Ну и неважно! Если король сказал – значит, честь! И точка!
Глупой Адриенна не была. Двенадцать лет – официальный возраст согласия на брак, тут поневоле поумнеешь. И если его величество соизволил их пригласить, и усадить за стол со своими ближайшими сподвижниками… кто-то в этом сомневается?
В министры, духовники, казначеи, канцлеры и так далее, не берут людей, которым не могут доверять.
А СибЛевраны сидят с ними за одним столом.
Зачем?
Если бы речь шла о казни или о тюремном заключении, в этом представлении не было бы смысла. Значит что-то другое. Только вот что можно от них получить?
Адриенна преисполнялась мрачных подозрений. Но на вопросы отвечала вежливо, улыбалась вполне мило, и к концу трапезы все собеседники были уверены, что дан Марк – обычный провинциал, а его дочурка – очаровательное существо. В меру безмозглое, как и все юные даны, в меру полезное, главное, чтобы умный мужчина ее направлял и объяснял, что надо делать.
Потом его величество решил, что трапеза закончена, и удалился работать. А Адриенне уйти не удалось. Ее атаковал дан Санторо.
- Дана СибЛевран, надеюсь, вы уделите мне немного своего времени?
- С позволения моего отца, дан Санторо.
- Можете обращаться ко мне – ваше высокопреосвященство, - приосанился дан.
- Да, ваше высокопреосвященство.
- Дан СибЛевран? Вы не возражаете?
- Верю, что с вами моя дочь будет в безопасности, равно как с родным отцом.
Дан Санторо поморщился. Но кивнул и предложил Адриенне руку. Сегодня кардинал был одет в светское платье, разве что темных тонов. Красная шелковая рубашка выбивалась из разрезов на рукавах скромного темного дублета, зато гаун, наброшенный сверху, был отделан мехом какой-то зверушки… соболя? Да, похоже. И застежка из рубина, размером с ноготь большого пальца тоже стоит дорого – такое сочетание скромности и роскоши.
Забавно.
Адриенна улыбнулась кардиналу. В меру доверчиво, в меру наивно.
- Ваше высокопреосвященство…?
- Давно ли вы были на исповеди, дана СибЛевран?
- Перед отъездом я исповедалась падре Санто, - улыбнулась Адриенна.
- Не хотите ли прийти ко мне на исповедь, дана?
- За время поездки я не успела нагрешить, - девочка продолжала улыбаться. Хотя «держать лицо» становилось сложно. Слишком уж пристально смотрел на нее кардинал.
- Об этом дОлжно судить не вам.
- А кому же?
- Богу! – значительно воздел узловатый палец вверх кардинал.
- Конечно, Ему видны все наши деяния, и он оценивает помыслы наши, - тут же согласилась девочка.
- Тогда завтра я жду вас на службу и на исповедь, дана СибЛевран, - кивнул кардинал.
Адриенна развела руками.
- Поймите правильно, ваше высокопреосвященство, Бог властен над моей душой, но на земле его наместник – монарх. И если у его величества будет иное решение…
Кардинал скривился.
Видимо, связываться с королем ему не хотелось. Или он догадывался, что скажет его величество.
- Тогда я имею право принять вашу исповедь здесь и сейчас, дана.*
*- автор знает, что таинство исповеди проходит чуточку иначе. Ритуал изменен, чтобы не оскорблять чувства верующих, прим. авт.
Адриенна огляделась.
Дворец кардинал знал намного лучше Адриенны. И сейчас они стояли в каком-то пустынном коридоре. Несколько шагов – и вот балкон.
Интересно…
И ли их кто-то подслушивает, или это инициатива кардинала. Отказываться нельзя в любом случае.
Так-то Адриенна с удовольствием треснула бы его по ноге и удалилась, обложив в три ряда. Но если нельзя…
Нельзя, к сожалению.
Адриенна опустила глаза и опустилась на колени. Поцеловала пастырское кольцо с рубином и вплавленным в него золотым распятием, подсунутое ей под нос.
- Я, Адриенна СибЛевран, открываю свою душу перед Господом, ибо согрешила я делами и помыслами, и грехи мои неисчислимы перед Богом.
Формула была затвержена давно. Падре Санто хоть кардиналом и не был, но поди, отвяжись!
Кардинал кивнул.
- Слушаю тебя, чадо, и помни, что рядом с тобой сейчас не я, но Он.
Адриенна вздохнула.
- Простите меня, ваше высокопреосвященство, ибо я согрешила помыслами…
А дальше кардиналу оставалось только скрипеть зубами. Потому что Адриенна тоже не была железной, и похулиганить ей хотелось. А потому…
Сам напросился.
Девушка просто описала пять дней пути в карете со всеми подробностями, и честно созналась, что роптала, и была неподобающе дерзка в мыслях, а вместо молитв употребляла нехорошие слова…
А какие б и кто слова употребил, в такие-то дни и в карете?
Потом Адриенна плавно перешла ко двору, сама удивляясь себе, как запомнила и половину! И описала кучу платьев, которым тоже неподобающе позавидовала. А потом и дворцовой роскоши…
Кардинал молча слушал.
Сначала. Потом начал поскрипывать зубами, а потом едва сам не перекрестился, когда Риен закончила привычной формулой.
- Раскаиваюсь в содеянном. И да простит мне Господь грехи мои…
- Он Милосерден, чадо, - едва ли не с облегчением выдохнул кардинал. И уже чуточку спокойнее продолжил, - налагаю на тебя епитимью. Прочитай малый круг молитв четыре раза, и да будут отпущены грехи твои.
Адриенна еще раз поцеловала кольцо и поднялась с колен.
Кардинал предложил ей руку и отвел обратно, к придворным.
Вручил девушку ее отцу и поспешил откланяться.
- Что ему было нужно?
- Убедиться, что я дура, - пожала плечами Адриенна.
- И как?
- Успешно, папа.
Дан Марк улыбнулся. В уме своей дочери он даже не сомневался. А другие пусть не сомневаются в его отсутствии.
Мия.
Лютня.
Как много в этом слове… и музыки, и страсти, и песен – всего, о чем только можно подумать.
Раньше Мию не учили игре на лютне. Отец считал этот инструмент невыносимо простонародным.
Спинтет – другое дело.
Только вот спинтет в поместье был невыносимо расстроенным, и так коверкал звуки, что Мия была уверена в своей ненависти к музыке. А сейчас…
Плавные обводы грушевидной формы, четыре струны…*
*- спинтет – прадедушка пианино. Лютня в начале своей карьеры и была четырехструнной, прим. авт.
Ньора Катарина отлично играла, и вечером любила перебирать струны лютни.
Фьора помалкивала.
Она тоже считала, что это простонародный инструмент, но к чему спорить? А Мия неожиданно даже для себя заинтересовалась. И попросила ньору Катарину научить ее…
Ньора думала недолго. И уже через два дня в дом пришел ньор Джильберти. Старенький, с тяжелой тростью, седоволосый, но прекрасный учитель музыки.
Он и принялся ставить девочке руку, удивляясь гибкости пальцев и разработанности кисти. А заодно и радуясь, что все это не пропадет даром.
Пусть для себя! Но ведь играть-то Мия будет?
И Мия играла.
В свое удовольствие, иногда сидя одна… она обнаружила, что музыка помогает ей успокоиться, собраться, ни о чем не думать. Наполняет ее светом и теплом. Дает отдых измученной девичьей душе.
А что еще надо?
Ничего.
С метаморфозами она пока остановилась на одном и том же. И старательно меняла лицо, добиваясь идеального сходства то с Энцо, то с мамой, то с ньорой Катариной… последнее было сложнее всего. Оказалось, очень легко сделать себя красивой. А вот уродиной…
Неприятно.
Но Мия училась. У нее уже неплохо получалось, стоило только закрыть глаза, сосредоточиться – и оп-ля! Вот он тебе дракон вместо принцессы!
Но стоит отвлечься, задуматься – и черты лица плывут, смазываются, а ведь если она куда-то пойдет, она не сможет каждую секунду думать о своей внешности. Мама рассказывала, прабабка могла удерживать любую личину и любое время.
Мии было куда тренироваться и расти.
Духовенство?
Костры?
Хуже, если она не будет уметь этим управлять. Тогда точно попадется. А если научиться… Мия серьезно задумывалась о том, что надо бы уметь защитить себя. Но кто ж научит благородную дану владеть оружием?
Тут любой учитель упадет от ужаса… единственное, что пришло в голову Мии, и то после маминого рассказа – это яд. Опять же, его надо достать, его надо правильно дать жертве, надо не попасться…
Как все это сложно!
Нет, Мия пока не знала ни что делать со своими способностями, ни со своей жизнью, а лютня отвлекала и помогала успокоиться.
Комната, солнце, зеркало, звуки музыки… здесь и сейчас ей ничего не нужно было для счастья.
Адриенна.
Три дня при дворе.
Адриенна смотрела на все широко раскрытыми глазами. Оказывается, когда король благосклонен к тебе и твоей семье, двор – это очень приятное место.
Тебе улыбаются, с тобой стремятся завязать знакомство…
Именно поэтому ненавидящий взгляд и обжег Риен, словно опущенная на спину плеть.
Отрезвил, заставил прийти в себя, а то голова уже плыла от розового дурмана.
На Адриенну презрительно смотрела незнакомая ей дана. Эданна?
Да, похоже, в таком возрасте уже или замужем, или вдовы. Эданна была раза в два старше Риен, ей было лет двадцать пять – двадцать шесть. И красивая.
Можно сказать – противоположность Адриенны.
Высокая, статная, с роскошной грудью, которая едва не выпрыгивает из низкого круглого выреза платья, с шикарными золотыми локонами, которые явно высветляет на солнце, а может, и краской пользуется, с золотистой смуглой кожей… красивое, на самом деле, сочетание. Золотые локоны, смуглая кожа и громадные черные глаза.
Вот, она так смотрела на Адриенну, словно сожрала бы ее с костями и туфельками.
На секунду Риен даже растерялась. А потом взяла себя в руки и улыбнулась эданне самым очаровательным образом. Пусть ее!
Эданна вздернула нос и отвернулась. Адриенна изобразила растерянность, и потихоньку ускользнула от всех, оказавшись рядом с Джованной.
- Кто эта эданна? В шелках цвета морской волны?
Служанка, разумеется, знала все новости. Пригляделась – и ахнула.
- Эданна Франческа! Оххх, значит, вернулся его высочество!
Адриенна почувствовала какую-то тайну. И оглядевшись по сторонам, утащила Джованну в лабиринт.
- Ну-ка, рассказывай?
Джованна ломаться не стала. За эти три дня она поняла, что Адриенна неглупа. Молчалива, не скажет больше самого необходимого, а иногда и того не скажет.
Что девушка не злая, не подлая, к слугам относится уважительно – это видно. Благородные могут в таком не разбираться, а слуги быстро людей определять учатся. От этого их жизнь зависит.
И еще Джованна понимала, что такое – не спрячешь. Не она расскажет, так кто-то другой. А она лишится и тех крошек дружбы, которую испытывала к ней юная дана.
- Эданна Франческа Вилецци, вот это кто, дана. О ней говорят многое… и не всегда хорошее.
- А что о ней говорят слуги? – не стала ходить вокруг да около Адриенна. – За что она меня ненавидит?
Джованна наклонилась к самому уху девушки.
- Она – любовница его высочества.
- И что?
- Король ее не любит… а вас привечает…
Адриенна аж задохнулась от жуткой мысли, которая промелькнула в ее голове. Но кое-как взяла себя в руки.
- Расскажи мне о Франческе Вилецци, Джованна. Прошу тебя.
Джованна ломаться не стала. Эти вещи Адриенна могла узнать от любого человека при дворе. Еще б и приукрасили втрое.
Юная Франческа Вилецци была одной из шести дочерей семейства Вилецци. И поскольку семейство находилось в крайне дальнем родстве с ее величеством, именно королевой, не королем, дана Ческа в возрасте десяти лет была принята при дворе и стала фрейлиной.
Ее величество была добра и милостива, а потому в возрасте тринадцати лет дану Ческу выдали замуж. И это был хороший брак.
Адриенна подняла брови. Ей так совершенно не казалось. Коли на то пошло, раньше пятнадцати вообще замуж выдавать не следовало, так она считала. Мама вышла замуж за отца, будучи шестнадцати лет от роду, а ушла девятнадцати лет…
И частенько женщины умирали родами именно потому, что плод был слишком крупный, или тело еще не созрело, и молока не бывало по этой же причине… Рози насмотрелась. Она же Адриенне это и объясняла, задолго до взросления.
А Рози это рассказывала мама Адриенны.
Так и так, мол, тебе, Рози, повезло. А кому другому и не повезет… умрет женщина в родах. Потому и сама не торопилась.
В этом месте Рози начинала всхлипывать, и разговор заканчивался.
А в тринадцать лет – хороший брак?
Оказалось, да. Мужу даны Чески было около шестидесяти лет, он был уже стар, и жена ему нужна была, скорее, для статуса. Деньги у него были, дети были, новых он заводить не хотел…
Адриенна подумала, что все равно это неправильно. Но кто бы ее спрашивал?
Через десять лет дана Ческа осталась вдовой. Получила небольшое состояние, домик в столице и приехала ко двору. И тут-то…
Королевы в живых уже не было. Но принц…
Тут Джованна принялась оглядываться. И даже оговорила, что если Адриенна кому-то расскажет, то ее, Джованну, высекут. Девочка пообещала молчать, и Джованна продолжила.
Как оказалось, разница между принцем и даной Ческой – как раз эти десять лет. Но с супругом дана Ческа при дворе тоже бывала. И король их навещал.
И принц влюбился.
Было во что, строго-то говоря. Внешность там и сейчас дай Бог, а уж десять дет назад, говорят, она вообще сияла, что солнце и луна. Сколько ей сейчас?
Двадцать восемь лет.
Адриенна задумчиво кивнула. То есть принцу – восемнадцать. А при дворе дана Ческа уже восемь лет.
И уже шесть лет является не просто любовницей принца – его бессменной фавориткой. Его любовью, искренней и глубокой. Примерно в двенадцать лет мальчик ощутил себя мужчиной, тогда же король поговорил с даной Ческой, и объяснил, что если принцу охота…
Дана ломаться не стала. Только вот его величество думал, что принц позабавится, да и пройдет все, как не бывало. А получилось так, что его высочество Филиппо влюбился по уши. И не отдерешь…
Его величество, правда, и не гневался. Для него ж как?
Лучше одна, но чистая, чем сорок не пойми каких. Мало ли что принц подцепит? И конец династии. А за даной Ческой проследить несложно…
Справедливости ради, за ней весь двор следит. И принцу она не изменяет. Флиртует, очаровывает, околдовывает, но более – ни шага.
Пококетничать – пожалуйста. Поцеловать? Уже нет. Простите, но это только для принца. Это всех устраивает. А вот сама дана Ческа…
Она отлично устроила свою семью. Она пристроила своего отца, своего брата, она выдала замуж своих сестер, а из казны не черпает только потому, что его величество строг и жесток. И по рукам дает всем желающим.
Чины и звания недороги, а вот деньги – простите.
А что она на Адриенну взъелась?
Это уж простите, дана, мне неведомо.
Тут-то Джованна и поняла, что зря решила крутить. Адриенна сдвинула брови.
- Не верю.
- Дана?
- Слуги наверняка что-то да говорят. Итак?
- Дана, да зачем…
- Джованна.
Сказано было так, что служанка только вздохнула.
- Хорошо, дана. Ходят слухи, что его величество вас приглядел в метрессы. Либо себе, либо сыну. Но в обоих случаях дана Ческа оказывается в неприятной ситуации.
Риен медленно опустила ресницы.
Ходят. Слухи.
- И больше ничего?
- Нет, дана. На вас пока… поглядывают. А уж что да как будет…
Риен кивнула.
- Спасибо, Джованна. Я буду молчать, это и в моих интересах.
Очередной серебряный поменял хозяйку. Джованна довольно улыбнулась. И – не удержалась.
- Дана Адриенна, если вы при дворе останетесь, может, и про меня не забудете?
Адриенна вздохнула.
- Джованна, ты уверена? Прибыли с меня может и не быть, а вот неприятностей ты мешок наживешь. Глядя на эданну Франческу, я в том и не сомневаюсь.
Глупой Адриенна не была. Двенадцать лет – официальный возраст согласия на брак, тут поневоле поумнеешь. И если его величество соизволил их пригласить, и усадить за стол со своими ближайшими сподвижниками… кто-то в этом сомневается?
В министры, духовники, казначеи, канцлеры и так далее, не берут людей, которым не могут доверять.
А СибЛевраны сидят с ними за одним столом.
Зачем?
Если бы речь шла о казни или о тюремном заключении, в этом представлении не было бы смысла. Значит что-то другое. Только вот что можно от них получить?
Адриенна преисполнялась мрачных подозрений. Но на вопросы отвечала вежливо, улыбалась вполне мило, и к концу трапезы все собеседники были уверены, что дан Марк – обычный провинциал, а его дочурка – очаровательное существо. В меру безмозглое, как и все юные даны, в меру полезное, главное, чтобы умный мужчина ее направлял и объяснял, что надо делать.
Потом его величество решил, что трапеза закончена, и удалился работать. А Адриенне уйти не удалось. Ее атаковал дан Санторо.
- Дана СибЛевран, надеюсь, вы уделите мне немного своего времени?
- С позволения моего отца, дан Санторо.
- Можете обращаться ко мне – ваше высокопреосвященство, - приосанился дан.
- Да, ваше высокопреосвященство.
- Дан СибЛевран? Вы не возражаете?
- Верю, что с вами моя дочь будет в безопасности, равно как с родным отцом.
Дан Санторо поморщился. Но кивнул и предложил Адриенне руку. Сегодня кардинал был одет в светское платье, разве что темных тонов. Красная шелковая рубашка выбивалась из разрезов на рукавах скромного темного дублета, зато гаун, наброшенный сверху, был отделан мехом какой-то зверушки… соболя? Да, похоже. И застежка из рубина, размером с ноготь большого пальца тоже стоит дорого – такое сочетание скромности и роскоши.
Забавно.
Адриенна улыбнулась кардиналу. В меру доверчиво, в меру наивно.
- Ваше высокопреосвященство…?
- Давно ли вы были на исповеди, дана СибЛевран?
- Перед отъездом я исповедалась падре Санто, - улыбнулась Адриенна.
- Не хотите ли прийти ко мне на исповедь, дана?
- За время поездки я не успела нагрешить, - девочка продолжала улыбаться. Хотя «держать лицо» становилось сложно. Слишком уж пристально смотрел на нее кардинал.
- Об этом дОлжно судить не вам.
- А кому же?
- Богу! – значительно воздел узловатый палец вверх кардинал.
- Конечно, Ему видны все наши деяния, и он оценивает помыслы наши, - тут же согласилась девочка.
- Тогда завтра я жду вас на службу и на исповедь, дана СибЛевран, - кивнул кардинал.
Адриенна развела руками.
- Поймите правильно, ваше высокопреосвященство, Бог властен над моей душой, но на земле его наместник – монарх. И если у его величества будет иное решение…
Кардинал скривился.
Видимо, связываться с королем ему не хотелось. Или он догадывался, что скажет его величество.
- Тогда я имею право принять вашу исповедь здесь и сейчас, дана.*
*- автор знает, что таинство исповеди проходит чуточку иначе. Ритуал изменен, чтобы не оскорблять чувства верующих, прим. авт.
Адриенна огляделась.
Дворец кардинал знал намного лучше Адриенны. И сейчас они стояли в каком-то пустынном коридоре. Несколько шагов – и вот балкон.
Интересно…
И ли их кто-то подслушивает, или это инициатива кардинала. Отказываться нельзя в любом случае.
Так-то Адриенна с удовольствием треснула бы его по ноге и удалилась, обложив в три ряда. Но если нельзя…
Нельзя, к сожалению.
Адриенна опустила глаза и опустилась на колени. Поцеловала пастырское кольцо с рубином и вплавленным в него золотым распятием, подсунутое ей под нос.
- Я, Адриенна СибЛевран, открываю свою душу перед Господом, ибо согрешила я делами и помыслами, и грехи мои неисчислимы перед Богом.
Формула была затвержена давно. Падре Санто хоть кардиналом и не был, но поди, отвяжись!
Кардинал кивнул.
- Слушаю тебя, чадо, и помни, что рядом с тобой сейчас не я, но Он.
Адриенна вздохнула.
- Простите меня, ваше высокопреосвященство, ибо я согрешила помыслами…
А дальше кардиналу оставалось только скрипеть зубами. Потому что Адриенна тоже не была железной, и похулиганить ей хотелось. А потому…
Сам напросился.
Девушка просто описала пять дней пути в карете со всеми подробностями, и честно созналась, что роптала, и была неподобающе дерзка в мыслях, а вместо молитв употребляла нехорошие слова…
А какие б и кто слова употребил, в такие-то дни и в карете?
Потом Адриенна плавно перешла ко двору, сама удивляясь себе, как запомнила и половину! И описала кучу платьев, которым тоже неподобающе позавидовала. А потом и дворцовой роскоши…
Кардинал молча слушал.
Сначала. Потом начал поскрипывать зубами, а потом едва сам не перекрестился, когда Риен закончила привычной формулой.
- Раскаиваюсь в содеянном. И да простит мне Господь грехи мои…
- Он Милосерден, чадо, - едва ли не с облегчением выдохнул кардинал. И уже чуточку спокойнее продолжил, - налагаю на тебя епитимью. Прочитай малый круг молитв четыре раза, и да будут отпущены грехи твои.
Адриенна еще раз поцеловала кольцо и поднялась с колен.
Кардинал предложил ей руку и отвел обратно, к придворным.
Вручил девушку ее отцу и поспешил откланяться.
- Что ему было нужно?
- Убедиться, что я дура, - пожала плечами Адриенна.
- И как?
- Успешно, папа.
Дан Марк улыбнулся. В уме своей дочери он даже не сомневался. А другие пусть не сомневаются в его отсутствии.
Мия.
Лютня.
Как много в этом слове… и музыки, и страсти, и песен – всего, о чем только можно подумать.
Раньше Мию не учили игре на лютне. Отец считал этот инструмент невыносимо простонародным.
Спинтет – другое дело.
Только вот спинтет в поместье был невыносимо расстроенным, и так коверкал звуки, что Мия была уверена в своей ненависти к музыке. А сейчас…
Плавные обводы грушевидной формы, четыре струны…*
*- спинтет – прадедушка пианино. Лютня в начале своей карьеры и была четырехструнной, прим. авт.
Ньора Катарина отлично играла, и вечером любила перебирать струны лютни.
Фьора помалкивала.
Она тоже считала, что это простонародный инструмент, но к чему спорить? А Мия неожиданно даже для себя заинтересовалась. И попросила ньору Катарину научить ее…
Ньора думала недолго. И уже через два дня в дом пришел ньор Джильберти. Старенький, с тяжелой тростью, седоволосый, но прекрасный учитель музыки.
Он и принялся ставить девочке руку, удивляясь гибкости пальцев и разработанности кисти. А заодно и радуясь, что все это не пропадет даром.
Пусть для себя! Но ведь играть-то Мия будет?
И Мия играла.
В свое удовольствие, иногда сидя одна… она обнаружила, что музыка помогает ей успокоиться, собраться, ни о чем не думать. Наполняет ее светом и теплом. Дает отдых измученной девичьей душе.
А что еще надо?
Ничего.
С метаморфозами она пока остановилась на одном и том же. И старательно меняла лицо, добиваясь идеального сходства то с Энцо, то с мамой, то с ньорой Катариной… последнее было сложнее всего. Оказалось, очень легко сделать себя красивой. А вот уродиной…
Неприятно.
Но Мия училась. У нее уже неплохо получалось, стоило только закрыть глаза, сосредоточиться – и оп-ля! Вот он тебе дракон вместо принцессы!
Но стоит отвлечься, задуматься – и черты лица плывут, смазываются, а ведь если она куда-то пойдет, она не сможет каждую секунду думать о своей внешности. Мама рассказывала, прабабка могла удерживать любую личину и любое время.
Мии было куда тренироваться и расти.
Духовенство?
Костры?
Хуже, если она не будет уметь этим управлять. Тогда точно попадется. А если научиться… Мия серьезно задумывалась о том, что надо бы уметь защитить себя. Но кто ж научит благородную дану владеть оружием?
Тут любой учитель упадет от ужаса… единственное, что пришло в голову Мии, и то после маминого рассказа – это яд. Опять же, его надо достать, его надо правильно дать жертве, надо не попасться…
Как все это сложно!
Нет, Мия пока не знала ни что делать со своими способностями, ни со своей жизнью, а лютня отвлекала и помогала успокоиться.
Комната, солнце, зеркало, звуки музыки… здесь и сейчас ей ничего не нужно было для счастья.
Глава 4
Адриенна.
Три дня при дворе.
Адриенна смотрела на все широко раскрытыми глазами. Оказывается, когда король благосклонен к тебе и твоей семье, двор – это очень приятное место.
Тебе улыбаются, с тобой стремятся завязать знакомство…
Именно поэтому ненавидящий взгляд и обжег Риен, словно опущенная на спину плеть.
Отрезвил, заставил прийти в себя, а то голова уже плыла от розового дурмана.
На Адриенну презрительно смотрела незнакомая ей дана. Эданна?
Да, похоже, в таком возрасте уже или замужем, или вдовы. Эданна была раза в два старше Риен, ей было лет двадцать пять – двадцать шесть. И красивая.
Можно сказать – противоположность Адриенны.
Высокая, статная, с роскошной грудью, которая едва не выпрыгивает из низкого круглого выреза платья, с шикарными золотыми локонами, которые явно высветляет на солнце, а может, и краской пользуется, с золотистой смуглой кожей… красивое, на самом деле, сочетание. Золотые локоны, смуглая кожа и громадные черные глаза.
Вот, она так смотрела на Адриенну, словно сожрала бы ее с костями и туфельками.
На секунду Риен даже растерялась. А потом взяла себя в руки и улыбнулась эданне самым очаровательным образом. Пусть ее!
Эданна вздернула нос и отвернулась. Адриенна изобразила растерянность, и потихоньку ускользнула от всех, оказавшись рядом с Джованной.
- Кто эта эданна? В шелках цвета морской волны?
Служанка, разумеется, знала все новости. Пригляделась – и ахнула.
- Эданна Франческа! Оххх, значит, вернулся его высочество!
Адриенна почувствовала какую-то тайну. И оглядевшись по сторонам, утащила Джованну в лабиринт.
- Ну-ка, рассказывай?
Джованна ломаться не стала. За эти три дня она поняла, что Адриенна неглупа. Молчалива, не скажет больше самого необходимого, а иногда и того не скажет.
Что девушка не злая, не подлая, к слугам относится уважительно – это видно. Благородные могут в таком не разбираться, а слуги быстро людей определять учатся. От этого их жизнь зависит.
И еще Джованна понимала, что такое – не спрячешь. Не она расскажет, так кто-то другой. А она лишится и тех крошек дружбы, которую испытывала к ней юная дана.
- Эданна Франческа Вилецци, вот это кто, дана. О ней говорят многое… и не всегда хорошее.
- А что о ней говорят слуги? – не стала ходить вокруг да около Адриенна. – За что она меня ненавидит?
Джованна наклонилась к самому уху девушки.
- Она – любовница его высочества.
- И что?
- Король ее не любит… а вас привечает…
Адриенна аж задохнулась от жуткой мысли, которая промелькнула в ее голове. Но кое-как взяла себя в руки.
- Расскажи мне о Франческе Вилецци, Джованна. Прошу тебя.
Джованна ломаться не стала. Эти вещи Адриенна могла узнать от любого человека при дворе. Еще б и приукрасили втрое.
Юная Франческа Вилецци была одной из шести дочерей семейства Вилецци. И поскольку семейство находилось в крайне дальнем родстве с ее величеством, именно королевой, не королем, дана Ческа в возрасте десяти лет была принята при дворе и стала фрейлиной.
Ее величество была добра и милостива, а потому в возрасте тринадцати лет дану Ческу выдали замуж. И это был хороший брак.
Адриенна подняла брови. Ей так совершенно не казалось. Коли на то пошло, раньше пятнадцати вообще замуж выдавать не следовало, так она считала. Мама вышла замуж за отца, будучи шестнадцати лет от роду, а ушла девятнадцати лет…
И частенько женщины умирали родами именно потому, что плод был слишком крупный, или тело еще не созрело, и молока не бывало по этой же причине… Рози насмотрелась. Она же Адриенне это и объясняла, задолго до взросления.
А Рози это рассказывала мама Адриенны.
Так и так, мол, тебе, Рози, повезло. А кому другому и не повезет… умрет женщина в родах. Потому и сама не торопилась.
В этом месте Рози начинала всхлипывать, и разговор заканчивался.
А в тринадцать лет – хороший брак?
Оказалось, да. Мужу даны Чески было около шестидесяти лет, он был уже стар, и жена ему нужна была, скорее, для статуса. Деньги у него были, дети были, новых он заводить не хотел…
Адриенна подумала, что все равно это неправильно. Но кто бы ее спрашивал?
Через десять лет дана Ческа осталась вдовой. Получила небольшое состояние, домик в столице и приехала ко двору. И тут-то…
Королевы в живых уже не было. Но принц…
Тут Джованна принялась оглядываться. И даже оговорила, что если Адриенна кому-то расскажет, то ее, Джованну, высекут. Девочка пообещала молчать, и Джованна продолжила.
Как оказалось, разница между принцем и даной Ческой – как раз эти десять лет. Но с супругом дана Ческа при дворе тоже бывала. И король их навещал.
И принц влюбился.
Было во что, строго-то говоря. Внешность там и сейчас дай Бог, а уж десять дет назад, говорят, она вообще сияла, что солнце и луна. Сколько ей сейчас?
Двадцать восемь лет.
Адриенна задумчиво кивнула. То есть принцу – восемнадцать. А при дворе дана Ческа уже восемь лет.
И уже шесть лет является не просто любовницей принца – его бессменной фавориткой. Его любовью, искренней и глубокой. Примерно в двенадцать лет мальчик ощутил себя мужчиной, тогда же король поговорил с даной Ческой, и объяснил, что если принцу охота…
Дана ломаться не стала. Только вот его величество думал, что принц позабавится, да и пройдет все, как не бывало. А получилось так, что его высочество Филиппо влюбился по уши. И не отдерешь…
Его величество, правда, и не гневался. Для него ж как?
Лучше одна, но чистая, чем сорок не пойми каких. Мало ли что принц подцепит? И конец династии. А за даной Ческой проследить несложно…
Справедливости ради, за ней весь двор следит. И принцу она не изменяет. Флиртует, очаровывает, околдовывает, но более – ни шага.
Пококетничать – пожалуйста. Поцеловать? Уже нет. Простите, но это только для принца. Это всех устраивает. А вот сама дана Ческа…
Она отлично устроила свою семью. Она пристроила своего отца, своего брата, она выдала замуж своих сестер, а из казны не черпает только потому, что его величество строг и жесток. И по рукам дает всем желающим.
Чины и звания недороги, а вот деньги – простите.
А что она на Адриенну взъелась?
Это уж простите, дана, мне неведомо.
Тут-то Джованна и поняла, что зря решила крутить. Адриенна сдвинула брови.
- Не верю.
- Дана?
- Слуги наверняка что-то да говорят. Итак?
- Дана, да зачем…
- Джованна.
Сказано было так, что служанка только вздохнула.
- Хорошо, дана. Ходят слухи, что его величество вас приглядел в метрессы. Либо себе, либо сыну. Но в обоих случаях дана Ческа оказывается в неприятной ситуации.
Риен медленно опустила ресницы.
Ходят. Слухи.
- И больше ничего?
- Нет, дана. На вас пока… поглядывают. А уж что да как будет…
Риен кивнула.
- Спасибо, Джованна. Я буду молчать, это и в моих интересах.
Очередной серебряный поменял хозяйку. Джованна довольно улыбнулась. И – не удержалась.
- Дана Адриенна, если вы при дворе останетесь, может, и про меня не забудете?
Адриенна вздохнула.
- Джованна, ты уверена? Прибыли с меня может и не быть, а вот неприятностей ты мешок наживешь. Глядя на эданну Франческу, я в том и не сомневаюсь.
