Герцогесса огляделась по сторонам, благо, разговор проходил на улице.
- Хоть до смерти. А я все равно буду тебя ждать. И любить тоже буду.
Малена кивнула на проходящих мимо патрульных. Есть такие, улицы обходят, предусмотрительно выбирая места поспокойнее.
- Мне к ним броситься и устроить скандал?
Антон отступил на шаг и демонстративно склонил голову.
- Ты знаешь, где меня найти.
- Мои пожелания всего наилучшего Ирине Петровне, - ответствовала Малена, быстрым шагом направляясь за патрулем. Вот еще… лист банный.
Но ведь не расскажешь ему правду?
- Нет, не расскажешь, - согласилась Матильда, которая не лезла в разговор. Слишком уж руки чесались «побеседовать».
- И что тогда делать?
- Ничего. Давиду - рассказать, а самой ничего не делать. Зачем?
Так Малена и поступила.
Давид выслушал ее с непроницаемым выражением лица, а потом вздохнул.
- Малечка, давай уже поженимся?
- Когда?
- Вот завтра пойдем и подадим заявление.
Неизвестно на какие кнопки нажали Асатиани, но брак согласились зарегистрировать уже через неделю. Даже раньше, чем у Малены. Оставался главный вопрос – как рассказать обоим мужчинам о связи между девушками? Как?
Утаить не получится, но и сказать такое…
В мире Марии-Элены это было чревато поиском одержимости, а там к одержимым относились плохо. Матильда, будучи скромнее, прогнозировала себе дурдом.
А что тут скажешь?
Дорогой, у меня есть отражение в другом мире, да, это оно сейчас с тобой разговаривает. Да нормальная я, нормальная…
В это сложно было поверить даже самой Матильде. А уж как это Давид воспримет…
Фантазия решительно отказывала. Зато активизировались дамы Асатиани. И не только они.
София Рустамовна встретила Матильду при полном параде, с подаренными украшениями в ушах и на шее. И улыбалась вполне дружелюбно.
- Здравствуйте, София Рустамовна, - поздоровалась Малена.
- Ну, что ты, девочка. Малечка, мы все равно становимся одной семьей, ты не возражаешь, если я тебя буду называть Малечкой?
Малена улыбнулась в ответ. Ладно, раз с ней идут на контакт…
- Для меня это будет честью, София Рустамовна. Я полагаю, вы в курсе, что у меня нет семьи?
- Да. Дэви мне рассказал. И что бабушка у тебя умерла, ну и… мои соболезнования, Малечка.
- Спасибо. София Рустамовна, позвольте, я буду говорить откровенно?
Женщина кивнула.
На невесту сына она смотрела с подозрением. Чего уж там…
Слишком много вокруг Малены всего непонятного, слишком много проблем. Но раз уж Давид решился… мужчин в таких вопросах не свернешь. Проще согласиться. Надоест игрушка – тогда и уберем с глаз долой, не раньше.
- Я тебя слушаю. Может, присядем?
- Благодарю вас, - Малена опустилась в кресло, и София Рустамовна отметила, как она это сделала. Легко, привычно, плечи расправлены, осанка хоть линейку прикладывай, руки спокойно сложены на коленях, поза явно привычная и исполненная достоинства.
- Чай? Кофе?
- С вашего позволения, простой воды.
София Рустамовна кивнула, вызывая прислугу. И отметила, что Малена и услуги принимала совершенно спокойно. Привычно, поблагодарив кивком… вежливость, но не лизоблюдская, а такая, спокойная…
- Малечка, у меня такое ощущение, что ты родилась в семье герцога, - дружелюбно улыбнулась София Рустамовна.
И вдруг увидела, как в глазах девушки мелькнула… растерянность? Удивление? Один миг, всего один миг. И он тут же получил свое объяснение.
- София Рустамовна, единственное, что бабушка могла мне дать – это воспитание. Точно так же, как родители воспитывали ее, а она воспитывала меня. С матерью, к сожалению, не получилось. Советские времена, работа...
- Может быть, она знала о своих корнях?
- Может быть. Но в те времена обнародовать это было слишком опасно, - покачала головой Малена. Отпила глоток воды, и поставила стакан на стол. – София Рустамовна, я понимаю, вы хотели для сына иного. Наверняка, каждая мать хочет для сына всего самого лучшего. Я не могу сказать, что идеальна, но могу вам пообещать одно. Пока мы будем вместе с Давидом – я не предам его, не обману, не сделаю ничего, что могло бы повредить его семье и не опозорю своим поведением род Асатиани. Будет ли этого достаточно – решать вам.
И опять почудилось женщине нечто такое… так не сказала бы обычная студентка. Им такие мысли не свойственны.
Род, семья, позор и честь… да сколько девчонок в восемнадцать лет об этом задумываются?
Единицы. Из многих сотен тысяч.
Или такие, как Малена, для которой это жизнь. Простая, повседневная, самая обыкновенная. А что такого? Род – это РОД. И честь – это ЧЕСТЬ. И горе тому миру, в котором подлецы затрепали или обесценили эти слова.
София Рустамовна вздохнула.
- Я верю. Но… пока вы будете вместе?
- Я не бью в спину. Я не уйду, не обману и не предам. Если Давид поступит так по отношению ко мне, я буду считать себя свободной от обязательств, - просто разъяснила Малена. – Я верю, что вы воспитали достойного сына, поэтому с легкостью говорю об этом. И… надеюсь, что вы мне поможете с воспитанием детей.
- Детей? Вы…
- Я – девушка! – вспыхнула Малена. И заработала еще один плюсик от свекрови. – Я надеюсь, что у нас будут дети, но меня не воспитывали в ваших традициях. И мне очень нужна будет помощь. Помощь и совет.
И сложно было спорить с этой логикой.
София Рустамовна оценила Малену по достоинству. Девушка уступала ей главенство, надеялась на поддержку, обещала честность и порядочность – и не лгала. Уж это-то женщина видела.
У нее не отнимали сына. Ей предлагали дочь, и глупо было отказываться от такого подарка судьбы. София Рустамовна решила сделать шаг навстречу. Она была умна, и не собиралась проводить соревнований дневных и ночных кукушек.
- Малена… я не думаю, что у нас все будет гладко, но ты можешь попробовать. Мои дети называют меня мамой, мне приятно будет, если и ты меня станешь так называть.
- Вы… уверены в этом?
- Да.
- Я буду считать это честью… мама.
София Рустамовна улыбнулась еще раз. Да, девочка умна. И потребуется время, чтобы ее приручить, но может быть, Давид сделал правильный выбор? Известно же, что умные и сильные дети рождаются от умных и сильных женщин. А им нужны именно такие.
- А теперь, Малечка, давай обсудим все, что нам надо подготовить для свадьбы. У нас еще столько хлопот… дочка.
Ага, будь воля Марии-Элены, она бы не устраивала такого балагана. Но – положение обязывает.
Сначала – светская свадьба. Потом – церковная. Из ЗАГСа все дружненько едут в церковь, в ту самую, в Булочниковскую... там пока идет реконструкция?
Наплевать!
Свадьбу уже санкционировали сверху. Иконы повесим, леса задрапируем занавесками, алтарь восстановили в первую очередь, героям отказывать нельзя. Из таких поступков легенды и складываются.
Областной архиерей, прослышав про находки, лично приехал, ахнул, пожал руку Эдуарду Асатиани и заявил, что только истинно православные люди могут совершить такой подвиг. А в нечестные руки клад не дался бы, так-то.
«Нечестные» люди, которые не один десяток таких кладов вырыли, посмеялись, но результат получился очень даже положительный для Асатиани. Эдуарда привечали и раньше, потому как делился, а сейчас он стал модным. Своего рода «bonton».*
*- bonton – хороший тон, фр. Прим. авт.
Фирма ловила заказы на лету, телефоны не остывали, и было похоже, что Асатиани долго будет поддерживать эту шумиху. Что ж, как сказал кто-то из великих – мне плевать, что обо мне пишут, лишь бы мою фамилию писали правильно.* Но положительная реклама все же лучше отрицательной.
*- Мадонна, прим. авт.
А Малена готовилась к свадьбе.
Вот тут она и оценила своих будущих золовок, свекровь и даже Давида. Боги милостивые, сколько ж всего нужно чтобы выйти замуж?
Платье, туфли, аксессуары, белье (белое отлично гармонировало с красным тоном всей Малены, когда она в одном белье посмотрелась в зеркало), костюмы, цветы, приглашения, помещение, праздничный обед, машины, музыка, фотографии...
Матильда убила бы.
Малена стиснула зубы и впряглась в работу. И видеть не видела, какими взглядами обменивались иногда София Асатиани и ее дочери. Они этому учились на ходу, став богатыми. Иногда получалось хорошо, иногда плохо, но получалось. А у Малены все выходило само собой.
От разговоров до распоряжений, от организации праздника, до приказов портным. Дамам Асатиани это давалось кровью и болью. Малена это словно бы всегда знала.
Так кто ее воспитывал? И как?
Ответ был прост. Монастырское воспитание, это не одни молитвы. Как Марию-Элену не пытались сломать, но образование ей дали соответствующее. Она могла руководить большим хозяйством, она распоряжалась слугами, она впитала это с молоком матери, и видела, как это делает герцогиня. Применить эти знания в двадцать первом веке?
Запросто.
И все чаще за спиной у девушки раздавались шепотки: «кровь сказывается», «аристократка», «повезло Давиду»...
Асатиани млели полным составом. Малена при случае подчеркивала, что алмаз, прежде, чем он станет бриллиантом, надо найти, отмыть, огранить... вот кто нашел – того и ценность. К примеру, вот Давид Асатиани, разглядел и нашел. А остальные уж простите. Ищите да обрящете.
Спорить было сложно.
Чего не ожидала Мария-Элена, да и Матильда – это визита Анжелики.
- Матильда?
- Да, - чуть с заминкой отозвалась Мария-Элена.
- Уделишь мне пару минут?
- Простите, а вы кто?
- Не узнаешь? Анжелика.
- Как... ах, Анжелика. Да, я вас помню. Что вам угодно?
На том конце провода замешкались, а потом вздохнули.
- Мы можем поговорить? Наедине?
Соображать пришлось быстро. Приглашать эту заразу к Давиду или на свою территорию? Матильда решительно не советовала. Мало ли каких пакостей подстроит обиженная девица? Можно встретиться с ней немедленно – и там, где она не ждет. К примеру...
- Можем. Подъезжайте в Макдональдс, я там буду через десять мнут. Знаете, на Садовой?
Это было буквально в двух шагах, так что Малена успеет. А Анжелика.
- Хм... Макдональдс? – и так это прозвучало, словно даму желают дохлыми крысами накормить. Или в бомжатник приглашают.
- Могу не приходить, - Малена ничего не теряла. Собеседница это поняла, и отыграла назад.
- Хорошо. Я буду.
- Жду.
Мария-Элена щелкнула кнопкой телефона, отключаясь, и поглядела в зеркало. Джинсы, водолазка, ветровка сверху, кроссовки на ноги – и что еще надо? Все прекрасно смотрится. Спортивный стиль на то и спортивный.
- Может, подкраситься? – предложила Матильда.
- Не стоит, - махнула рукой Мария-Элена. Чуть-чуть краски было, тушь для ресниц, помада, а что еще надо? Раскрашивать себя в середине дня – тоже дурной тон.
И девушки поспешили к Макдональдсу.
Что там у нас в меню? О! Картошка фри и кока-кола. Мегакалорийно, зато вкусно, и точно не отравишься.
Анжелика появилась через десять минут. И выглядела она...
Вот Малена смотрелась в Макдональдсе своей. Мало ли кто там в джинсах бегает? А Анжелика – чужеродным элементом. Мини в стразах, шпильки высотой с Эйфелеву башню, дорогущая сумочка... и вот это великолепие подходит и распоряжается:
- Закажите мне воды. Минеральной, без газа, лучше французской, если у них есть.
Малена посмотрела с искренним удивлением. Вот ведь... дура?
- Здравствуйте, Анжелика.
- Добрый день.
- Я вас слушаю? – ничего заказывать Малена точно не собиралась. Вот еще не хватало! Анжелика это поняла и сморщила нос с видом королевы в изгнании. Вышло смешно и нелепо. На поле роза – королева, в оранжерее – середнячок. Рядом с той же Юлией или Дианой Анжелика казалась эталоном, рядом с Маленой – нелепой неуклюжей девчонкой. Она-то играла, а герцогесса жила.
- Сколько вы хотите?
- За что? – не поняла Малена.
- Чтобы уехать, - Анжелика села за стол, нервным движением бросила перед собой сумочку, побарабанила по ней ногтями такой длины, что гоголевский Вий в гробу перевернулся от зависти. Куда ему, бедолаге, без маникюра.
- Уехать? – все еще не понимала Малена. Разъяснила Матильда.
- Она тебе бабло, а ты уезжаешь от Давида. Она его утешает и женится. То есть выходит замуж.
- Она дура?
- А что, есть сомнения?
Сомнений у Марии-Элены не осталось, и она с интересом поглядела на Анжелику.
- Ну и сколько вы мне готовы предложить?
- Двадцать тысяч. Долларов.
- Всего-то? – разочарованно протянула Матильда. Малена хмыкнула.
- Любовь нынче дешева.
- Это нас с тобой дорого не ценят.
- Вы меня так низко цените? – Тут же проверила теорию подруги герцогесса.
- Хорошо. Пятьдесят тысяч. Долларов, конечно.
Малена хмыкнула.
- Что-то еще вы мне предложить хотите?
- И этого мало!
- Целого мира мало, - стройкой из песни ответила Малена. – За любовь – мало.
- Ты надо мной издеваешься?
- Нет. Это вы надо мной издеваетесь, - Малена смотрела на девушку, и не могла понять – то ли она такая дура, то ли Малена чего-то не понимает... да что тут происходит?
- Это в порядке вещей. Девочка насмотрелась телесериалов, - шепнула Матильда.
Малена сериалы не смотрела, но смысл и суть поняла.
- Простите, я не продаюсь.
- Ты об этом еще пожалеешь, - прошипела Анжелика в лучших традициях тех же сериалов.
Малена поднялась из-за стола, сунула под поднос пятьсот рублей и мило улыбнулась.
- Рада была пообщаться. Всего хорошего.
Уже дома она искренне недоумевала.
- Я должна была взять деньги – и что?
- Уехать, - разъяснила Матильда. – И спрятаться в монастыре, к примеру. В мужском.
- Зачем там прятаться?
- Чтобы Давид тебя не нашел...
- Так все равно найдут ведь. Разве нет?
- Разве да. Это не средние века, сейчас интернет есть даже в колхозе Гадюкинка. А интернета не будет, так еще что отыщется, спутниковая связь, к примеру. Спрятаться сейчас можно, но не с нашими силами.
- А с чьими?
- Спецслужб, к примеру. Но это не наш вариант – второй выход - это большие деньги. Очень большие деньги.
Малена фыркнула.
- Где логика? Мне платят деньги, чтобы я уехала на них от Давида и вновь осталась на бобах?
- Хм-м... а как же феминизм, яростный и неукрощенный? В неволе жить не буду, свобода на кону? Твердят "есть жизнь повсюду". Нет жизни в плену! *
*- песня из к/ф «что сказал покойник», автор и исполнитель Е. Камбурова. Прим. авт.
- При чем тут одно к другому?
- Ну... – Матильда и сама понимала плоховато, но попробовала объяснить. – У нас сейчас сложная эпоха. Полноценными считаются два типа отношений. Первый – это купи-продай. С меня секс, с тебя деньги.
- Это фу.
- Это свободный выбор каждого. Продаваться, не продаваться. Сама понимаешь, продажной тварью жить никому не хочется, вот и возвели это чуть ли не в добродетель. Продался удачно – честь тебе и хвала.
- Все равно фу.
- Вариант второй – вот, как у нас с Ридом. Мы увидели друг друга, и тут же уши у нас похолодели, сердца загорелись, носы зачесались...
- Тильда, ладно тебе иронизировать!
- Короче – лямуррр в худшем варианте, когда крышу сносит до фундамента.
- А все остальное?
- А это для бездушных и черствых особ. Объявляется недостойным и приговаривается к всеобщему обфыркиванию. Вроде как неполноценные отношения.
- А что любовь может возникнуть в браке? Что брак может быть договорным? Что...
- Малечка, да вариантов масса, кто б спорил! Но у нас сейчас почему-то пошел перекос. А еще популярны романы, где он ее любит, она его не любит, и он за ней всю дорогу бегает.
- Хоть до смерти. А я все равно буду тебя ждать. И любить тоже буду.
Малена кивнула на проходящих мимо патрульных. Есть такие, улицы обходят, предусмотрительно выбирая места поспокойнее.
- Мне к ним броситься и устроить скандал?
Антон отступил на шаг и демонстративно склонил голову.
- Ты знаешь, где меня найти.
- Мои пожелания всего наилучшего Ирине Петровне, - ответствовала Малена, быстрым шагом направляясь за патрулем. Вот еще… лист банный.
Но ведь не расскажешь ему правду?
- Нет, не расскажешь, - согласилась Матильда, которая не лезла в разговор. Слишком уж руки чесались «побеседовать».
- И что тогда делать?
- Ничего. Давиду - рассказать, а самой ничего не делать. Зачем?
Так Малена и поступила.
Давид выслушал ее с непроницаемым выражением лица, а потом вздохнул.
- Малечка, давай уже поженимся?
- Когда?
- Вот завтра пойдем и подадим заявление.
Неизвестно на какие кнопки нажали Асатиани, но брак согласились зарегистрировать уже через неделю. Даже раньше, чем у Малены. Оставался главный вопрос – как рассказать обоим мужчинам о связи между девушками? Как?
Утаить не получится, но и сказать такое…
В мире Марии-Элены это было чревато поиском одержимости, а там к одержимым относились плохо. Матильда, будучи скромнее, прогнозировала себе дурдом.
А что тут скажешь?
Дорогой, у меня есть отражение в другом мире, да, это оно сейчас с тобой разговаривает. Да нормальная я, нормальная…
В это сложно было поверить даже самой Матильде. А уж как это Давид воспримет…
Фантазия решительно отказывала. Зато активизировались дамы Асатиани. И не только они.
***
София Рустамовна встретила Матильду при полном параде, с подаренными украшениями в ушах и на шее. И улыбалась вполне дружелюбно.
- Здравствуйте, София Рустамовна, - поздоровалась Малена.
- Ну, что ты, девочка. Малечка, мы все равно становимся одной семьей, ты не возражаешь, если я тебя буду называть Малечкой?
Малена улыбнулась в ответ. Ладно, раз с ней идут на контакт…
- Для меня это будет честью, София Рустамовна. Я полагаю, вы в курсе, что у меня нет семьи?
- Да. Дэви мне рассказал. И что бабушка у тебя умерла, ну и… мои соболезнования, Малечка.
- Спасибо. София Рустамовна, позвольте, я буду говорить откровенно?
Женщина кивнула.
На невесту сына она смотрела с подозрением. Чего уж там…
Слишком много вокруг Малены всего непонятного, слишком много проблем. Но раз уж Давид решился… мужчин в таких вопросах не свернешь. Проще согласиться. Надоест игрушка – тогда и уберем с глаз долой, не раньше.
- Я тебя слушаю. Может, присядем?
- Благодарю вас, - Малена опустилась в кресло, и София Рустамовна отметила, как она это сделала. Легко, привычно, плечи расправлены, осанка хоть линейку прикладывай, руки спокойно сложены на коленях, поза явно привычная и исполненная достоинства.
- Чай? Кофе?
- С вашего позволения, простой воды.
София Рустамовна кивнула, вызывая прислугу. И отметила, что Малена и услуги принимала совершенно спокойно. Привычно, поблагодарив кивком… вежливость, но не лизоблюдская, а такая, спокойная…
- Малечка, у меня такое ощущение, что ты родилась в семье герцога, - дружелюбно улыбнулась София Рустамовна.
И вдруг увидела, как в глазах девушки мелькнула… растерянность? Удивление? Один миг, всего один миг. И он тут же получил свое объяснение.
- София Рустамовна, единственное, что бабушка могла мне дать – это воспитание. Точно так же, как родители воспитывали ее, а она воспитывала меня. С матерью, к сожалению, не получилось. Советские времена, работа...
- Может быть, она знала о своих корнях?
- Может быть. Но в те времена обнародовать это было слишком опасно, - покачала головой Малена. Отпила глоток воды, и поставила стакан на стол. – София Рустамовна, я понимаю, вы хотели для сына иного. Наверняка, каждая мать хочет для сына всего самого лучшего. Я не могу сказать, что идеальна, но могу вам пообещать одно. Пока мы будем вместе с Давидом – я не предам его, не обману, не сделаю ничего, что могло бы повредить его семье и не опозорю своим поведением род Асатиани. Будет ли этого достаточно – решать вам.
И опять почудилось женщине нечто такое… так не сказала бы обычная студентка. Им такие мысли не свойственны.
Род, семья, позор и честь… да сколько девчонок в восемнадцать лет об этом задумываются?
Единицы. Из многих сотен тысяч.
Или такие, как Малена, для которой это жизнь. Простая, повседневная, самая обыкновенная. А что такого? Род – это РОД. И честь – это ЧЕСТЬ. И горе тому миру, в котором подлецы затрепали или обесценили эти слова.
София Рустамовна вздохнула.
- Я верю. Но… пока вы будете вместе?
- Я не бью в спину. Я не уйду, не обману и не предам. Если Давид поступит так по отношению ко мне, я буду считать себя свободной от обязательств, - просто разъяснила Малена. – Я верю, что вы воспитали достойного сына, поэтому с легкостью говорю об этом. И… надеюсь, что вы мне поможете с воспитанием детей.
- Детей? Вы…
- Я – девушка! – вспыхнула Малена. И заработала еще один плюсик от свекрови. – Я надеюсь, что у нас будут дети, но меня не воспитывали в ваших традициях. И мне очень нужна будет помощь. Помощь и совет.
И сложно было спорить с этой логикой.
София Рустамовна оценила Малену по достоинству. Девушка уступала ей главенство, надеялась на поддержку, обещала честность и порядочность – и не лгала. Уж это-то женщина видела.
У нее не отнимали сына. Ей предлагали дочь, и глупо было отказываться от такого подарка судьбы. София Рустамовна решила сделать шаг навстречу. Она была умна, и не собиралась проводить соревнований дневных и ночных кукушек.
- Малена… я не думаю, что у нас все будет гладко, но ты можешь попробовать. Мои дети называют меня мамой, мне приятно будет, если и ты меня станешь так называть.
- Вы… уверены в этом?
- Да.
- Я буду считать это честью… мама.
София Рустамовна улыбнулась еще раз. Да, девочка умна. И потребуется время, чтобы ее приручить, но может быть, Давид сделал правильный выбор? Известно же, что умные и сильные дети рождаются от умных и сильных женщин. А им нужны именно такие.
- А теперь, Малечка, давай обсудим все, что нам надо подготовить для свадьбы. У нас еще столько хлопот… дочка.
***
Ага, будь воля Марии-Элены, она бы не устраивала такого балагана. Но – положение обязывает.
Сначала – светская свадьба. Потом – церковная. Из ЗАГСа все дружненько едут в церковь, в ту самую, в Булочниковскую... там пока идет реконструкция?
Наплевать!
Свадьбу уже санкционировали сверху. Иконы повесим, леса задрапируем занавесками, алтарь восстановили в первую очередь, героям отказывать нельзя. Из таких поступков легенды и складываются.
Областной архиерей, прослышав про находки, лично приехал, ахнул, пожал руку Эдуарду Асатиани и заявил, что только истинно православные люди могут совершить такой подвиг. А в нечестные руки клад не дался бы, так-то.
«Нечестные» люди, которые не один десяток таких кладов вырыли, посмеялись, но результат получился очень даже положительный для Асатиани. Эдуарда привечали и раньше, потому как делился, а сейчас он стал модным. Своего рода «bonton».*
*- bonton – хороший тон, фр. Прим. авт.
Фирма ловила заказы на лету, телефоны не остывали, и было похоже, что Асатиани долго будет поддерживать эту шумиху. Что ж, как сказал кто-то из великих – мне плевать, что обо мне пишут, лишь бы мою фамилию писали правильно.* Но положительная реклама все же лучше отрицательной.
*- Мадонна, прим. авт.
А Малена готовилась к свадьбе.
Вот тут она и оценила своих будущих золовок, свекровь и даже Давида. Боги милостивые, сколько ж всего нужно чтобы выйти замуж?
Платье, туфли, аксессуары, белье (белое отлично гармонировало с красным тоном всей Малены, когда она в одном белье посмотрелась в зеркало), костюмы, цветы, приглашения, помещение, праздничный обед, машины, музыка, фотографии...
Матильда убила бы.
Малена стиснула зубы и впряглась в работу. И видеть не видела, какими взглядами обменивались иногда София Асатиани и ее дочери. Они этому учились на ходу, став богатыми. Иногда получалось хорошо, иногда плохо, но получалось. А у Малены все выходило само собой.
От разговоров до распоряжений, от организации праздника, до приказов портным. Дамам Асатиани это давалось кровью и болью. Малена это словно бы всегда знала.
Так кто ее воспитывал? И как?
Ответ был прост. Монастырское воспитание, это не одни молитвы. Как Марию-Элену не пытались сломать, но образование ей дали соответствующее. Она могла руководить большим хозяйством, она распоряжалась слугами, она впитала это с молоком матери, и видела, как это делает герцогиня. Применить эти знания в двадцать первом веке?
Запросто.
И все чаще за спиной у девушки раздавались шепотки: «кровь сказывается», «аристократка», «повезло Давиду»...
Асатиани млели полным составом. Малена при случае подчеркивала, что алмаз, прежде, чем он станет бриллиантом, надо найти, отмыть, огранить... вот кто нашел – того и ценность. К примеру, вот Давид Асатиани, разглядел и нашел. А остальные уж простите. Ищите да обрящете.
Спорить было сложно.
Чего не ожидала Мария-Элена, да и Матильда – это визита Анжелики.
***
- Матильда?
- Да, - чуть с заминкой отозвалась Мария-Элена.
- Уделишь мне пару минут?
- Простите, а вы кто?
- Не узнаешь? Анжелика.
- Как... ах, Анжелика. Да, я вас помню. Что вам угодно?
На том конце провода замешкались, а потом вздохнули.
- Мы можем поговорить? Наедине?
Соображать пришлось быстро. Приглашать эту заразу к Давиду или на свою территорию? Матильда решительно не советовала. Мало ли каких пакостей подстроит обиженная девица? Можно встретиться с ней немедленно – и там, где она не ждет. К примеру...
- Можем. Подъезжайте в Макдональдс, я там буду через десять мнут. Знаете, на Садовой?
Это было буквально в двух шагах, так что Малена успеет. А Анжелика.
- Хм... Макдональдс? – и так это прозвучало, словно даму желают дохлыми крысами накормить. Или в бомжатник приглашают.
- Могу не приходить, - Малена ничего не теряла. Собеседница это поняла, и отыграла назад.
- Хорошо. Я буду.
- Жду.
Мария-Элена щелкнула кнопкой телефона, отключаясь, и поглядела в зеркало. Джинсы, водолазка, ветровка сверху, кроссовки на ноги – и что еще надо? Все прекрасно смотрится. Спортивный стиль на то и спортивный.
- Может, подкраситься? – предложила Матильда.
- Не стоит, - махнула рукой Мария-Элена. Чуть-чуть краски было, тушь для ресниц, помада, а что еще надо? Раскрашивать себя в середине дня – тоже дурной тон.
И девушки поспешили к Макдональдсу.
Что там у нас в меню? О! Картошка фри и кока-кола. Мегакалорийно, зато вкусно, и точно не отравишься.
***
Анжелика появилась через десять минут. И выглядела она...
Вот Малена смотрелась в Макдональдсе своей. Мало ли кто там в джинсах бегает? А Анжелика – чужеродным элементом. Мини в стразах, шпильки высотой с Эйфелеву башню, дорогущая сумочка... и вот это великолепие подходит и распоряжается:
- Закажите мне воды. Минеральной, без газа, лучше французской, если у них есть.
Малена посмотрела с искренним удивлением. Вот ведь... дура?
- Здравствуйте, Анжелика.
- Добрый день.
- Я вас слушаю? – ничего заказывать Малена точно не собиралась. Вот еще не хватало! Анжелика это поняла и сморщила нос с видом королевы в изгнании. Вышло смешно и нелепо. На поле роза – королева, в оранжерее – середнячок. Рядом с той же Юлией или Дианой Анжелика казалась эталоном, рядом с Маленой – нелепой неуклюжей девчонкой. Она-то играла, а герцогесса жила.
- Сколько вы хотите?
- За что? – не поняла Малена.
- Чтобы уехать, - Анжелика села за стол, нервным движением бросила перед собой сумочку, побарабанила по ней ногтями такой длины, что гоголевский Вий в гробу перевернулся от зависти. Куда ему, бедолаге, без маникюра.
- Уехать? – все еще не понимала Малена. Разъяснила Матильда.
- Она тебе бабло, а ты уезжаешь от Давида. Она его утешает и женится. То есть выходит замуж.
- Она дура?
- А что, есть сомнения?
Сомнений у Марии-Элены не осталось, и она с интересом поглядела на Анжелику.
- Ну и сколько вы мне готовы предложить?
- Двадцать тысяч. Долларов.
- Всего-то? – разочарованно протянула Матильда. Малена хмыкнула.
- Любовь нынче дешева.
- Это нас с тобой дорого не ценят.
- Вы меня так низко цените? – Тут же проверила теорию подруги герцогесса.
- Хорошо. Пятьдесят тысяч. Долларов, конечно.
Малена хмыкнула.
- Что-то еще вы мне предложить хотите?
- И этого мало!
- Целого мира мало, - стройкой из песни ответила Малена. – За любовь – мало.
- Ты надо мной издеваешься?
- Нет. Это вы надо мной издеваетесь, - Малена смотрела на девушку, и не могла понять – то ли она такая дура, то ли Малена чего-то не понимает... да что тут происходит?
- Это в порядке вещей. Девочка насмотрелась телесериалов, - шепнула Матильда.
Малена сериалы не смотрела, но смысл и суть поняла.
- Простите, я не продаюсь.
- Ты об этом еще пожалеешь, - прошипела Анжелика в лучших традициях тех же сериалов.
Малена поднялась из-за стола, сунула под поднос пятьсот рублей и мило улыбнулась.
- Рада была пообщаться. Всего хорошего.
***
Уже дома она искренне недоумевала.
- Я должна была взять деньги – и что?
- Уехать, - разъяснила Матильда. – И спрятаться в монастыре, к примеру. В мужском.
- Зачем там прятаться?
- Чтобы Давид тебя не нашел...
- Так все равно найдут ведь. Разве нет?
- Разве да. Это не средние века, сейчас интернет есть даже в колхозе Гадюкинка. А интернета не будет, так еще что отыщется, спутниковая связь, к примеру. Спрятаться сейчас можно, но не с нашими силами.
- А с чьими?
- Спецслужб, к примеру. Но это не наш вариант – второй выход - это большие деньги. Очень большие деньги.
Малена фыркнула.
- Где логика? Мне платят деньги, чтобы я уехала на них от Давида и вновь осталась на бобах?
- Хм-м... а как же феминизм, яростный и неукрощенный? В неволе жить не буду, свобода на кону? Твердят "есть жизнь повсюду". Нет жизни в плену! *
*- песня из к/ф «что сказал покойник», автор и исполнитель Е. Камбурова. Прим. авт.
- При чем тут одно к другому?
- Ну... – Матильда и сама понимала плоховато, но попробовала объяснить. – У нас сейчас сложная эпоха. Полноценными считаются два типа отношений. Первый – это купи-продай. С меня секс, с тебя деньги.
- Это фу.
- Это свободный выбор каждого. Продаваться, не продаваться. Сама понимаешь, продажной тварью жить никому не хочется, вот и возвели это чуть ли не в добродетель. Продался удачно – честь тебе и хвала.
- Все равно фу.
- Вариант второй – вот, как у нас с Ридом. Мы увидели друг друга, и тут же уши у нас похолодели, сердца загорелись, носы зачесались...
- Тильда, ладно тебе иронизировать!
- Короче – лямуррр в худшем варианте, когда крышу сносит до фундамента.
- А все остальное?
- А это для бездушных и черствых особ. Объявляется недостойным и приговаривается к всеобщему обфыркиванию. Вроде как неполноценные отношения.
- А что любовь может возникнуть в браке? Что брак может быть договорным? Что...
- Малечка, да вариантов масса, кто б спорил! Но у нас сейчас почему-то пошел перекос. А еще популярны романы, где он ее любит, она его не любит, и он за ней всю дорогу бегает.
