- Ты что – с ума сошла? – искренне ужаснулась Матильда.
- А кому я еще нужна? Куда мне еще идти?
- Домой.
- К мачехе?
- Ну… это надо разбираться с условиями завещания. Кто там к кому. Может, она у тебя в гостях окажется.
Судя по ощущениям, мачеху Мария-Элена боялась до судорог. И Матильда поспешила успокоить подругу.
- Ты не переживай, мы же вместе…
И такая волна тепла и благодарности пошла от чужих мыслей…
Матильда постепенно различала, где она, а где Малена. Девушка воспринималась, как теплый пушистый клубок в уголке разума. Не мешала, но могла наблюдать и вставлять реплики. А то и…
- А управлять моим телом ты можешь?
- Не знаю.
- Но ты же меня пускала к себе? Помнишь?
Мотя, правда, думала, что ей просто сон приснился, но…
- Помню.
- А теперь ты попробуй?
- Что попробовать?
- Ну… пирог я пробовала. Вкусный. Пошли, поедим?
- Пойдем…
Вермишель с сыром Малене понравилась. Вкус был непривычным и приятным.
- У нас такого нет…
- Ау нас и не такое есть. Подожди, мы с тобой горы свернем! И моря перекопаем!
- Может, не надо? Моря?
- Ладно. Ограничимся горами.
Матильда решила, что сегодня точно ничего умного и полезного не сделает, и упала на диван. Цапнула «лентяйку».
- Будем сегодня заниматься тобой. Знакомить тебя с нашим миром. Итак – «Анимал планет».
Телевизор девушки смотрели до позднего вечера, прерываясь только на ужин и болтовню. Знакомились, узнавали друг друга получше, искали общие интересы…
И понимали, что правда – похожи.
Обе не любили молочные пенки, сладкому предпочитали – соленое, цвета – голубые и зеленоватые, обожали полевые цветы и не любили розы за слишком пышную красоту. Зато обеим нравился шиповник.
Не любили благовония и излишнюю пышность в одежде, теребили в задумчивости мочку левого уха, спали на животе, носом в подушку, легко складывали слова,, а вот с математикой плохо было у обеих…
Двойники?
Да, наверное…
Вечером, засыпая, Матильда думала, что она как-то легко приняла это обстоятельство. Но зеркало было рядом. Массивное, тяжелое… и в галлюцинации не верилось. Слишком много подробностей, слишком много сведений, ей бы в жизни такого не придумать.
Значит, правда.
Наверное, это магия.
Зеркало находит двойника, появляется рядом с ним и… воздействует? Наверное так, иначе бы двойник мчался к психиатру, а она, вот, лежит, обдумывает ситуацию.
Удобно получается.
Она спит – Малена бодрствует. А Мотя в это время видит сон о ее жизни. И наоборот…
Этакий друг, который всегда со мной, которого не выкинуть из головы, его никто не видит, но ведь она – есть?
Беся мурлыкнула рядом. Матильда сунула ей под нос зеркало.
- Ну-ка погляди на себя?
Ответом было самое натуральное фырканье. Кошке зеркало было безразлично.
- Значит, не нечисть. Тоже результат экспертизы.
Мотя убрала зеркало под подушку, свернулась клубком под одеялом и приготовилась увидеть новый сон из жизни Марии-Элены Домбрийской. Интересно же, господа!
Это вам не пошлые инопланетяне с зелеными человечками в летающем чайнике! Это – Ромея!
Мария-Элена Домбрийская.
Малена просыпалась со странным чувством.
Такое бывает у детей. Когда все хорошо, когда в соседней комнате спят мама и папа, и можно прибежать, забраться к ним под одеяло и еще подремать, ощущая родное тепло и находя защиту от любой беды, когда приснился хороший сон и впереди хороший день…
Почему?
У нее же….
Память возвращалась медленно, но потом имя сверкнуло вспышкой.
Матильда!
Этой ночью Марии-Элене снилось, что она – другой человек.
Живет в другом мире, ходит по другим улицам, ищет работу и даже завела кошку. Кошку ей, кстати, всегда хотелось, но мамин старый кот, Мурчик, умер вскоре после маминой смерти. Тосковал, отказывался есть, так и сдох рядом с родовой усыпальницей, а нового завести…
В доме появилась Лорена.
- Подумаешь, - прозвучал в голове знакомый голос. – Лорена – мурена! Ты как относишься к жареной рыбе?
Мария-Элена прислушалась к знакомому голосу, который говорил с привычными ворчливыми интонациями, и вдруг…
- Тильда, ты мне точно не приснилась?
- Не знаю, как насчет тебя, ты могла мне и присниться. А вот я совершенно живой и реальный человек, - отозвался тот же ворчливый голос. – Так сказать, умная и обаятельная девушка в самом расцвете сил.
Правда! Все правда! И это – было!!!
Малена от радости подскочила на своем ложе, выпрыгнула на пол и повернулась на носочке, как в детстве.
Не одна!
Она теперь не одна!
У нее есть… А кто у нее есть?
- Согласна на сестру, - отозвалась Тильда.
Малена вспомнила Силанту. Помолчала.
- Сестра…
- Так, рассказывай, - Матильда посерьезнела. – Судя по тому, что тебе не нравится это слово… все серьезно?
- Наверное…
- Долгая история?
- Да.
- Тогда пока рассказ отменяется. У нас есть дела поважнее.
- Какие – искренне удивилась Малена.
- Зарядка!
- Это что-то вроде утренней молитвы?
- Да, примерно, - хохотнул голос в голове. – Уступишь ненадолго место?
- Зачем?
- Ты пока не знаешь, как и что надо делать, а объяснять долго. Покажу – и удеру. Идет?
- Куда удерешь?
- В сторонку отойду! Дальше сама делать будешь!
- Хорошо…
Малена попробовала посторониться, и удивилась, как это легко дается. Словно в удобное кресло присела и ждет спектакля.
- Раз и два, и три, четыре, выше ноги, уши шире, - голос был весел и бодр.
Под эти странные присказки, Малена закатала ночную рубаку аж до талии, подоткнула ее – и принялась делать странные движения.
Головой, руками, ногами, талией и даже попой. Странно как-то…
- Зачем ты так делаешь?
- Чтобы тело было сильным, гибким и в хорошей форме.
- Не понимаю?
- Допустим, придется тебе бежать…
- Куда?
- Неважно. Или рожать, - тело в это время извернулось и попробовало сделать странное – подтянуть колено к носу. Получалось плохо. – М-да, связки у тебя, подруга, отвратительные. Растяжки никакой.
- Я не…
- Да оно и понятно. Ты же в монастыре воспитывалась, какая там гимнастика! Трудовая нагрузка… Ладно. На монастырских харчах не растолстеешь, так что база есть, остальное подтянем. Ты у меня еще колесом пройдешься, - тело опустилось на пол и попробовало…
- А что ты сейчас делаешь?
- Отжимаюсь.
- Как-то это странно, - честно высказалась Малена.
- Да все просто, зайка. Чтобы выносить и родить здорового ребенка, нужно здоровое тело. Чтобы вести полноценную жизнь – тоже. Зарядка помогает поддерживать себя в форме. Ну и мужчинам нравятся девушки с хорошей фигурой.
Малена поежилась.
- Никогда об этом не думала…
- Странно, что в монастыре вам об этом не говорили.
- Почему?
- Потому что. Вот в нашей Библии написано, что Бог сотворил человека по своему образу и подобию. У вас не так?
- Они творили мир и людей из огня своих сердец и цветов своей души…
- Очень романтично. Но я о нашем… Так вот – если мы сотворены по Его образу и подобию… уффф! – Малена не стала садиться на пол, она оперлась ногой на стену и пыталась теперь дотянуться до носка, но получалось плохо, - То пренебрегать своим телом, содержать его в беспорядке – грех. И серьезный. Мы же уродуем и Его творение и Его подобие. Поняла?
- Никогда об этом не думала…
- Думать тоже учиться надо. Если бы все умели это делать, в мире не было бы ни горя, ни боли…
- Правда?
- Так бабушка говорила. Все, уступаю место. Иди…
Малена едва не упала, где стояла. В теле ныла каждая жилка, каждая косточка…
- Ты что сделала?
- Да почти ничего. Размялась немного, подготовки-то у тебя никакой. Не унывай, потом будет легче. Давай, прикажи подать тебе воды, ополоснуться, и вперед. Одеваться, завтракать и ехать вперед. Ибо – надо!
Малена поежилась.
Страшновато как-то было. Это сейчас она должна открыть дверь, распорядиться,, чтобы ей принесли воду, потом помыться, потом…
- Я не умею…
- Тогда двигайся опять. И смотри, как я это делаю! Рявкать надо учиться, иначе всю жизнь проживешь в роли серой мышки. А кошек вокруг мно-ого…
Малена вздохнула.
Хорошо говорить Матильде. А как быть, если тебя ничему такому не учили?
- Что тоже странно…
- Почему?
- Сейчас, воду закажу и объясню.
Матильда оглядела себя, завернулась в одеяло и решительно распахнула дверь. Почти пинком.
Коридор был пуст.
Ага…
А вот подходящая штука у нее в комнате. Медный таз и кувшин, далеко слышно будет….
Малена только вздрагивала, когда кувшин принялся ударяться о таз, в каком-то странном ритме. А потом, вошедшая во вкус Матильда, принялась стучать все звонче, четче и быстрее…
Вставай, вставай, постели заправляй!!!
Это, конечно, не горн, но литавры – тоже неплохо.
Людей долго ждать не пришлось.
Первым в коридоре показался сам трактирщик, за ним несколько вояк в цветах Домбрийских…
Кувшин и таз мигом были отставлены в сторону. Матильда прищурилась на трактирщика.
- Господин Свон, будьте любезны, распорядитесь. Мне нужны две служанки, теплая вода, чтобы умыться с утра и легкий завтрак. А вы, десятник… как ваше имя?
- Десятник Крокс, ваша светлость.
- Господин Крокс, будьте любезны найти капитана Сетона и сообщить ему, что мы выезжаем после того, как я позавтракаю. Пусть готовится к отъезду.
- Как прикажете, ваша светлость…
Малена отпустила его небрежным жестом и обвела взглядом остальных, скопившихся в коридоре.
- Ни у кого нет дела? Я вам сейчас найду работу. Р-разойдись!
Подействовало ли обещание, или командный рявк – непонятно, но люди зашевелились. Малена не стала дожидаться конца процесса, вернулась к себе и захлопнула дверь.
И без сил упала на кровать.
- Фууу… Матильда, у меня бы так никогда не получилось!
- Глупости говоришь, подруга. Все у тебя получится, если потренируешься… вот где странность. Про монастырь, да?
- Да…
- Ты – герцогесса. Должна выйти замуж и разбираться с большим хозяйством, верно?
- Да….
- А тебя чему учили?
- Ну… я могу…
- В теории, подруга. А на практике, если не рявкнешь… ты сама видела. Без пенделя чудотворного никто и не почешется. А ты их выдавать не умеешь… представляешь, если полководец вместо команд начнет мямлить: «деточки, ну пожалуйста, заиньки, потрудитесь, уж будьте добреньки…»
Мария-Элена фыркнула.
- Ничего не получится.
- Вот! А тебя так и выучили. Ты – сферический конь в вакууме. Ты умеешь все, а слушаться тебя никто не будет, потому что этому-то тебя не научили. Управлять людьми – тоже искусство…
- А ты откуда это знаешь?
- Оттуда… Потом расскажу. Там умываться несут…
Мария-Элена прислушалась. Да, что-то гремело, но еще на один вопрос времени хватало.
- А что такое пендель чудотворный?
- Это такое секретное магическое воздействие, в результате которого медлительные – ускоряются, трусы становятся храбрыми, ленивые – трудолюбивыми, а жадные – щедрыми. Правда, хватает ненадолго, надо повторять для закрепления результата.
- А у нас это повторить можно?
- Да… только надо заказать подходящее оборудование.
- Какое?
- Тяжелые ботинки с окованными железом носами. И тренировка, конечно, а то ногу обобьешь о чугунные зады…
Малена едва не осталась без воды, потому что служанки никак не ожидали увидеть хохочущую герцогессу, сидящую на краю импровизированной кровати и вытирающую слезы смеха. Вот едва и не разлили все…
Ничего, справились.
Пока Малена умывалась и обмывалась в тазике, Матильда молчала. Но когда та начала одеваться, опять ожила.
- А у вас трусов нет?
- Н-нет…
- Понятно… Пошьем.
- А зачем?
- Чтобы не простудить ценное место. А это обычный дамский наряд?
Малена пожала плечами.
- Да… а что в нем такого?
- Путешествовать неудобно. Тебе бы что-то практичнее…
- Неприлично.
- Это надо же! Без трусов им прилично, а штаны – нет.
Малена мысленно развела руками. Не она эту моду устанавливала.
Женщины по всей Ромее одевались примерно одинаково – сначала нижнее платье из любой ткани, от полотна до шелка, чаще всего белого цвета. На него надевается верхнее платье – уже из более тяжелой материи, сукно, к примеру, бархат, для благородных, или шерсть для купцов… многое зависело и от статуса.
Если есть служанка, у платья будут рукава подлиннее и шнуровка на спине. Если служанки нет – и рукава короткие, и шнуровка спереди, и платье попроще…
Сверху – пояс, на котором висит все самое важное. Ключи, зеркало, кошелек с мелочью… пояс тоже показывает статус. К примеру, золотые пояса носят только дворяне. Серебряные могут себе позволить купцы и вообще – горожане, но не простые, а гильдейские мастера, или военные в определенном чине…
Для остальных – кожа.
Теоретически и крестьянина можно одеть в золото, только его на этом поясе удавить могут. За самоуправство.
- Почему ты тогда одета, как нищенка?
Матильда била не в бровь, а в глаз. Одежда матери Марии-Элене была безнадежно не по фигуре, перешить ее в карете было сложно, а монастырская одежда…
Смирение, дитя!
Грубое полотно, сверху шерсть серого цвета, грубая, почти веревочная шнуровка спереди, короткие рукава и подол…
- И чуни эти ужасные… Фу!
Да, и статусная обувь тоже. Шелковые туфельки могли себе позволить те дамы, которые не ходят по мостовым. И не копаются в огороде, и не…
У Марии-Элены на ногах были монастырские ботинки, надетые на толстый носок…
- Ну…
- Так дело не пойдет. Малена, нас встречают по одежке! Ты представь – приезжаешь ты домой, в таком виде, и как на тебя будут смотреть?
Малена представила.
Ехать домой резко расхотелось…
- А что делать?
- Тряхануть твоего капитана. Как его – Дорак Сетон?
- Да…
- Расспроси его как следует. Наверняка, у него есть деньги, которые выдал ваш управляющий на доставку тебя до места. Сделайте остановку в деревне или в городе, на пару-тройку дней, пошей или перешей платья… я подскажу – как…
- Ты думаешь?
- Уверена в этом. Обязательно надо сделать несколько остановок. Хоть как человек дальше поедешь. И туфли себе закажи. И педикюр сделаешь.
- Что это такое?
- Я тебе потом покажу. На себе.
- Хорошо… а ты мне поможешь с капитаном?
- Куда ж я денусь? Точнее – никуда он от нас не денется!
И Мария-Элена представила, как Матильда хищно улыбается, лежа в кровати.
На душе у девушки стало намного веселее. Она не одна… как же это здорово!
Дорак Сетон в это время избавился от профессионально сговорчивой местной служанки и принялся одеваться.
Мужчине без женского тепла тяжеловато. Особенно ему…
История юноши была несложной. Сын наемника, он с малолетства тянулся к оружию. Но главные победы отмечал не на поле боя, нет…
С детства Дорак был удивительно красив.
Черные кудрявые локоны, большим синие глаза, точеные черты лица – все это заставляло женские сердца сладко таять.
Сначала все ахали: «очаровательный ребенок».
А потом, когда ребенок повзрослел…
Первой победой Дорака стала дочка конюха. Она частенько прибегала к отцу, ну и заприметила парнишку…
Надо сказать, дочка ему понравилась, а вот сеновал и прятаться от разгневанного папаши – не очень. И сено кололось, и вилы, которые пообещали засунуть негодяю… да-да, именно туда, неприятно острые. Не засунули потому, что конюх отлично понимал – четырнадцатилетний мальчишка вряд ли соблазнит перезревшую восемнадцатилетнюю деваху, вот наоборот – оно вернее. Вывод был прост.
- А кому я еще нужна? Куда мне еще идти?
- Домой.
- К мачехе?
- Ну… это надо разбираться с условиями завещания. Кто там к кому. Может, она у тебя в гостях окажется.
Судя по ощущениям, мачеху Мария-Элена боялась до судорог. И Матильда поспешила успокоить подругу.
- Ты не переживай, мы же вместе…
И такая волна тепла и благодарности пошла от чужих мыслей…
Матильда постепенно различала, где она, а где Малена. Девушка воспринималась, как теплый пушистый клубок в уголке разума. Не мешала, но могла наблюдать и вставлять реплики. А то и…
- А управлять моим телом ты можешь?
- Не знаю.
- Но ты же меня пускала к себе? Помнишь?
Мотя, правда, думала, что ей просто сон приснился, но…
- Помню.
- А теперь ты попробуй?
- Что попробовать?
- Ну… пирог я пробовала. Вкусный. Пошли, поедим?
- Пойдем…
Вермишель с сыром Малене понравилась. Вкус был непривычным и приятным.
- У нас такого нет…
- Ау нас и не такое есть. Подожди, мы с тобой горы свернем! И моря перекопаем!
- Может, не надо? Моря?
- Ладно. Ограничимся горами.
Матильда решила, что сегодня точно ничего умного и полезного не сделает, и упала на диван. Цапнула «лентяйку».
- Будем сегодня заниматься тобой. Знакомить тебя с нашим миром. Итак – «Анимал планет».
Телевизор девушки смотрели до позднего вечера, прерываясь только на ужин и болтовню. Знакомились, узнавали друг друга получше, искали общие интересы…
И понимали, что правда – похожи.
Обе не любили молочные пенки, сладкому предпочитали – соленое, цвета – голубые и зеленоватые, обожали полевые цветы и не любили розы за слишком пышную красоту. Зато обеим нравился шиповник.
Не любили благовония и излишнюю пышность в одежде, теребили в задумчивости мочку левого уха, спали на животе, носом в подушку, легко складывали слова,, а вот с математикой плохо было у обеих…
Двойники?
Да, наверное…
Вечером, засыпая, Матильда думала, что она как-то легко приняла это обстоятельство. Но зеркало было рядом. Массивное, тяжелое… и в галлюцинации не верилось. Слишком много подробностей, слишком много сведений, ей бы в жизни такого не придумать.
Значит, правда.
Наверное, это магия.
Зеркало находит двойника, появляется рядом с ним и… воздействует? Наверное так, иначе бы двойник мчался к психиатру, а она, вот, лежит, обдумывает ситуацию.
Удобно получается.
Она спит – Малена бодрствует. А Мотя в это время видит сон о ее жизни. И наоборот…
Этакий друг, который всегда со мной, которого не выкинуть из головы, его никто не видит, но ведь она – есть?
Беся мурлыкнула рядом. Матильда сунула ей под нос зеркало.
- Ну-ка погляди на себя?
Ответом было самое натуральное фырканье. Кошке зеркало было безразлично.
- Значит, не нечисть. Тоже результат экспертизы.
Мотя убрала зеркало под подушку, свернулась клубком под одеялом и приготовилась увидеть новый сон из жизни Марии-Элены Домбрийской. Интересно же, господа!
Это вам не пошлые инопланетяне с зелеными человечками в летающем чайнике! Это – Ромея!
Мария-Элена Домбрийская.
Малена просыпалась со странным чувством.
Такое бывает у детей. Когда все хорошо, когда в соседней комнате спят мама и папа, и можно прибежать, забраться к ним под одеяло и еще подремать, ощущая родное тепло и находя защиту от любой беды, когда приснился хороший сон и впереди хороший день…
Почему?
У нее же….
Память возвращалась медленно, но потом имя сверкнуло вспышкой.
Матильда!
Этой ночью Марии-Элене снилось, что она – другой человек.
Живет в другом мире, ходит по другим улицам, ищет работу и даже завела кошку. Кошку ей, кстати, всегда хотелось, но мамин старый кот, Мурчик, умер вскоре после маминой смерти. Тосковал, отказывался есть, так и сдох рядом с родовой усыпальницей, а нового завести…
В доме появилась Лорена.
- Подумаешь, - прозвучал в голове знакомый голос. – Лорена – мурена! Ты как относишься к жареной рыбе?
Мария-Элена прислушалась к знакомому голосу, который говорил с привычными ворчливыми интонациями, и вдруг…
- Тильда, ты мне точно не приснилась?
- Не знаю, как насчет тебя, ты могла мне и присниться. А вот я совершенно живой и реальный человек, - отозвался тот же ворчливый голос. – Так сказать, умная и обаятельная девушка в самом расцвете сил.
Правда! Все правда! И это – было!!!
Малена от радости подскочила на своем ложе, выпрыгнула на пол и повернулась на носочке, как в детстве.
Не одна!
Она теперь не одна!
У нее есть… А кто у нее есть?
- Согласна на сестру, - отозвалась Тильда.
Малена вспомнила Силанту. Помолчала.
- Сестра…
- Так, рассказывай, - Матильда посерьезнела. – Судя по тому, что тебе не нравится это слово… все серьезно?
- Наверное…
- Долгая история?
- Да.
- Тогда пока рассказ отменяется. У нас есть дела поважнее.
- Какие – искренне удивилась Малена.
- Зарядка!
- Это что-то вроде утренней молитвы?
- Да, примерно, - хохотнул голос в голове. – Уступишь ненадолго место?
- Зачем?
- Ты пока не знаешь, как и что надо делать, а объяснять долго. Покажу – и удеру. Идет?
- Куда удерешь?
- В сторонку отойду! Дальше сама делать будешь!
- Хорошо…
Малена попробовала посторониться, и удивилась, как это легко дается. Словно в удобное кресло присела и ждет спектакля.
- Раз и два, и три, четыре, выше ноги, уши шире, - голос был весел и бодр.
Под эти странные присказки, Малена закатала ночную рубаку аж до талии, подоткнула ее – и принялась делать странные движения.
Головой, руками, ногами, талией и даже попой. Странно как-то…
- Зачем ты так делаешь?
- Чтобы тело было сильным, гибким и в хорошей форме.
- Не понимаю?
- Допустим, придется тебе бежать…
- Куда?
- Неважно. Или рожать, - тело в это время извернулось и попробовало сделать странное – подтянуть колено к носу. Получалось плохо. – М-да, связки у тебя, подруга, отвратительные. Растяжки никакой.
- Я не…
- Да оно и понятно. Ты же в монастыре воспитывалась, какая там гимнастика! Трудовая нагрузка… Ладно. На монастырских харчах не растолстеешь, так что база есть, остальное подтянем. Ты у меня еще колесом пройдешься, - тело опустилось на пол и попробовало…
- А что ты сейчас делаешь?
- Отжимаюсь.
- Как-то это странно, - честно высказалась Малена.
- Да все просто, зайка. Чтобы выносить и родить здорового ребенка, нужно здоровое тело. Чтобы вести полноценную жизнь – тоже. Зарядка помогает поддерживать себя в форме. Ну и мужчинам нравятся девушки с хорошей фигурой.
Малена поежилась.
- Никогда об этом не думала…
- Странно, что в монастыре вам об этом не говорили.
- Почему?
- Потому что. Вот в нашей Библии написано, что Бог сотворил человека по своему образу и подобию. У вас не так?
- Они творили мир и людей из огня своих сердец и цветов своей души…
- Очень романтично. Но я о нашем… Так вот – если мы сотворены по Его образу и подобию… уффф! – Малена не стала садиться на пол, она оперлась ногой на стену и пыталась теперь дотянуться до носка, но получалось плохо, - То пренебрегать своим телом, содержать его в беспорядке – грех. И серьезный. Мы же уродуем и Его творение и Его подобие. Поняла?
- Никогда об этом не думала…
- Думать тоже учиться надо. Если бы все умели это делать, в мире не было бы ни горя, ни боли…
- Правда?
- Так бабушка говорила. Все, уступаю место. Иди…
Малена едва не упала, где стояла. В теле ныла каждая жилка, каждая косточка…
- Ты что сделала?
- Да почти ничего. Размялась немного, подготовки-то у тебя никакой. Не унывай, потом будет легче. Давай, прикажи подать тебе воды, ополоснуться, и вперед. Одеваться, завтракать и ехать вперед. Ибо – надо!
Малена поежилась.
Страшновато как-то было. Это сейчас она должна открыть дверь, распорядиться,, чтобы ей принесли воду, потом помыться, потом…
- Я не умею…
- Тогда двигайся опять. И смотри, как я это делаю! Рявкать надо учиться, иначе всю жизнь проживешь в роли серой мышки. А кошек вокруг мно-ого…
Малена вздохнула.
Хорошо говорить Матильде. А как быть, если тебя ничему такому не учили?
- Что тоже странно…
- Почему?
- Сейчас, воду закажу и объясню.
Матильда оглядела себя, завернулась в одеяло и решительно распахнула дверь. Почти пинком.
Коридор был пуст.
Ага…
А вот подходящая штука у нее в комнате. Медный таз и кувшин, далеко слышно будет….
Малена только вздрагивала, когда кувшин принялся ударяться о таз, в каком-то странном ритме. А потом, вошедшая во вкус Матильда, принялась стучать все звонче, четче и быстрее…
Вставай, вставай, постели заправляй!!!
Это, конечно, не горн, но литавры – тоже неплохо.
Людей долго ждать не пришлось.
Первым в коридоре показался сам трактирщик, за ним несколько вояк в цветах Домбрийских…
Кувшин и таз мигом были отставлены в сторону. Матильда прищурилась на трактирщика.
- Господин Свон, будьте любезны, распорядитесь. Мне нужны две служанки, теплая вода, чтобы умыться с утра и легкий завтрак. А вы, десятник… как ваше имя?
- Десятник Крокс, ваша светлость.
- Господин Крокс, будьте любезны найти капитана Сетона и сообщить ему, что мы выезжаем после того, как я позавтракаю. Пусть готовится к отъезду.
- Как прикажете, ваша светлость…
Малена отпустила его небрежным жестом и обвела взглядом остальных, скопившихся в коридоре.
- Ни у кого нет дела? Я вам сейчас найду работу. Р-разойдись!
Подействовало ли обещание, или командный рявк – непонятно, но люди зашевелились. Малена не стала дожидаться конца процесса, вернулась к себе и захлопнула дверь.
И без сил упала на кровать.
- Фууу… Матильда, у меня бы так никогда не получилось!
- Глупости говоришь, подруга. Все у тебя получится, если потренируешься… вот где странность. Про монастырь, да?
- Да…
- Ты – герцогесса. Должна выйти замуж и разбираться с большим хозяйством, верно?
- Да….
- А тебя чему учили?
- Ну… я могу…
- В теории, подруга. А на практике, если не рявкнешь… ты сама видела. Без пенделя чудотворного никто и не почешется. А ты их выдавать не умеешь… представляешь, если полководец вместо команд начнет мямлить: «деточки, ну пожалуйста, заиньки, потрудитесь, уж будьте добреньки…»
Мария-Элена фыркнула.
- Ничего не получится.
- Вот! А тебя так и выучили. Ты – сферический конь в вакууме. Ты умеешь все, а слушаться тебя никто не будет, потому что этому-то тебя не научили. Управлять людьми – тоже искусство…
- А ты откуда это знаешь?
- Оттуда… Потом расскажу. Там умываться несут…
Мария-Элена прислушалась. Да, что-то гремело, но еще на один вопрос времени хватало.
- А что такое пендель чудотворный?
- Это такое секретное магическое воздействие, в результате которого медлительные – ускоряются, трусы становятся храбрыми, ленивые – трудолюбивыми, а жадные – щедрыми. Правда, хватает ненадолго, надо повторять для закрепления результата.
- А у нас это повторить можно?
- Да… только надо заказать подходящее оборудование.
- Какое?
- Тяжелые ботинки с окованными железом носами. И тренировка, конечно, а то ногу обобьешь о чугунные зады…
Малена едва не осталась без воды, потому что служанки никак не ожидали увидеть хохочущую герцогессу, сидящую на краю импровизированной кровати и вытирающую слезы смеха. Вот едва и не разлили все…
Ничего, справились.
***
Пока Малена умывалась и обмывалась в тазике, Матильда молчала. Но когда та начала одеваться, опять ожила.
- А у вас трусов нет?
- Н-нет…
- Понятно… Пошьем.
- А зачем?
- Чтобы не простудить ценное место. А это обычный дамский наряд?
Малена пожала плечами.
- Да… а что в нем такого?
- Путешествовать неудобно. Тебе бы что-то практичнее…
- Неприлично.
- Это надо же! Без трусов им прилично, а штаны – нет.
Малена мысленно развела руками. Не она эту моду устанавливала.
Женщины по всей Ромее одевались примерно одинаково – сначала нижнее платье из любой ткани, от полотна до шелка, чаще всего белого цвета. На него надевается верхнее платье – уже из более тяжелой материи, сукно, к примеру, бархат, для благородных, или шерсть для купцов… многое зависело и от статуса.
Если есть служанка, у платья будут рукава подлиннее и шнуровка на спине. Если служанки нет – и рукава короткие, и шнуровка спереди, и платье попроще…
Сверху – пояс, на котором висит все самое важное. Ключи, зеркало, кошелек с мелочью… пояс тоже показывает статус. К примеру, золотые пояса носят только дворяне. Серебряные могут себе позволить купцы и вообще – горожане, но не простые, а гильдейские мастера, или военные в определенном чине…
Для остальных – кожа.
Теоретически и крестьянина можно одеть в золото, только его на этом поясе удавить могут. За самоуправство.
- Почему ты тогда одета, как нищенка?
Матильда била не в бровь, а в глаз. Одежда матери Марии-Элене была безнадежно не по фигуре, перешить ее в карете было сложно, а монастырская одежда…
Смирение, дитя!
Грубое полотно, сверху шерсть серого цвета, грубая, почти веревочная шнуровка спереди, короткие рукава и подол…
- И чуни эти ужасные… Фу!
Да, и статусная обувь тоже. Шелковые туфельки могли себе позволить те дамы, которые не ходят по мостовым. И не копаются в огороде, и не…
У Марии-Элены на ногах были монастырские ботинки, надетые на толстый носок…
- Ну…
- Так дело не пойдет. Малена, нас встречают по одежке! Ты представь – приезжаешь ты домой, в таком виде, и как на тебя будут смотреть?
Малена представила.
Ехать домой резко расхотелось…
- А что делать?
- Тряхануть твоего капитана. Как его – Дорак Сетон?
- Да…
- Расспроси его как следует. Наверняка, у него есть деньги, которые выдал ваш управляющий на доставку тебя до места. Сделайте остановку в деревне или в городе, на пару-тройку дней, пошей или перешей платья… я подскажу – как…
- Ты думаешь?
- Уверена в этом. Обязательно надо сделать несколько остановок. Хоть как человек дальше поедешь. И туфли себе закажи. И педикюр сделаешь.
- Что это такое?
- Я тебе потом покажу. На себе.
- Хорошо… а ты мне поможешь с капитаном?
- Куда ж я денусь? Точнее – никуда он от нас не денется!
И Мария-Элена представила, как Матильда хищно улыбается, лежа в кровати.
На душе у девушки стало намного веселее. Она не одна… как же это здорово!
***
Дорак Сетон в это время избавился от профессионально сговорчивой местной служанки и принялся одеваться.
Мужчине без женского тепла тяжеловато. Особенно ему…
История юноши была несложной. Сын наемника, он с малолетства тянулся к оружию. Но главные победы отмечал не на поле боя, нет…
С детства Дорак был удивительно красив.
Черные кудрявые локоны, большим синие глаза, точеные черты лица – все это заставляло женские сердца сладко таять.
Сначала все ахали: «очаровательный ребенок».
А потом, когда ребенок повзрослел…
Первой победой Дорака стала дочка конюха. Она частенько прибегала к отцу, ну и заприметила парнишку…
Надо сказать, дочка ему понравилась, а вот сеновал и прятаться от разгневанного папаши – не очень. И сено кололось, и вилы, которые пообещали засунуть негодяю… да-да, именно туда, неприятно острые. Не засунули потому, что конюх отлично понимал – четырнадцатилетний мальчишка вряд ли соблазнит перезревшую восемнадцатилетнюю деваху, вот наоборот – оно вернее. Вывод был прост.
