– Сам бы не поверил, если б не видел собственными глазами!.. И все-таки большинство изменившихся становились, если можно так сказать, классическими вампирами: выдвигающиеся клыки, превращение в какую-нибудь летучую мышь или тень, гипнотический взгляд и тому подобное. Этому есть объяснение. Например, по легендам, древние питхи считали, что оборотничество напрямую связано с сознанием. Человек может стать хоть драконом, если правильно подготовит свои мысли. Так что, похоже, после изменения люди принимают облик того, во что верят с детства: какими представляют себе оборотней, такой образ и получают.
– А ты какой?
– Думаю, все-таки классический вампир, как в современных фильмах ужаса. Хотя и не уверен на все сто. Мало ли какой ересью была набита с детства моя башка: ночные кошмары, сказки, страшные истории… Все это остается в подсознании.
– Значит, ты можешь летать и все такое? – оживился я. – Слабо прямо сейчас превратиться в летучую мышь?
– Ну… – Рутра замялся. – Теоретически, конечно, я это могу… Однажды у меня даже получилось оторваться от земли, но как-то случайно и ненадолго. До сих пор соображаю, как работает механизм превращения: физиологическое ли это явление, нужен ли какой-то особый психический настрой или произнести заклинание? Честно скажу, когда у меня получилось, ощущение было фантастическое!
– Понятно, – сказал я, а сам подумал, что ни хрена мне на самом деле не понятно. Более того, я с удивлением поймал себя на мысли, что начинаю верить Рутре. Но что я о нем знаю? Говорит он, конечно, как пишет, да только пока что, кроме разговоров, не было ничего, что могло бы подтвердить его вампирскую сущность. Хотя я знал один способ проверить!..
– Кстати, что будет, если ты коснешься этого? – Я выложил на стол распятие.
Рутра насторожился.
– Не знаю. Ни разу не проверял, – сказал он, пожав плечами. И тут же поймал мой испытывающий взгляд. – Ах да, тебе нужны доказательства?
– Да нет… В принципе необязательно… – замялся я.
Рутра долго неотрывно смотрел на распятие. На лице его интерес граничил с нерешительностью. И вдруг он резко накрыл крестик ладонью. Я с замиранием сердца наблюдал за его лицом: как оно напряглось, как расширились глаза, как заблестел пот на лбу… Наконец Рутра отдернул ладонь и поднял ее вверх. Она оказалась чиста!
– Ничего! – воскликнул я.
– Честно сказать, я никогда особо не верил, что какая-то деревяшка или кусок железки в форме креста способны причинить мне какой-либо вред, – неуверенно произнес Рутра. – Если их, конечно, не воткнуть в грудь, например, как осиновый кол…
– Ну, от осинового кола и обычный человек копыта отбросит, – вздохнул я, разочарованно убирая распятие обратно в карман. – Как и от арбалетной стрелы.
При упоминании о стреле Рутра болезненно поморщился и коснулся раны на животе.
– Болит?
– Заживет. Времени у меня много – целая вечность. Если, конечно, фанатики меня не достанут...
– Кстати, если тебя преследуют эти охотники, почему бы тебе не уехать куда-нибудь? – спросил я. – Пожалуй, самым логичным было бы отправиться в другой регион или вообще за границу. Только тебя и видели...
– Думаешь, мне не приходило это в голову? – вздохнул Рутра. – Я вышел на трассу, как только понял, что стал мишенью в собственном городе. Но, отъехав пару сотен километров от Погорья, ощутил такое гнетущее чувство, такая депрессия накатила, что я скорее поспешил обратно. Как только въехал в наши леса, так сразу полегчало. Я несколько раз пытался уехать, но каждый раз одно и то же. Меня словно что-то не отпускает. Насколько я знаю, никто из тех, кто изменился, до сих пор не покинул Погорья. В питхских легендах об этом тоже упоминается. Изменяясь, шаман навечно привязывался к местам, где произошло перевоплощение. Он становился кем-то вроде вечного стража тех мест. В общем, это еще один побочный эффект превращения, который нужно будет в будущем рассмотреть с научной точки зрения. Быть может, в этих местах какая-то особенная энергетика?.. Всему ведь должно быть логичное объяснение.
Какое-то время мы помолчали, попивая чай. Я все размышлял, задать или не задать давно мучивший меня вопрос. Все-таки не сдержался.
– Рутра, а ты не боишься, что эти эксперименты могут привести к некоторым… скажем так, нежелательным последствиям?
– Например?
– Например, вызовут цепную реакцию. Сам посуди: ты делаешь вампирами одних, те – других и так далее… Не боишься, что человечеству когда-нибудь придется воевать с армией вампиров?
– Господи, чего ты насмотрелся? – усмехнулся Рутра. – Да кровососущими тварями можно было напугать разве что средневековых варваров, но никак не современных бойцов, вооруженных автоматами, гранатометами, танками, авиацией. К тому же, чтобы начать воевать, людям вовсе необязательно плодить кровососов, достаточно встать под знамена какого-нибудь очередного кровожадного лидера. Ну а касаемо армии вампиров… Поверь, бессмертие – далеко не самое необходимое качество для современного солдата. Для генералов важнее повышение демографии страны с перспективой призыва в свои ряды все новых и новых рекрутов, чем долгожительство отдельных бойцов, которые в современном бою часто гибнут или калечатся. Сомневаюсь, что если мне отрубить конечность, она снова отрастет. Следствием создания армии бессмертных станут сотни тысяч бессмертных калек-ветеранов.
– Но ты же кусаешь других людей. Значит, они становятся как ты!
– А, ты об этом?.. На самом деле риск заражения минимален. В девяносто девяти процентах случаев, чтобы сделать человека подобным мне, недостаточно просто укусить его. Он должен также выпить кровь вампира. Мы еще не поняли, что именно происходит при этом в организме, но, похоже, природа сама предусмотрела, чтобы жертвы не становились охотниками. Извини, конечно, за сравнение…
– Значит, если я поделюсь с тобой своей кровью, для меня это безопасно?
– Абсолютно! – Рутра быстро взглянул на меня и тут же отвел взгляд. – Но я не смею просить тебя об этом.
И все же я заметил блеснувшую в его глазах надежду.
Я быстро закатал рукав и протянул руку. Вот верный способ проверить, врет он или нет!
– Пей, мне не жалко… Или тебе удобнее из шеи?
– Да нет… Руки вполне достаточно, – смутившись, ответил Рутра и смерил меня долгим испытывающим взглядом. – Если ты серьезно, конечно.
– Абсолютно!
Поколебавшись, он все же склонился над моей рукой. Я вздрогнул, ощутив легкий укол, но боли не было, скорее щекотно. Наконец Рутра отстранился, прикрыв рот рукой. Я успел заметить кровь на его губе, и… быть может, мне показалось, но мелькнул фосфорно-белый острый клык. Так, значит, правда!.. Или все-таки померещилось?
– Спасибо, – сконфуженно сказал Рутра.
– На здоровье, – ответил я, с трудом подавляя вдруг возникшую в теле нервную дрожь. – Обращайся, если еще потребуется. Главное, чтоб я не помер от истощения.
Взглянув на руку, я увидел две точки от спекшийся крови. Выходит, он действительно прокусил мне вену! Меня невольно замутило. Я быстро расправил рукав, скрыв след укуса.
– Кстати, а что означает Рутра?
– Думаю, ты спросил потому, что тебе уже сказали ответ.
Я замялся под его проницательным взглядом.
– Отец Пейн… ну, тот священник… сказал, что вампиры читают свои имена наоборот.
– Вампиры тут ни при чем. Просто я, будучи любителем местной истории, стараюсь чтить традиции. Питхи с древности верили, что человек живет как бы, если сказать современным языком, в двух измерениях: в реальном мире – в виде человека, а также в ином мире, где скрыта его истинная сущность. Считалось, что, когда шаман превращается, он как бы меняется телами со своим вторым «я». То есть человек становится как бы наоборот, наизнанку. Потому в сказках питхов какой-нибудь воин Рыхан после превращения становился драконом Нахыром. Вот я и решил соблюсти это правило. Не более того. Большинство моих знакомых после обращения так и остались Васями, Петями, Маринами. Некоторые придумали себе прозвища вроде Зевс или Ганс. Но ничего обязательного тут нет.
– Так, значит, все-таки Артур?
– Нет, лучше Рутра!
День
Мы проговорили всю ночь. Болтали о разном: о политике, истории, науке, просто о жизни. Тема же вампиризма как-то сама собой отступила на задний план, и постепенно я даже начал забывать, что мой собеседник — вампир (или думает, что вампир?). Меня восхитили его образованность и эрудиция, особенно в тех вопросах, где Рутра был профи: мифология и история. Он рассказывал о невероятных событиях, называл какие-то племена, имена и даты. Кое-что я припоминал из школьной программы и даже начал жалеть, что недостаточно уделял этому времени на уроках. Быть может, потому что там не так интересно рассказывали? Слушая Рутру, мне еще больше захотелось поступить в университет: выучиться, стать таким же образованным, как он, и никогда не возвращаться в этот варварский поселок. «Конечно, еще какое-то время мне придется побыть здесь: нужно закончить школу, подготовиться к поступлению, – думал я. – Но ведь это ненадолго. Это как у ракеты перед стартом: ей ведь обязательно нужно какое-то время поторчать на космодроме, скованной железными поясами, прежде чем оказаться на просторах Вселенной…»
В общем, домой я вернулся под утро. День предстоял будний. Часа через два меня ждала школа. Я прилег на часок, но, когда проснулся, чувствовал себя так, словно не спал вовсе. С трудом разлепив веки и подняв с кровати неподъемное тело, я поплелся умываться. Но, взявшись за рукоятку двери своей комнаты, вдруг вспомнил минувшую ночь. Отец наверняка в ярости!
Приоткрыв дверь, прислушался. Тишина. Причем, подозрительная тишина.
Я осторожно пробрался на кухню, где находился единственный в доме умывальник, но так никого и не встретил. Вот так повезло! А я уж приготовился к грандиозной разборке...
Включив воду, выдавил пасту на щетку и сунул ее в рот. По губам потекли белые капли, походя на зубы вампира. Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Ну и в историю же я влип...
И тут в отражении зеркала я увидел стоящие на холодильнике часы. И не поверил глазам – два часа?!
– Не может быть!
Я провел ладонью по лицу, стирая вампирский оскал. Метнулся в комнату, схватил будильник, поднес к уху. Тикает! Так какого хрена не разбудил?
Оказалось, он пытался. Похоже, трезвонил до тех пор, пока не кончился заряд, тщетно пытаясь меня поднять. Вот почему дома такая тишина: родители – на работе, Аленка – в школе, Мишка – с детском саду.
– О черт! У меня же сегодня контрольная по алгебре!..
Все вампиры и фанатики мира мигом ушли на второй план. А ведь от этой долбаной контрольной зависит вся моя дальнейшая жизнь! Какой мне на фиг физмат с трояком по алгебре?!.. Мигом одевшись, напялив очки и схватив сумку, я выскочил на улицу и со всего духу помчался в школу.
Контрольная случилась на предпоследнем уроке. Я же в школу попал лишь к последнему.
– Ракитин! – услышал я окрик.
Оглянувшись, увидел Генку.
– Ну ты даешь, Дениска! – воскликнул он. – Монтана в ярости. Сказала, что на выпускном экзамене припомнит тебе все твои прогулы.
– Какие прогулы? Я всего-то в первый раз пропустил!
– Ну, главное, что один уже есть, а вспомнить она их может сколько угодно.
– Знаешь, она и без прогулов может вспомнить что угодно, лишь бы причина была. – Я мысленно прикидывал будущие разборки с алгебраичкой.
– Ты чего на уроках-то не был? – прервал мои размышления Генка.
Вопрос этот был скорее дежурным. Так, бывает, спрашивают: «Как дела?» – при этом совершенно не интересуясь твоими делами, на что обычно ждут ответа вроде: «Да ниче, нормально». Но тут я замялся. Последние события так вымотали меня, что мне неудержимо захотелось с кем-нибудь поделиться – излить, так сказать, кому-нибудь душу. И Генка, с которым мы дружили с детского сада, как нельзя лучше подходил для этого. Видимо, поэтому я ответил на его вопрос:
– Спасал вампира от религиозных фанатиков.
– Да уж, Монтану подобным аргументом не убедишь, – рассмеялся Генка.
– А фактами? – Я потер укушенную Рутрой руку.
– Ну а если серьезно?
И тогда я рассказал ему все. Как было, без утайки. Чем больше он слушал, тем больше улыбка на его губах сменялась интересом и сомнением.
– Ты, наверное, думаешь, что у меня крыша поехала, да? – закончив, спросил я. – Если не веришь, сходим вечером на мою базу. Помнишь, я тебя как-то водил туда? Сам все и увидишь.
– Ух ты, здорово! – воскликнул Генка. – А ты уверен, что он и есть он?.. Ну, то есть вампир?
– Уверен. Он у меня даже кровь пил! Смотри.
И я, закатав рукав, показал две точки запекшейся крови в области вены.
– Ого! – Генка присвистнул. – А ты после этого не того?.. Ну, в смысле, не станешь как он? А то я кино смотрел...
– Как видишь, не стал. Он говорит, что для этого нужно…
Я умолк – рядом возникла Света.
– Что нужно? И для чего? – спросила она. – О чем это вы шепчетесь, ребятишки?
Мы с Генкой растерянно переглянулись.
– Какие-то секреты?
Света пристально взглянула на меня. Я отвел глаза. В принципе ей было плевать на наши дела. Ее возмущал сам факт того, что я посмел от нее что-то скрывать.
– Ах вот, значит, как?!. – хмыкнула Света. – Вчера, значит, он мне говорит, что у него от меня нет никаких тайн, а сегодня они у него уже появились! Ну-ну… Шепчитесь дальше, подружки…
И она пошла, горделиво задрав свой изящный носик. Честно говоря, я не помнил, чтобы когда-либо говорил ей, что у меня нет от нее никаких тайн. И все же Света продолжала удаляться. Вот сейчас она повернет за угол и скроется из глаз… Быть может, навсегда!
– Света, постой!
– Ну? – Она мигом оглянулась.
И мне пришлось рассказать все и ей. Она слушала молча, порой артистично делая большие удивленные глаза.
– Все? – спросила она, когда я закончил.
– Все!
– Это какая-то игра, да? – усмехнулась она, глядя то на меня, то на Генку. – Ребята, вам взрослеть надо, а вы все в охотников за привидениями играете. Давно пора начать играть в более взрослые игры. Это ведь гораздо интереснее. Как думаешь, Дениска?..
При этих словах она провела ладошкой по моей щеке, многозначительно глядя в мои глаза. Да так глядя, что меня пробил озноб.
– Ну ладно, играйте дальше, детки.
И ушла, не поверив ни одному моему слову. Это была лучшая реакция, которую я мог от нее ожидать.
Едва Света скрылась за школьными дверьми, из учительской вырулила Монтана собственной персоной. Блин, как в театре: уходит один персонаж – и тут же на сцене появляется новый. Причем чем дальше, тем страшнее.
– Ракитин! – вскричала Монтана, не то разозлившись, не то обрадовавшись. – Мало того что контрольную прогуливаешь, так у тебя еще и хватило наглости появиться в школе!
– Я болею, – пробурчал я в ответ.
– Болеют – это когда в постели лежат. А в твоем случае это называется лоботрясничеством! Лень и наглость – вот как это называется! – И, как обычно, Монтану понесло. Ей же только начать, а потом она уже сама себя не контролирует – просто визжит на все лады, выпучив глазищи. Каждый ученик знает, что с Монтаной лучше не спорить, а просто, уткнув нос в пол, выслушать ее тираду: повизжит и успокоится. Но на этот раз Монтана успокаиваться не торопилась. Она вопила полчаса, не меньше. Высказала все, что думает о моем интеллекте – «таких кретинов еще поискать»,
– А ты какой?
– Думаю, все-таки классический вампир, как в современных фильмах ужаса. Хотя и не уверен на все сто. Мало ли какой ересью была набита с детства моя башка: ночные кошмары, сказки, страшные истории… Все это остается в подсознании.
– Значит, ты можешь летать и все такое? – оживился я. – Слабо прямо сейчас превратиться в летучую мышь?
– Ну… – Рутра замялся. – Теоретически, конечно, я это могу… Однажды у меня даже получилось оторваться от земли, но как-то случайно и ненадолго. До сих пор соображаю, как работает механизм превращения: физиологическое ли это явление, нужен ли какой-то особый психический настрой или произнести заклинание? Честно скажу, когда у меня получилось, ощущение было фантастическое!
– Понятно, – сказал я, а сам подумал, что ни хрена мне на самом деле не понятно. Более того, я с удивлением поймал себя на мысли, что начинаю верить Рутре. Но что я о нем знаю? Говорит он, конечно, как пишет, да только пока что, кроме разговоров, не было ничего, что могло бы подтвердить его вампирскую сущность. Хотя я знал один способ проверить!..
– Кстати, что будет, если ты коснешься этого? – Я выложил на стол распятие.
Рутра насторожился.
– Не знаю. Ни разу не проверял, – сказал он, пожав плечами. И тут же поймал мой испытывающий взгляд. – Ах да, тебе нужны доказательства?
– Да нет… В принципе необязательно… – замялся я.
Рутра долго неотрывно смотрел на распятие. На лице его интерес граничил с нерешительностью. И вдруг он резко накрыл крестик ладонью. Я с замиранием сердца наблюдал за его лицом: как оно напряглось, как расширились глаза, как заблестел пот на лбу… Наконец Рутра отдернул ладонь и поднял ее вверх. Она оказалась чиста!
– Ничего! – воскликнул я.
– Честно сказать, я никогда особо не верил, что какая-то деревяшка или кусок железки в форме креста способны причинить мне какой-либо вред, – неуверенно произнес Рутра. – Если их, конечно, не воткнуть в грудь, например, как осиновый кол…
– Ну, от осинового кола и обычный человек копыта отбросит, – вздохнул я, разочарованно убирая распятие обратно в карман. – Как и от арбалетной стрелы.
При упоминании о стреле Рутра болезненно поморщился и коснулся раны на животе.
– Болит?
– Заживет. Времени у меня много – целая вечность. Если, конечно, фанатики меня не достанут...
– Кстати, если тебя преследуют эти охотники, почему бы тебе не уехать куда-нибудь? – спросил я. – Пожалуй, самым логичным было бы отправиться в другой регион или вообще за границу. Только тебя и видели...
– Думаешь, мне не приходило это в голову? – вздохнул Рутра. – Я вышел на трассу, как только понял, что стал мишенью в собственном городе. Но, отъехав пару сотен километров от Погорья, ощутил такое гнетущее чувство, такая депрессия накатила, что я скорее поспешил обратно. Как только въехал в наши леса, так сразу полегчало. Я несколько раз пытался уехать, но каждый раз одно и то же. Меня словно что-то не отпускает. Насколько я знаю, никто из тех, кто изменился, до сих пор не покинул Погорья. В питхских легендах об этом тоже упоминается. Изменяясь, шаман навечно привязывался к местам, где произошло перевоплощение. Он становился кем-то вроде вечного стража тех мест. В общем, это еще один побочный эффект превращения, который нужно будет в будущем рассмотреть с научной точки зрения. Быть может, в этих местах какая-то особенная энергетика?.. Всему ведь должно быть логичное объяснение.
Какое-то время мы помолчали, попивая чай. Я все размышлял, задать или не задать давно мучивший меня вопрос. Все-таки не сдержался.
– Рутра, а ты не боишься, что эти эксперименты могут привести к некоторым… скажем так, нежелательным последствиям?
– Например?
– Например, вызовут цепную реакцию. Сам посуди: ты делаешь вампирами одних, те – других и так далее… Не боишься, что человечеству когда-нибудь придется воевать с армией вампиров?
– Господи, чего ты насмотрелся? – усмехнулся Рутра. – Да кровососущими тварями можно было напугать разве что средневековых варваров, но никак не современных бойцов, вооруженных автоматами, гранатометами, танками, авиацией. К тому же, чтобы начать воевать, людям вовсе необязательно плодить кровососов, достаточно встать под знамена какого-нибудь очередного кровожадного лидера. Ну а касаемо армии вампиров… Поверь, бессмертие – далеко не самое необходимое качество для современного солдата. Для генералов важнее повышение демографии страны с перспективой призыва в свои ряды все новых и новых рекрутов, чем долгожительство отдельных бойцов, которые в современном бою часто гибнут или калечатся. Сомневаюсь, что если мне отрубить конечность, она снова отрастет. Следствием создания армии бессмертных станут сотни тысяч бессмертных калек-ветеранов.
– Но ты же кусаешь других людей. Значит, они становятся как ты!
– А, ты об этом?.. На самом деле риск заражения минимален. В девяносто девяти процентах случаев, чтобы сделать человека подобным мне, недостаточно просто укусить его. Он должен также выпить кровь вампира. Мы еще не поняли, что именно происходит при этом в организме, но, похоже, природа сама предусмотрела, чтобы жертвы не становились охотниками. Извини, конечно, за сравнение…
– Значит, если я поделюсь с тобой своей кровью, для меня это безопасно?
– Абсолютно! – Рутра быстро взглянул на меня и тут же отвел взгляд. – Но я не смею просить тебя об этом.
И все же я заметил блеснувшую в его глазах надежду.
Я быстро закатал рукав и протянул руку. Вот верный способ проверить, врет он или нет!
– Пей, мне не жалко… Или тебе удобнее из шеи?
– Да нет… Руки вполне достаточно, – смутившись, ответил Рутра и смерил меня долгим испытывающим взглядом. – Если ты серьезно, конечно.
– Абсолютно!
Поколебавшись, он все же склонился над моей рукой. Я вздрогнул, ощутив легкий укол, но боли не было, скорее щекотно. Наконец Рутра отстранился, прикрыв рот рукой. Я успел заметить кровь на его губе, и… быть может, мне показалось, но мелькнул фосфорно-белый острый клык. Так, значит, правда!.. Или все-таки померещилось?
– Спасибо, – сконфуженно сказал Рутра.
– На здоровье, – ответил я, с трудом подавляя вдруг возникшую в теле нервную дрожь. – Обращайся, если еще потребуется. Главное, чтоб я не помер от истощения.
Взглянув на руку, я увидел две точки от спекшийся крови. Выходит, он действительно прокусил мне вену! Меня невольно замутило. Я быстро расправил рукав, скрыв след укуса.
– Кстати, а что означает Рутра?
– Думаю, ты спросил потому, что тебе уже сказали ответ.
Я замялся под его проницательным взглядом.
– Отец Пейн… ну, тот священник… сказал, что вампиры читают свои имена наоборот.
– Вампиры тут ни при чем. Просто я, будучи любителем местной истории, стараюсь чтить традиции. Питхи с древности верили, что человек живет как бы, если сказать современным языком, в двух измерениях: в реальном мире – в виде человека, а также в ином мире, где скрыта его истинная сущность. Считалось, что, когда шаман превращается, он как бы меняется телами со своим вторым «я». То есть человек становится как бы наоборот, наизнанку. Потому в сказках питхов какой-нибудь воин Рыхан после превращения становился драконом Нахыром. Вот я и решил соблюсти это правило. Не более того. Большинство моих знакомых после обращения так и остались Васями, Петями, Маринами. Некоторые придумали себе прозвища вроде Зевс или Ганс. Но ничего обязательного тут нет.
– Так, значит, все-таки Артур?
– Нет, лучше Рутра!
День
Мы проговорили всю ночь. Болтали о разном: о политике, истории, науке, просто о жизни. Тема же вампиризма как-то сама собой отступила на задний план, и постепенно я даже начал забывать, что мой собеседник — вампир (или думает, что вампир?). Меня восхитили его образованность и эрудиция, особенно в тех вопросах, где Рутра был профи: мифология и история. Он рассказывал о невероятных событиях, называл какие-то племена, имена и даты. Кое-что я припоминал из школьной программы и даже начал жалеть, что недостаточно уделял этому времени на уроках. Быть может, потому что там не так интересно рассказывали? Слушая Рутру, мне еще больше захотелось поступить в университет: выучиться, стать таким же образованным, как он, и никогда не возвращаться в этот варварский поселок. «Конечно, еще какое-то время мне придется побыть здесь: нужно закончить школу, подготовиться к поступлению, – думал я. – Но ведь это ненадолго. Это как у ракеты перед стартом: ей ведь обязательно нужно какое-то время поторчать на космодроме, скованной железными поясами, прежде чем оказаться на просторах Вселенной…»
В общем, домой я вернулся под утро. День предстоял будний. Часа через два меня ждала школа. Я прилег на часок, но, когда проснулся, чувствовал себя так, словно не спал вовсе. С трудом разлепив веки и подняв с кровати неподъемное тело, я поплелся умываться. Но, взявшись за рукоятку двери своей комнаты, вдруг вспомнил минувшую ночь. Отец наверняка в ярости!
Приоткрыв дверь, прислушался. Тишина. Причем, подозрительная тишина.
Я осторожно пробрался на кухню, где находился единственный в доме умывальник, но так никого и не встретил. Вот так повезло! А я уж приготовился к грандиозной разборке...
Включив воду, выдавил пасту на щетку и сунул ее в рот. По губам потекли белые капли, походя на зубы вампира. Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Ну и в историю же я влип...
И тут в отражении зеркала я увидел стоящие на холодильнике часы. И не поверил глазам – два часа?!
– Не может быть!
Я провел ладонью по лицу, стирая вампирский оскал. Метнулся в комнату, схватил будильник, поднес к уху. Тикает! Так какого хрена не разбудил?
Оказалось, он пытался. Похоже, трезвонил до тех пор, пока не кончился заряд, тщетно пытаясь меня поднять. Вот почему дома такая тишина: родители – на работе, Аленка – в школе, Мишка – с детском саду.
– О черт! У меня же сегодня контрольная по алгебре!..
Все вампиры и фанатики мира мигом ушли на второй план. А ведь от этой долбаной контрольной зависит вся моя дальнейшая жизнь! Какой мне на фиг физмат с трояком по алгебре?!.. Мигом одевшись, напялив очки и схватив сумку, я выскочил на улицу и со всего духу помчался в школу.
Контрольная случилась на предпоследнем уроке. Я же в школу попал лишь к последнему.
– Ракитин! – услышал я окрик.
Оглянувшись, увидел Генку.
– Ну ты даешь, Дениска! – воскликнул он. – Монтана в ярости. Сказала, что на выпускном экзамене припомнит тебе все твои прогулы.
– Какие прогулы? Я всего-то в первый раз пропустил!
– Ну, главное, что один уже есть, а вспомнить она их может сколько угодно.
– Знаешь, она и без прогулов может вспомнить что угодно, лишь бы причина была. – Я мысленно прикидывал будущие разборки с алгебраичкой.
– Ты чего на уроках-то не был? – прервал мои размышления Генка.
Вопрос этот был скорее дежурным. Так, бывает, спрашивают: «Как дела?» – при этом совершенно не интересуясь твоими делами, на что обычно ждут ответа вроде: «Да ниче, нормально». Но тут я замялся. Последние события так вымотали меня, что мне неудержимо захотелось с кем-нибудь поделиться – излить, так сказать, кому-нибудь душу. И Генка, с которым мы дружили с детского сада, как нельзя лучше подходил для этого. Видимо, поэтому я ответил на его вопрос:
– Спасал вампира от религиозных фанатиков.
– Да уж, Монтану подобным аргументом не убедишь, – рассмеялся Генка.
– А фактами? – Я потер укушенную Рутрой руку.
– Ну а если серьезно?
И тогда я рассказал ему все. Как было, без утайки. Чем больше он слушал, тем больше улыбка на его губах сменялась интересом и сомнением.
– Ты, наверное, думаешь, что у меня крыша поехала, да? – закончив, спросил я. – Если не веришь, сходим вечером на мою базу. Помнишь, я тебя как-то водил туда? Сам все и увидишь.
– Ух ты, здорово! – воскликнул Генка. – А ты уверен, что он и есть он?.. Ну, то есть вампир?
– Уверен. Он у меня даже кровь пил! Смотри.
И я, закатав рукав, показал две точки запекшейся крови в области вены.
– Ого! – Генка присвистнул. – А ты после этого не того?.. Ну, в смысле, не станешь как он? А то я кино смотрел...
– Как видишь, не стал. Он говорит, что для этого нужно…
Я умолк – рядом возникла Света.
– Что нужно? И для чего? – спросила она. – О чем это вы шепчетесь, ребятишки?
Мы с Генкой растерянно переглянулись.
– Какие-то секреты?
Света пристально взглянула на меня. Я отвел глаза. В принципе ей было плевать на наши дела. Ее возмущал сам факт того, что я посмел от нее что-то скрывать.
– Ах вот, значит, как?!. – хмыкнула Света. – Вчера, значит, он мне говорит, что у него от меня нет никаких тайн, а сегодня они у него уже появились! Ну-ну… Шепчитесь дальше, подружки…
И она пошла, горделиво задрав свой изящный носик. Честно говоря, я не помнил, чтобы когда-либо говорил ей, что у меня нет от нее никаких тайн. И все же Света продолжала удаляться. Вот сейчас она повернет за угол и скроется из глаз… Быть может, навсегда!
– Света, постой!
– Ну? – Она мигом оглянулась.
И мне пришлось рассказать все и ей. Она слушала молча, порой артистично делая большие удивленные глаза.
– Все? – спросила она, когда я закончил.
– Все!
– Это какая-то игра, да? – усмехнулась она, глядя то на меня, то на Генку. – Ребята, вам взрослеть надо, а вы все в охотников за привидениями играете. Давно пора начать играть в более взрослые игры. Это ведь гораздо интереснее. Как думаешь, Дениска?..
При этих словах она провела ладошкой по моей щеке, многозначительно глядя в мои глаза. Да так глядя, что меня пробил озноб.
– Ну ладно, играйте дальше, детки.
И ушла, не поверив ни одному моему слову. Это была лучшая реакция, которую я мог от нее ожидать.
Едва Света скрылась за школьными дверьми, из учительской вырулила Монтана собственной персоной. Блин, как в театре: уходит один персонаж – и тут же на сцене появляется новый. Причем чем дальше, тем страшнее.
– Ракитин! – вскричала Монтана, не то разозлившись, не то обрадовавшись. – Мало того что контрольную прогуливаешь, так у тебя еще и хватило наглости появиться в школе!
– Я болею, – пробурчал я в ответ.
– Болеют – это когда в постели лежат. А в твоем случае это называется лоботрясничеством! Лень и наглость – вот как это называется! – И, как обычно, Монтану понесло. Ей же только начать, а потом она уже сама себя не контролирует – просто визжит на все лады, выпучив глазищи. Каждый ученик знает, что с Монтаной лучше не спорить, а просто, уткнув нос в пол, выслушать ее тираду: повизжит и успокоится. Но на этот раз Монтана успокаиваться не торопилась. Она вопила полчаса, не меньше. Высказала все, что думает о моем интеллекте – «таких кретинов еще поискать»,
