Достал из седельной сумки бережно врученный ему отцом предмет и развернул.
Рог.
Медный, закрученный... отец его сберег, когда со службы уходил... ну, почти сберег. Немножечко унес без ведома командира. На долгую и добрую память, и ведь пригодилось же! И детям Бурим свой рог показывал, и сигналы их подавать научил. Так что Карим спрятался за боком лошади, поднес инструмент к губам – и грянуло.
- ПОЖАР!!! ВРАГИ!!! ВРАГИ, ВСТАВАЙ, ВРАГИ!!!
ВСТАВАЙ, ВРАГИ! ГОРИМ! ПОЖАР! ГОРИМ!
Старинный сигнал разносился над крепостью. Звонко, чисто, пронзительно и очень, очень громко.
Привлечь внимание у Карима получилось просто отлично. Дарн переглянулся с Ригеем – и рванулся, было, отлупить наглого мальца, но напарник его придержал.
- Ты с ума сошел? Куда ты лезешь?
- А чего он...
- Молчи! Мы его не пропустили, все правильно. С нас спроса нет, а что он нашел способ... комендант сейчас точно выйдет. Хоть людей пошлет...
- Ты в степняков, что ли, веришь?
- Лучше в них поверить и обмануться, чем не поверить и подохнуть. Это такие, брат, твари...
Дарн все равно навешал бы мальчишке люлей, хотя бы попытался, но в этот миг на стене появился комендант Ланрона.
Достопочтенный Шарельф Лоусель, барон Лоусель, был мало того, что неглуп – он еще был воякой до мозга костей. А потому днем обходил крепость. И за нерадивость мог так взгреть...
Ничего удивительного в этом не было.
Ланрон входил в стражевой пояс замков на границе со Степью, и был непосредственно подчинен маркизу Торнейскому, незаконному брату короля. А маркиз у себя на службе дураков и лентяев не одобрял.
Не у себя, у короны, но вы жалуйтесь, господа, не стесняйтесь. Король, конечно же, поддержит окраинного барона или графа, а не единокровного брата, правда?
Да и не требовал ничего особенного Торнейский.
Держать свежие запасы и в достаточном количестве, держать гарнизон в готовности, хороших коней и фураж...
Раньше, при старом короле, на границе главным был герцог Ренский, вот, с ним проще было. Выпивал он, что ни день, а спьяну что хочешь увидишь. Хоть коней, хоть войска...
Все об этой слабости знали, все ее учитывали и пользовались. Но всему приходит срок, допился Ренский до синих белочек, и вместо него король поставил бастарда старика Арреля.
Маркиз Торнейский быстро навел порядок. Года не прошло.
Жестоко уморил с десяток интендантов, заставив их сожрать плохие продукты, которые они поставляли в войска. Имущество ворюг по его приказу было конфисковано и на эти деньги закупалась нормальная провизия.
Поставщиков плохих коней конями и разорвали. Или они всерьез надеялись, что маркиз примет престарелого одра за резвую трехлетку?
Да, прелое сено тоже поставщикам жрать пришлось.
А в драных сапогах бежать от маркиза, который прогнал негодяя-купца по полям хлыстом.
Жестоко?
Зато теперь в каждой крепости был запас провизии и воды на случай осады, и нормальное обмундирование, и кони, и оружие...
За небрежение оружием маркиз своих шуточек не устраивал. Просто вешал на воротах крепости.
Постепенно, за десять лет Ридова самоуправства на границе, ушли в историю вороватые интенданты (и рады бы, да жить охота, а тут риск большой...), сейчас если чего и тащили, то по мелочи. Исчезли престарелые коменданты – верные собутыльники Ренского, и их сменили вояки. Вот, как барон.
Повоевал он двадцать лет, на благо Аллодии, в одной из последних стычек был ранен, лишился ноги, но тот же Торнейский не бросил незнатного дворянчика.
Шарельфа вызвали ко двору, пожаловали бароном, женили, дали неплохое приданое за супругой и отправили в крепость, комендантом. Конечно, за маркиза Шарельф был готов и в огонь, и в воду, но пока, вроде как не требовалось.
А вот сигнал тревоги заставил старого вояку прищуриться.
- Это что такое?
Бойницы – штука не только для стрелков удобная. Еще высунуться и гаркнуть, этак вот, грозно...
Мальчишка не растерялся.
Сплюнул в пыль и заорал что есть силы:
- Дяденька, мне к коменданту надо! Набег! Большой! Степняков аж двадцать тысяч!
Шарельф долго не раздумывал. Взгреть сопляка он всегда успеет, сначала расспросить надо. Потом уж, если не подтвердится...
- Пропустить!
Дарн скривился, но проход освободил.
- Иди. Повезло тебе, щенок!
Ригей пнул напарника, чтобы тот глупостей не наделал.
- Пошли, малец, провожу. Коня оставь...
- Вот еще! – огрызнулся Карим. – Серко нашей семье не один год служит... его расседлать надо, выводить, напоить...
Вот теперь Ригей посмотрел на сопляка с уважением.
Если человек заботится не столько о себе, сколько о лошади... ведь тоже и устал, и пить хочет, вон как слюну сглатывает. А молчит.
Зато за коня готов биться. Это заслуживает уважения.
Ригей кивнул конюху, подождал, пока тот заберет коня, а мальчишка проводит их испытующим взглядом, и отцепил от пояса флягу.
- Глотни.
- Это что?
Мальчишка подозрительно принюхался.
- Квас это. На сухарях... моя делала.
Карим осторожно сделал глоток. Второй... и не остановился, пока фляга не опустела, а сам мальчишка не стал выглядеть куда как живее и бодрее. Еще бы пыль с него смыть.... или отколупать, что ли...
- Спасибо, господин стражник.
- Не за что... – Ригей подвесил флягу на пояс – и вытянулся перед комендантом.
- Господин комендант, по вашему приказанию...
Шарельф махнул рукой. Но тут уж не сплоховал мальчишка.
- Дозвольте говорить, господин комендант?
А вытянулся-то, вытянулся, хоть сейчас в строй ставь...
- Дозволяю, - более одобрительно кивнул барон.
Такие вензеля мальчишка мог крутить, только если научил кто-то из старших. Имел, значит, дело с вояками, уже неплохо.
- Мой отец – бывший десятник «Рысей». Бурим Сарей.
Взгляд коменданта окончательно смягчился.
- Рыси, говоришь... Эх, ведь было время. Сколько ж ему сейчас?
- Полвека недавно справили, господин комендант.
- Время, время...
- Господин комендант. Этой ночью двое наших ребят наткнулись на степняков. Отец проверил рассказ, послав охотников. Говорят, отряд больше двадцати тысяч человек. Отец отправил меня к вам. Вот письмо.
Упасть на одно колено – и протянуть свиток, запечатанный солдатской бляхой.
Десятничьей.
У солдат бляхи круглые, у десятников квадратные, у сотников – треугольные. Но рысь на них одна и та же, распластавшаяся в прыжке...
Шарельф Лоусель вовсе уж одобрительно взглянул, кивнул и только плохонький сургуч под сильными пальцами хрупнул...
Карим знал, что именно написал отец, и не удивился, когда ему начали задавать вопросы.
Кто плавал, куда, где заводь, сколько дней пути оттуда, отсюда...
Тропинки и дорожки, деревни и люди...
Карим все это отлично знал, чай, сын старосты, не скотника. И далеко не дурак.
Шарельф слушал и мрачнел. А потом отдал приказание Ригею.
- Мальчишку на кухню, накормить, приставить к делу. Из крепости не выпускать, куда его пока!
И развернулся, чтобы позвать людей. Не обращая больше внимания на Карима.
Ригей усмехнулся. Положил тому руку на плечо.
- Молодец, сынок. Все ты правильно сделал, пошли, поешь.
- Почему мне домой нельзя?
- Сам понять не можешь? А если на степняков наткнешься? Ты ж не знаешь, где они. Лучше пересиди в крепости, целее будешь.
Карим задумчиво кивнул. И то верно, уж отдохнуть всяко не помешает...
- А...
- Сейчас тут не до тебя будет. Сам посмотришь...
И верно, часа не прошло, как полетели быстрокрылые голуби во все стороны, помчались гонцы в столицу и ближайший крупный город – Деонар, а сам Шарельф носился по стенам, даже думать забыв про костыль и деревянную ногу, и раздавал указания.
И тащили на стены смолу и котлы, и готовились к осаде...
В некоторых случаях лучше перебдеть, чем обделаться. Так что...
Рид, маркиз Торнейский
Рид, маркиз Торнейский, удобно устраивался на привале.
Сотня гвардейцев?
Это не просто красивое зрелище и почетный эскорт, это еще и определенный темп движения. Вполне четкий и заданный. А еще сотня коней, сотня людей, заводные кони, которых тоже надо накормить-напоить, а строевой конь травкой не прокормится, то есть на ночлег встаем не там, где хочется, а там где надо.
И не в деревнях, нет. И даже не рядом.
Гвардейцы же...
Слово «самоволка» Риду было отлично известно. Чтобы солдат в любом мире не нашел себе вина, бабу и приключений на задницу?
Не бывает таких солдат.
Конечно, можно было застращать своих людей, но...
Теория вероятности. Из ста человек обязательно один или двое окажутся дураками. Судьба такая. И будет им плевать на все запреты, и вляпаются они за всю сотню, и расхлебывать придется долго и с фантазией.
Оно ему надо?
Значит, надо становиться на ночлег подальше от людей, закупаться днем, чтобы на всех провизии хватило, и выбирать место. Сухой паек, конечно, есть у каждого, но какая ж это дрянь!
Степняков Рид не любил, но некоторые достоинства за ними признавал, к примеру, они как-то перемалывали мясо с ягодами и мукой так, что получались длинные сухие лоскутья, которые можно было или размочить водой, или погрызть просто так...
Вкус отвратительный, но очень питательно. *
*- пеммикан, прим. авт.
В походах – вещь незаменимая, но когда есть, что поесть...
Сейчас в котелки летела подстреленная по дороге дичина, прикупленные в деревне куры, ждала своей очереди крупа...
Рид мог бы и сам покашеварить, но не хотелось. И он просто лежал на ворохе собственноручно нарубленного лапника, смотрел в огонь и чувствовал... напряжение?
Да, что-то такое.
Он не сказал бы – опасность, но что-то... Как лягушки чуют грозу за несколько часов, так и Рид настораживался. Почему?
Он и сам бы не ответил. И связывал свое состояние с невестой. Но....
- Отдыхаете, ваше сиятельство?
Вопрос был задан теплым чуть ироничным тоном. Рид повернул голову и расплылся в широкой улыбке.
- Дядюшка Стив! Составишь мне компанию, пока каша варится?
Дядюшка Стив, а точнее капитан личной гвардии его величества барон Стивен Варраст, широко улыбнулся.
- Если приглашаешь... чего такой смурной?
Никто другой не говорил с Торнейским в таком тоне, но старик, который учил их с принцем держать мечи, который вырезал им лодочки из еловой коры, который прикрывал их вылазки в город...
Да и не старик, в общем-то. Пятьдесят шесть лет – разве это возраст? Стив только что морщинами покрылся, а фехтовал все так же хорошо, и Рид видел, как он стоял один против четверых, не отступая и не сдаваясь. Наоборот, противники лишались мечей и вылетали из круга.
Старик...
Ха! Всем бы такими в старости быть, горя б не знали!
- Не знаю. Давит что-то...
Дядюшка Стив насторожился.
- Ишь ты... я смотрю, как мы Арвест проехали, ты сам не свой.
Рид развел руками, мол, и рад бы объяснить, да не знаю, что со мной.
Стив вздохнул.
- Знаешь... может, это из-за встречи с невестой?
- Наверное...
А тревога не уходила. И почтовые голуби в небесах, которых видел Рид, только усугубляли его состояние.
Дядюшка Стив покачал головой.
- Ты знаешь, и меня что-то давит. Уходить пора, молодежи дорогу давать.
- Дядя Стив!
Мужчина взмахнул рукой.
- Рид, когда я чего сгоряча говорил? У меня уж силенки не те, ох, не те... Познакомить тебя хочу.
- С кем?
- Десятник Вельский у меня служит....
- Вельские, - задумался Рид. – Вельские... а, графы? Из небогатых?
- Очень. Сам понимаешь, парню прямая дорога была в гвардию. И очень он меня в молодости напоминает... я уж стар, а вот ты за ним пригляди, далеко пойдет мальчишка, если не сожрут наши гадюки.
- Познакомишь? - Рид лениво потянулся.
- А то, - дядюшка Стив кивнул, хитро улыбнулся и махнул в сумерки рукой.
Долго ждать знакомства не пришлось, графенок сидел у соседнего костра. И кажется, прислушивался к разговору.
Но впечатление он производил хорошее.
Ясные голубые глаза, умное лицо, твердый подбородок, каштановые волосы, обрезанные неожиданно коротко, даже у Рида длиннее.
Не во внешности дело, конечно, взгляд у мальчишки был хороший. Прямой, открытый...
- Подслушивал? – прищурился Рид.
- Нет, ваше сиятельство. Осведомлялся.
Рид фыркнул.
- И как?
- Как скажете, ваше сиятельство. Вы командир, я подчиненный.
Нахал малолетний...
- А вот как скажу – десять кругов вокруг лагеря – бегом!
Никто парня бежать не заставил бы, конечно, Риду просто интересна была его реакция. Мальчишка и глазом не повел.
- Оружие снять дозволяете, или так бежать, ваше сиятельство?
- Вольно... Присаживайся. Ты Стивену не родственник?
- Никак нет, ваше сиятельство.
- Но капитаном стать хочешь.
- Кто ж откажется, ваша...
- Рид. В походе я Рид.
- Мне, ваше сиятельство, не по возрасту неуважение проявлять.
- Ладно. Тогда завтра, на рассвете, приходи. Потренируемся. Посмотрю на тебя в деле.
- Обязательно, ваше сиятельство, - понимая, что аудиенция окончена, мальчишка вскочил с лапника.
Отдал честь и отправился обратно в темноту.
- Как он тебе?
Стивен спрашивал с интересом. Ему было любопытно, что скажет бывший воспитанник. Рид улыбнулся.
- А что? Хороший парень, далеко пойти может. А чтобы не скушали, я позабочусь.
- Спасибо...
- За что, дядюшка Стив? О себе же забочусь! С хорошим капитаном гвардии у меня забот втрое меньше будет.
Душевный разговор с приятным собеседником, вкусный ужин и хорошее вино немного разогнали тоску в груди Рида. Но...
И что ж так давит-то? Что ж так цепляет!
Надо написать в Аланею и отправить завтра, благо, голубей с собой взяли. Пусть тоже напишут, все ли у них в порядке. В Равеле Рид это письмо и получит, а там и до границы недалеко...
Интересно, как там его невеста?
Шарлиз Ролейнская, внебрачная дочь е.в. Самдия.
Шарлиз искренне считала себя самой-самой лучшей девушкой на свете, и имела для этого все основания,
Внешность?
Безусловно! Роскошные светлые волосы пышными прядями падают почти до талии. Громадные карие глаза, великолепное личико и точеная фигурка. Разве мало?
Нет такого мужчины, который не побывал у ее ног. А некоторые и между, но это дело другое, об этом помолчим...
Титул?
Пусть и незаконная, но дочь короля. И Ролейнская.
Есть титул, а что поместья нет, так ей пожалован доход от одного из королевских. И ей хватает.
Ум?
В нем Шарлиз и не сомневалась. В отточенном на множестве придворных интрижек коварстве.
Что еще надо?
Да ничего! Достойного мужа, вот...
Отец нашел ей такового, и Шарлиз ехала к супругу, собираясь осчастливить его своим присутствием. Будет она маркизой Торнейской, неплохо для бастарда.
Но и на солнце бывают пятна. У Шарлиз оно тоже было, крохотное такое...
Шарлиз не могла плавать на кораблях.
Вообще.
Никак и никогда, хоть ты корабль золотом обшей от носа до кормы.
Стоило ей почувствовать под собой не почву, а зыбкое содрогание деревянной палубы, как ее начинало стремительно и неудержимо рвать. Потом она задыхалась, падала в обморок, и если ее успевали унести с корабля, то все было неплохо. Если же нет...
Всякое бывает в жизни. в том числе и такое.
Его величество Самдий, который все же любил свою дочь, пару раз попробовал приучить ее к кораблям, но – бесполезно. И махнул рукой.
Девочке по морю и не плавать. И мужа найдем на суше.
Только вот как ее к жениху доставить?
Море отменялось, таким путем Шарлиз не к жениху доставлять придется, а в сумасшедший дом. Суша?
Рог.
Медный, закрученный... отец его сберег, когда со службы уходил... ну, почти сберег. Немножечко унес без ведома командира. На долгую и добрую память, и ведь пригодилось же! И детям Бурим свой рог показывал, и сигналы их подавать научил. Так что Карим спрятался за боком лошади, поднес инструмент к губам – и грянуло.
- ПОЖАР!!! ВРАГИ!!! ВРАГИ, ВСТАВАЙ, ВРАГИ!!!
ВСТАВАЙ, ВРАГИ! ГОРИМ! ПОЖАР! ГОРИМ!
Старинный сигнал разносился над крепостью. Звонко, чисто, пронзительно и очень, очень громко.
Привлечь внимание у Карима получилось просто отлично. Дарн переглянулся с Ригеем – и рванулся, было, отлупить наглого мальца, но напарник его придержал.
- Ты с ума сошел? Куда ты лезешь?
- А чего он...
- Молчи! Мы его не пропустили, все правильно. С нас спроса нет, а что он нашел способ... комендант сейчас точно выйдет. Хоть людей пошлет...
- Ты в степняков, что ли, веришь?
- Лучше в них поверить и обмануться, чем не поверить и подохнуть. Это такие, брат, твари...
Дарн все равно навешал бы мальчишке люлей, хотя бы попытался, но в этот миг на стене появился комендант Ланрона.
Достопочтенный Шарельф Лоусель, барон Лоусель, был мало того, что неглуп – он еще был воякой до мозга костей. А потому днем обходил крепость. И за нерадивость мог так взгреть...
Ничего удивительного в этом не было.
Ланрон входил в стражевой пояс замков на границе со Степью, и был непосредственно подчинен маркизу Торнейскому, незаконному брату короля. А маркиз у себя на службе дураков и лентяев не одобрял.
Не у себя, у короны, но вы жалуйтесь, господа, не стесняйтесь. Король, конечно же, поддержит окраинного барона или графа, а не единокровного брата, правда?
Да и не требовал ничего особенного Торнейский.
Держать свежие запасы и в достаточном количестве, держать гарнизон в готовности, хороших коней и фураж...
Раньше, при старом короле, на границе главным был герцог Ренский, вот, с ним проще было. Выпивал он, что ни день, а спьяну что хочешь увидишь. Хоть коней, хоть войска...
Все об этой слабости знали, все ее учитывали и пользовались. Но всему приходит срок, допился Ренский до синих белочек, и вместо него король поставил бастарда старика Арреля.
Маркиз Торнейский быстро навел порядок. Года не прошло.
Жестоко уморил с десяток интендантов, заставив их сожрать плохие продукты, которые они поставляли в войска. Имущество ворюг по его приказу было конфисковано и на эти деньги закупалась нормальная провизия.
Поставщиков плохих коней конями и разорвали. Или они всерьез надеялись, что маркиз примет престарелого одра за резвую трехлетку?
Да, прелое сено тоже поставщикам жрать пришлось.
А в драных сапогах бежать от маркиза, который прогнал негодяя-купца по полям хлыстом.
Жестоко?
Зато теперь в каждой крепости был запас провизии и воды на случай осады, и нормальное обмундирование, и кони, и оружие...
За небрежение оружием маркиз своих шуточек не устраивал. Просто вешал на воротах крепости.
Постепенно, за десять лет Ридова самоуправства на границе, ушли в историю вороватые интенданты (и рады бы, да жить охота, а тут риск большой...), сейчас если чего и тащили, то по мелочи. Исчезли престарелые коменданты – верные собутыльники Ренского, и их сменили вояки. Вот, как барон.
Повоевал он двадцать лет, на благо Аллодии, в одной из последних стычек был ранен, лишился ноги, но тот же Торнейский не бросил незнатного дворянчика.
Шарельфа вызвали ко двору, пожаловали бароном, женили, дали неплохое приданое за супругой и отправили в крепость, комендантом. Конечно, за маркиза Шарельф был готов и в огонь, и в воду, но пока, вроде как не требовалось.
А вот сигнал тревоги заставил старого вояку прищуриться.
- Это что такое?
Бойницы – штука не только для стрелков удобная. Еще высунуться и гаркнуть, этак вот, грозно...
Мальчишка не растерялся.
Сплюнул в пыль и заорал что есть силы:
- Дяденька, мне к коменданту надо! Набег! Большой! Степняков аж двадцать тысяч!
Шарельф долго не раздумывал. Взгреть сопляка он всегда успеет, сначала расспросить надо. Потом уж, если не подтвердится...
- Пропустить!
Дарн скривился, но проход освободил.
- Иди. Повезло тебе, щенок!
Ригей пнул напарника, чтобы тот глупостей не наделал.
- Пошли, малец, провожу. Коня оставь...
- Вот еще! – огрызнулся Карим. – Серко нашей семье не один год служит... его расседлать надо, выводить, напоить...
Вот теперь Ригей посмотрел на сопляка с уважением.
Если человек заботится не столько о себе, сколько о лошади... ведь тоже и устал, и пить хочет, вон как слюну сглатывает. А молчит.
Зато за коня готов биться. Это заслуживает уважения.
Ригей кивнул конюху, подождал, пока тот заберет коня, а мальчишка проводит их испытующим взглядом, и отцепил от пояса флягу.
- Глотни.
- Это что?
Мальчишка подозрительно принюхался.
- Квас это. На сухарях... моя делала.
Карим осторожно сделал глоток. Второй... и не остановился, пока фляга не опустела, а сам мальчишка не стал выглядеть куда как живее и бодрее. Еще бы пыль с него смыть.... или отколупать, что ли...
- Спасибо, господин стражник.
- Не за что... – Ригей подвесил флягу на пояс – и вытянулся перед комендантом.
- Господин комендант, по вашему приказанию...
Шарельф махнул рукой. Но тут уж не сплоховал мальчишка.
- Дозвольте говорить, господин комендант?
А вытянулся-то, вытянулся, хоть сейчас в строй ставь...
- Дозволяю, - более одобрительно кивнул барон.
Такие вензеля мальчишка мог крутить, только если научил кто-то из старших. Имел, значит, дело с вояками, уже неплохо.
- Мой отец – бывший десятник «Рысей». Бурим Сарей.
Взгляд коменданта окончательно смягчился.
- Рыси, говоришь... Эх, ведь было время. Сколько ж ему сейчас?
- Полвека недавно справили, господин комендант.
- Время, время...
- Господин комендант. Этой ночью двое наших ребят наткнулись на степняков. Отец проверил рассказ, послав охотников. Говорят, отряд больше двадцати тысяч человек. Отец отправил меня к вам. Вот письмо.
Упасть на одно колено – и протянуть свиток, запечатанный солдатской бляхой.
Десятничьей.
У солдат бляхи круглые, у десятников квадратные, у сотников – треугольные. Но рысь на них одна и та же, распластавшаяся в прыжке...
Шарельф Лоусель вовсе уж одобрительно взглянул, кивнул и только плохонький сургуч под сильными пальцами хрупнул...
Карим знал, что именно написал отец, и не удивился, когда ему начали задавать вопросы.
Кто плавал, куда, где заводь, сколько дней пути оттуда, отсюда...
Тропинки и дорожки, деревни и люди...
Карим все это отлично знал, чай, сын старосты, не скотника. И далеко не дурак.
Шарельф слушал и мрачнел. А потом отдал приказание Ригею.
- Мальчишку на кухню, накормить, приставить к делу. Из крепости не выпускать, куда его пока!
И развернулся, чтобы позвать людей. Не обращая больше внимания на Карима.
Ригей усмехнулся. Положил тому руку на плечо.
- Молодец, сынок. Все ты правильно сделал, пошли, поешь.
- Почему мне домой нельзя?
- Сам понять не можешь? А если на степняков наткнешься? Ты ж не знаешь, где они. Лучше пересиди в крепости, целее будешь.
Карим задумчиво кивнул. И то верно, уж отдохнуть всяко не помешает...
- А...
- Сейчас тут не до тебя будет. Сам посмотришь...
И верно, часа не прошло, как полетели быстрокрылые голуби во все стороны, помчались гонцы в столицу и ближайший крупный город – Деонар, а сам Шарельф носился по стенам, даже думать забыв про костыль и деревянную ногу, и раздавал указания.
И тащили на стены смолу и котлы, и готовились к осаде...
В некоторых случаях лучше перебдеть, чем обделаться. Так что...
Рид, маркиз Торнейский
Рид, маркиз Торнейский, удобно устраивался на привале.
Сотня гвардейцев?
Это не просто красивое зрелище и почетный эскорт, это еще и определенный темп движения. Вполне четкий и заданный. А еще сотня коней, сотня людей, заводные кони, которых тоже надо накормить-напоить, а строевой конь травкой не прокормится, то есть на ночлег встаем не там, где хочется, а там где надо.
И не в деревнях, нет. И даже не рядом.
Гвардейцы же...
Слово «самоволка» Риду было отлично известно. Чтобы солдат в любом мире не нашел себе вина, бабу и приключений на задницу?
Не бывает таких солдат.
Конечно, можно было застращать своих людей, но...
Теория вероятности. Из ста человек обязательно один или двое окажутся дураками. Судьба такая. И будет им плевать на все запреты, и вляпаются они за всю сотню, и расхлебывать придется долго и с фантазией.
Оно ему надо?
Значит, надо становиться на ночлег подальше от людей, закупаться днем, чтобы на всех провизии хватило, и выбирать место. Сухой паек, конечно, есть у каждого, но какая ж это дрянь!
Степняков Рид не любил, но некоторые достоинства за ними признавал, к примеру, они как-то перемалывали мясо с ягодами и мукой так, что получались длинные сухие лоскутья, которые можно было или размочить водой, или погрызть просто так...
Вкус отвратительный, но очень питательно. *
*- пеммикан, прим. авт.
В походах – вещь незаменимая, но когда есть, что поесть...
Сейчас в котелки летела подстреленная по дороге дичина, прикупленные в деревне куры, ждала своей очереди крупа...
Рид мог бы и сам покашеварить, но не хотелось. И он просто лежал на ворохе собственноручно нарубленного лапника, смотрел в огонь и чувствовал... напряжение?
Да, что-то такое.
Он не сказал бы – опасность, но что-то... Как лягушки чуют грозу за несколько часов, так и Рид настораживался. Почему?
Он и сам бы не ответил. И связывал свое состояние с невестой. Но....
- Отдыхаете, ваше сиятельство?
Вопрос был задан теплым чуть ироничным тоном. Рид повернул голову и расплылся в широкой улыбке.
- Дядюшка Стив! Составишь мне компанию, пока каша варится?
Дядюшка Стив, а точнее капитан личной гвардии его величества барон Стивен Варраст, широко улыбнулся.
- Если приглашаешь... чего такой смурной?
Никто другой не говорил с Торнейским в таком тоне, но старик, который учил их с принцем держать мечи, который вырезал им лодочки из еловой коры, который прикрывал их вылазки в город...
Да и не старик, в общем-то. Пятьдесят шесть лет – разве это возраст? Стив только что морщинами покрылся, а фехтовал все так же хорошо, и Рид видел, как он стоял один против четверых, не отступая и не сдаваясь. Наоборот, противники лишались мечей и вылетали из круга.
Старик...
Ха! Всем бы такими в старости быть, горя б не знали!
- Не знаю. Давит что-то...
Дядюшка Стив насторожился.
- Ишь ты... я смотрю, как мы Арвест проехали, ты сам не свой.
Рид развел руками, мол, и рад бы объяснить, да не знаю, что со мной.
Стив вздохнул.
- Знаешь... может, это из-за встречи с невестой?
- Наверное...
А тревога не уходила. И почтовые голуби в небесах, которых видел Рид, только усугубляли его состояние.
Дядюшка Стив покачал головой.
- Ты знаешь, и меня что-то давит. Уходить пора, молодежи дорогу давать.
- Дядя Стив!
Мужчина взмахнул рукой.
- Рид, когда я чего сгоряча говорил? У меня уж силенки не те, ох, не те... Познакомить тебя хочу.
- С кем?
- Десятник Вельский у меня служит....
- Вельские, - задумался Рид. – Вельские... а, графы? Из небогатых?
- Очень. Сам понимаешь, парню прямая дорога была в гвардию. И очень он меня в молодости напоминает... я уж стар, а вот ты за ним пригляди, далеко пойдет мальчишка, если не сожрут наши гадюки.
- Познакомишь? - Рид лениво потянулся.
- А то, - дядюшка Стив кивнул, хитро улыбнулся и махнул в сумерки рукой.
Долго ждать знакомства не пришлось, графенок сидел у соседнего костра. И кажется, прислушивался к разговору.
Но впечатление он производил хорошее.
Ясные голубые глаза, умное лицо, твердый подбородок, каштановые волосы, обрезанные неожиданно коротко, даже у Рида длиннее.
Не во внешности дело, конечно, взгляд у мальчишки был хороший. Прямой, открытый...
- Подслушивал? – прищурился Рид.
- Нет, ваше сиятельство. Осведомлялся.
Рид фыркнул.
- И как?
- Как скажете, ваше сиятельство. Вы командир, я подчиненный.
Нахал малолетний...
- А вот как скажу – десять кругов вокруг лагеря – бегом!
Никто парня бежать не заставил бы, конечно, Риду просто интересна была его реакция. Мальчишка и глазом не повел.
- Оружие снять дозволяете, или так бежать, ваше сиятельство?
- Вольно... Присаживайся. Ты Стивену не родственник?
- Никак нет, ваше сиятельство.
- Но капитаном стать хочешь.
- Кто ж откажется, ваша...
- Рид. В походе я Рид.
- Мне, ваше сиятельство, не по возрасту неуважение проявлять.
- Ладно. Тогда завтра, на рассвете, приходи. Потренируемся. Посмотрю на тебя в деле.
- Обязательно, ваше сиятельство, - понимая, что аудиенция окончена, мальчишка вскочил с лапника.
Отдал честь и отправился обратно в темноту.
- Как он тебе?
Стивен спрашивал с интересом. Ему было любопытно, что скажет бывший воспитанник. Рид улыбнулся.
- А что? Хороший парень, далеко пойти может. А чтобы не скушали, я позабочусь.
- Спасибо...
- За что, дядюшка Стив? О себе же забочусь! С хорошим капитаном гвардии у меня забот втрое меньше будет.
Душевный разговор с приятным собеседником, вкусный ужин и хорошее вино немного разогнали тоску в груди Рида. Но...
И что ж так давит-то? Что ж так цепляет!
Надо написать в Аланею и отправить завтра, благо, голубей с собой взяли. Пусть тоже напишут, все ли у них в порядке. В Равеле Рид это письмо и получит, а там и до границы недалеко...
Интересно, как там его невеста?
Шарлиз Ролейнская, внебрачная дочь е.в. Самдия.
Шарлиз искренне считала себя самой-самой лучшей девушкой на свете, и имела для этого все основания,
Внешность?
Безусловно! Роскошные светлые волосы пышными прядями падают почти до талии. Громадные карие глаза, великолепное личико и точеная фигурка. Разве мало?
Нет такого мужчины, который не побывал у ее ног. А некоторые и между, но это дело другое, об этом помолчим...
Титул?
Пусть и незаконная, но дочь короля. И Ролейнская.
Есть титул, а что поместья нет, так ей пожалован доход от одного из королевских. И ей хватает.
Ум?
В нем Шарлиз и не сомневалась. В отточенном на множестве придворных интрижек коварстве.
Что еще надо?
Да ничего! Достойного мужа, вот...
Отец нашел ей такового, и Шарлиз ехала к супругу, собираясь осчастливить его своим присутствием. Будет она маркизой Торнейской, неплохо для бастарда.
Но и на солнце бывают пятна. У Шарлиз оно тоже было, крохотное такое...
Шарлиз не могла плавать на кораблях.
Вообще.
Никак и никогда, хоть ты корабль золотом обшей от носа до кормы.
Стоило ей почувствовать под собой не почву, а зыбкое содрогание деревянной палубы, как ее начинало стремительно и неудержимо рвать. Потом она задыхалась, падала в обморок, и если ее успевали унести с корабля, то все было неплохо. Если же нет...
Всякое бывает в жизни. в том числе и такое.
Его величество Самдий, который все же любил свою дочь, пару раз попробовал приучить ее к кораблям, но – бесполезно. И махнул рукой.
Девочке по морю и не плавать. И мужа найдем на суше.
Только вот как ее к жениху доставить?
Море отменялось, таким путем Шарлиз не к жениху доставлять придется, а в сумасшедший дом. Суша?
