- Я полагаю, - чуточку надавила голосом эданна Франческа, - что понадобится. И если бы этим человеком стали вы… можно было бы не волноваться. Вы умны, красивы, умеете хранить секреты, а его величеству не нужна скандальная и истеричная жена…
Дан Тедеско активно закивал.
Да-да, конечно, не нужна… вот провалиться ему на этом самом месте, если не крутит чего-то эданна! Точно – крутит!
Прямо там, захочет его величество рога носить! Да еще до появления первого ребенка? Это вы кому другому расскажите… но и отказываться опасно будет, это уж точно. А что тогда?
Дан Тедеско решил вильнут хвостом, что тот угорь, и мило улыбнулся.
- Эданна Франческа, я собираюсь возвращаться кол двору, и надеюсь быть представленным ее величеству. Говорят, она очаровательна.
Судя по перекосившемуся лицу эданны – не зря говорят.
- Я буду на это рассчитывать, дан Тедеско. А это вам, в знак нашей хорошей дружбы…
Перстень с сапфиром был практически впору. Так что Сильвано тут же и надел его, и руку эданне поцеловал, и рассыпался в комплиментах.
А что?
А он ничего, он живет, как может… так уж в этой жизни и складывается, что каждый сам за себя. Вы не знали? А вот дан Тедеско знает. Учитесь, пока он соизволил рассказать.
- Ваше величество, я прошу вас о милости. Хочу провести ночь в молитвенном бдении, в храме.
Упрашивать Филиппо не пришлось. Набожная супруга?
Почему бы и нет… пусть ее, молится. А он к эданне Франческе наведается.
- Ваше величество, я буду рад разрешить вам эту маленькую прихоть.
Адриенна мило улыбнулась и поглядела на кардинала Санторо.
- Дан Анжело? Вы не будете против?
- Ваше величество, - кардинал Санторо поклонился и подхватив руку Адриенны, ловко коснулся ее губами. – Я могу лишь повторить за его величеством. Я буду счастлив позволить вам любую прихоть.
- Благодарю вас, дан Санторо, - Адриенна понимала, что необходимо кое-что добавить. – Мне немножко… тяжело. В СибЛевране я была спокойна и могла побыть наедине с собой. Здесь же рядом со мной все время люди. Я королева и я обязана, но… иногда мне так хочется тишины!
Мужчины переглянулись с видом: «ох уж мне эти женщины». С другой стороны, все понятно.
И его величество, и кардинал, честно говоря, были приятно удивлены Адриенной СибЛевран. Хотя Филиппо Третий и говорил, что дана Адриенна будет отличной королевой, но кто ж ему верил?
Филиппо считал, что отец… ну, тут все понятно, с проклятием.
Кардинал не забыл наглую девчонку, которая дерзила и ему, и королю, и принцу, и не считал, что в деревне могут воспитать что-то пристойное.
А вот сейчас…
Адриенна была мила, очаровательна, спокойна и одинаково любезна со всеми придворными. Она мило улыбалась слугам, участвовала во всех развлечениях двора, но твердо держалась в рамках пристойности.
Танцевать?
С удовольствием, но либо для своего мужа, либо со своим мужем.
Кататься верхом? Только в сопровождении нескольких фрейлин.
Купаться в речке? Исключительно в дамской компании, и в купальне, которая закрыта со всех сторон.
Адриенна вела себя идеально для королевы, за небольшим исключением. Любому вышиванию и шитью, что как известно, является исконно женским занятием, она предпочитала книги. Ну и с казначеем общалась с громадным удовольствием.
Филиппо Третий просил сына отпускать Адриенну или к нему, или в казначейство, и эданна этим пользовалась.
Фрейлины вышивали без нее, а эданна разбиралась в счетах двора, и с удовольствием выискивала случаи воровства. Не ради наказания, а просто – азарт. Любопытство, интерес, просто приятно покопаться…
В остальном же - идеальная супруга.
- Когда я смогу получить свою прихоть? – блеснула синими глазами Адриенна.
Мужчины переглянулись.
- Завтра, ваше величество? – вопросительно произнес кардинал.
- Да, пожалуй, - прикинул Филиппо Четвертый. – Завтра, моя очаровательная супруга?
Адриенна одарила обоих мужчин ослепительной улыбкой.
- Даны, вы делаете меня счастливой.
- Берегитесь, кардинал, - пошутил Филиппо Четвертый. – Я не стерплю конкурента…
- Казните меня за эту правду, ваше величество, но эданна Адриенна так очаровательна, что я готов понести любое наказание за этот комплимент.
- Кардинал, вы обязательно будете наказаны, - развлекался Филиппо. – Придется вам выслушать мою исповедь…
- Ваше величество, разве я могу встать между Вами и Богом?
- А придется…
Адриенна улыбалась. Что ж.
Пусть мужчины развлекаются. А она получит свою ночь в храме, завтра же. И когда наступит полночь…
Да, это тоже немаловажно. Именно в полночь.
Мия.
Болезнь, смерть…
Никогда, никогда они не приходят вовремя или ожидаемо. Всегда это больно, страшно, неожиданно. Вчера еще дан Козимо шутил, и играл с Мией в шахматы, и рассказывал, какая красивая весна в Демарко, когда все деревья распускаются, и пахнет яблоневым цветом…
А сегодня он лежит бледный, и Мия прекрасно видит, что это конец.
Может быть, час, два, крайний случай – три. Не больше.
- Отец!
Рикардо рухнул на колени перед кроватью дана Козимо.
Мия сделала шаг назад. Второй… нет, здесь и сейчас ей быть не надо. Пусть отец и сын побудут вместе. Вот, и дан Козимо приоткрыл глаза, кажется, он пытается что-то сказать…
Мия ловко перехватила дворецкого.
- Ньор Джулиани! Надо срочно послать за падре Лелли.
Акилле Джулиани, дворецкий в Демарко, остановился.
Что ж, дана Мия… да, вот так ее и стали называть. Именно дана Мия. Ну не получалось ни у кого назвать ее ньорой или ньоритой, видно же всем, что дана. Дана Мия могла распоряжаться. И дан Козимо ее одобрял, и поддерживал ее решения. И дан Рикардо… ну, тут и вообще все ясно.
- Хорошо. Дана Мия, какие будут распоряжения?
Мия вздохнула.
- Дан Рикардо пока не сможет приказывать. Ему не до того. Поэтому пошлите срочно за падре Лелли, может, он еще успеет принять исповедь у дана Козимо. Прикажите ньоре Гацина готовить поминальную трапезу. Выдать всем синие ленты, задрапировать зеркала… ну и прочее, что полагается.
Мужчина кивнул.
- Хорошо, дана Мия. Я распоряжусь.
- Прикажите приготовить для падре Лелли комнату. Полагаю, ему будет удобнее остаться здесь ночевать, и скажите плотнику. Нужен будет гроб… да, на кладбище… где покоятся Демарко?
- В фамильном склепе.
- Распорядитесь его открыть, проветрить, что ли?
- Конечно, дана Мия.
- Я прослежу.
Мия кивнула, и отправилась обратно. К дану Козимо.
Все же… ей надо попрощаться. А, вот кстати… бутыль с вином Мия прихватила с собой. И кружку тоже, на всякий случай. Кислятина, но сойдет для случая.
Рикардо так и стоял на коленях перед отцом, сжимая его руку. Обернулся он только на звук ее шагов.
- Мия?
- Да, Рик. Выпьешь?
Вино полилось в грубую кружку. Рик принял ее из рук Мии и сделал глоток.
- Спасибо.
Мия тем временем подошла к кровати. Как же меняется человек всего за несколько часов…
Седые волосы прилипли ко лбу, щеки ввалились, превращая лицо в подобие черепа, глаза запали, губы – и те куда-то исчезли…
- Дан Козимо…
Даже руки ледяные и влажные.
И только где-то внутри, в глубине его глаз, горит знакомый огонь.
- Мия…
- Дан Козимо, я позвала священника.
- Спасибо, Мия… Рик… ты помнишь.
- Я поклялся, - согласился Рик.
- Мия… не бросай его, детка.
Мия погладила ледяную руку, взяла ее двумя ладонями, попробовала согреть.
- Обещаю.
Дан Козимо расслабился, откинулся на подушку.
- Хорошо… берегите друг друга, дети…
Дети переглянулись.
Да, конечно, они и будут, и вообще…
Что именно вообще? А неважно. Не до того им сейчас было. Они ждали падре Лелли.
Потом падре примчался, потом принял исповедь у дана Козимо, чуть ли не на последнем дыхании… впрочем, некоторые тайны дан Козимо оставил все же при себе, рассудив, что каяться над в грехах. А знание о предках – это грех?
Вот вряд ли…
Жили они и жили, а как уж их там звали… перечень грехов в Библии указан. Осла он чужого не желал, не крал, не убивал, не прелюбодействовал, чужой жены тоже не хотел… ну и чего?
Диэран Ветреный и его скромные особенности в списке точно не числятся. Так что…
Сие не грех. Сие крохотное отступление. И вообще… чего о предках-то рассказывать?
Так что падре Лелли остался спокоен и доволен и собой, и обедом, и оплатой труда, а дан Козимо около трех часов пополудни отошел в мир иной, сжимая в одной руке ладонь сына, а в другой руку Мии. И в полудреме-полубреду ему казалось, что сквозь его тело проносится ветер. И он летит вместе с ним, высоко-высоко… далеко, на край земли, туда, где только седые волны бьются о скалы… есть только ветер.
Ветер и небо…
Рикардо плакал и не стеснялся этого. Мия обняла его, прижала к себе и гладила по волосам, словно маленького. Да, вот так… хоть ты всю округу перелюби, но терять отца… единственного родного человека, который у тебя остался…
Тяжко.
- Я с тобой, Рик. Я с тобой.
- Спасибо, Мия.
Рикардо обнимал девушку, и понимал, почему отец просил его не гнать Мию какое-то время. Да, тяжко одному…
И просто тяжело, и вообще… Мия уже успела обо всем подумать, приказать, распорядиться…
- Мия, я так рад, что встретил тебя. Ты чудесная девушка…
Мия прижалась покрепче к своему мужчине.
Сегодня, да и завтра, им не до любви. И не до похоти. И ничего страстного нет сейчас в ее объятиях. Просто – понимание.
Два человека, друг рядом с другом, два тепла, два дыхания… ты – не один.
Ты – не одна.
Смерть все окутывает своим холодом. Можно сколько угодно говорить, что все ТАМ будем, что расстаемся ненадолго, что встретимся… можно.
Только вот это не утешает даже самих церковников. И очень часто они бывают несчастны в жизни. Закон равновесия.
Если взял на себя ногу, будь ее достоин. А если лжешь, лицемеришь, подличаешь, зарабатываешь деньги на пастве… ну и не обессудь. Любая подлость рано или поздно отзывается. Становится явной, вылезает на свет, раскрывает черную пасть и радостно шипит.
А я вот она! Здрасссссте! Вы не сосссссскучилиссссссь? А я в госсссти!
Или – в хозяева, чего уж там. Иногда единожды совершенная подлость уничтожает всю человеческую жизнь, разрушает и перекраивает все под себя. Но кто об этом думает?
Обойдется, пронесет, повезет…
Любимые оправдания дураков. Мия к ним не относилась. И очень радовалась, что дан Козимо никому не рассказал лишнего. Ни о Рикардо, ни о самой Мие.
Так жить спокойнее.
А сейчас… сейчас они с Риком пойдут ужинать – и спать. Даст Бог – у них это получится. Рядом, делясь теплом и спокойствием. Рядом…
Адриенна
Такие вещи она не переваривала никогда.
И нигде.
И вообще… мразью для такого надо быть!
Адриенна пребывала в гневе и ярости.
Она шла по коридору, когда услышала писк из стенной ниши. Ладно… дело вполне житейское, случается при дворе всякое… кто-то и до кровати не доходит.
А вот звук пощечины…
И презрительное: «на колени, тварь»…
Что-то это не походило на любовную игру. Никак.
И еще одна пощечина, и жалобный вскрик.
Адриенна решительно отдернула портьеру.
Кажется, этого дана она где-то видела… нет, имени она не помнила, слишком их тут много бегает. А девочка – служанка. На ней и платье служанки, и передник, и лента на рукаве, как положено, бело-алая. Только вот на лице слезы. И в глазах надежда, которая гаснет…
Разве женщина справится?
Разве кто-то будет ее защищать?
- Что здесь происходит? – ледяным тоном поинтересовалась Адриенна.
- Ваше величество?
- Дан?
- Дан Карневали. Базилио Карневали, к вашим услугам.
- Я не нуждаюсь в ваших услугах, - ледяным тоном ответила Адриенна. – А девушка – в вашем внимании. Можешь быть свободна.
Девчонка пискнула, но с места не двинулась. Рука мужчины удержала ее за волосы.
- Ваше величество, - дан Карневали смотрел на нее, как на дурочку, - Не лезьте в это дело. она напрашивалась на трепку, она ее получит… не переживайте, эта шлюха полдворца перебрала.
Адриенна скрипнула зубами.
Что на может сделать?
Отправиться сейчас к королю. Ее выслушают, и даже погрозят негодяю пальчиком. А вот служанку он… изнасилует, может, изобьет… ее в результате и выгнать могут, и беременной она окажется…
Оставлять ее здесь нельзя.
Но как вырвать девчонку из рук негодяя?
Адриенна непроизвольным жестом, как бывало уже не раз, потерла кольцо на своей руке.
И шагнула вперед.
Нет, она не стала выше, не стала страшнее, не полезли у нее клыки, не поползли когти… вовсе даже нет.
Просто…
Само выражение глаз, движения… и крылья распахнулись у нее за спиной - или тень так легла?
Адриенна не знала, но сейчас она была копией прабабки. А появление на поле боя Морганы Чернокрылой враги отмечали криками ужаса.
Не потому, что Моргана была страшна в битве, хотя она и убивала, и не жалела…
Потому, что вот эта аура ужаса, которая пошла от нее…
Залила нишу холодом, заставила девчонку выпучить глаза, подползла к сапогам дана – и взметнулась вверх, захватывая добычу в свои леденящие объятия.
Девчонке досталось самым краешком, и то стало страшно, а вот дану….
Он задохнулся, схватился за горло, и вдруг заскулил, словно обмочившийся щенок.
Да, и обмочился тоже…
То, что стояло перед ним…
Дана?
Обычная баба, которую можно за косу?
О, нет…
Перед ним стояло нечто настолько жуткое, что… лучше бы он рядом с голодной пантерой стоял. И та облизывалась на его печенки-селезенки… ой, мамочка…
Мужчина дернулся – и вдруг рванулся из ниши так, что едва Адриенну со служанкой не снес. Про девчонку и говорить нечего, она так и стояла, дрожа…
Адриенна только головой покачала.
- Роза, помоги мне. Надо ее отвести… да хоть в людскую. Она же сама не дойдет…
- Дана, вы что…
- Что – я?
- Ну вам же не подобает…
Розалия хоть и говорила эти глупости, но девушку помогала вытащить, и по щекам похлопала, хоть и несильно, и платье в порядок привела…
Адриенна едва пальцем у виска не покрутила.
- Не подобает бросать девчонок на произвол насильников. Ну!?
Второго рявка не потребовалось, Розалия осознала, заткнулась – и помогла. Впрочем, на середине пути девчонка уже пришла в себя, и начала бурно благодарить. Повезло – удалось ее сдать с рук на руки лакею, которому Роза шепнула на ухо… нечто важное.
Парень проникся, подхватил девчонку, поклонился, как смог, Адриенне, и утащил несчастную.
Адриенна только вздохнула.
Ладно… будем надеяться, никто и никому не расскажет про ее… особенность. Но она правда не виновата, это наследство Морганы.
Считай – судьба. Кровь-то не сотрешь.
С другой стороны… пусть хоть ужалуются и обкричатся! Если Филиппо Третий будет каждого дурака слушать…
Адриенна махнула рукой и выкинула из головы всякие глупости. Ей было о чем поговорить с прабабкой и без этого подонка.
Подземелье не менялось.
Адриенна привычно приложила руку к алтарю, поморщилась, когда кровь потекла по камню, но промолчала. Вместо нее заговорила Моргана.
- Внучка, доброй ночи.
- И тебе, бабушка. Ты довольна?
- Вполне, - не стала отрицать прабабка. – Не спеши рожать, подожди годик, а потом можно и ребенка.
- И проклятие будет снято?
- Будет, Адриенна. То есть на твоих детях проклятия больше не будет.
- На детях Филиппо – тоже.
Моргана пожала плечами.
- Я не хотела, чтобы так получилось. Мне повторить еще раз?
Дан Тедеско активно закивал.
Да-да, конечно, не нужна… вот провалиться ему на этом самом месте, если не крутит чего-то эданна! Точно – крутит!
Прямо там, захочет его величество рога носить! Да еще до появления первого ребенка? Это вы кому другому расскажите… но и отказываться опасно будет, это уж точно. А что тогда?
Дан Тедеско решил вильнут хвостом, что тот угорь, и мило улыбнулся.
- Эданна Франческа, я собираюсь возвращаться кол двору, и надеюсь быть представленным ее величеству. Говорят, она очаровательна.
Судя по перекосившемуся лицу эданны – не зря говорят.
- Я буду на это рассчитывать, дан Тедеско. А это вам, в знак нашей хорошей дружбы…
Перстень с сапфиром был практически впору. Так что Сильвано тут же и надел его, и руку эданне поцеловал, и рассыпался в комплиментах.
А что?
А он ничего, он живет, как может… так уж в этой жизни и складывается, что каждый сам за себя. Вы не знали? А вот дан Тедеско знает. Учитесь, пока он соизволил рассказать.
***
- Ваше величество, я прошу вас о милости. Хочу провести ночь в молитвенном бдении, в храме.
Упрашивать Филиппо не пришлось. Набожная супруга?
Почему бы и нет… пусть ее, молится. А он к эданне Франческе наведается.
- Ваше величество, я буду рад разрешить вам эту маленькую прихоть.
Адриенна мило улыбнулась и поглядела на кардинала Санторо.
- Дан Анжело? Вы не будете против?
- Ваше величество, - кардинал Санторо поклонился и подхватив руку Адриенны, ловко коснулся ее губами. – Я могу лишь повторить за его величеством. Я буду счастлив позволить вам любую прихоть.
- Благодарю вас, дан Санторо, - Адриенна понимала, что необходимо кое-что добавить. – Мне немножко… тяжело. В СибЛевране я была спокойна и могла побыть наедине с собой. Здесь же рядом со мной все время люди. Я королева и я обязана, но… иногда мне так хочется тишины!
Мужчины переглянулись с видом: «ох уж мне эти женщины». С другой стороны, все понятно.
И его величество, и кардинал, честно говоря, были приятно удивлены Адриенной СибЛевран. Хотя Филиппо Третий и говорил, что дана Адриенна будет отличной королевой, но кто ж ему верил?
Филиппо считал, что отец… ну, тут все понятно, с проклятием.
Кардинал не забыл наглую девчонку, которая дерзила и ему, и королю, и принцу, и не считал, что в деревне могут воспитать что-то пристойное.
А вот сейчас…
Адриенна была мила, очаровательна, спокойна и одинаково любезна со всеми придворными. Она мило улыбалась слугам, участвовала во всех развлечениях двора, но твердо держалась в рамках пристойности.
Танцевать?
С удовольствием, но либо для своего мужа, либо со своим мужем.
Кататься верхом? Только в сопровождении нескольких фрейлин.
Купаться в речке? Исключительно в дамской компании, и в купальне, которая закрыта со всех сторон.
Адриенна вела себя идеально для королевы, за небольшим исключением. Любому вышиванию и шитью, что как известно, является исконно женским занятием, она предпочитала книги. Ну и с казначеем общалась с громадным удовольствием.
Филиппо Третий просил сына отпускать Адриенну или к нему, или в казначейство, и эданна этим пользовалась.
Фрейлины вышивали без нее, а эданна разбиралась в счетах двора, и с удовольствием выискивала случаи воровства. Не ради наказания, а просто – азарт. Любопытство, интерес, просто приятно покопаться…
В остальном же - идеальная супруга.
- Когда я смогу получить свою прихоть? – блеснула синими глазами Адриенна.
Мужчины переглянулись.
- Завтра, ваше величество? – вопросительно произнес кардинал.
- Да, пожалуй, - прикинул Филиппо Четвертый. – Завтра, моя очаровательная супруга?
Адриенна одарила обоих мужчин ослепительной улыбкой.
- Даны, вы делаете меня счастливой.
- Берегитесь, кардинал, - пошутил Филиппо Четвертый. – Я не стерплю конкурента…
- Казните меня за эту правду, ваше величество, но эданна Адриенна так очаровательна, что я готов понести любое наказание за этот комплимент.
- Кардинал, вы обязательно будете наказаны, - развлекался Филиппо. – Придется вам выслушать мою исповедь…
- Ваше величество, разве я могу встать между Вами и Богом?
- А придется…
Адриенна улыбалась. Что ж.
Пусть мужчины развлекаются. А она получит свою ночь в храме, завтра же. И когда наступит полночь…
Да, это тоже немаловажно. Именно в полночь.
Глава 8
Мия.
Болезнь, смерть…
Никогда, никогда они не приходят вовремя или ожидаемо. Всегда это больно, страшно, неожиданно. Вчера еще дан Козимо шутил, и играл с Мией в шахматы, и рассказывал, какая красивая весна в Демарко, когда все деревья распускаются, и пахнет яблоневым цветом…
А сегодня он лежит бледный, и Мия прекрасно видит, что это конец.
Может быть, час, два, крайний случай – три. Не больше.
- Отец!
Рикардо рухнул на колени перед кроватью дана Козимо.
Мия сделала шаг назад. Второй… нет, здесь и сейчас ей быть не надо. Пусть отец и сын побудут вместе. Вот, и дан Козимо приоткрыл глаза, кажется, он пытается что-то сказать…
Мия ловко перехватила дворецкого.
- Ньор Джулиани! Надо срочно послать за падре Лелли.
Акилле Джулиани, дворецкий в Демарко, остановился.
Что ж, дана Мия… да, вот так ее и стали называть. Именно дана Мия. Ну не получалось ни у кого назвать ее ньорой или ньоритой, видно же всем, что дана. Дана Мия могла распоряжаться. И дан Козимо ее одобрял, и поддерживал ее решения. И дан Рикардо… ну, тут и вообще все ясно.
- Хорошо. Дана Мия, какие будут распоряжения?
Мия вздохнула.
- Дан Рикардо пока не сможет приказывать. Ему не до того. Поэтому пошлите срочно за падре Лелли, может, он еще успеет принять исповедь у дана Козимо. Прикажите ньоре Гацина готовить поминальную трапезу. Выдать всем синие ленты, задрапировать зеркала… ну и прочее, что полагается.
Мужчина кивнул.
- Хорошо, дана Мия. Я распоряжусь.
- Прикажите приготовить для падре Лелли комнату. Полагаю, ему будет удобнее остаться здесь ночевать, и скажите плотнику. Нужен будет гроб… да, на кладбище… где покоятся Демарко?
- В фамильном склепе.
- Распорядитесь его открыть, проветрить, что ли?
- Конечно, дана Мия.
- Я прослежу.
Мия кивнула, и отправилась обратно. К дану Козимо.
Все же… ей надо попрощаться. А, вот кстати… бутыль с вином Мия прихватила с собой. И кружку тоже, на всякий случай. Кислятина, но сойдет для случая.
Рикардо так и стоял на коленях перед отцом, сжимая его руку. Обернулся он только на звук ее шагов.
- Мия?
- Да, Рик. Выпьешь?
Вино полилось в грубую кружку. Рик принял ее из рук Мии и сделал глоток.
- Спасибо.
Мия тем временем подошла к кровати. Как же меняется человек всего за несколько часов…
Седые волосы прилипли ко лбу, щеки ввалились, превращая лицо в подобие черепа, глаза запали, губы – и те куда-то исчезли…
- Дан Козимо…
Даже руки ледяные и влажные.
И только где-то внутри, в глубине его глаз, горит знакомый огонь.
- Мия…
- Дан Козимо, я позвала священника.
- Спасибо, Мия… Рик… ты помнишь.
- Я поклялся, - согласился Рик.
- Мия… не бросай его, детка.
Мия погладила ледяную руку, взяла ее двумя ладонями, попробовала согреть.
- Обещаю.
Дан Козимо расслабился, откинулся на подушку.
- Хорошо… берегите друг друга, дети…
Дети переглянулись.
Да, конечно, они и будут, и вообще…
Что именно вообще? А неважно. Не до того им сейчас было. Они ждали падре Лелли.
Потом падре примчался, потом принял исповедь у дана Козимо, чуть ли не на последнем дыхании… впрочем, некоторые тайны дан Козимо оставил все же при себе, рассудив, что каяться над в грехах. А знание о предках – это грех?
Вот вряд ли…
Жили они и жили, а как уж их там звали… перечень грехов в Библии указан. Осла он чужого не желал, не крал, не убивал, не прелюбодействовал, чужой жены тоже не хотел… ну и чего?
Диэран Ветреный и его скромные особенности в списке точно не числятся. Так что…
Сие не грех. Сие крохотное отступление. И вообще… чего о предках-то рассказывать?
Так что падре Лелли остался спокоен и доволен и собой, и обедом, и оплатой труда, а дан Козимо около трех часов пополудни отошел в мир иной, сжимая в одной руке ладонь сына, а в другой руку Мии. И в полудреме-полубреду ему казалось, что сквозь его тело проносится ветер. И он летит вместе с ним, высоко-высоко… далеко, на край земли, туда, где только седые волны бьются о скалы… есть только ветер.
Ветер и небо…
***
Рикардо плакал и не стеснялся этого. Мия обняла его, прижала к себе и гладила по волосам, словно маленького. Да, вот так… хоть ты всю округу перелюби, но терять отца… единственного родного человека, который у тебя остался…
Тяжко.
- Я с тобой, Рик. Я с тобой.
- Спасибо, Мия.
Рикардо обнимал девушку, и понимал, почему отец просил его не гнать Мию какое-то время. Да, тяжко одному…
И просто тяжело, и вообще… Мия уже успела обо всем подумать, приказать, распорядиться…
- Мия, я так рад, что встретил тебя. Ты чудесная девушка…
Мия прижалась покрепче к своему мужчине.
Сегодня, да и завтра, им не до любви. И не до похоти. И ничего страстного нет сейчас в ее объятиях. Просто – понимание.
Два человека, друг рядом с другом, два тепла, два дыхания… ты – не один.
Ты – не одна.
Смерть все окутывает своим холодом. Можно сколько угодно говорить, что все ТАМ будем, что расстаемся ненадолго, что встретимся… можно.
Только вот это не утешает даже самих церковников. И очень часто они бывают несчастны в жизни. Закон равновесия.
Если взял на себя ногу, будь ее достоин. А если лжешь, лицемеришь, подличаешь, зарабатываешь деньги на пастве… ну и не обессудь. Любая подлость рано или поздно отзывается. Становится явной, вылезает на свет, раскрывает черную пасть и радостно шипит.
А я вот она! Здрасссссте! Вы не сосссссскучилиссссссь? А я в госсссти!
Или – в хозяева, чего уж там. Иногда единожды совершенная подлость уничтожает всю человеческую жизнь, разрушает и перекраивает все под себя. Но кто об этом думает?
Обойдется, пронесет, повезет…
Любимые оправдания дураков. Мия к ним не относилась. И очень радовалась, что дан Козимо никому не рассказал лишнего. Ни о Рикардо, ни о самой Мие.
Так жить спокойнее.
А сейчас… сейчас они с Риком пойдут ужинать – и спать. Даст Бог – у них это получится. Рядом, делясь теплом и спокойствием. Рядом…
Адриенна
Такие вещи она не переваривала никогда.
И нигде.
И вообще… мразью для такого надо быть!
Адриенна пребывала в гневе и ярости.
Она шла по коридору, когда услышала писк из стенной ниши. Ладно… дело вполне житейское, случается при дворе всякое… кто-то и до кровати не доходит.
А вот звук пощечины…
И презрительное: «на колени, тварь»…
Что-то это не походило на любовную игру. Никак.
И еще одна пощечина, и жалобный вскрик.
Адриенна решительно отдернула портьеру.
Кажется, этого дана она где-то видела… нет, имени она не помнила, слишком их тут много бегает. А девочка – служанка. На ней и платье служанки, и передник, и лента на рукаве, как положено, бело-алая. Только вот на лице слезы. И в глазах надежда, которая гаснет…
Разве женщина справится?
Разве кто-то будет ее защищать?
- Что здесь происходит? – ледяным тоном поинтересовалась Адриенна.
- Ваше величество?
- Дан?
- Дан Карневали. Базилио Карневали, к вашим услугам.
- Я не нуждаюсь в ваших услугах, - ледяным тоном ответила Адриенна. – А девушка – в вашем внимании. Можешь быть свободна.
Девчонка пискнула, но с места не двинулась. Рука мужчины удержала ее за волосы.
- Ваше величество, - дан Карневали смотрел на нее, как на дурочку, - Не лезьте в это дело. она напрашивалась на трепку, она ее получит… не переживайте, эта шлюха полдворца перебрала.
Адриенна скрипнула зубами.
Что на может сделать?
Отправиться сейчас к королю. Ее выслушают, и даже погрозят негодяю пальчиком. А вот служанку он… изнасилует, может, изобьет… ее в результате и выгнать могут, и беременной она окажется…
Оставлять ее здесь нельзя.
Но как вырвать девчонку из рук негодяя?
Адриенна непроизвольным жестом, как бывало уже не раз, потерла кольцо на своей руке.
И шагнула вперед.
Нет, она не стала выше, не стала страшнее, не полезли у нее клыки, не поползли когти… вовсе даже нет.
Просто…
Само выражение глаз, движения… и крылья распахнулись у нее за спиной - или тень так легла?
Адриенна не знала, но сейчас она была копией прабабки. А появление на поле боя Морганы Чернокрылой враги отмечали криками ужаса.
Не потому, что Моргана была страшна в битве, хотя она и убивала, и не жалела…
Потому, что вот эта аура ужаса, которая пошла от нее…
Залила нишу холодом, заставила девчонку выпучить глаза, подползла к сапогам дана – и взметнулась вверх, захватывая добычу в свои леденящие объятия.
Девчонке досталось самым краешком, и то стало страшно, а вот дану….
Он задохнулся, схватился за горло, и вдруг заскулил, словно обмочившийся щенок.
Да, и обмочился тоже…
То, что стояло перед ним…
Дана?
Обычная баба, которую можно за косу?
О, нет…
Перед ним стояло нечто настолько жуткое, что… лучше бы он рядом с голодной пантерой стоял. И та облизывалась на его печенки-селезенки… ой, мамочка…
Мужчина дернулся – и вдруг рванулся из ниши так, что едва Адриенну со служанкой не снес. Про девчонку и говорить нечего, она так и стояла, дрожа…
Адриенна только головой покачала.
- Роза, помоги мне. Надо ее отвести… да хоть в людскую. Она же сама не дойдет…
- Дана, вы что…
- Что – я?
- Ну вам же не подобает…
Розалия хоть и говорила эти глупости, но девушку помогала вытащить, и по щекам похлопала, хоть и несильно, и платье в порядок привела…
Адриенна едва пальцем у виска не покрутила.
- Не подобает бросать девчонок на произвол насильников. Ну!?
Второго рявка не потребовалось, Розалия осознала, заткнулась – и помогла. Впрочем, на середине пути девчонка уже пришла в себя, и начала бурно благодарить. Повезло – удалось ее сдать с рук на руки лакею, которому Роза шепнула на ухо… нечто важное.
Парень проникся, подхватил девчонку, поклонился, как смог, Адриенне, и утащил несчастную.
Адриенна только вздохнула.
Ладно… будем надеяться, никто и никому не расскажет про ее… особенность. Но она правда не виновата, это наследство Морганы.
Считай – судьба. Кровь-то не сотрешь.
С другой стороны… пусть хоть ужалуются и обкричатся! Если Филиппо Третий будет каждого дурака слушать…
Адриенна махнула рукой и выкинула из головы всякие глупости. Ей было о чем поговорить с прабабкой и без этого подонка.
***
Подземелье не менялось.
Адриенна привычно приложила руку к алтарю, поморщилась, когда кровь потекла по камню, но промолчала. Вместо нее заговорила Моргана.
- Внучка, доброй ночи.
- И тебе, бабушка. Ты довольна?
- Вполне, - не стала отрицать прабабка. – Не спеши рожать, подожди годик, а потом можно и ребенка.
- И проклятие будет снято?
- Будет, Адриенна. То есть на твоих детях проклятия больше не будет.
- На детях Филиппо – тоже.
Моргана пожала плечами.
- Я не хотела, чтобы так получилось. Мне повторить еще раз?
