но сейчас-то как? Почему мальчика отправили в Италию?
- Город Рим. Святая Земля, если хотите. Намоленная, напоенная верой, искренней, истовой. На протяжении веков и эпох.
- А у нас, в России?
- Не помогло. Коля пробовал, но мальчику становилось только хуже.
- А святилище Стрибога?
Ирина спрашивала наугад, а попала в цель. И стало ясно, что некромантка знает что-то. Так разом осунулось, постарело лицо женщины.
- Не лезьте в это.
- Эмма Марковна, у нас уже нет выбора.
Некромантка достала откуда-то сигареты, ловко вставила одну из них в длинный черный мундштук, прикурила, покачала головой.
- Когда я поняла, что беда Левушки не в проклятьи, она в злом человеке, я посоветовала Коле отправить сына в Рим. И не пожалела. Мальчик исцелился, считай, ни разу с тех пор не болел, за ним приглядывает доверенный человек, Коля купил ему там квартиру, содержит сына… может быть, мальчик там и женится на итальянке.
- А как вы…
- Ладно. – Эмма Марковна отложила сигарету в сторону, не замечая, что уродует стол. – Назовем вещи своими именами. Вера не травила мальчишку ядом, но убивала его вполне осознанно. Там лишняя таблетка, здесь наоборот, недодать, на что-то не обратить внимания, где-то попустить, это ведь мальчишка! Им свободы хочется! Когда я это поняла, Коля убрал Левушку из России.
- Но не избавился от жены?
- На нее много что записано. И родители ей хорошее состояние оставили. Коля жадноват. С женой они живут, но как чужие.
- Я бы не стал, - хмыкнул Кирилл.
- Ты вспыльчивый, как и все хвостатые. Ты бы ей голову оторвал.
- А магистр?
- А Магистр решил, что лучше промолчать лишний раз, а потом поквитаться.
Ирина понятливо кивнула.
В принципе, неудивительно. Доказательств нет, припереть дамочку нечем, разве что интуицией…. Нет, бессмысленно.
Магия?
Так и она не всегда поможет. И даже под магией…
Ты нарочно изводила пацана?
Так ведь и тут соврать можно. Ненавидела, да, видеть его не желала, но не убивала. Просто… условия создавала.
Казнить здесь не за что.
Миловать?
Тоже сложный вопрос.
Ирине было бы противно с таким человеком рядом жить, даже смотреть противно, но у Николая могли быть свои резоны, о которых бабка им не расскажет. Это понятно, они не на исповеди. Что могла и хотела – сказала, а остальное додумывайте.
Могла и этого не сказать.
- Эмма Марковна, как вы думаете… вы Веру хорошо знаете?
- Не слишком. Мне надо ее хорошо знать?
- Как вы думаете, она способна на убийство?
- Сама? Своими руками?
- Да.
- Раньше я бы сказала, что не способна. Сейчас… все мы на это способны, вопрос – при каких обстоятельствах, - пожала плечами некромантка.
Вот и понимай, как знаешь.
Кирилл покачал головой и набрал еще раз магистра.
И снова – нет ответа.
- Опять?
- Да.
- Кому вы звоните?
Некромантка вмешалась неожиданно.
Или – ожидаемо?
В таком возрасте некоторые вещи просто чувствуешь, еще и с ее-то специальностью…
- Николаю, - не утаил Кирилл. – Пока не дозваниваемся, решили кое-что уточнить…
- Едем к нему, - решительно встала дама.
- Вы думаете? – прищурилась Ирина.
- Я чувствую, что не все ладно. Я с ночи еще это чувствовала… ох, не к добру…
Кирилл и Ирина поднялись одновременно.
- Едем.
***
За руль сел Кирилл.
Некромантка устроилась на заднем сиденье, Ирина рядом с ней – из вежливости. Неожиданно для себя взяла руку дамы в свои ладони, погладила. Кожа была сухой и тонкой, часто-часто бился пульс.
- Не переживайте, все будет хорошо.
- Не будет.
- Вы… чувствуете?
- Чувствую.
Ирина покусала губы.
А что тут скажешь? Может, еще и обойдется? Может, не с ним?
Может, может, может…
- Мы обязательно справимся…
Женщина опустила лицо в ладони.
- Справимся… это я виновата.
Надо было ее как-то отвлечь. А потому…
- Вы нам еще про святилище не рассказали.
Эмма Марковна подняла голову. И прямо-таки впилась глазами в лицо Ирины, смотрела долго, серьезно, будто выискивала что-то…
Потом усмехнулась краешками губ.
- Что ж. Может, ты и раскопаешь… святилище у нас в городе было. Намоленное, старое. Но когда к городу подошел враг, его закрыли. И защита там очень серьезная. Если бы я думала, что у Левушки там хоть шанс появится – я бы его привела. Но пройти туда невозможно. Никому.
- Смерть?
- Смерть – не худшее, что может случится с человеком. А вот заплутать в пространстве и времени, стать неприкаянным духом… это бывает.
Ирина поежилась.
Но… выбора-то нет! Идти надо, и искать надо…
- Все равно не остановишься, - согласилась некромантка. И уже Кириллу - Сейчас налево и паркуйся.
Они обошлись без лифта, поднялись по лестнице, пробежали больше десяти этажей, и Эмма Марковна позвонила в дверь.
- Коля, открой!
Бесполезно.
Звонок, второй…
Некромантка достала ключи и провела карточкой по магнитному замку.
Дверь открылась.
Некромантское чутье не ошибалось.
Магистр Николай Светличный лежал на полу. Мертвый.
И рядом с ним лежала тяжелая чугунная пепельница. Этой печатью приложено, ага.
Веры Светличной в квартире не наблюдалось.
***
Пока ждали СОГ, пока давали показания, пока составляли протокол, вызывали труповозку…
Наступил вечер.
Кирилл и Ирина отвезли домой Эмму Марковну. Та сидела тихо, грустила…
- Может, остаться с вами? – предложила Ирина.
Эмма Марковна вскинула на нее больные глаза. И Ирина почти физически ощутила, как стара и устала эта женщина.
Некроманты – близкие друзья Смерти, это верно. Они ходят рядом с Ней, они знают, что их ждет за гранью, они понимают, что смерть – не конец пути, а его начало.
Но разве им становится от этого легче?
- Оставайся.
- А…, - заикнулся Кирилл, но некромантка подняла вверх сухонькую ладонь.
- Не стоит. Видеть женщин, когда они расклеиваются, мужчинам не стоит, право слово.
- Зато я могу за добавкой сбегать, - нашелся оборотень.
- У меня бар хороший.
Кирилл попробовал еще пару раз напроситься, потом махнул рукой, попросил Ирину звонить, если что – и уехал.
А Ирина и Эмма Марковна остались вдвоем.
Подумали, и направились к бару, который оказался действительно шикарным.
Сначала они пили водку (помянуть). Потом коньяк (его любил Коля).
Потом ром.
Кажется, пробовали составить коктейли.
А потом Ирина отравилась пирожными. Больше нечем было… точно, в них что-то несвежее положили. Наверняка.
***
На работу Ирина не шла – ползла.
Болело все.
Голова, желудок, пищевод, кишечник… кажется, небольными остались только руки и ноги. И то – вопрос. Как-то они плоховато слушались.
Хорошо хоть «выхлоп» удалось убрать. Пока промывание желудка, пока то да се…
Эмма Марковна оказалась покрепче. Ирина ей с утра налила стакан рассола, обнаруженного в холодильнике, и старушка скакала, бодрая и веселая.
А вот Ирина мрачно думала, что времена уже не те. Мельчает народ, мельчает…
На работе было шумно и весело.
Все дружно наводили порядок, Саша прикалывал к стене здоровущую карту города, Коля втыкал в нее флажки…
- Что случилось? – удивилась Ирина.
Иван Петрович взглянул на нее красными глазами.
Не от выпитого красными – от бешенства. Это что ж такое случилось?
- Явилась?
- Эээээ…
- Ты видела, что у тебя на столе творится?
Ирина и видела – и не переживала. Нормальная рабочая обстановка, когда вперемешку бумаги, карандаши, блокнот, планшетка, компьютер… и что?
- Чтоб через пять минут все блестело, как у кота – хвост!
- Так точно, - не стала спорить Ирина. – Разрешите исполнять?!
- Немедленно!!!
Ирина отправилась разбирать стол.
Покосилась на Александра.
- Что случилось?
- К нам едет ревизор.
- Чего?
- Помнишь пацанов, которых попугай обосрал?
Ирина помнила.
- И что?
- Вот, у родителей одного из них есть знакомый юрист – он посоветовал написать жалобу на неправомерные действия. И к нам едет полковник Александров.
Ирина пожала плечами.
- И что? Мы-то в чем виноваты?
- Во всем, что ему придет в голову.
- А Кант где?
- В шкафу.
- Ты что! Он же задохнется!
- А тут ему начальник голову оторвет.
- Рехнулся? Живодерить… я сейчас Иде позвоню, пусть его заберет на время проверки!
Ирина распахнула дверцу шкафа.
Птиц вылетел и приземлился ей на плечо.
- Живодерррры! – сообщил он окружающим.
Ирина погладила его по клюву. Это людям нравится гладить перышки, а вот попугаи таких вольностей не любят, нет…
- Погоди минуту.
Увы, минуты-то и не было.
Скрипнула дверь, и на пороге воздвигся начальствующий чин.
Был он мордат, сед, страдал полнотой и явной одышкой…
И на попугая смотрел без всякой приязни.
Но прежде, чем прозвучало хоть слово…
- Товаррррррищи офицеры! Полундрррра!
Онемели все.
И ревизор и ревизуемые, а попугай продолжил, ничуть не стесняясь.
- Адмиррррал на мостике! Свистать всех наверррррх! По местам стоять! Со шваррррртовых сниматься! Товарррррищ адмирал! За вррррремя несения вахты пррррроисшествий не случилось! Докладывает добрррровольный помощник полиции Эммануил Кант!
Немая сцена?
Да, примерно так.
Ошалели все. И внезапно повышенный до адмирала – полковник.
И Иван Петрович.
И собственно, Ирина.
Начальство – как и полагается – первым пришло в себя. И начальственно рявкнуло:
- А это еще кто такой?!
- Позвольте представиться - Кант. Эммануил Кант. Но для вас просто – Моня – попугай переступил здоровущими когтями по Ирине и умильно склонил голову.
Попугай, конечно, птица, но «Котошрека» изобразить у него получилось просто изумительно. Полковник замер, а потом, видимо, от идиотизма происходящего, продолжил диалог.
- Моня? Еврей?! – получилось так грозно: «евррррей?». Не хуже, чем у попугая.
- Никак нет! Аррра макао!
- Из макао? Мигрант?
- Никак нет! Вещественное доказательство!
- Р-разговаррривающее?
Видимо, от абсурдности происходящего, полковник и сам стал разговаривать не хуже попугая. Сеня, застывший по стойке «смирно» вне поля зрения полковника, отмер, и сделал рука-лицо.
- Я – зерррркало собеседника!
Полковник медленно побагровел.
- ЧТО!? – в голосе Александрова слышалась угроза.
Моня, сообразив, что перегнул, заорал:
- Никак нет! Докладываю! Вы – начальник, я – дурак!
И, оценив положительную реакцию полковника на свой пассаж, уточнил:
- Попка – дурак!
Облегченный вздох пронесся по кабинету.
- То-то же! – полковник почувствовав себя победителем в словесной дуэли с Кантом, явственно подобрел и уже миролюбиво продолжил:
- Молодец! Форму доклада знаешь! Орел!
Кант горделиво покосился на державный символ, висевший аккурат над дверью в кабинет Ивана Петровича, растопырил и поднял вверх крылья, распушил хвост, вздыбил хохолок, и, огорченно вздохнув, парировал:
- Никак нет! Горжусь сходством, льстит, стремлюсь соответствовать но – ПОКА нет!
- Пока?
- Есть куда расти! Служу Отечеству! – проорал Моня, умильно наклонил голову, и уже нормальным голосом сообщил полковнику - Я добрррровольный. И хоррроший. Товаррррищ генерррал, рррразрррешите опрррравиться и закуррррить? – И, может, в … шахматишки партеечку распишем?
Все.
Полковник махнул рукой – и заржал.
Даже не захохотал – назвать это лошадиное ржание смехом было сложно.
Он смеялся, корчился, упал на стул, вовремя подставленный Сеней, махал рукой….
Иван Петрович подсунул ему стакан с водой. Полковник выпил и кое-как пришел в себя.
- Ох… Вольно…
Народ расслабился.
Если начальство смеется – значит, отрывать головы не будут. Наверное…
- Это и есть тот самый… пикирующий бомбардировщик?
Ирина мысленно перекрестилась и подвинула Канту орехи.
Попугай ловко склюнул кешью из вазочки и серьезно кивнул.
- Ррррад старрраться, с жульем не вязаться!
- Понял, - махнул рукой высокий чин. – Вот и не вяжись, целее будешь.
- Так точно.
- Петрович, покажи мне отчетность. А потом можно и в кар…., - полковник осекся и, взглянув на Моню, продолжил: - В шахматы…
Иван Петрович одарил Ирину «ласковым» взглядом, и провел полковника в свой кабинет. Дверь закрылась без малейшего стука.
Сеня перевел дух – и отправился в кухонный закуток. И вернулся оттуда с горстью орехов макадамия.
- Лопай, гад. Чтоб ты здоровеньким был и пернатым.
Гад и не отказывался.
Только хрупнула скорлупа, которая в пять раз тверже фундука.
А что?
Хорошо ведь получилось…
***
Вечером Ирине позвонила Эмма Марковна.
- Привет. Приехать можешь?
- Могу. А зачем?
- Закон нарушать будем.
- Ничего, что я участковый?
- Вот потому ты мне и нужна, - отрезала некромантка. И трубку бросила.
Ирина, недолго думая, перезвонила Кириллу.
Кирилл тоже не стал усложнять жизнь себе и людям. И заехал за Ириной после работы.
- Не знаю, что ей понадобилось, но Эмма Марковна человек серьезный, по глупостям ни у кого время отнимать не станет.
- А бывают несерьезные некроманты? – мрачно уточнила Ирина.
- Бывают. Но недолго.
До дома некромантки ехали молча.
Эмма Марковна уже стояла и ждала их. Спокойная, собранная, с большущей сумкой известной фирмы, при взгляде на которую Ирину хватили нехорошие подозрения.
Видела она уже такое…
- Только не говорите, что это ваш…
- Инвентарь? Не буду, деточка. Кстати – здравствуй.
- Добрый вечер.
Ирина даже не смутилась. А что? Имеет право на подозрения. И даже более того…
- Эмма Марковна, только не говорите, что мы едем в морг.
Кирилл тоже подозревал.
- И не говорю. Так что поехали К моргу, - выделила голосом предлог некромантка.
- Зачем?
- Кирилл, не заставляй меня плохо о тебе думать, - припечатала дама.
Ирина покачала головой.
- Вы так уверены, что вам дадут тело Светличного?
- Более чем уверена.
- Тогда зачем я вам понадобилась?
Некромантка удивленно подняла бровь.
- Не хочу тратить деньги.
- И даже ни минуты сомнения, что я сделаю, как вы захотите?
- Ни единой. Цель-то у нас общая – мы хотим поймать убийцу, - наконец в голосе Эммы Марковны прорезались хоть какие-то эмоции.
Одна эмоция.
Ярость.
Но такая, что температура в машине резко скакнула вверх, а Ирина почувствовала, как по спине побежали струйки пота. Холодного.
- Эмма Марковна, а вы уверены, что хотите поймать его такой ценой?
- Милый мальчик, для меня это – не цена.
- Не поняла? О какой цене идет речь? – уточнила Ирина.
- Уж точно не о долларах и евро, - Эмма Марковна фыркнула. – Я собираюсь призвать душу, пока она еще может быть рядом. И даже если она уже ушла – я вызову Колю из-за порога.
- Но если за первое платить почти не приходится, то за второе – десять лет жизни, - припечатал Кирилл.
- Десять лет? – ахнула Ирина. – Эмма Марковна, вы…
- Я. Знаю на что иду. Знаю, чем могу заплатить. И вы мне нужны именно поэтому, - усмехнулась некромантка. – Доехать я могу и сама. Дать немного денег служащим – и меня пропустят, и позволят делать, что я захочу. Не в первый раз но если Хозяйка Порога заберет меня сегодня – кто узнает, что рассказал Коля? Кто накажет убийцу?
Подход был более, чем рациональным.
- А предугадать вы не можете, - кивнула Ирина.
- Нет. Или – или. Кто-то уходит сразу, кто-то задерживается на Земле.
