— Возможно, и так. И все же, когда я представляю, что сама стану… стану такой!..
Роха сказала это с таким отвращением, что у меня заныло сердце. А ведь действительно, я как-то и не задумывался над тем, что нынешний мой облик далек от общепринятых стандартов красоты.
Впрочем, я не отчаивался и усиленно обрабатывал своих последователей, зная, что рано или поздно наступит день, когда они отринут тьму и грязь предрассудков.
«Когда-нибудь я все-таки выведу свой народ на свет, — думал я. — Ну а пока пусть живут в своих подземельях. Главное сейчас — остановить потоп, чтобы им было где жить!»
— Помнишь нашу охоту на подземного зверька? — прервала Хуха мои невеселые воспоминания. — Я ведь неспроста тогда показала тебе это. Тот зверек, он как мы. Он вечно скрывается в своем подземелье, и лишь нужда заставляет его выйти наружу. Когда я затопила его подземелье, что ему оставалось делать? Лишь после этого он вышел на свет, чтобы бросить вызов угрозе внешнего мира. Ты же понимаешь, что люди никогда по доброй воле не выберутся из подземелий и не перестанут окунать своих младенцев в Первородную Грязь. Ты же видел: грязи там столько, что хватит на много поколений. Наш мир нуждается во встряске!
Наш мир! Наш дом! Я вдруг вспомнил, как рос там, как учился, как работал. Вспомнил наши шумные игры, когда мы были детьми, вспомнил, как с Нихом и Рохой любили слушать истории сказителей. Я вспомнил знакомые переполненные народом коридоры, тихие далекие пещеры, стены, поросшие вкусным мхом, и склоны, тянущиеся вглубь к водоемам. И вдруг я четко осознал, что скоро всего этого не станет. Все это исчезнет под толщей воды!
— Но ведь вовсе необязательно уничтожать наши подземелья, — прошептал я, и в голосе моем сквозили мольба и отчаяние. — Наверняка ведь есть иной выход!
Хуха покачала головой:
— Чтобы обрести новый дом, нужно потерять старый!
Меня вновь охватила ярость.
— Нет! — Я снова вскочил, подняв дубину. — Я не позволю тебе погубить наш мир!
— А я не позволю тебе все испортить! — вскричала Хуха.
И она вдруг схватила камень, закрывающий дыру, и помчалась напролом сквозь кусты. Какое-то время я стоял ошарашенный, глядя, как вода жутким потоком врывается в подземелье. А потом, опомнившись, бросился вслед за Хухой. Я настиг ее на берегу моря в тот самый момент, когда она замахнулась, чтобы выбросить булыжник в воду.
— Нет! — завопил я, рванувшись вперед, и сбил Хуху с ног.
Однако перехватить камень не успел. Тот, описав короткую дугу, скрылся в волнах, взметнув корону брызг.
— Что ты наделала! — закричал я, обернувшись… и остолбенел.
Хуха лежала неподвижно у небольшого скалистого выступа, на котором в лучах рассветного солнца сверкало свежее багровое пятно. Точно такое же растекалось по песку у головы Хухи. Я бросился к ней, перевернул ее на спину. На меня уставились остекленевшие глаза. Она была мертва!
Я долго сидел у коченеющего тела, не в силах поверить, что виновник этого — я сам. И вдруг вспомнил причину, отчего это произошло. Потоп! Я побежал к дыре. Поток все так же врывался внутрь горы. Из ее недр сквозь шум воды до меня донеслось множество полных ужаса криков. Нужно прекратить наводнение! Взгляд метнулся по сторонам в поисках подходящего булыжника, однако я не обнаружил ничего крупнее кулака. Тогда я стал сыпать на дыру все, что попадало под руку: палки, камешки, песок. Когда мне удалось-таки сдержать водный поток, солнце уже светило высоко над головой.
«И все-таки я сделал это! — с гордостью подумал я, присев наконец отдохнуть у канавки, которая снова замерла без течения. — Мир спасен!»
Мне не хотелось возвращаться на берег, и все же я заставил себя отправиться туда и забрать тело Хухи. Я отнес его за дом, туда, где покоились останки наших предшественников — таких же изгоев, которые были вынуждены выйти за Грань и остаться тут навсегда. «Скоро и мои кости окажутся здесь, — вспомнил я слова Хухи. — Если, конечно, найдется добрый человек, который их сюда отнесет».
— Спи спокойно, Хуха, — сказал я. — Прости, что так вышло. Понимаю, что у тебя были причины ненавидеть наш мир. Но это не повод его уничтожать!
В этот момент мне вдруг показалось, будто Хуха стоит у меня за спиной. Я резко обернулся. Никого! Покосился на все так же неподвижное тело. Да только ощущение того, что Хуха рядом, все равно не покинуло меня. «А ведь, возможно, она действительно здесь, — мелькнула мысль. — Просто я не могу ее увидеть, так как не обладаю необходимыми для этого органами чувств. Если это действительно так, то выход за Грань, обретение глаз и конечностей — не предел нашему совершенству».
И тут я услышал жуткий крик. Крик Рохи!
Я в одно мгновение оказался у дома и обнаружил открытую дверь. На всякий случай я обшарил все углы, хотя уже знал, что Рохи там нет.
— Тах! — снова раздался отчаянный крик. Снаружи!
Я в ужасе бегал по окрестностям, заглядывал за каждый камень, каждый куст, а воображение рисовало жуткие картины: как моя любимая сорвалась в пропасть, как утонула в ручье, как ее загрызли дикие звери, которых немало обитает в лесах. Наконец Роха слабо отозвалась на мой зов, и я нашел ее… на краю пропасти!
— Милая, я сейчас приду, — испуганно вскричал я. — Только не шевелись!
Я осторожно двинулся к краю, боясь, что неловким движением напугаю ее и она сорвется.
— Это ведь пропасть, да? — спросила она.
— Да, милая. Только ты не бойся…
— Пропасть, — тихо повторила Роха.
И, к моему удивлению, медленно двинулась вперед.
— Стой! — крикнул я.
У меня сжалось сердце при виде того, как из-под девушки выскользнули камешки и обрушились вниз со смертоносной высоты.
— Остановись! Что ты делаешь?
— Тах, я так больше не могу, — прохныкала Роха. — Я больше тут не вынесу ни дня!
Она еще ближе подвинулась к краю.
— Послушай, милая. Я знаю, ты боишься. Хочешь, я выстрою для тебя подземелье? Под домом есть просторный подвал. Ты будешь жить там, пока не привыкнешь…
Я сделал к ней осторожный шажок.
— А ты спроси лучше, хочу ли я привыкать? — в отчаянии прокричала она. — Не хочу!
— Ты не понимаешь… — Еще шажок. — Ведь так мы становимся совершеннее. Мы — как Боги! Нужно лишь измениться…
— А если я не хочу меняться, Тах? Это ты хочешь! Я же всего лишь пленница твоих желаний! Задумывался ли ты над тем, что я счастлива в своей оболочке? Счастлива в нашей родной темноте, среди наших стен! Тут же для меня — все чужое!
И в этот момент я вдруг ясно представил ее сидящей в подвале своего дома: забившейся в угол, сжавшейся в комочек. Прямо как тогда в камере! Да только тут ей будет во много раз хуже, чем в тюрьме. Там она была хотя бы дома! Я вдруг четко осознал: только находясь взаперти, она может чувствовать себя свободной!
— Но этот мир… — слабо возразил я. — Он же прекрасен!
— Он прекрасен лишь для тебя!
И сказав это, она сделала последний рывок…
Пожалуй, впервые за последние годы я обрадовался тому, что людей покрывают толстые коконы. Мое тонкое богоподобное тело непременно бы разбилось о камни, упади я с такой высоты. Роха, пусть и сильно ушиблась, но выжила. Кокон защитил ее!
У Врат я остановился, опустил девушку на землю.
— Эй! — крикнул я в темноту. — Есть кто живой?
За Вратами послышалась возня.
— Кто здесь? — раздался испуганный возглас воина-охранника. — Там кто-то есть?
— Есть! — устало ответил я. — Меня зовут Тах!
— Тах?!.. — с дрожью в голосе повторил воин.
— О Боги! — В голосе второго охранника сквозил суеверный ужас. — Неужто тот самый?..
Краем глаза я заметил, как оба охранника приняли боевые позы, выставив вперед свои бронебойные лбы.
— Я не воевать с вами пришел, — сказал я. — Мне нужно пообщаться с одним вождем. Его зовут Них.
Воины настороженно зашептались.
— Ты правда тоже это слышишь? — спросил один.
— Ага. И ты? — ответил второй. — Я уж подумал, что я тронулся умом.
— Но разве может кто-то говорить из-за Грани? Это ведь — Мир мертвых!
— Поговаривают, сказитель Вух лично там побывал и вернулся живым!
— Прямо мистика какая-то!..
— Да приведите вы сюда Ниха, наконец! — не выдержав, перебил я этот суеверный треп.
Один воин все-таки скрылся во мраке подземелья. Второй остался, не меняя воинственной позы. Вскоре у Врат появился Них.
— Тах! — раздался сконфуженный знакомый голос. — Ты здесь?
Он замер в самом дальнем углу Похоронного Зала, так что я едва его видел в сумерках недоступного для солнца мира.
— Да, это я. Подползай!
Них не шелохнулся. Опасается! Еще бы!..
— Я пришел не ссориться, а поговорить, — сказал я. И добавил: — Здесь Роха!
Лицо Ниха исказилось болью. Видимо, любовь оказалась сильнее страха — он неуверенно приблизился. Я занес девушку во Врата и положил рядом с ним.
— Она без сознания, — предупредил я. — Пожалуйста, не буди ее. С ней все в порядке, скоро она очнется. Пусть, когда проснется, поймет, что дома. Она будет счастлива. Только пообещай, что позаботишься о ней. Ты — вождь, с твоим мнением теперь считаются. Я знаю, что ты любишь ее и не дашь в обиду.
Них какое-то время растерянно молчал.
— Поверить не могу, что это и правда ты, — наконец произнес он. — Я слышал все эти байки про жизнь после смерти. Да только разум все равно отказывался принимать, что такое реально. Но теперь… Кстати, у тебя сильно изменился голос.
— Это от того, что я без кокона. Он сковывал лицо, мешал говорить.
— Без кокона… — повторил Них. — Тах, можно попросить тебя встать на свет — напротив Врат? Хочу воочию увидеть, как выглядит человек без оболочки.
— Ты хочешь… что? — поразился я. — Увидеть?!
И только теперь заметил, что у Ниха на лице зияет маленькая дырочка совсем чуть-чуть прорезавшегося глаза.
— И как это ты отважился?
— Любопытство, — улыбнулся Них. — Пришлось немного потерпеть. Помнишь того ясновидящего — Леха? Он помог.
Я с улыбкой встал, расправил руки. Них направил на меня свое смотровое отверстие и содрогнулся:
— Жуть! Хотя, наверное, привыкнуть можно и не к такому…
— А тебя за этот глаз не того?.. — тихо спросил я, так, чтобы стоящие неподалеку воины не услышали. — Ну, за то, что ты нарушил традицию?
— Конечно, мы всегда преследовали тех, кто развивает в себе магию, — ответил Них. — Да только слухи о ваших невероятных способностях день ото дня вызывали все больше интереса и даже зависти. Скажу по секрету, и в правящих кругах! Нашлись и те, что сами согласились кое-чему научиться. Вот и я не удержался… Конечно же, мы держали это в строжайшей тайне! Хотя, я полагаю, отныне не будем. Запреты на магию сняли!
— Чего вдруг?
— Ты разве не знаешь о том, что сегодня произошло? Нет? Ты ведь помнишь, что подземелье медленно тонуло? Так вот, это ерунда по сравнению с тем, что случилось сегодня утром! Наводнение было такое жуткое, что люди всерьез заговорили о Конце Мира. И знаешь, кто пришел к нам на помощь, когда грянула беда? Маги! Они десятками поднимали наверх с затопленных ярусов детей и даже взрослых. Признаться, если б не эта ваша магия, жертвы бы исчислялись сотнями! В общем, я только что вернулся с собрания, на котором вожди всерьез обсуждали вопрос узаконить магию. Речь, конечно же, идет только о «доброй магии»…
— Значит, вы больше не станете преследовать тех, кто решит усовершенствовать свое тело? — удивился я.
— Похоже, нет, — кивнул Них. — Впрочем, несмотря на снятие запрета, не думаю, что теперь все люди ринутся сдирать с себя коконы. Во-первых, многие все-таки не рискнут нарушать впитанные с детства принципы — традиции, а во-вторых, для развития способностей придется… вытерпеть такую боль!
Них аж содрогнулся от жутких воспоминаний.
— С другой стороны, — продолжал он, — благодаря этому потопу все поняли, что разговоры о Конце Мира — не пустой треп. Теперь даже последнему невежде ясно — рано или поздно подземелье поглотит вода и тогда у нас будет три пути: погибнуть, научиться дышать под водой или искать иное место обитания, вне подземелий. Многие тут же вспомнили о сказителе Вухе, который бродит по тоннелям и распространяет некое пророчество. Он рассказывает, якобы у него было видение. Говорит, что воочию видел Иной Мир! По его словам, скоро воды поглотят наше подземелье, но это не станет Концом Мира. Наоборот — началом новой жизни! Многие погибнут в катастрофе, зато избранные — те, кто при жизни будет старательно совершенствоваться, выживут. «Я видел прекрасный мир, в котором нам суждено построить новую жизнь! — вещает сказитель Вух. — Это чудесное место: яркое, красивое, теплое. И люди там станут подобны Богам!» Признаться, сначала мы даже хотели забить пророка до смерти, как еретика, чтобы не баламутил народ своими бреднями. Да только теперь все больше людей поговаривают о том, что сказитель Вух несет не такой уж и бред. Скажи, неужели мир за Гранью действительно так хорош?
— Лишь для тех, кто способен увидеть эту красоту, — ответил я, взглянув на Роху. — Впрочем, красота внешнего мира обманчива. Далеко не каждый сможет там выжить. И уж точно не слепцы в коконах. В этом ваш пророк прав: спасется лишь тот, кто разовьется — станет сверхчеловеком.
— Да, интересно было б взглянуть на ваш чудесный светлый мир, — завистливо сказал Них.
— Ты ведь можешь! — воскликнул я. — У тебя есть глаз. Отчего же не выглянешь за Грань?
Них снова заметно содрогнулся от страха и отвращения.
— Ты ведь знаешь, что я не могу. Многие из нас не могут! И не наша в этом вина. Мы так воспитаны. Если человеку с рождения внушали, что после падения в пропасть ему грозит смерть, попробуй убедить его прыгнуть вниз! Да ни за что он этого не сделает, даже если и правда не разобьется, а воспарит! Коконами из Первородной Грязи скованы не только наши тела — вся наша жизнь. Да и мрак не только вокруг нас — он также и у нас внутри. Большинство из нас не изменить. Быть может, не мы, а наши дети, воспитанные с иными принципами и традициями, смогут безбоязненно шагнуть за Грань и действительно построить там новый мир…
Роха шевельнулась.
— Она просыпается! — сказал я и отступил к Вратам. — Мне пора.
— Кстати, касаемо Рохи… — осторожно начал Них.
— Не беспокойся. Я больше не стану вам мешать. Мы с ней живем в разных мирах, и мой мир — не для нее.
Хотя сам невольно подумал: «И все же я не смогу оставить ее. Всегда буду рядом!»
Я повернулся к выходу.
— Тах, — окликнул меня Них.
Я обернулся.
— Значит, снова друзья?
— Снова друзья!
Я потрепал его рукой по плечу и шагнул за Грань.
…И вот я снова стою на горе, той самой, которая так многому меня научила. Я смотрю вниз, на город. Город жалких безруких и безногих слепцов, которые еще совсем недавно готовы были истребить любого, лишь бы не сбросить с себя поколениями копившуюся Грязь. Грязь, которую они называли традицией. Теперь все изменилось. И пусть там, за Вратами, все еще живут темные существа, они больше не прячутся во мрак, а стремятся к свету. История моего мира больше не катится к печальному концу, а стремится к счастливому началу.
Я окинул взглядом внешний мир, расцветающий в лучах восходящего солнца: море, горы, леса… Все это теперь — наше!
— Учитель! — раздался окрик.
Я взглянул вниз, туда, где карабкается по склону горстка бледных, совсем недавно лишившихся коконов людей — стремящиеся к вершине Горы Познания.
Роха сказала это с таким отвращением, что у меня заныло сердце. А ведь действительно, я как-то и не задумывался над тем, что нынешний мой облик далек от общепринятых стандартов красоты.
Впрочем, я не отчаивался и усиленно обрабатывал своих последователей, зная, что рано или поздно наступит день, когда они отринут тьму и грязь предрассудков.
«Когда-нибудь я все-таки выведу свой народ на свет, — думал я. — Ну а пока пусть живут в своих подземельях. Главное сейчас — остановить потоп, чтобы им было где жить!»
— Помнишь нашу охоту на подземного зверька? — прервала Хуха мои невеселые воспоминания. — Я ведь неспроста тогда показала тебе это. Тот зверек, он как мы. Он вечно скрывается в своем подземелье, и лишь нужда заставляет его выйти наружу. Когда я затопила его подземелье, что ему оставалось делать? Лишь после этого он вышел на свет, чтобы бросить вызов угрозе внешнего мира. Ты же понимаешь, что люди никогда по доброй воле не выберутся из подземелий и не перестанут окунать своих младенцев в Первородную Грязь. Ты же видел: грязи там столько, что хватит на много поколений. Наш мир нуждается во встряске!
Наш мир! Наш дом! Я вдруг вспомнил, как рос там, как учился, как работал. Вспомнил наши шумные игры, когда мы были детьми, вспомнил, как с Нихом и Рохой любили слушать истории сказителей. Я вспомнил знакомые переполненные народом коридоры, тихие далекие пещеры, стены, поросшие вкусным мхом, и склоны, тянущиеся вглубь к водоемам. И вдруг я четко осознал, что скоро всего этого не станет. Все это исчезнет под толщей воды!
— Но ведь вовсе необязательно уничтожать наши подземелья, — прошептал я, и в голосе моем сквозили мольба и отчаяние. — Наверняка ведь есть иной выход!
Хуха покачала головой:
— Чтобы обрести новый дом, нужно потерять старый!
Меня вновь охватила ярость.
— Нет! — Я снова вскочил, подняв дубину. — Я не позволю тебе погубить наш мир!
— А я не позволю тебе все испортить! — вскричала Хуха.
И она вдруг схватила камень, закрывающий дыру, и помчалась напролом сквозь кусты. Какое-то время я стоял ошарашенный, глядя, как вода жутким потоком врывается в подземелье. А потом, опомнившись, бросился вслед за Хухой. Я настиг ее на берегу моря в тот самый момент, когда она замахнулась, чтобы выбросить булыжник в воду.
— Нет! — завопил я, рванувшись вперед, и сбил Хуху с ног.
Однако перехватить камень не успел. Тот, описав короткую дугу, скрылся в волнах, взметнув корону брызг.
— Что ты наделала! — закричал я, обернувшись… и остолбенел.
Хуха лежала неподвижно у небольшого скалистого выступа, на котором в лучах рассветного солнца сверкало свежее багровое пятно. Точно такое же растекалось по песку у головы Хухи. Я бросился к ней, перевернул ее на спину. На меня уставились остекленевшие глаза. Она была мертва!
Я долго сидел у коченеющего тела, не в силах поверить, что виновник этого — я сам. И вдруг вспомнил причину, отчего это произошло. Потоп! Я побежал к дыре. Поток все так же врывался внутрь горы. Из ее недр сквозь шум воды до меня донеслось множество полных ужаса криков. Нужно прекратить наводнение! Взгляд метнулся по сторонам в поисках подходящего булыжника, однако я не обнаружил ничего крупнее кулака. Тогда я стал сыпать на дыру все, что попадало под руку: палки, камешки, песок. Когда мне удалось-таки сдержать водный поток, солнце уже светило высоко над головой.
«И все-таки я сделал это! — с гордостью подумал я, присев наконец отдохнуть у канавки, которая снова замерла без течения. — Мир спасен!»
Мне не хотелось возвращаться на берег, и все же я заставил себя отправиться туда и забрать тело Хухи. Я отнес его за дом, туда, где покоились останки наших предшественников — таких же изгоев, которые были вынуждены выйти за Грань и остаться тут навсегда. «Скоро и мои кости окажутся здесь, — вспомнил я слова Хухи. — Если, конечно, найдется добрый человек, который их сюда отнесет».
— Спи спокойно, Хуха, — сказал я. — Прости, что так вышло. Понимаю, что у тебя были причины ненавидеть наш мир. Но это не повод его уничтожать!
В этот момент мне вдруг показалось, будто Хуха стоит у меня за спиной. Я резко обернулся. Никого! Покосился на все так же неподвижное тело. Да только ощущение того, что Хуха рядом, все равно не покинуло меня. «А ведь, возможно, она действительно здесь, — мелькнула мысль. — Просто я не могу ее увидеть, так как не обладаю необходимыми для этого органами чувств. Если это действительно так, то выход за Грань, обретение глаз и конечностей — не предел нашему совершенству».
И тут я услышал жуткий крик. Крик Рохи!
Я в одно мгновение оказался у дома и обнаружил открытую дверь. На всякий случай я обшарил все углы, хотя уже знал, что Рохи там нет.
— Тах! — снова раздался отчаянный крик. Снаружи!
Я в ужасе бегал по окрестностям, заглядывал за каждый камень, каждый куст, а воображение рисовало жуткие картины: как моя любимая сорвалась в пропасть, как утонула в ручье, как ее загрызли дикие звери, которых немало обитает в лесах. Наконец Роха слабо отозвалась на мой зов, и я нашел ее… на краю пропасти!
— Милая, я сейчас приду, — испуганно вскричал я. — Только не шевелись!
Я осторожно двинулся к краю, боясь, что неловким движением напугаю ее и она сорвется.
— Это ведь пропасть, да? — спросила она.
— Да, милая. Только ты не бойся…
— Пропасть, — тихо повторила Роха.
И, к моему удивлению, медленно двинулась вперед.
— Стой! — крикнул я.
У меня сжалось сердце при виде того, как из-под девушки выскользнули камешки и обрушились вниз со смертоносной высоты.
— Остановись! Что ты делаешь?
— Тах, я так больше не могу, — прохныкала Роха. — Я больше тут не вынесу ни дня!
Она еще ближе подвинулась к краю.
— Послушай, милая. Я знаю, ты боишься. Хочешь, я выстрою для тебя подземелье? Под домом есть просторный подвал. Ты будешь жить там, пока не привыкнешь…
Я сделал к ней осторожный шажок.
— А ты спроси лучше, хочу ли я привыкать? — в отчаянии прокричала она. — Не хочу!
— Ты не понимаешь… — Еще шажок. — Ведь так мы становимся совершеннее. Мы — как Боги! Нужно лишь измениться…
— А если я не хочу меняться, Тах? Это ты хочешь! Я же всего лишь пленница твоих желаний! Задумывался ли ты над тем, что я счастлива в своей оболочке? Счастлива в нашей родной темноте, среди наших стен! Тут же для меня — все чужое!
И в этот момент я вдруг ясно представил ее сидящей в подвале своего дома: забившейся в угол, сжавшейся в комочек. Прямо как тогда в камере! Да только тут ей будет во много раз хуже, чем в тюрьме. Там она была хотя бы дома! Я вдруг четко осознал: только находясь взаперти, она может чувствовать себя свободной!
— Но этот мир… — слабо возразил я. — Он же прекрасен!
— Он прекрасен лишь для тебя!
И сказав это, она сделала последний рывок…
Глава 31. ПРОРЫВ
Пожалуй, впервые за последние годы я обрадовался тому, что людей покрывают толстые коконы. Мое тонкое богоподобное тело непременно бы разбилось о камни, упади я с такой высоты. Роха, пусть и сильно ушиблась, но выжила. Кокон защитил ее!
У Врат я остановился, опустил девушку на землю.
— Эй! — крикнул я в темноту. — Есть кто живой?
За Вратами послышалась возня.
— Кто здесь? — раздался испуганный возглас воина-охранника. — Там кто-то есть?
— Есть! — устало ответил я. — Меня зовут Тах!
— Тах?!.. — с дрожью в голосе повторил воин.
— О Боги! — В голосе второго охранника сквозил суеверный ужас. — Неужто тот самый?..
Краем глаза я заметил, как оба охранника приняли боевые позы, выставив вперед свои бронебойные лбы.
— Я не воевать с вами пришел, — сказал я. — Мне нужно пообщаться с одним вождем. Его зовут Них.
Воины настороженно зашептались.
— Ты правда тоже это слышишь? — спросил один.
— Ага. И ты? — ответил второй. — Я уж подумал, что я тронулся умом.
— Но разве может кто-то говорить из-за Грани? Это ведь — Мир мертвых!
— Поговаривают, сказитель Вух лично там побывал и вернулся живым!
— Прямо мистика какая-то!..
— Да приведите вы сюда Ниха, наконец! — не выдержав, перебил я этот суеверный треп.
Один воин все-таки скрылся во мраке подземелья. Второй остался, не меняя воинственной позы. Вскоре у Врат появился Них.
— Тах! — раздался сконфуженный знакомый голос. — Ты здесь?
Он замер в самом дальнем углу Похоронного Зала, так что я едва его видел в сумерках недоступного для солнца мира.
— Да, это я. Подползай!
Них не шелохнулся. Опасается! Еще бы!..
— Я пришел не ссориться, а поговорить, — сказал я. И добавил: — Здесь Роха!
Лицо Ниха исказилось болью. Видимо, любовь оказалась сильнее страха — он неуверенно приблизился. Я занес девушку во Врата и положил рядом с ним.
— Она без сознания, — предупредил я. — Пожалуйста, не буди ее. С ней все в порядке, скоро она очнется. Пусть, когда проснется, поймет, что дома. Она будет счастлива. Только пообещай, что позаботишься о ней. Ты — вождь, с твоим мнением теперь считаются. Я знаю, что ты любишь ее и не дашь в обиду.
Них какое-то время растерянно молчал.
— Поверить не могу, что это и правда ты, — наконец произнес он. — Я слышал все эти байки про жизнь после смерти. Да только разум все равно отказывался принимать, что такое реально. Но теперь… Кстати, у тебя сильно изменился голос.
— Это от того, что я без кокона. Он сковывал лицо, мешал говорить.
— Без кокона… — повторил Них. — Тах, можно попросить тебя встать на свет — напротив Врат? Хочу воочию увидеть, как выглядит человек без оболочки.
— Ты хочешь… что? — поразился я. — Увидеть?!
И только теперь заметил, что у Ниха на лице зияет маленькая дырочка совсем чуть-чуть прорезавшегося глаза.
— И как это ты отважился?
— Любопытство, — улыбнулся Них. — Пришлось немного потерпеть. Помнишь того ясновидящего — Леха? Он помог.
Я с улыбкой встал, расправил руки. Них направил на меня свое смотровое отверстие и содрогнулся:
— Жуть! Хотя, наверное, привыкнуть можно и не к такому…
— А тебя за этот глаз не того?.. — тихо спросил я, так, чтобы стоящие неподалеку воины не услышали. — Ну, за то, что ты нарушил традицию?
— Конечно, мы всегда преследовали тех, кто развивает в себе магию, — ответил Них. — Да только слухи о ваших невероятных способностях день ото дня вызывали все больше интереса и даже зависти. Скажу по секрету, и в правящих кругах! Нашлись и те, что сами согласились кое-чему научиться. Вот и я не удержался… Конечно же, мы держали это в строжайшей тайне! Хотя, я полагаю, отныне не будем. Запреты на магию сняли!
— Чего вдруг?
— Ты разве не знаешь о том, что сегодня произошло? Нет? Ты ведь помнишь, что подземелье медленно тонуло? Так вот, это ерунда по сравнению с тем, что случилось сегодня утром! Наводнение было такое жуткое, что люди всерьез заговорили о Конце Мира. И знаешь, кто пришел к нам на помощь, когда грянула беда? Маги! Они десятками поднимали наверх с затопленных ярусов детей и даже взрослых. Признаться, если б не эта ваша магия, жертвы бы исчислялись сотнями! В общем, я только что вернулся с собрания, на котором вожди всерьез обсуждали вопрос узаконить магию. Речь, конечно же, идет только о «доброй магии»…
— Значит, вы больше не станете преследовать тех, кто решит усовершенствовать свое тело? — удивился я.
— Похоже, нет, — кивнул Них. — Впрочем, несмотря на снятие запрета, не думаю, что теперь все люди ринутся сдирать с себя коконы. Во-первых, многие все-таки не рискнут нарушать впитанные с детства принципы — традиции, а во-вторых, для развития способностей придется… вытерпеть такую боль!
Них аж содрогнулся от жутких воспоминаний.
— С другой стороны, — продолжал он, — благодаря этому потопу все поняли, что разговоры о Конце Мира — не пустой треп. Теперь даже последнему невежде ясно — рано или поздно подземелье поглотит вода и тогда у нас будет три пути: погибнуть, научиться дышать под водой или искать иное место обитания, вне подземелий. Многие тут же вспомнили о сказителе Вухе, который бродит по тоннелям и распространяет некое пророчество. Он рассказывает, якобы у него было видение. Говорит, что воочию видел Иной Мир! По его словам, скоро воды поглотят наше подземелье, но это не станет Концом Мира. Наоборот — началом новой жизни! Многие погибнут в катастрофе, зато избранные — те, кто при жизни будет старательно совершенствоваться, выживут. «Я видел прекрасный мир, в котором нам суждено построить новую жизнь! — вещает сказитель Вух. — Это чудесное место: яркое, красивое, теплое. И люди там станут подобны Богам!» Признаться, сначала мы даже хотели забить пророка до смерти, как еретика, чтобы не баламутил народ своими бреднями. Да только теперь все больше людей поговаривают о том, что сказитель Вух несет не такой уж и бред. Скажи, неужели мир за Гранью действительно так хорош?
— Лишь для тех, кто способен увидеть эту красоту, — ответил я, взглянув на Роху. — Впрочем, красота внешнего мира обманчива. Далеко не каждый сможет там выжить. И уж точно не слепцы в коконах. В этом ваш пророк прав: спасется лишь тот, кто разовьется — станет сверхчеловеком.
— Да, интересно было б взглянуть на ваш чудесный светлый мир, — завистливо сказал Них.
— Ты ведь можешь! — воскликнул я. — У тебя есть глаз. Отчего же не выглянешь за Грань?
Них снова заметно содрогнулся от страха и отвращения.
— Ты ведь знаешь, что я не могу. Многие из нас не могут! И не наша в этом вина. Мы так воспитаны. Если человеку с рождения внушали, что после падения в пропасть ему грозит смерть, попробуй убедить его прыгнуть вниз! Да ни за что он этого не сделает, даже если и правда не разобьется, а воспарит! Коконами из Первородной Грязи скованы не только наши тела — вся наша жизнь. Да и мрак не только вокруг нас — он также и у нас внутри. Большинство из нас не изменить. Быть может, не мы, а наши дети, воспитанные с иными принципами и традициями, смогут безбоязненно шагнуть за Грань и действительно построить там новый мир…
Роха шевельнулась.
— Она просыпается! — сказал я и отступил к Вратам. — Мне пора.
— Кстати, касаемо Рохи… — осторожно начал Них.
— Не беспокойся. Я больше не стану вам мешать. Мы с ней живем в разных мирах, и мой мир — не для нее.
Хотя сам невольно подумал: «И все же я не смогу оставить ее. Всегда буду рядом!»
Я повернулся к выходу.
— Тах, — окликнул меня Них.
Я обернулся.
— Значит, снова друзья?
— Снова друзья!
Я потрепал его рукой по плечу и шагнул за Грань.
Глава 32. НОВЫЙ МИР
…И вот я снова стою на горе, той самой, которая так многому меня научила. Я смотрю вниз, на город. Город жалких безруких и безногих слепцов, которые еще совсем недавно готовы были истребить любого, лишь бы не сбросить с себя поколениями копившуюся Грязь. Грязь, которую они называли традицией. Теперь все изменилось. И пусть там, за Вратами, все еще живут темные существа, они больше не прячутся во мрак, а стремятся к свету. История моего мира больше не катится к печальному концу, а стремится к счастливому началу.
Я окинул взглядом внешний мир, расцветающий в лучах восходящего солнца: море, горы, леса… Все это теперь — наше!
— Учитель! — раздался окрик.
Я взглянул вниз, туда, где карабкается по склону горстка бледных, совсем недавно лишившихся коконов людей — стремящиеся к вершине Горы Познания.
