Ирина аж поежилась. По спине холодок пробежал.
Наталья Николаевна заметила это, и махнула рукой.
- Сказать я сказала, еще кто спросит – то же скажу. Хочешь, расскажу, как она однажды соседке погадала?
- Как? Вы же сказали…
- И не откажусь. Не любила она гадать, повторять не буду. А только случай такой был. У соседки любовь случилась. Вот понимаешь, бешеная, до истерики, хоть ты плачь, хоть веселись. Мужа побоку, детей побоку, лишь бы под любимого примоститься.
- И так бывает?
- Еще и не так бывает. Поживешь с мое, насмотришься. И что самое главное, этот любовник ей предложил к нему уйти. Детей не забирать, пусть с мужем остаются… понимаешь?
Ирина бы по такому раскладу сразу послала любовника. Дети важнее, что неясного?
Наталья Николаевна выслушала и пожала плечами.
- А эта дура к тете Паше примчалась, тоже в ноги падала… той не дуру жалко стало – детей. Поглядела она, и сказала честно. Мол, к любовнику пойдешь – на здоровье, вдосыт любви накушаешься. И деньги у тебя будут, и счастье, и что ты захочешь. А только дорожка там коротенькая. Трех лет не пройдет…
- Ушла?
- А ты как думаешь?
- Я бы осталась.
- А та все-таки ушла. Через три года, может, чуть больше, ее и схоронили.
- Болезнь?
- Да нет. Любовник там у серьезных людей приворовывал, а годы были девяностые. Вот и пришли однажды с паяльничком.
Ирина только головой покачала.
Выходило, что дар ей достался… своеобразный. Но – полезный?
Однозначно.
- Жестоко она все же с дочерью поступила…
- Клавка сама виновата. Ей шестнадцать было, дури много, совести никакой. Тетя Паша ее жалела за бездарность, все позволяла, ну она и закрутила с женатым. А там семья, дети…
- Когда это кого останавливало?
- То-то и оно. Тетя Паша сколько раз повторяла, что в чужую семью лезть не след. И так-то плохо, Господь двоих людей свел, значит, урок хотел им преподать. А ты в чужое задание своими лапами полез… двойка и им, и тебе. Только в тех масштабах.
- Бррр.
- А правда ведь. А уж если там дети до двадцати лет… вообще, не то, что лезть, три раза стороной обходить надо. Тебе потом за подлость так прилетит, слезами ульешься и кровью умоешься.
Почему-то Ирине верилось.
- А Клава…
- Там двое детей было. Старшему еще десяти не было, а Клавка и закрутила, и залетела, и к той бабе ходила. Ну, там жена оказалась не промах, за волосы ее оттаскала, да и выкинула. Клавка к матери, а та ей правду и выложила. Мол, так и так, дела не поправишь, рожай, чтобы хоть ребенок был. Клавка назло матери и помчалась к врачу.
- Дура.
- Ага. Тетя Паша как узнала, вся аж почернела.
- А заранее она не могла предвидеть, или остановить…
- На близких не срабатывает. Их судьба всегда в тумане, любовь глаза застит.
- Понятно.
- Плохо получилось. С тех пор тетя Паша и дочь видеть лишний раз не хотела, и маялась. А под конец еще и переживала отчего-то…
- Не говорила – почему?
- Нет. Молчала…
Из гостеприимного домика Ирина уходила с четким осознанием ситуации. Конечно, она еще разложит все по полочкам, разберется…
А пока – надо учиться пользоваться тем, что ей досталось. Сила-то самая к работе подходящая.
И что ей надо бы сделать, так это отплатить добром за добро. Найти убийцу старой ведуньи.
В общежитии Ирина упала на кровать и задумчиво уставилась в потолок.
Вот такие дела. Такой подарочек с того света.
Черная монетка удобно устроилась в кулаке, но не нагревалась, оставалась приятно прохладной. Дар передать…
Можно ли так сделать?
Ирина коснулась телефона, набрала несколько запросов… можно. Оказывается – можно. Требуется какая-то вещь, которой касается одна ведьма или колдун, потом другой… иногда это книга, иногда кольцо, медальон… да хоть бы и корочка хлеба. Правда, последнюю съесть придется.
Еще бы отличить правдивую информацию от откровенно ложной. Ведьмы – ведают? Допустим. Гадают, лечат… в это Ирина верила. А простите, в черных козлов, на которых на шабаш летали, уже – нет. Это уже у инквизиторов от спермотоксикоза мозг вскипал. Ну, хотелось им!
А нельзя.
Допустим, старая ведунья понимала, что умирает. Знала, что не сможет уйти, пока силу не передаст… иные и по нескольку дней мучились, кому и крышу в доме разбирали. Да много чего было. Только вот преемницу надо было найти.
Хм.
Ирина была далека от мысли о своей уникальности. Для себя-то каждый – уникум, а если посмотреть беспристрастно? Сколько таких, как она? Да на пятачок – пучок. Юристов хватает, девчонок тоже, иголки она в детстве взглядом не магнитила и спички не двигала. А к экстрасенсам всегда относилась с долей (98%) здорового цинизма.
Почему выбрали ее?
Или – не ее?
Могла эта монетка быть предназначена кому-то еще? Ой, вряд ли. Цветок должен был достаться соседке, а у той дочерей не было. Это Ирина узнала мимоходом, но – не было ведь. Двое сыновей.
Есть ли какие-то ограничения на передачу силы? Возраст, девственность, красный диплом высшей Лысогорской академии, личное чертячье благословение, родинки, шестипалость?
М-да.
Поиски в интернете привели к тому, что Ирина выключила телефон и едва не взвыла в голос.
Политики! Сволочи вы наши обожаемые, с какого бодуна вы отменили карательную психиатрию? Сами, что ли, клиентами были? Вы хоть представляете, сколько недоумков осталось на свободе, благодаря вам?
Ирина теперь представляла. И не была от этого в восторге. У нее создалось впечатление, что каждого третьего с таких специфических сайтов давно было пора того-с. Лечить.
А то черти уже являются без всякой водки, что потом-то будет?
Здесь она правды не найдет.
Попробуем с другого конца?
Ведунья передала силу. Допустим. Что с ней делать, Ирина потихоньку разберется. А вот что делать с козлогадом?
Если женщина все правильно понимала, означенный господин охотился как раз за амулетом, нет? Но почему – так?
Может, он знал только направление? А может, и ведунья путала, следы сбивала… вот уж это ведьмы должны уметь. Запутать, отвести глаза, поменять дорогу… что-то подобное Ирина читала, но вот где? Эх, вот хоть ты Гоголя заново перечитывай! Он о таких вещах писал, и много писал.
Но – допустим.
За силой кто-то охотился. Поэтому старуха перед смертью переживала и нервничала. А когда поняла, что дальше убегать не получится, поместила свою силу в амулет и отдала соседу.
У нее тоже ничего не нашли.
Потом она умерла. И на месте преступления… да, как ни крути, а это преступление, живого человека до смерти доводить, первой оказалась Ирина. И дядя Коля отдал ей горшок с амулетом.
И она почти сразу же его надела.
Хм.
А может быть так, что монетка ее защищает?
Коловрат молчал, молчала и змея. Да кто ж его знает? Столько всего потеряно за века христианства, столько символов ушло безвозвратно, столько знаний…
А что взамен?
Черт его знает. Но допущение есть. Ирина может находиться под защитой, а может, сила еще не окончательно усвоилась. Поэтому найти ее сложно.
И поэтому понадобился ритуал на кладбище?
Ну, если уж плодить допуски… да, кому это все расскажи, за феназепамом в аптеку побежит. Но – пусть.
Ее пытаются найти, и ничего хорошего ей это не сулит. Кто бы сомневался.
Что может сделать сама Ирина?
Вызвать огонь на себя в удобное время и в удобном месте. Поработать приманкой. Да, на свой страх и риск, потому что никому такое не доверишь и не скажешь. Но… либо что-то делает она, либо кто-то добирается до нее. И вряд ли ей это понравится. Пара трупов на этом типе уже есть. Даже три, считая Прасковью. А о ком она еще не знает?
Выбора нет.
Ирина посмотрела на календарь.
А что у нас в перспективе?
Опа!
Майские праздники.
Хорошо это или плохо? Черт его знает. Но это очень, очень хлопотно.
Для кого-то майские праздники – повод поехать в отпуск.
Для кого-то – покопаться на огороде.
Кто-то ложится на кровать и отсыпается.
Это милые и хорошие люди.
Есть и другие. Те, кто считают, что праздники – повод выпить. Или погулять. Или почудить…
Вот из-за таких Ирина искренне жалела, что телесные наказания отменены. И лучше бы на месте.
К примеру, поймали малолетних поганцев, которые стены матерщиной расписывают. И что с ними делать? Тащить в отделение? Составлять протокол?
А так дали каждому из паршивцев пять раз по заднице, и отпустили. Ни писанины, ни проблем. Заодно и до мозгов лучше дойдет, через сигнал от нижних полушарий.
Или те же алкаши.
Знаете, сколько с ними хлопот? А ведь эти паразиты и реально опасны. Да, паразиты, потому что мало кто из алкоголиков приносит реальную пользу, а вот вред…
Ежегодно от рук алкашей погибают больше тридцати тысяч человек. Это и убитые в пьяных драках, и погибшие по вине пьяных водителей, и… в среднем, тридцать процентов всех криминальных драм происходят по вине алкоголя. Это приблизительно, но факт.
Нравится?
Сто – сто пятьдесят тысяч человек в год, только в России. Тридцать процентов – из-за того, что какая-то сволочь не вытерпела без бутылки. А уж на праздники…
Как не погулять?
Как не выпить?
А потом – раззудись, плечо, размахнись, рука…
Ага, размахивается она, с летальным исходом.
Во-первых, можно забыть об отдыхе. Для полиции праздники – это всегда каторжная сверхурочная работа. Кстати – не особо оплачиваемая. Приказ – это одно, а вот жизнь вносит свои коррективы. Премию-то дадут в конце квартала, но до нее еще дожить надо.
Во-вторых, сколько еще после праздников разгребать! Уж поверьте – немало. Одних протоколов хватит израильскую Стену Плача обклеить. И поплакать рядом.
В-третьих…
Да тут никаких пальцев перечислять не хватит. Даже если ты – сороконожка. Ирина печально вздохнула, и принялась размышлять. А ведь во время праздников…
Вот бы этот козлорог вылез на девятое мая, к примеру? Но как это сделать?
Объявление, что ли, в газету дать?
Ага, так и так, вы искали, я нашла. Могу сторговаться за хорошую сумму. И вместо подписи руна «Одаль».
А если так и сделать?
Только не в газете, а в интернете?
Ирина задумалась, глубоко и всерьез. Мысль была интересная, как бы еще самой не подставиться? Потом она с грустью поняла, что это – авантюра и вообще…
Она – не гражданское лицо, которое перечитало детективчиков и возомнило себя «великим сысчиком». Она – при исполнении, на службе. И такие вопросы должны согласовываться с вышестоящим начальством.
Которое стопроцентно пошлет ее…
Нет, не туда.
Туда нельзя, накануне праздников каждый сотрудник на счету. А вот улицы патрулировать, или сидеть, бумажки писать, или…
Майские праздники на носу. Как известно, у нормальных людей голова болит после праздников, а у полиции она начинает болеть дня за три ДО праздников. И не проходит все праздничное время.
Уж молчим о каторжном режиме работы.
А потом отдельные моральные недоумки верещат: «опричники! Сатрапы! Душители свободы!».
Ага, чтоб вам такую свободу, как полиции во время праздников. Уже через два дня так озвереете, что крокодилы рядом с вами пушистыми няшками покажутся.
Заметим – миллионов за этот ад тоже не платят.
Служи, служивый…
Сам подписался. А мы тебя потом в газете обгадим, в книге припечатаем и в жизни, при случае, пнем. А чего? Нельзя, что ли?
Очень хочется…
Ирина махнула рукой, и решила так.
Праздники – это кошмар любого полицейского. Так что все, что она захочет предпринять, она будет делать после праздников. Сейчас у нее ни сил не будет, ни времени. Любые планы просто нереальны. При двенадцатичасовом режиме-то работы?
Факт.
Ну, хоть в интернете полазить, почитать пока, что могут ведьмы. Вдруг повезет наткнуться на реальную информацию, а не только на бред клиентов психлечебницы?
Прошло аккурат два дня.
«Козлорог» пока не появлялся. Зато появился приказ об усиленном варианте несения службы в связи с предстоящими праздничными мероприятиями. И по городу началось отчетливое шевеление.
И первым делом объявили двенадцатичасовый режим несения службы для полиции.
К концу первого дня Ирина пришла домой никакая. Глаза по пятаку, голова квадратная, сил не осталось ни на что. Высосала бутылку с колой, коварно подсунутую Люськой – и упала. А на следующий день опять потопала на службу.
Падать в ноги начальству.
Первый день у Ирины прошел за столом – в составе группы работы с доставленными. То есть – писала, писала и писала. К концу дня ей уже казалось, что она – печатная машинка.
Поменяться?
Да хоть бы с кем, и хоть куда, а то вчера у нее эти протоколы даже не в глазах – в печенке сидели. Но тут не было бы счастья, да несчастье помогло.
На участке перед праздниками, на каждом участке, начинаются рейды. Вот, Сеня вчера, в таком рейде, умудрился подвернуть ногу. Вроде бы и ничего, а лодыжка заметно опухла, он прихрамывал, и становилось ясно, что гулять по району он не сможет.
Зато отлично сможет сидеть и писать.
Начальство беззлобно (ситуация насквозь житейская) ругнулось, распорядилось заменить Сеню на Ирину – и махнуло рукой в сторону двери.
И с каким же удовольствием Ирина вылетела на улицу!
Лучше целый день на ногах, чем то же время с бумагами! Сил уже нет на этот канцелярит! Гррррр!
Группа была небольшая, всего четыре человека.
Ирина, два патрульных и двое представителей народной дружины.
Ирине выдали список объектов, которые надо бы проверить, и адресов для обхода, помахали ручкой и благословили на подвиг.
А список был велик.
Стройки, помойки, недостройки, подвалы, чердаки, свалки, притоны … это по местам.
А по людям – алкоголики, тунеядцы, хулиганы, те, кто недавно освободился из тюрьмы, условно-осужденные, наркоманы …
Ох, пока все перечислишь – и то жутко становится, как мы живем-то в этом кошмаре?
А пока все обойдешь?
- Ирина Петровна, - представилась Ирина.
- Дмитрий Олегович, - отозвался патрульный. Молодой, лет двадцати пяти, веснушчатый, рыжеватый, со смешливым лицом. Поставь их рядом с Ириной – они бы за родственников сошли.
- Виталий Иванович, - второй патрульный. Примерно того же возраста, блондин скандинавского типа. Симпатичный и прекрасно это осознает, вот, улыбается. Ирина посмотрела через него, как через стекло.
- Сергей Викторович.
Этому было чуть побольше. Народная дружина. Полезное, кстати, дело, особенно в такие дни. Не разорваться же полиции на двадцать две части?
Годам к тридцати мужчине, серьезный, темноволосый и кареглазый, волосы стянуты сзади в хвост, глаза весело блестят. Ирине он понравился. Неплохой, кажется, человек?
- Василий Игоревич.
По возрасту нечто среднее. По внешности – мышь серый лабораторный. Серо-русые волосы, серые глаза, а вот телосложение…
Хоть ты бери и Муромца рисуй. Или Добрыню. Киношные качки бы плакали горько, у них-то все стероидное, а здесь свое, родное, двухметровое. Ну, может чуток и подкачанное спортзалом, но… результат все равно шикарный.
Ирина пожала руки каждому и улыбнувшись, предложила перейти «на ты» и без отчеств.
Мужчины подумали и согласились. Почему – нет? Время они так точно сэкономят. А Ирина решила попробовать проверить ведьмовскую удачу.
А что?
Если ей достался такой дар, пусть проявляется и работает. Ей одной, что ли, пахать без продыху?
Палец заскользил по списку. Как еще его проверить Ирина не представляла, но уже на шестой строчке под ноготь словно игла вонзилась, едва от вскрика удержалась.
Наталья Николаевна заметила это, и махнула рукой.
- Сказать я сказала, еще кто спросит – то же скажу. Хочешь, расскажу, как она однажды соседке погадала?
- Как? Вы же сказали…
- И не откажусь. Не любила она гадать, повторять не буду. А только случай такой был. У соседки любовь случилась. Вот понимаешь, бешеная, до истерики, хоть ты плачь, хоть веселись. Мужа побоку, детей побоку, лишь бы под любимого примоститься.
- И так бывает?
- Еще и не так бывает. Поживешь с мое, насмотришься. И что самое главное, этот любовник ей предложил к нему уйти. Детей не забирать, пусть с мужем остаются… понимаешь?
Ирина бы по такому раскладу сразу послала любовника. Дети важнее, что неясного?
Наталья Николаевна выслушала и пожала плечами.
- А эта дура к тете Паше примчалась, тоже в ноги падала… той не дуру жалко стало – детей. Поглядела она, и сказала честно. Мол, к любовнику пойдешь – на здоровье, вдосыт любви накушаешься. И деньги у тебя будут, и счастье, и что ты захочешь. А только дорожка там коротенькая. Трех лет не пройдет…
- Ушла?
- А ты как думаешь?
- Я бы осталась.
- А та все-таки ушла. Через три года, может, чуть больше, ее и схоронили.
- Болезнь?
- Да нет. Любовник там у серьезных людей приворовывал, а годы были девяностые. Вот и пришли однажды с паяльничком.
Ирина только головой покачала.
Выходило, что дар ей достался… своеобразный. Но – полезный?
Однозначно.
- Жестоко она все же с дочерью поступила…
- Клавка сама виновата. Ей шестнадцать было, дури много, совести никакой. Тетя Паша ее жалела за бездарность, все позволяла, ну она и закрутила с женатым. А там семья, дети…
- Когда это кого останавливало?
- То-то и оно. Тетя Паша сколько раз повторяла, что в чужую семью лезть не след. И так-то плохо, Господь двоих людей свел, значит, урок хотел им преподать. А ты в чужое задание своими лапами полез… двойка и им, и тебе. Только в тех масштабах.
- Бррр.
- А правда ведь. А уж если там дети до двадцати лет… вообще, не то, что лезть, три раза стороной обходить надо. Тебе потом за подлость так прилетит, слезами ульешься и кровью умоешься.
Почему-то Ирине верилось.
- А Клава…
- Там двое детей было. Старшему еще десяти не было, а Клавка и закрутила, и залетела, и к той бабе ходила. Ну, там жена оказалась не промах, за волосы ее оттаскала, да и выкинула. Клавка к матери, а та ей правду и выложила. Мол, так и так, дела не поправишь, рожай, чтобы хоть ребенок был. Клавка назло матери и помчалась к врачу.
- Дура.
- Ага. Тетя Паша как узнала, вся аж почернела.
- А заранее она не могла предвидеть, или остановить…
- На близких не срабатывает. Их судьба всегда в тумане, любовь глаза застит.
- Понятно.
- Плохо получилось. С тех пор тетя Паша и дочь видеть лишний раз не хотела, и маялась. А под конец еще и переживала отчего-то…
- Не говорила – почему?
- Нет. Молчала…
Из гостеприимного домика Ирина уходила с четким осознанием ситуации. Конечно, она еще разложит все по полочкам, разберется…
А пока – надо учиться пользоваться тем, что ей досталось. Сила-то самая к работе подходящая.
И что ей надо бы сделать, так это отплатить добром за добро. Найти убийцу старой ведуньи.
***
В общежитии Ирина упала на кровать и задумчиво уставилась в потолок.
Вот такие дела. Такой подарочек с того света.
Черная монетка удобно устроилась в кулаке, но не нагревалась, оставалась приятно прохладной. Дар передать…
Можно ли так сделать?
Ирина коснулась телефона, набрала несколько запросов… можно. Оказывается – можно. Требуется какая-то вещь, которой касается одна ведьма или колдун, потом другой… иногда это книга, иногда кольцо, медальон… да хоть бы и корочка хлеба. Правда, последнюю съесть придется.
Еще бы отличить правдивую информацию от откровенно ложной. Ведьмы – ведают? Допустим. Гадают, лечат… в это Ирина верила. А простите, в черных козлов, на которых на шабаш летали, уже – нет. Это уже у инквизиторов от спермотоксикоза мозг вскипал. Ну, хотелось им!
А нельзя.
Допустим, старая ведунья понимала, что умирает. Знала, что не сможет уйти, пока силу не передаст… иные и по нескольку дней мучились, кому и крышу в доме разбирали. Да много чего было. Только вот преемницу надо было найти.
Хм.
Ирина была далека от мысли о своей уникальности. Для себя-то каждый – уникум, а если посмотреть беспристрастно? Сколько таких, как она? Да на пятачок – пучок. Юристов хватает, девчонок тоже, иголки она в детстве взглядом не магнитила и спички не двигала. А к экстрасенсам всегда относилась с долей (98%) здорового цинизма.
Почему выбрали ее?
Или – не ее?
Могла эта монетка быть предназначена кому-то еще? Ой, вряд ли. Цветок должен был достаться соседке, а у той дочерей не было. Это Ирина узнала мимоходом, но – не было ведь. Двое сыновей.
Есть ли какие-то ограничения на передачу силы? Возраст, девственность, красный диплом высшей Лысогорской академии, личное чертячье благословение, родинки, шестипалость?
М-да.
Поиски в интернете привели к тому, что Ирина выключила телефон и едва не взвыла в голос.
Политики! Сволочи вы наши обожаемые, с какого бодуна вы отменили карательную психиатрию? Сами, что ли, клиентами были? Вы хоть представляете, сколько недоумков осталось на свободе, благодаря вам?
Ирина теперь представляла. И не была от этого в восторге. У нее создалось впечатление, что каждого третьего с таких специфических сайтов давно было пора того-с. Лечить.
А то черти уже являются без всякой водки, что потом-то будет?
Здесь она правды не найдет.
Попробуем с другого конца?
Ведунья передала силу. Допустим. Что с ней делать, Ирина потихоньку разберется. А вот что делать с козлогадом?
Если женщина все правильно понимала, означенный господин охотился как раз за амулетом, нет? Но почему – так?
Может, он знал только направление? А может, и ведунья путала, следы сбивала… вот уж это ведьмы должны уметь. Запутать, отвести глаза, поменять дорогу… что-то подобное Ирина читала, но вот где? Эх, вот хоть ты Гоголя заново перечитывай! Он о таких вещах писал, и много писал.
Но – допустим.
За силой кто-то охотился. Поэтому старуха перед смертью переживала и нервничала. А когда поняла, что дальше убегать не получится, поместила свою силу в амулет и отдала соседу.
У нее тоже ничего не нашли.
Потом она умерла. И на месте преступления… да, как ни крути, а это преступление, живого человека до смерти доводить, первой оказалась Ирина. И дядя Коля отдал ей горшок с амулетом.
И она почти сразу же его надела.
Хм.
А может быть так, что монетка ее защищает?
Коловрат молчал, молчала и змея. Да кто ж его знает? Столько всего потеряно за века христианства, столько символов ушло безвозвратно, столько знаний…
А что взамен?
Черт его знает. Но допущение есть. Ирина может находиться под защитой, а может, сила еще не окончательно усвоилась. Поэтому найти ее сложно.
И поэтому понадобился ритуал на кладбище?
Ну, если уж плодить допуски… да, кому это все расскажи, за феназепамом в аптеку побежит. Но – пусть.
Ее пытаются найти, и ничего хорошего ей это не сулит. Кто бы сомневался.
Что может сделать сама Ирина?
Вызвать огонь на себя в удобное время и в удобном месте. Поработать приманкой. Да, на свой страх и риск, потому что никому такое не доверишь и не скажешь. Но… либо что-то делает она, либо кто-то добирается до нее. И вряд ли ей это понравится. Пара трупов на этом типе уже есть. Даже три, считая Прасковью. А о ком она еще не знает?
Выбора нет.
Ирина посмотрела на календарь.
А что у нас в перспективе?
Опа!
Майские праздники.
Хорошо это или плохо? Черт его знает. Но это очень, очень хлопотно.
***
Для кого-то майские праздники – повод поехать в отпуск.
Для кого-то – покопаться на огороде.
Кто-то ложится на кровать и отсыпается.
Это милые и хорошие люди.
Есть и другие. Те, кто считают, что праздники – повод выпить. Или погулять. Или почудить…
Вот из-за таких Ирина искренне жалела, что телесные наказания отменены. И лучше бы на месте.
К примеру, поймали малолетних поганцев, которые стены матерщиной расписывают. И что с ними делать? Тащить в отделение? Составлять протокол?
А так дали каждому из паршивцев пять раз по заднице, и отпустили. Ни писанины, ни проблем. Заодно и до мозгов лучше дойдет, через сигнал от нижних полушарий.
Или те же алкаши.
Знаете, сколько с ними хлопот? А ведь эти паразиты и реально опасны. Да, паразиты, потому что мало кто из алкоголиков приносит реальную пользу, а вот вред…
Ежегодно от рук алкашей погибают больше тридцати тысяч человек. Это и убитые в пьяных драках, и погибшие по вине пьяных водителей, и… в среднем, тридцать процентов всех криминальных драм происходят по вине алкоголя. Это приблизительно, но факт.
Нравится?
Сто – сто пятьдесят тысяч человек в год, только в России. Тридцать процентов – из-за того, что какая-то сволочь не вытерпела без бутылки. А уж на праздники…
Как не погулять?
Как не выпить?
А потом – раззудись, плечо, размахнись, рука…
Ага, размахивается она, с летальным исходом.
Во-первых, можно забыть об отдыхе. Для полиции праздники – это всегда каторжная сверхурочная работа. Кстати – не особо оплачиваемая. Приказ – это одно, а вот жизнь вносит свои коррективы. Премию-то дадут в конце квартала, но до нее еще дожить надо.
Во-вторых, сколько еще после праздников разгребать! Уж поверьте – немало. Одних протоколов хватит израильскую Стену Плача обклеить. И поплакать рядом.
В-третьих…
Да тут никаких пальцев перечислять не хватит. Даже если ты – сороконожка. Ирина печально вздохнула, и принялась размышлять. А ведь во время праздников…
Вот бы этот козлорог вылез на девятое мая, к примеру? Но как это сделать?
Объявление, что ли, в газету дать?
Ага, так и так, вы искали, я нашла. Могу сторговаться за хорошую сумму. И вместо подписи руна «Одаль».
А если так и сделать?
Только не в газете, а в интернете?
Ирина задумалась, глубоко и всерьез. Мысль была интересная, как бы еще самой не подставиться? Потом она с грустью поняла, что это – авантюра и вообще…
Она – не гражданское лицо, которое перечитало детективчиков и возомнило себя «великим сысчиком». Она – при исполнении, на службе. И такие вопросы должны согласовываться с вышестоящим начальством.
Которое стопроцентно пошлет ее…
Нет, не туда.
Туда нельзя, накануне праздников каждый сотрудник на счету. А вот улицы патрулировать, или сидеть, бумажки писать, или…
Майские праздники на носу. Как известно, у нормальных людей голова болит после праздников, а у полиции она начинает болеть дня за три ДО праздников. И не проходит все праздничное время.
Уж молчим о каторжном режиме работы.
А потом отдельные моральные недоумки верещат: «опричники! Сатрапы! Душители свободы!».
Ага, чтоб вам такую свободу, как полиции во время праздников. Уже через два дня так озвереете, что крокодилы рядом с вами пушистыми няшками покажутся.
Заметим – миллионов за этот ад тоже не платят.
Служи, служивый…
Сам подписался. А мы тебя потом в газете обгадим, в книге припечатаем и в жизни, при случае, пнем. А чего? Нельзя, что ли?
Очень хочется…
Ирина махнула рукой, и решила так.
Праздники – это кошмар любого полицейского. Так что все, что она захочет предпринять, она будет делать после праздников. Сейчас у нее ни сил не будет, ни времени. Любые планы просто нереальны. При двенадцатичасовом режиме-то работы?
Факт.
Ну, хоть в интернете полазить, почитать пока, что могут ведьмы. Вдруг повезет наткнуться на реальную информацию, а не только на бред клиентов психлечебницы?
***
Прошло аккурат два дня.
«Козлорог» пока не появлялся. Зато появился приказ об усиленном варианте несения службы в связи с предстоящими праздничными мероприятиями. И по городу началось отчетливое шевеление.
И первым делом объявили двенадцатичасовый режим несения службы для полиции.
К концу первого дня Ирина пришла домой никакая. Глаза по пятаку, голова квадратная, сил не осталось ни на что. Высосала бутылку с колой, коварно подсунутую Люськой – и упала. А на следующий день опять потопала на службу.
Падать в ноги начальству.
Первый день у Ирины прошел за столом – в составе группы работы с доставленными. То есть – писала, писала и писала. К концу дня ей уже казалось, что она – печатная машинка.
Поменяться?
Да хоть бы с кем, и хоть куда, а то вчера у нее эти протоколы даже не в глазах – в печенке сидели. Но тут не было бы счастья, да несчастье помогло.
На участке перед праздниками, на каждом участке, начинаются рейды. Вот, Сеня вчера, в таком рейде, умудрился подвернуть ногу. Вроде бы и ничего, а лодыжка заметно опухла, он прихрамывал, и становилось ясно, что гулять по району он не сможет.
Зато отлично сможет сидеть и писать.
Начальство беззлобно (ситуация насквозь житейская) ругнулось, распорядилось заменить Сеню на Ирину – и махнуло рукой в сторону двери.
И с каким же удовольствием Ирина вылетела на улицу!
Лучше целый день на ногах, чем то же время с бумагами! Сил уже нет на этот канцелярит! Гррррр!
***
Группа была небольшая, всего четыре человека.
Ирина, два патрульных и двое представителей народной дружины.
Ирине выдали список объектов, которые надо бы проверить, и адресов для обхода, помахали ручкой и благословили на подвиг.
А список был велик.
Стройки, помойки, недостройки, подвалы, чердаки, свалки, притоны … это по местам.
А по людям – алкоголики, тунеядцы, хулиганы, те, кто недавно освободился из тюрьмы, условно-осужденные, наркоманы …
Ох, пока все перечислишь – и то жутко становится, как мы живем-то в этом кошмаре?
А пока все обойдешь?
- Ирина Петровна, - представилась Ирина.
- Дмитрий Олегович, - отозвался патрульный. Молодой, лет двадцати пяти, веснушчатый, рыжеватый, со смешливым лицом. Поставь их рядом с Ириной – они бы за родственников сошли.
- Виталий Иванович, - второй патрульный. Примерно того же возраста, блондин скандинавского типа. Симпатичный и прекрасно это осознает, вот, улыбается. Ирина посмотрела через него, как через стекло.
- Сергей Викторович.
Этому было чуть побольше. Народная дружина. Полезное, кстати, дело, особенно в такие дни. Не разорваться же полиции на двадцать две части?
Годам к тридцати мужчине, серьезный, темноволосый и кареглазый, волосы стянуты сзади в хвост, глаза весело блестят. Ирине он понравился. Неплохой, кажется, человек?
- Василий Игоревич.
По возрасту нечто среднее. По внешности – мышь серый лабораторный. Серо-русые волосы, серые глаза, а вот телосложение…
Хоть ты бери и Муромца рисуй. Или Добрыню. Киношные качки бы плакали горько, у них-то все стероидное, а здесь свое, родное, двухметровое. Ну, может чуток и подкачанное спортзалом, но… результат все равно шикарный.
Ирина пожала руки каждому и улыбнувшись, предложила перейти «на ты» и без отчеств.
Мужчины подумали и согласились. Почему – нет? Время они так точно сэкономят. А Ирина решила попробовать проверить ведьмовскую удачу.
А что?
Если ей достался такой дар, пусть проявляется и работает. Ей одной, что ли, пахать без продыху?
Палец заскользил по списку. Как еще его проверить Ирина не представляла, но уже на шестой строчке под ноготь словно игла вонзилась, едва от вскрика удержалась.
