А еще мы научились делиться информацией до этого неведомыми нашей цивилизации способами. Например, мы придумали жесты, с помощью которых имеющие глаза и руки могли без слов передать сообщения на большом расстоянии. Также я долго ломал голову над значками, которые встречались на картинках предков. Мне так и не удалось разгадать их смысл, зато я понял их назначение. И тогда я разработал свою собственную систему значков и рисунков, взяв за основу те символы, которыми метили людей жрецы во время имянаречения. В итоге стены подземелий покрылись различными письменами, незаметными для слепцов, зато видимыми любому обладающему даром ясновидения (а ему у нас обучали в первую очередь). Мы оставляли друг другу послания даже в самых населенных местах, не боясь, что их прочтут. На стенах повсюду виднелись обозначения потайных ходов, поворотов, предупреждающие знаки. Среди молодежи даже появилось развлечение: осторожно пробраться в какое-нибудь святилище вождей или жрецов, или даже к ним домой, и начертить там на стенах всякие гадости.
Глаза и руки открыли передо мной еще одну возможность. Я научился исцелять! Многие болезни, считавшиеся у людей неизлечимыми, оказались ерундой для человека зрячего и с руками. Я с легкостью обнаруживал на телах занозы, наросты из грязи, ранки, скопления паразитов. Стоило поработать в этих местах руками, как человек в одно мгновение избавлялся от годами мучивших его проблем. Признаться, когда мы прослыли целителями, к нам втайне стали обращаться даже вожди, несмотря на их же официальные запреты магии.
Конечно, порой возникали проколы — какой-нибудь особенно дерзкий ученик, самоуверенно пренебрегая осторожностью, возьми и попадись. Да только традиции человеческого общества не допускали расправы без суда, и пойманного нарушителя отправляли в камеру, откуда тот мгновенно исчезал по упомянутым платформам, отделавшись лишь несколькими синяками, полученными от воинов при задержании. Несколько раз вожди поднимали вопрос, чтобы издать закон, позволяющий воинам карать отступников на месте. Да только подобное заставило бы пересмотреть традиции, а они у людей святы. Не могли же они карать за нарушение традиций, нарушая традиции! Хотя мои соратники попадались крайне редко. Чаще всего мы оказывались быстрее и проворнее слепцов, а главное — знали то, что непосвященные все еще опровергали как сказки.
Впрочем, не все относились к магии несерьезно. Однажды попалась целая группа наших учеников — их подстерегли в глухом подземелье без дверей и платформы. Чтобы освободить их из казематов, нам пришлось предпринять целую спасательную операцию. Когда же мы спросили освобожденных, как они умудрились так глупо попасться, те уверяли, что среди напавших оказался жрец, на лице которого зиял глаз, а среди воинов было минимум двое с руками! Мы, конечно же, не поверили. Ни один жрец или воин не посмеет официально нарушить традиции и прилюдно прибегнуть к магии! Однако вскоре эти слухи подтвердились. Оказалось, вожди создали целую службу для борьбы с ересью. Эти люди быстро сообразили, с чем имеют дело, и поняли, что обычные методы против нас бессильны. И тогда они втайне от вождей стали сами открывать в себе сверхспособности, мотивируя это тем, что, мол, против врага надо бороться его же оружием. В итоге даже появилось два термина: «злая» и «добрая» магия. К «злой» относили ту, что использовали мы, «доброй» же обозвали ту, что помогает в борьбе с нами. Да только сути это не меняло. Сверхспособности, как их ни назови, остаются сверхспособностями.
— Согласен, наши соперники стали опаснее, — ответил я, когда мои последователи высказали опасения по поводу этой новости. — Да только они не понимают, что тем самым из врагов превратились в наших союзников!
— Как это?
— Очень просто. За что мы боремся? За то, чтобы люди раскрыли в себе скрытые способности! Так? Но разве не именно это теперь делают наши враги? То есть они, по сути, сами развивают то, против чего борются! А если еще и остальные люди благодаря этому поймут, что магия бывает полезной, ее перестанут бояться! Это ли ни победа?
Действительно, слухи обо всех этих магических фокусах все больше распространялись по подземельям и производили на людей огромное впечатление. Так что, как наше тайное чародейское братство, так и лагерь наших противников день ото дня пополнялись новыми развивающими в себе сверхспособности людьми. А еще все большее распространение получала так называемая «народная магия» — когда сверхспособности тайно развивали в себе люди, далекие от нашей борьбы. Так что вскоре меня уже не удивляли встречи в городе с совершенно незнакомыми людьми, щеголяющими кто глазом, кто ухом, кто рукой.
В общем, все шло как нельзя лучше. Кроме одного.
— Вода все прибывает, — как-то заметил Лех. — Нижний ярус уже полностью затопило.
Я-то знал, к чему он клонит, и видел направленные на меня взгляды, полные надежд.
— Тах, ты ведь уже подобен Богу, — продолжал Лех. — Разве с твоими способностями ты не в силах найти способ спасения мира? Скоро это станет настоящей проблемой!
Конечно же, я не забыл, ради чего самосовершенствуюсь. Да только все мои поиски источника надвигающейся катастрофы оказались тщетны. Я исследовал все нижние ярусы подземелья, везде натыкался на воду, но нигде не обнаружил ее источника. Я пробовал даже нырять, однако быстро начинал задыхаться, едва ли погрузившись на пару корпусов. Тогда я стал делать на стенах отметины уровня воды. Это помогло мне совершить одно открытие, выявить систему: оказалось, вода прибывает не постоянно, а в одно и то же время — понемногу каждое утро. Однако это не раскрывало причин потопа и главного: как с ним бороться. Все было без толку… До тех пор, пока я однажды не сходил с Хухой на охоту.
Меня очень беспокоило отсутствие на теле кокона, ведь я ощущал себя совершенно незащищенным.
— У тебя, Хуха, есть хотя бы мех, — однажды с завистью заметил я.
— Так сделай себе такой же! — ответила она.
Хуха и раньше обучала меня различным премудростям, которым научилась за годы жизни за Гранью. Например, как утеплить жилище в холода или как добыть пищу. Вот и на этот раз она решила преподать мне урок. Мы пошли в лес. Хуха разыскала небольшую полянку и долго бродила по ней.
— Нашла! — наконец обрадовалась она и воткнула в землю палку.
Я подошел и с удивлением уставился на небольшую дыру, едва виднеющуюся среди травы.
— Это жилище небольшого зверька, — объяснила Хуха. — У него очень теплый мех, из которого получится отличная защита для тела. Однако зверек этот прячется глубоко под землей.
Я сунул в отверстие палку, но не нащупал дна.
— Глубоко! Как же мы его оттуда достанем?
— Этот зверек хитер и имеет два выхода на случай, если с одним из них что-то случится. Но я оказалась хитрее, — не без гордости сообщила Хуха.
Она поставила у отверстия ловушку — небольшую петельку — и снова принялась внимательно осматривать окрестности. Найдя вторую дыру, она убежала к реке и вскоре вернулась с большой емкостью в руках. В ней оказалась вода.
— А теперь смотри, что будет, — сказала Хуха и принялась лить воду во второе отверстие. Не успел я спросить, чего, собственно, нужно ждать, как из первой дыры выскочил небольшой пушистый монстрик и тут же повис в установленной Хухой петле.
— Проще простого! — самодовольно воскликнула Хуха, треснув монстрика по голове дубиной. Тот тут же перестал дергаться.
— Если не можешь достигнуть цели с одной стороны, поищи другой выход! И возможно, найдешь более простое решение проблемы. — Хуха отцепила монстрика от петли и закинула его на плечо. — А теперь пойдем, покажу тебе, как снимать шкуру.
«Если не видишь решения проблемы — попробуй найти другой выход» — эта мысль несколько дней не давала мне покоя. А потом я вдруг понял: «Конечно же — выход! Я ищу решение проблемы внутри, а ведь можно посмотреть и снаружи! Что, если я ищу выход, тогда как нужно искать вход?»
Я не раз с опаской задумывался над тем, насколько близко наше подземелье расположено к ручью и морю. Что, если где-то образовалась брешь и вода поступает оттуда? Я принялся внимательно осматривать округу у Врат, особенно тщательно исследуя берега водоемов. И наконец мне повезло. Я нашел то, что искал!
Это оказался длинный, узкий наполненный водой желобок, тянущийся от ручья к горке, той самой, на которой располагались Врата. В конце желобка я обнаружил камень. Когда я отодвинул его, вода устремилась в скрывающееся за ним небольшое прямоугольное окошко. Я заглянул в эту черную дыру, прислушался. Сквозь шум воды до меня донесся далекий гул. Гул подземного города!
«Да, нашел! — обрадовался я. — Вот что губит наш мир!»
И вдруг моя радость улетучилась. Ведь для того, чтобы вода потекла в подземелье… камень должен кто-то сдвинуть!
Я долго сидел у ручья, глядя на его блестящую дрожащую гладь, и меня раздирали сомнения. Камень, закрывающий дыру, прямота канала, его ровные стенки — все говорило о том, что этот канал прорыли руками. Природа не создает таких правильных идеальных форм! Я подумал было, что этот желоб прорыли еще предки, да только обнаружил, что его стенки кое-где изрыты совсем недавно. Словно кто-то время от времени специально чистит, углубляет и укрепляет водоем. Да и камень сам по себе отодвигаться не может.
«Возможно, здесь, за Гранью, есть еще люди, обладающие сверхспособностями, — размышлял я. — И эти злобные существа губят наш мир!»
Тут я вспомнил, что, по моим собственным наблюдениям, вода в подземелье прибывает лишь по утрам. Выходит, достаточно расположиться у канала на рассвете — и виновник явится сам! Так я и сделал. Прихватив с собой массивную дубину на случай, если придется драться, я с утра пораньше спрятался в зарослях неподалеку от ручья и принялся ждать.
«Так и есть!» — обрадовался я, услышав вскоре треск ломаемых веток и увидев приближающуюся фигуру — закутанного в шкуры человека, с руками и ногами! Я крепче сжал дубинку, чувствуя, как бешено забилось сердце, и стал осторожно подбираться к негодяю. И только он подошел к желобу и склонился над камнем, чтобы отодвинуть его, я с яростным криком вырвался из засады и уже готов был обрушить дубинку на виновника катастрофы, как вдруг тот обернулся и вскрикнул:
— Тах! Что ты делаешь?
Я так и замер с занесенной над головой дубинкой. Передо мной стояла Хуха!
— Поверить не могу! Это ты! — Я аж задохнулся от переполнившего меня негодования. — Ах ты мстительная стерва!
— Ты не понимаешь, Тах…
— Что тут понимать? Как же я сразу не догадался? Ты не можешь простить того, что тебя изгнали из общества, и за это готова уничтожить весь наш мир! Ради этого ты стремилась к совершенству? Чтобы вредить другим?
— Да, потоп устроила я, — согласилась Хуха.
Мои руки задрожали от обиды, ослабли. До этого признания в душе я все еще надеялся, что это не она. Что она оказалась тут случайно. Что это какой-то другой, злобный человек сотворил такое! У меня аж опустились руки. Однако нахлынувшая злость придала мне силы.
— Тах, попробуй понять, — взмолилась Хуха, не сводя глаз с угрожающе занесенной мной дубинки. — Подумай сам. Если бы я хотела погубить их, думаешь, стала бы заниматься этой ерундой? Мне достаточно взять в руки точно такую же дубину, войти в подземелье и перебить всех. С нашими способностями никто не сможет нас остановить! Да, я уничтожаю наш мир. Но, поверь, я делаю это из любви к нему!
— Из любви?! Ты сама понимаешь, что говоришь? Если бы ты действительно желала добра нашему миру, ты бы не лишала своих собратьев дома.
— Дом — это то место, где живут. Так? Но жить-то можно не только в сырости и мраке!
— Так помогла бы им выйти на свет!
— Скажи, ты разве не пытался сделать это? Ну и как, получилось?
Я все-таки опустил дубину, сел. Как ни обидно было это признавать, но ее слова резанули правдой. Выйти на свет… Это действительно оказалось настоящей проблемой!
Взять, к примеру, Роху… Она уже давно жила за Гранью, но так и не смогла привыкнуть. Никакие убеждения не могли заставить ее выползти из дома, ведь, по ее мнению, она находилась в Мире мертвых.
— Тебе просто нужно раскрыть в себе сверхспособности, — объяснял я. — Только тогда ты сможешь понять, какой это чудесный мир!
Но Роха наотрез отказалась меняться. Не передать словами ее ужас, когда я предложил ей научиться хотя бы дару ясновидения. Роха, всегда спокойно относившаяся к нашим магическим экспериментам, никогда не думала применять их к себе.
— Да я с ума сойду от боли, если ты начнешь сдирать с меня кокон! — заверила она. — Да и вообще, это ведь — кокон! Он — часть меня!
Я рисковать не стал. Думал, что со временем она привыкнет и тогда сама захочет сорвать с себя оболочку. Однако время шло, а Роха вовсе не хотела меняться. Да и не привыкала.
— Бедная девочка, — качала головой Хуха, глядя, как девушка в страхе жмется к углам и стенам нашего дома. Роха так ни разу и не выползла наружу. Ее пугала сама мысль, что вокруг может не оказаться стен.
Впрочем, подобное творилось не только с Рохой. Когда я вернулся в подземелье с вестью о том, что за Гранью можно жить, думал, люди возликуют от радости и поспешат к Вратам. Не тут-то было!.. Как оказалось, все люди подземелий почему-то до жути боятся открытого пространства. Быть может, тут играли роль древние предрассудки, что за Гранью — Мир мертвых, а может — то, что они слишком привыкли к своим стенам и темноте. Даже те немногие, что обрели сверхспособности, решались выйти за Грань лишь ненадолго, из любопытства, после чего, с трудом сдерживая панику, спешили обратно. Из всех, кого я знал, только я и Хуха могли без страха находиться снаружи. Да и то это случилось лишь потому, что нас в свое время вынудили обстоятельства. Остальные по доброй воле не торопились покидать подземелья.
— В принципе нам ведь вовсе необязательно выходить за Грань, — как-то заметил Лех. — Ничто не мешает нам совершенствовать свои тела и продолжать жить в нашем привычном мире.
Вскоре я понял, что подобное мнение бытует среди всех людей, даже среди самых способных в «магии».
Дальше — больше. Со временем я и вовсе понял, что далеко не все желают расставаться со своими коконами. Как ни убеждал я их, что, лишь сорвав с себя Первородную Грязь, можно достигнуть совершенства, большинству моих последователей оказалось достаточным обрести какой-нибудь один, максимум два дара: раскрыть глаз, ухо или слегка выпустить один из отростков. Это давало им некоторые возможности, делало их необычными, выделяло на фоне других, ну а большего им, как выяснилось, и не нужно.
А потом вскрылась еще одна причина, из-за чего люди отказываются выбираться из коконов. Мне раскрыла ее Роха.
Однажды во время очередной моей попытки убедить ее преобразиться она в отчаянии вскричала:
— Я понимаю, что благодаря всему этому вы получаете свои таланты. Но все эти ваши отростки, гладкие нежные тела, на которые, кажется, надави — и кожа лопнет, это нечто мягкое на головах…
Роху аж передернуло от омерзения.
— Значит, по-твоему, я теперь выгляжу как чудовище? — поразился я.
— Я этого не говорила! — поспешно воскликнула она.
Мы надолго замолчали.
— Знаешь, когда я впервые увидел Хуху, она тоже показалась мне жутким монстром, — попытался оправдаться я. — Теперь же она мне даже симпатична. Это дело привычки.
Глаза и руки открыли передо мной еще одну возможность. Я научился исцелять! Многие болезни, считавшиеся у людей неизлечимыми, оказались ерундой для человека зрячего и с руками. Я с легкостью обнаруживал на телах занозы, наросты из грязи, ранки, скопления паразитов. Стоило поработать в этих местах руками, как человек в одно мгновение избавлялся от годами мучивших его проблем. Признаться, когда мы прослыли целителями, к нам втайне стали обращаться даже вожди, несмотря на их же официальные запреты магии.
Конечно, порой возникали проколы — какой-нибудь особенно дерзкий ученик, самоуверенно пренебрегая осторожностью, возьми и попадись. Да только традиции человеческого общества не допускали расправы без суда, и пойманного нарушителя отправляли в камеру, откуда тот мгновенно исчезал по упомянутым платформам, отделавшись лишь несколькими синяками, полученными от воинов при задержании. Несколько раз вожди поднимали вопрос, чтобы издать закон, позволяющий воинам карать отступников на месте. Да только подобное заставило бы пересмотреть традиции, а они у людей святы. Не могли же они карать за нарушение традиций, нарушая традиции! Хотя мои соратники попадались крайне редко. Чаще всего мы оказывались быстрее и проворнее слепцов, а главное — знали то, что непосвященные все еще опровергали как сказки.
Впрочем, не все относились к магии несерьезно. Однажды попалась целая группа наших учеников — их подстерегли в глухом подземелье без дверей и платформы. Чтобы освободить их из казематов, нам пришлось предпринять целую спасательную операцию. Когда же мы спросили освобожденных, как они умудрились так глупо попасться, те уверяли, что среди напавших оказался жрец, на лице которого зиял глаз, а среди воинов было минимум двое с руками! Мы, конечно же, не поверили. Ни один жрец или воин не посмеет официально нарушить традиции и прилюдно прибегнуть к магии! Однако вскоре эти слухи подтвердились. Оказалось, вожди создали целую службу для борьбы с ересью. Эти люди быстро сообразили, с чем имеют дело, и поняли, что обычные методы против нас бессильны. И тогда они втайне от вождей стали сами открывать в себе сверхспособности, мотивируя это тем, что, мол, против врага надо бороться его же оружием. В итоге даже появилось два термина: «злая» и «добрая» магия. К «злой» относили ту, что использовали мы, «доброй» же обозвали ту, что помогает в борьбе с нами. Да только сути это не меняло. Сверхспособности, как их ни назови, остаются сверхспособностями.
— Согласен, наши соперники стали опаснее, — ответил я, когда мои последователи высказали опасения по поводу этой новости. — Да только они не понимают, что тем самым из врагов превратились в наших союзников!
— Как это?
— Очень просто. За что мы боремся? За то, чтобы люди раскрыли в себе скрытые способности! Так? Но разве не именно это теперь делают наши враги? То есть они, по сути, сами развивают то, против чего борются! А если еще и остальные люди благодаря этому поймут, что магия бывает полезной, ее перестанут бояться! Это ли ни победа?
Действительно, слухи обо всех этих магических фокусах все больше распространялись по подземельям и производили на людей огромное впечатление. Так что, как наше тайное чародейское братство, так и лагерь наших противников день ото дня пополнялись новыми развивающими в себе сверхспособности людьми. А еще все большее распространение получала так называемая «народная магия» — когда сверхспособности тайно развивали в себе люди, далекие от нашей борьбы. Так что вскоре меня уже не удивляли встречи в городе с совершенно незнакомыми людьми, щеголяющими кто глазом, кто ухом, кто рукой.
Глава 29. ВСЕМИРНЫЙ ПОТОП
В общем, все шло как нельзя лучше. Кроме одного.
— Вода все прибывает, — как-то заметил Лех. — Нижний ярус уже полностью затопило.
Я-то знал, к чему он клонит, и видел направленные на меня взгляды, полные надежд.
— Тах, ты ведь уже подобен Богу, — продолжал Лех. — Разве с твоими способностями ты не в силах найти способ спасения мира? Скоро это станет настоящей проблемой!
Конечно же, я не забыл, ради чего самосовершенствуюсь. Да только все мои поиски источника надвигающейся катастрофы оказались тщетны. Я исследовал все нижние ярусы подземелья, везде натыкался на воду, но нигде не обнаружил ее источника. Я пробовал даже нырять, однако быстро начинал задыхаться, едва ли погрузившись на пару корпусов. Тогда я стал делать на стенах отметины уровня воды. Это помогло мне совершить одно открытие, выявить систему: оказалось, вода прибывает не постоянно, а в одно и то же время — понемногу каждое утро. Однако это не раскрывало причин потопа и главного: как с ним бороться. Все было без толку… До тех пор, пока я однажды не сходил с Хухой на охоту.
Меня очень беспокоило отсутствие на теле кокона, ведь я ощущал себя совершенно незащищенным.
— У тебя, Хуха, есть хотя бы мех, — однажды с завистью заметил я.
— Так сделай себе такой же! — ответила она.
Хуха и раньше обучала меня различным премудростям, которым научилась за годы жизни за Гранью. Например, как утеплить жилище в холода или как добыть пищу. Вот и на этот раз она решила преподать мне урок. Мы пошли в лес. Хуха разыскала небольшую полянку и долго бродила по ней.
— Нашла! — наконец обрадовалась она и воткнула в землю палку.
Я подошел и с удивлением уставился на небольшую дыру, едва виднеющуюся среди травы.
— Это жилище небольшого зверька, — объяснила Хуха. — У него очень теплый мех, из которого получится отличная защита для тела. Однако зверек этот прячется глубоко под землей.
Я сунул в отверстие палку, но не нащупал дна.
— Глубоко! Как же мы его оттуда достанем?
— Этот зверек хитер и имеет два выхода на случай, если с одним из них что-то случится. Но я оказалась хитрее, — не без гордости сообщила Хуха.
Она поставила у отверстия ловушку — небольшую петельку — и снова принялась внимательно осматривать окрестности. Найдя вторую дыру, она убежала к реке и вскоре вернулась с большой емкостью в руках. В ней оказалась вода.
— А теперь смотри, что будет, — сказала Хуха и принялась лить воду во второе отверстие. Не успел я спросить, чего, собственно, нужно ждать, как из первой дыры выскочил небольшой пушистый монстрик и тут же повис в установленной Хухой петле.
— Проще простого! — самодовольно воскликнула Хуха, треснув монстрика по голове дубиной. Тот тут же перестал дергаться.
— Если не можешь достигнуть цели с одной стороны, поищи другой выход! И возможно, найдешь более простое решение проблемы. — Хуха отцепила монстрика от петли и закинула его на плечо. — А теперь пойдем, покажу тебе, как снимать шкуру.
«Если не видишь решения проблемы — попробуй найти другой выход» — эта мысль несколько дней не давала мне покоя. А потом я вдруг понял: «Конечно же — выход! Я ищу решение проблемы внутри, а ведь можно посмотреть и снаружи! Что, если я ищу выход, тогда как нужно искать вход?»
Я не раз с опаской задумывался над тем, насколько близко наше подземелье расположено к ручью и морю. Что, если где-то образовалась брешь и вода поступает оттуда? Я принялся внимательно осматривать округу у Врат, особенно тщательно исследуя берега водоемов. И наконец мне повезло. Я нашел то, что искал!
Это оказался длинный, узкий наполненный водой желобок, тянущийся от ручья к горке, той самой, на которой располагались Врата. В конце желобка я обнаружил камень. Когда я отодвинул его, вода устремилась в скрывающееся за ним небольшое прямоугольное окошко. Я заглянул в эту черную дыру, прислушался. Сквозь шум воды до меня донесся далекий гул. Гул подземного города!
«Да, нашел! — обрадовался я. — Вот что губит наш мир!»
И вдруг моя радость улетучилась. Ведь для того, чтобы вода потекла в подземелье… камень должен кто-то сдвинуть!
Глава 30. ВИНОВНИК КАТАСТРОФЫ
Я долго сидел у ручья, глядя на его блестящую дрожащую гладь, и меня раздирали сомнения. Камень, закрывающий дыру, прямота канала, его ровные стенки — все говорило о том, что этот канал прорыли руками. Природа не создает таких правильных идеальных форм! Я подумал было, что этот желоб прорыли еще предки, да только обнаружил, что его стенки кое-где изрыты совсем недавно. Словно кто-то время от времени специально чистит, углубляет и укрепляет водоем. Да и камень сам по себе отодвигаться не может.
«Возможно, здесь, за Гранью, есть еще люди, обладающие сверхспособностями, — размышлял я. — И эти злобные существа губят наш мир!»
Тут я вспомнил, что, по моим собственным наблюдениям, вода в подземелье прибывает лишь по утрам. Выходит, достаточно расположиться у канала на рассвете — и виновник явится сам! Так я и сделал. Прихватив с собой массивную дубину на случай, если придется драться, я с утра пораньше спрятался в зарослях неподалеку от ручья и принялся ждать.
«Так и есть!» — обрадовался я, услышав вскоре треск ломаемых веток и увидев приближающуюся фигуру — закутанного в шкуры человека, с руками и ногами! Я крепче сжал дубинку, чувствуя, как бешено забилось сердце, и стал осторожно подбираться к негодяю. И только он подошел к желобу и склонился над камнем, чтобы отодвинуть его, я с яростным криком вырвался из засады и уже готов был обрушить дубинку на виновника катастрофы, как вдруг тот обернулся и вскрикнул:
— Тах! Что ты делаешь?
Я так и замер с занесенной над головой дубинкой. Передо мной стояла Хуха!
— Поверить не могу! Это ты! — Я аж задохнулся от переполнившего меня негодования. — Ах ты мстительная стерва!
— Ты не понимаешь, Тах…
— Что тут понимать? Как же я сразу не догадался? Ты не можешь простить того, что тебя изгнали из общества, и за это готова уничтожить весь наш мир! Ради этого ты стремилась к совершенству? Чтобы вредить другим?
— Да, потоп устроила я, — согласилась Хуха.
Мои руки задрожали от обиды, ослабли. До этого признания в душе я все еще надеялся, что это не она. Что она оказалась тут случайно. Что это какой-то другой, злобный человек сотворил такое! У меня аж опустились руки. Однако нахлынувшая злость придала мне силы.
— Тах, попробуй понять, — взмолилась Хуха, не сводя глаз с угрожающе занесенной мной дубинки. — Подумай сам. Если бы я хотела погубить их, думаешь, стала бы заниматься этой ерундой? Мне достаточно взять в руки точно такую же дубину, войти в подземелье и перебить всех. С нашими способностями никто не сможет нас остановить! Да, я уничтожаю наш мир. Но, поверь, я делаю это из любви к нему!
— Из любви?! Ты сама понимаешь, что говоришь? Если бы ты действительно желала добра нашему миру, ты бы не лишала своих собратьев дома.
— Дом — это то место, где живут. Так? Но жить-то можно не только в сырости и мраке!
— Так помогла бы им выйти на свет!
— Скажи, ты разве не пытался сделать это? Ну и как, получилось?
Я все-таки опустил дубину, сел. Как ни обидно было это признавать, но ее слова резанули правдой. Выйти на свет… Это действительно оказалось настоящей проблемой!
Взять, к примеру, Роху… Она уже давно жила за Гранью, но так и не смогла привыкнуть. Никакие убеждения не могли заставить ее выползти из дома, ведь, по ее мнению, она находилась в Мире мертвых.
— Тебе просто нужно раскрыть в себе сверхспособности, — объяснял я. — Только тогда ты сможешь понять, какой это чудесный мир!
Но Роха наотрез отказалась меняться. Не передать словами ее ужас, когда я предложил ей научиться хотя бы дару ясновидения. Роха, всегда спокойно относившаяся к нашим магическим экспериментам, никогда не думала применять их к себе.
— Да я с ума сойду от боли, если ты начнешь сдирать с меня кокон! — заверила она. — Да и вообще, это ведь — кокон! Он — часть меня!
Я рисковать не стал. Думал, что со временем она привыкнет и тогда сама захочет сорвать с себя оболочку. Однако время шло, а Роха вовсе не хотела меняться. Да и не привыкала.
— Бедная девочка, — качала головой Хуха, глядя, как девушка в страхе жмется к углам и стенам нашего дома. Роха так ни разу и не выползла наружу. Ее пугала сама мысль, что вокруг может не оказаться стен.
Впрочем, подобное творилось не только с Рохой. Когда я вернулся в подземелье с вестью о том, что за Гранью можно жить, думал, люди возликуют от радости и поспешат к Вратам. Не тут-то было!.. Как оказалось, все люди подземелий почему-то до жути боятся открытого пространства. Быть может, тут играли роль древние предрассудки, что за Гранью — Мир мертвых, а может — то, что они слишком привыкли к своим стенам и темноте. Даже те немногие, что обрели сверхспособности, решались выйти за Грань лишь ненадолго, из любопытства, после чего, с трудом сдерживая панику, спешили обратно. Из всех, кого я знал, только я и Хуха могли без страха находиться снаружи. Да и то это случилось лишь потому, что нас в свое время вынудили обстоятельства. Остальные по доброй воле не торопились покидать подземелья.
— В принципе нам ведь вовсе необязательно выходить за Грань, — как-то заметил Лех. — Ничто не мешает нам совершенствовать свои тела и продолжать жить в нашем привычном мире.
Вскоре я понял, что подобное мнение бытует среди всех людей, даже среди самых способных в «магии».
Дальше — больше. Со временем я и вовсе понял, что далеко не все желают расставаться со своими коконами. Как ни убеждал я их, что, лишь сорвав с себя Первородную Грязь, можно достигнуть совершенства, большинству моих последователей оказалось достаточным обрести какой-нибудь один, максимум два дара: раскрыть глаз, ухо или слегка выпустить один из отростков. Это давало им некоторые возможности, делало их необычными, выделяло на фоне других, ну а большего им, как выяснилось, и не нужно.
А потом вскрылась еще одна причина, из-за чего люди отказываются выбираться из коконов. Мне раскрыла ее Роха.
Однажды во время очередной моей попытки убедить ее преобразиться она в отчаянии вскричала:
— Я понимаю, что благодаря всему этому вы получаете свои таланты. Но все эти ваши отростки, гладкие нежные тела, на которые, кажется, надави — и кожа лопнет, это нечто мягкое на головах…
Роху аж передернуло от омерзения.
— Значит, по-твоему, я теперь выгляжу как чудовище? — поразился я.
— Я этого не говорила! — поспешно воскликнула она.
Мы надолго замолчали.
— Знаешь, когда я впервые увидел Хуху, она тоже показалась мне жутким монстром, — попытался оправдаться я. — Теперь же она мне даже симпатична. Это дело привычки.
