Девчушка пожала плечами:
– Не знаю. Старшие сказали, что его в одном из домов какой-то лунатик прячет.
– Ульянка, ты идешь? – позвал кто-то из ее друзей.
Я отпустил девчонку, и та вприпрыжку побежала догонять своих приятелей. На непослушных ногах я помчался следом. Догнал толпу уже у моста.
– О, смотрите, кто тут! – воскликнул Митрохин, преграждая мне путь.
– Не троньте его! – вскричал я.
– Кого? – делано удивился Митрохин. – Ах да, ты же, говорят, где-то там живого вампира прячешь! Так?.. Но мы же не с пустыми рукам идем – так, пацаны?
И ребячья свора продемонстрировала какие-то деревянные колышки, сбитые крест-накрест палки и наспех выструганные из досок кинжалы. Для них это все было веселой игрой.
– Если честно, – хмыкнул Митрохин, не пропуская меня на мост, – я не верю ни в каких вампиров. Врешь ты все, Лунатик. Потому что никаких вампиров не бывает! Скорее всего, тебе какой-нибудь бомж лапши на уши навешал, чтобы пожрать и поспать на халяву. Развел тебя, как лоха.
Вся возглавляемая Митрохиным ватага заржала.
– Конечно, нет у меня никакого вампира, – поспешно согласился я. – Это я так, в шутку сказал…
А сам соображал, откуда они могли узнать о Рутре. Хотя ответ был очевиден, но я боялся даже подумать об этом…
– Дебильные у тебя шутки, Лунатик, – холодно усмехнулся Митрохин. – Такие же, как и ты сам, дебил.
Мне было наплевать на оскорбления. Единственное, о чем я думал, – только бы они не пошли в поселок-призрак.
– Но мы все равно сходим, посмотрим, – заключил Митрохин. – Нет дыма без огня, как говорится. Может, ты там что-нибудь другое интересное прячешь, а? Говорят, у тебя там какой-то домик обставлен. Или база, как ты его называешь. Ты там вроде какую-то ракету собираешь…
– А ну, не смей!.. – Я бросился вперед, но тут же оказался сбитым с ног митрохинскими приятелями.
Упав в грязь, я успел закрыть голову руками, защищая лицо от ударов ног. Размявшись, шпана столкнула меня в кювет и побежала догонять своего предводителя. Толпа с веселым смехом перевалила через мост. Я с трудом выбрался на дорогу, разыскал в грязи разбитые очки. Нацепив их, я пустился следом за толпой.
Как же мне хотелось, чтобы появился Рутра и разорвал на части это ненавистное стадо! «Ты же вампир! Покажи им, наконец, свои зубы!» Именно об этом я мечтал, глядя, как летят обломки моей базы. Вот если бы, как в самом кошмарном фильме ужасов, сверкнули острые клыки, рекой полилась кровь, захлебнулись в ней предсмертные крики… Очень часто, желая кому-то зла, мы надеемся, что вдруг появится кто-то, кто за нас сделает все те мерзости, совершить которые у нас самих не хватает духу.
Но Рутра не пришел. Не появился он и после того, как насытившаяся моим отчаянием и унижением толпа отхлынула обратно в Красновку, весело делясь впечатлениями от погрома. Я остался один. Один, как всегда.
Я все еще сидел на полу у стены в сенях на своей разрушенной базе, когда там появился черный человек отец Пейн. Его темный силуэт возник в прямоугольнике двери на фоне грозового вечернего неба, хищный взгляд выхватил меня из полумрака. Видимо, он услышал обсуждения о походе на вампира среди малолеток и проследил за ними.
– Где он?
Я не ответил, с молчаливым безразличием смотрел сквозь него.
– Где эта тварь?
Отец Пейн ввалился в дом. В руке его вспыхнул фонарик. Острый луч заскользил по комнате, выхватывая из полумрака разодранные плакаты с лунными ландшафтами, растоптанные модели космических кораблей, обломки телескопа, клочки книг, чертежей и тетрадей с расчетами. Кроме нас двоих, в доме никого не было.
– Он должен быть где-то здесь! – Отец Пейн медленно шел по комнате. Раздался треск – под его ногой хрустнула картонная Земля – последняя уцелевшая планета из макета Солнечной системы. Луч фонарика уперся в пол.
– Погреб?!.. – воскликнул отец Пейн.
В меня вонзился пытливый взгляд. Я отвел глаза.
– Конечно же, погреб! Как же я сразу не догадался… Вот где он прятался днем!
Священник принялся ногами разгребать на полу мусор, отбросил старый потертый половик. Когда он поднимал тяжелый люк, в руке его появился заряженный арбалет. Но и в погребе оказалось пусто, напрасно шарил по нему желтый луч, сопровождаемый острым серебряным жалом стрелы. Все, что там осталось, – клочок белой ткани на гвозде, случайно сорванный с куртки Рутры.
Заметив мой насмешливый взгляд, отец Пейн с прытью пантеры бросился на меня. Жилистый локоть уперся мне в горло, прижимая к стене.
– Куда делась эта тварь!? – прорычал рассвирепевший охотник на вампиров. – Говори! Я знаю, он был здесь! В погребе остались следы!
Хватка становилась все сильнее. От недостатка воздуха застучало в висках. Еще мгновение – и он, наверное, задушил бы меня.
– Его здесь нет, – с трудом проговорил я.
– Как это нет?.. Этого не может быть!
– Он ушел.
Отец Пейн настолько растерялся, что ослабил руку, снова дав мне возможность дышать.
– Да, ушел. Подумал, что и так достаточно причинил мне вреда.
– Ты лжешь! Он не мог! Был день!..
Я протянул ему оставленную Рутрой в дверном косяке записку. Я нашел ее вскоре после того, как ушла митрохинская свора.
«Мой друг Денис, – говорилось в ней. – Я знаю, что из-за меня у тебя возникли большие неприятности. Ты и так достаточно мне помог, и я не смею требовать большего. Остаток дня я проведу в лесу, найду местечко потемнее. Сегодня пасмурно, надеюсь, смогу продержаться до сумерек. Прощай. И спасибо огромное. Благодаря тебе я вспомнил, что есть еще в мире человечность. Настоящая, а не тот пустой звук, которым так самодовольно наградили себя люди. Ведь я уже искренне начал верить, что любой зверь гораздо человечнее любого из людей. Спасибо тебе за все. Рутра».
– Я не верю! – прошептал отец Пейн, беспомощно опустившись на порог.
– Уверен, он выживет, – сказал я. – Хорошо, что я на всякий случай объяснил ему, как добраться до федеральной трассы. Надеюсь, как только стемнеет, он сможет поймать попутную машину и завтра будет очень далеко отсюда.
Отец Пейн долго сидел, пустым взглядом уставившись в пол, нервно поглаживая рукоятку арбалета. И вдруг снова набросился на меня.
– Это все ты!.. Ты, дьявольское отродье! – кричал он, разбивая кулаком в кровь мое лицо. – Помогая слуге Дьявола, ты и сам продаешь ему душу!..
– Рутра никому ничего не сделал плохого!
– Он согрешил уже тем, что встал на путь зла! А со злом нужно поступать по-злому!
– Пока что я видел зло только от людей, – прошептал я окровавленными губами. – Вы называете его монстром? Так взгляните сначала на себя!..
Отец Пейн замер. Лишь его глаза продолжали сверкать какой-то звериной яростью. Потом он отбросил меня и стремительно выскочил вон.
Сидя на крыльце своей разрушенной базы, вытирая кровь с разбитых губ, я думал о том, что так и не узнал, является ли на самом деле Рутра вампиром. Кто же он: порождение тьмы из мифов или просто сумасшедший, мнящий себя бессмертным кровососом? Хотя какое это имеет значение? Он был ранен, ему нужны были помощь и человеческое отношение. Он это получил. Зато, какими могут быть люди, теперь я понял наверняка. Чтобы творить зло, вовсе необязательно становиться монстром!
Ночь
Я отчаянно тарабанил в дверь. С другой ее стороны раздались неторопливые шаги, скрипнула задвижка. В образовавшемся светлом проеме возникло знакомое усталое лицо рыжеволосой женщины. И тут же с ужасом отпрянуло.
– Дениска, это ты? Что с тобой? Ты весь в крови! – вскричала Светина мама.
Я поморщился. Все это было мелочью. Неважно.
– Света дома?
– Нет. Ушла. Сказала, что на дискотеку. Я слышала, за ней какой-то парень зашел. Я думала, что это был ты…
Я усмехнулся, отчего еще сильнее заныли разбитые губы. Не говоря ни слова, я повернулся и быстро зашагал к калитке.
– Может, передать ей что-то нужно? – раздалось мне вслед.
– Нет. Я сам все скажу, – обернувшись, ответил я. – И вообще, мне больше ничего ни от кого не нужно!
И захлопнул за собой калитку.
Огромные окна поселкового Дома культуры сверкали во мраке ночи фейерверком огней. Округу сотрясали ритмичные басы попсовой музыки. На крыльце, укрывшись под козырьком от дождя, в сизом дыму толпилась курящая молодежь. Протерев от капель дождя треснувшие стекла очков, в этом дыму я разглядел и Свету. Она куталась в накинутую на плечи кожаную крутку. Владелец куртки стоял тут же: одна его рука держала сигарету, вторая – обнимала Свету за талию. Сердце мое сжалось. Это был Толик.
– Почему? – крикнул я, приближаясь к крыльцу. – За что ты со мной так?
Во мне все кипело. Я даже не знал, какое из ее предательств меня убивает больше. При виде меня на лице Светы сначала возник испуг, я даже прочел в ее глазах боль и чувство вины, прямо как прошлым вечером перед нашим расставанием... Но это было лишь мгновение. В следующий миг все это сменилось самоуверенной наглостью. Видимо, она решила, что скрывать свои отношения с Толиком больше не имеет смысла. Да и в наших разобралась окончательно.
– В чем, собственно, проблема? – спросила она, глядя на меня с какой-то нахальной наивностью. – Я тебе вроде как не подруга. Никаких обещаний я тебе не давала.
Это было правдой. Хоть нас с детства и называли женихом и невестой, мы никогда не обсуждали статус наших отношений. «Она моя девушка и когда-нибудь станет мне женой», – этот факт никогда не вызывал у меня сомнений. По крайней мере, до этого момента…
– Но я думал… – смутившись, начал я.
– Что ты думал? – холодно перебила Света. – То, что я до пенсии буду выслушивать твои идиотские рассуждения о летающих тарелках? Мы уже не дети, Денисочка. Пора подумать о будущем.
– Так я же думаю!
– Не смеши меня! О каком будущем ты думаешь? О том, как ракеты будут бороздить просторы Вселенной? – Она подошла и помахала ладошкой перед моим разбитым лицом. – Эй!.. Алле!.. Проснись!.. Пора думать о реальном будущем. Какие перспективы у тебя в жизни?
– Ну… Я поступлю в университет, стану конструктором, научусь строить космические корабли…
– Университет, конструктор… Спустись на землю, Самоделкин! Я спрашиваю, как ты на жизнь собираешься зарабатывать? А ты мне все про свои ракеты. Двенадцать тебе было, ты про них бубнил, почти семнадцать стукнуло – все про то же. Я еще раз спрашиваю: на что ты собираешься жить? Чем зарабатывать будешь? Своими «вечными двигателями»?
– Не все же делается ради денег…
– Ха!.. А ради чего же?
– Ради науки, ради прогресса, ради человечества!
– Прогресс… – презрительно усмехнулась Света. – Прогресс на хлеб не намажешь, и билет в Париж на прогресс не купишь!
– Говорят, многие инженеры неплохо зарабатывают… – попытался оправдаться я.
– Это все мечты, Денисочка. Как ты любишь выражаться, абстракция. Все это – такие же бредовые и несбыточные фантазии, как и твои лунные базы. Да и кто тебе сказал, что ты вообще кем-то станешь? Мой папаша, например, слышал, что тебя после школы на завод берут. Вот и все твое будущее, Самоделкин! Будешь, как отец, всю жизнь за копейки жопу в машинном масле мочить, пока не сопьешься на старости лет. В отличие от него, например. – Она кивнула на Толика. – Вот его профессия – нормальна! Он скоро получит диплом юриста, а следом должность в какой-нибудь прокуратуре или налоговой полиции. Вот это – будущее! Понятно тебе? Да тот же Митрохин в тысячу раз перспективнее тебя!
– Митрохин? – вскричал я. – Который даже два и два сложить не способен? В чем же он лучше?
– Ты спрашиваешь, в чем?.. Посмотри на себя. Ты же ничтожен! Умный, да? Два и два сложить умеешь?.. Тараканов из головы сначала выгони!
Я молчал.
– Ты все мечтал, чтобы я с тобой встречалась, – продолжала уничтожать меня Света. – А ты не думал, что с тобой рядом стоять стыдно, не то что называться твоей девушкой? Митрохин каждый день смешивает тебя с дерьмом в школе. Почему ты ему ни разу не двинул?
– Я не считаю правильным решение споров кулаками, – тихо ответил я.
– Конечно! Ты мыслишь, думаешь, полагаешь, анализируешь, выстраиваешь концепции… А он не думает! Он просто бьет – и все!
– То есть ты хочешь, чтобы я, как и он, стал тупой и сильный?
– Ничего я от тебя не хочу, – презрительно скривилась Света. – Ты еще не понял? Ты мне вообще – никто! Ты мне противен!
– Ты же говорила, что я тебе нравлюсь, – с отчаянием вскричал я.
– Ха, нашел что припомнить! Мне тогда было двенадцать лет. Да только с годами я поняла, что взрослеть нужно. Вот я и пошла… взрослеть. Пойдем, Толик!
И, с пошлой улыбкой кивнув Толику, повернулась, чтобы уйти.
– Пусть ты меня не любишь, даже терпеть не можешь… Но для чего было рассказывать о Рутре? – крикнул я ей вслед, вспомнив о главной причине своего прихода.
– О ком? – удивленно обернулась Света.
– Ну… о вампире.
Света задумалась.
– А, о той ерунде, которую ты мне сегодня в школе наплел? Никому я ничего не рассказывала. Ты думаешь, я идиотка и поверила во всю эту чушь?
– Кто же тогда все разболтал Митрохину? – опешил я. – Об этом знали только ты и Генка!
– Может, твой дружок Геночка и проболтался?
– Он-то точно не мог!.. – мотнул я головой. Уж в нем-то я был уверен на все сто.
– Мог, не мог… Да только я видела, как он сегодня с Митрохиным трепался. Говорят, тот ему пообещал оставить его в покое и даже принять в свою шайку, если он перестанет с лохами водиться. Это он, как ты понимаешь, про тебя. Так что кинул тебя твой дружок. И правильно сделал, давно пора.
– Не верю! – Тревога черным комом подступила к горлу.
– Верить или нет, твое дело, – пожала плечами Света. – Но я, что сама видела, то и говорю.
«Чтобы Генка с Митрохиным?..» – сама мысль казалась мне абсурдной.
– Кстати, вон как раз и они! – объявила Света, обрадовавшись, что нашлось подтверждение ее словам.
Я оглянулся и остолбенел. Неподалеку в курящей толпе с сигаретой в зубах стоял Митрохин. Рядом дымила его обычная свита, а между ними… мой друг Генка! Он, видимо, почувствовал мой взгляд и оглянулся. Наши глаза встретились. Вид у него был испуганный.
– Значит, все-таки правда!.. – упавшим голосом произнес я, подходя к нему.
Генка отвел глаза. Зато на меня своим обычным туповатым взглядом уставился Митрохин. И во взгляде этом читался триумф. Он понимал: ни одна его издевка, ни один удар не могли сделать мне больнее, чем это.
– Пойдем поговорим, – сказал я Генке.
Тот было двинулся.
– Ты че, собираешься с этим лошарой общаться? – воскликнул Митрохин. – Ну-ну, давай, вперед!..
Генка замер в нерешительности. Митрохин с улыбкой смотрел на меня.
– Генка!.. – Во мне еще жила надежда.
– Да что ты с ним разговариваешь? – крикнул кто-то из митрохинских. – Дай ты ему в репу!
– А что, правда, – ухмыльнулся Митрохин, впечатленный этой идеей. – Ну-ка, покажи, на что ты способен. Ты же не лох? Мы ведь с лохами не дружим. – Он подтолкнул Генку ко мне и сладко улыбнулся. – Пацаны, сейчас будет цирк!
Генка растерянно смотрел то на меня, то на Митрохина.
– Ну, давай, давай! Братва ждет! – Тот снова толкнул Генку в спину. – Ты же хочешь с нормальными пацанами тусоваться?
«Он этого не сделает!.. – билось у меня в голове. – Кто угодно, но только не он!..»
Генка неуверенно поднял руки, сжал кулаки и медленно двинулся на меня.
Первым моим желанием было со всего маху треснуть ему по лицу и бить до тех пор, пока оно не превратится в кровавое месиво.
– Не знаю. Старшие сказали, что его в одном из домов какой-то лунатик прячет.
– Ульянка, ты идешь? – позвал кто-то из ее друзей.
Я отпустил девчонку, и та вприпрыжку побежала догонять своих приятелей. На непослушных ногах я помчался следом. Догнал толпу уже у моста.
– О, смотрите, кто тут! – воскликнул Митрохин, преграждая мне путь.
– Не троньте его! – вскричал я.
– Кого? – делано удивился Митрохин. – Ах да, ты же, говорят, где-то там живого вампира прячешь! Так?.. Но мы же не с пустыми рукам идем – так, пацаны?
И ребячья свора продемонстрировала какие-то деревянные колышки, сбитые крест-накрест палки и наспех выструганные из досок кинжалы. Для них это все было веселой игрой.
– Если честно, – хмыкнул Митрохин, не пропуская меня на мост, – я не верю ни в каких вампиров. Врешь ты все, Лунатик. Потому что никаких вампиров не бывает! Скорее всего, тебе какой-нибудь бомж лапши на уши навешал, чтобы пожрать и поспать на халяву. Развел тебя, как лоха.
Вся возглавляемая Митрохиным ватага заржала.
– Конечно, нет у меня никакого вампира, – поспешно согласился я. – Это я так, в шутку сказал…
А сам соображал, откуда они могли узнать о Рутре. Хотя ответ был очевиден, но я боялся даже подумать об этом…
– Дебильные у тебя шутки, Лунатик, – холодно усмехнулся Митрохин. – Такие же, как и ты сам, дебил.
Мне было наплевать на оскорбления. Единственное, о чем я думал, – только бы они не пошли в поселок-призрак.
– Но мы все равно сходим, посмотрим, – заключил Митрохин. – Нет дыма без огня, как говорится. Может, ты там что-нибудь другое интересное прячешь, а? Говорят, у тебя там какой-то домик обставлен. Или база, как ты его называешь. Ты там вроде какую-то ракету собираешь…
– А ну, не смей!.. – Я бросился вперед, но тут же оказался сбитым с ног митрохинскими приятелями.
Упав в грязь, я успел закрыть голову руками, защищая лицо от ударов ног. Размявшись, шпана столкнула меня в кювет и побежала догонять своего предводителя. Толпа с веселым смехом перевалила через мост. Я с трудом выбрался на дорогу, разыскал в грязи разбитые очки. Нацепив их, я пустился следом за толпой.
Как же мне хотелось, чтобы появился Рутра и разорвал на части это ненавистное стадо! «Ты же вампир! Покажи им, наконец, свои зубы!» Именно об этом я мечтал, глядя, как летят обломки моей базы. Вот если бы, как в самом кошмарном фильме ужасов, сверкнули острые клыки, рекой полилась кровь, захлебнулись в ней предсмертные крики… Очень часто, желая кому-то зла, мы надеемся, что вдруг появится кто-то, кто за нас сделает все те мерзости, совершить которые у нас самих не хватает духу.
Но Рутра не пришел. Не появился он и после того, как насытившаяся моим отчаянием и унижением толпа отхлынула обратно в Красновку, весело делясь впечатлениями от погрома. Я остался один. Один, как всегда.
Я все еще сидел на полу у стены в сенях на своей разрушенной базе, когда там появился черный человек отец Пейн. Его темный силуэт возник в прямоугольнике двери на фоне грозового вечернего неба, хищный взгляд выхватил меня из полумрака. Видимо, он услышал обсуждения о походе на вампира среди малолеток и проследил за ними.
– Где он?
Я не ответил, с молчаливым безразличием смотрел сквозь него.
– Где эта тварь?
Отец Пейн ввалился в дом. В руке его вспыхнул фонарик. Острый луч заскользил по комнате, выхватывая из полумрака разодранные плакаты с лунными ландшафтами, растоптанные модели космических кораблей, обломки телескопа, клочки книг, чертежей и тетрадей с расчетами. Кроме нас двоих, в доме никого не было.
– Он должен быть где-то здесь! – Отец Пейн медленно шел по комнате. Раздался треск – под его ногой хрустнула картонная Земля – последняя уцелевшая планета из макета Солнечной системы. Луч фонарика уперся в пол.
– Погреб?!.. – воскликнул отец Пейн.
В меня вонзился пытливый взгляд. Я отвел глаза.
– Конечно же, погреб! Как же я сразу не догадался… Вот где он прятался днем!
Священник принялся ногами разгребать на полу мусор, отбросил старый потертый половик. Когда он поднимал тяжелый люк, в руке его появился заряженный арбалет. Но и в погребе оказалось пусто, напрасно шарил по нему желтый луч, сопровождаемый острым серебряным жалом стрелы. Все, что там осталось, – клочок белой ткани на гвозде, случайно сорванный с куртки Рутры.
Заметив мой насмешливый взгляд, отец Пейн с прытью пантеры бросился на меня. Жилистый локоть уперся мне в горло, прижимая к стене.
– Куда делась эта тварь!? – прорычал рассвирепевший охотник на вампиров. – Говори! Я знаю, он был здесь! В погребе остались следы!
Хватка становилась все сильнее. От недостатка воздуха застучало в висках. Еще мгновение – и он, наверное, задушил бы меня.
– Его здесь нет, – с трудом проговорил я.
– Как это нет?.. Этого не может быть!
– Он ушел.
Отец Пейн настолько растерялся, что ослабил руку, снова дав мне возможность дышать.
– Да, ушел. Подумал, что и так достаточно причинил мне вреда.
– Ты лжешь! Он не мог! Был день!..
Я протянул ему оставленную Рутрой в дверном косяке записку. Я нашел ее вскоре после того, как ушла митрохинская свора.
«Мой друг Денис, – говорилось в ней. – Я знаю, что из-за меня у тебя возникли большие неприятности. Ты и так достаточно мне помог, и я не смею требовать большего. Остаток дня я проведу в лесу, найду местечко потемнее. Сегодня пасмурно, надеюсь, смогу продержаться до сумерек. Прощай. И спасибо огромное. Благодаря тебе я вспомнил, что есть еще в мире человечность. Настоящая, а не тот пустой звук, которым так самодовольно наградили себя люди. Ведь я уже искренне начал верить, что любой зверь гораздо человечнее любого из людей. Спасибо тебе за все. Рутра».
– Я не верю! – прошептал отец Пейн, беспомощно опустившись на порог.
– Уверен, он выживет, – сказал я. – Хорошо, что я на всякий случай объяснил ему, как добраться до федеральной трассы. Надеюсь, как только стемнеет, он сможет поймать попутную машину и завтра будет очень далеко отсюда.
Отец Пейн долго сидел, пустым взглядом уставившись в пол, нервно поглаживая рукоятку арбалета. И вдруг снова набросился на меня.
– Это все ты!.. Ты, дьявольское отродье! – кричал он, разбивая кулаком в кровь мое лицо. – Помогая слуге Дьявола, ты и сам продаешь ему душу!..
– Рутра никому ничего не сделал плохого!
– Он согрешил уже тем, что встал на путь зла! А со злом нужно поступать по-злому!
– Пока что я видел зло только от людей, – прошептал я окровавленными губами. – Вы называете его монстром? Так взгляните сначала на себя!..
Отец Пейн замер. Лишь его глаза продолжали сверкать какой-то звериной яростью. Потом он отбросил меня и стремительно выскочил вон.
Сидя на крыльце своей разрушенной базы, вытирая кровь с разбитых губ, я думал о том, что так и не узнал, является ли на самом деле Рутра вампиром. Кто же он: порождение тьмы из мифов или просто сумасшедший, мнящий себя бессмертным кровососом? Хотя какое это имеет значение? Он был ранен, ему нужны были помощь и человеческое отношение. Он это получил. Зато, какими могут быть люди, теперь я понял наверняка. Чтобы творить зло, вовсе необязательно становиться монстром!
Ночь
Я отчаянно тарабанил в дверь. С другой ее стороны раздались неторопливые шаги, скрипнула задвижка. В образовавшемся светлом проеме возникло знакомое усталое лицо рыжеволосой женщины. И тут же с ужасом отпрянуло.
– Дениска, это ты? Что с тобой? Ты весь в крови! – вскричала Светина мама.
Я поморщился. Все это было мелочью. Неважно.
– Света дома?
– Нет. Ушла. Сказала, что на дискотеку. Я слышала, за ней какой-то парень зашел. Я думала, что это был ты…
Я усмехнулся, отчего еще сильнее заныли разбитые губы. Не говоря ни слова, я повернулся и быстро зашагал к калитке.
– Может, передать ей что-то нужно? – раздалось мне вслед.
– Нет. Я сам все скажу, – обернувшись, ответил я. – И вообще, мне больше ничего ни от кого не нужно!
И захлопнул за собой калитку.
Огромные окна поселкового Дома культуры сверкали во мраке ночи фейерверком огней. Округу сотрясали ритмичные басы попсовой музыки. На крыльце, укрывшись под козырьком от дождя, в сизом дыму толпилась курящая молодежь. Протерев от капель дождя треснувшие стекла очков, в этом дыму я разглядел и Свету. Она куталась в накинутую на плечи кожаную крутку. Владелец куртки стоял тут же: одна его рука держала сигарету, вторая – обнимала Свету за талию. Сердце мое сжалось. Это был Толик.
– Почему? – крикнул я, приближаясь к крыльцу. – За что ты со мной так?
Во мне все кипело. Я даже не знал, какое из ее предательств меня убивает больше. При виде меня на лице Светы сначала возник испуг, я даже прочел в ее глазах боль и чувство вины, прямо как прошлым вечером перед нашим расставанием... Но это было лишь мгновение. В следующий миг все это сменилось самоуверенной наглостью. Видимо, она решила, что скрывать свои отношения с Толиком больше не имеет смысла. Да и в наших разобралась окончательно.
– В чем, собственно, проблема? – спросила она, глядя на меня с какой-то нахальной наивностью. – Я тебе вроде как не подруга. Никаких обещаний я тебе не давала.
Это было правдой. Хоть нас с детства и называли женихом и невестой, мы никогда не обсуждали статус наших отношений. «Она моя девушка и когда-нибудь станет мне женой», – этот факт никогда не вызывал у меня сомнений. По крайней мере, до этого момента…
– Но я думал… – смутившись, начал я.
– Что ты думал? – холодно перебила Света. – То, что я до пенсии буду выслушивать твои идиотские рассуждения о летающих тарелках? Мы уже не дети, Денисочка. Пора подумать о будущем.
– Так я же думаю!
– Не смеши меня! О каком будущем ты думаешь? О том, как ракеты будут бороздить просторы Вселенной? – Она подошла и помахала ладошкой перед моим разбитым лицом. – Эй!.. Алле!.. Проснись!.. Пора думать о реальном будущем. Какие перспективы у тебя в жизни?
– Ну… Я поступлю в университет, стану конструктором, научусь строить космические корабли…
– Университет, конструктор… Спустись на землю, Самоделкин! Я спрашиваю, как ты на жизнь собираешься зарабатывать? А ты мне все про свои ракеты. Двенадцать тебе было, ты про них бубнил, почти семнадцать стукнуло – все про то же. Я еще раз спрашиваю: на что ты собираешься жить? Чем зарабатывать будешь? Своими «вечными двигателями»?
– Не все же делается ради денег…
– Ха!.. А ради чего же?
– Ради науки, ради прогресса, ради человечества!
– Прогресс… – презрительно усмехнулась Света. – Прогресс на хлеб не намажешь, и билет в Париж на прогресс не купишь!
– Говорят, многие инженеры неплохо зарабатывают… – попытался оправдаться я.
– Это все мечты, Денисочка. Как ты любишь выражаться, абстракция. Все это – такие же бредовые и несбыточные фантазии, как и твои лунные базы. Да и кто тебе сказал, что ты вообще кем-то станешь? Мой папаша, например, слышал, что тебя после школы на завод берут. Вот и все твое будущее, Самоделкин! Будешь, как отец, всю жизнь за копейки жопу в машинном масле мочить, пока не сопьешься на старости лет. В отличие от него, например. – Она кивнула на Толика. – Вот его профессия – нормальна! Он скоро получит диплом юриста, а следом должность в какой-нибудь прокуратуре или налоговой полиции. Вот это – будущее! Понятно тебе? Да тот же Митрохин в тысячу раз перспективнее тебя!
– Митрохин? – вскричал я. – Который даже два и два сложить не способен? В чем же он лучше?
– Ты спрашиваешь, в чем?.. Посмотри на себя. Ты же ничтожен! Умный, да? Два и два сложить умеешь?.. Тараканов из головы сначала выгони!
Я молчал.
– Ты все мечтал, чтобы я с тобой встречалась, – продолжала уничтожать меня Света. – А ты не думал, что с тобой рядом стоять стыдно, не то что называться твоей девушкой? Митрохин каждый день смешивает тебя с дерьмом в школе. Почему ты ему ни разу не двинул?
– Я не считаю правильным решение споров кулаками, – тихо ответил я.
– Конечно! Ты мыслишь, думаешь, полагаешь, анализируешь, выстраиваешь концепции… А он не думает! Он просто бьет – и все!
– То есть ты хочешь, чтобы я, как и он, стал тупой и сильный?
– Ничего я от тебя не хочу, – презрительно скривилась Света. – Ты еще не понял? Ты мне вообще – никто! Ты мне противен!
– Ты же говорила, что я тебе нравлюсь, – с отчаянием вскричал я.
– Ха, нашел что припомнить! Мне тогда было двенадцать лет. Да только с годами я поняла, что взрослеть нужно. Вот я и пошла… взрослеть. Пойдем, Толик!
И, с пошлой улыбкой кивнув Толику, повернулась, чтобы уйти.
– Пусть ты меня не любишь, даже терпеть не можешь… Но для чего было рассказывать о Рутре? – крикнул я ей вслед, вспомнив о главной причине своего прихода.
– О ком? – удивленно обернулась Света.
– Ну… о вампире.
Света задумалась.
– А, о той ерунде, которую ты мне сегодня в школе наплел? Никому я ничего не рассказывала. Ты думаешь, я идиотка и поверила во всю эту чушь?
– Кто же тогда все разболтал Митрохину? – опешил я. – Об этом знали только ты и Генка!
– Может, твой дружок Геночка и проболтался?
– Он-то точно не мог!.. – мотнул я головой. Уж в нем-то я был уверен на все сто.
– Мог, не мог… Да только я видела, как он сегодня с Митрохиным трепался. Говорят, тот ему пообещал оставить его в покое и даже принять в свою шайку, если он перестанет с лохами водиться. Это он, как ты понимаешь, про тебя. Так что кинул тебя твой дружок. И правильно сделал, давно пора.
– Не верю! – Тревога черным комом подступила к горлу.
– Верить или нет, твое дело, – пожала плечами Света. – Но я, что сама видела, то и говорю.
«Чтобы Генка с Митрохиным?..» – сама мысль казалась мне абсурдной.
– Кстати, вон как раз и они! – объявила Света, обрадовавшись, что нашлось подтверждение ее словам.
Я оглянулся и остолбенел. Неподалеку в курящей толпе с сигаретой в зубах стоял Митрохин. Рядом дымила его обычная свита, а между ними… мой друг Генка! Он, видимо, почувствовал мой взгляд и оглянулся. Наши глаза встретились. Вид у него был испуганный.
– Значит, все-таки правда!.. – упавшим голосом произнес я, подходя к нему.
Генка отвел глаза. Зато на меня своим обычным туповатым взглядом уставился Митрохин. И во взгляде этом читался триумф. Он понимал: ни одна его издевка, ни один удар не могли сделать мне больнее, чем это.
– Пойдем поговорим, – сказал я Генке.
Тот было двинулся.
– Ты че, собираешься с этим лошарой общаться? – воскликнул Митрохин. – Ну-ну, давай, вперед!..
Генка замер в нерешительности. Митрохин с улыбкой смотрел на меня.
– Генка!.. – Во мне еще жила надежда.
– Да что ты с ним разговариваешь? – крикнул кто-то из митрохинских. – Дай ты ему в репу!
– А что, правда, – ухмыльнулся Митрохин, впечатленный этой идеей. – Ну-ка, покажи, на что ты способен. Ты же не лох? Мы ведь с лохами не дружим. – Он подтолкнул Генку ко мне и сладко улыбнулся. – Пацаны, сейчас будет цирк!
Генка растерянно смотрел то на меня, то на Митрохина.
– Ну, давай, давай! Братва ждет! – Тот снова толкнул Генку в спину. – Ты же хочешь с нормальными пацанами тусоваться?
«Он этого не сделает!.. – билось у меня в голове. – Кто угодно, но только не он!..»
Генка неуверенно поднял руки, сжал кулаки и медленно двинулся на меня.
Первым моим желанием было со всего маху треснуть ему по лицу и бить до тех пор, пока оно не превратится в кровавое месиво.
