Самоцензура в словаре Даля

"Толковый словарь живого великорусского языка", составленный Владимиром Ивановичем Далем, - выдающийся памятник отечественной литературы и лексикографии, плод долгих и напряженных усилий. Можно даже сказать, что в данном случае творение куда известней самого творца, свидетельством чему служит, например, памятник в Оренбурге - памятник именно словарю, на котором и его создатель увековечен лишь постольку, поскольку без этого как-то неприлично обойтись.
Сложности, возникшие более полутора веков назад при подготовке этого труда, не сводились к сбору материала и необходимости толковать смысл одних слов при помощи других. Охват практически всех аспектов русской речи вынуждал касаться явлений, упоминать о которых не вполне приличествовало в хорошем обществе и тем более на страницах подцензурного издания. Но слова-то, относящиеся к этим явлениям, есть, а значит, их тоже следовало объяснить! И если матерную ругань можно вовсе не включать в словарь, то как быть с терминами, которые вроде бы сами по себе не оскорбительны, но применяются для описания явлений, могущих в глазах публики иметь провокационный, скандальный характер?
Возникшую проблему Даль решал различными способами. Так, слово "муж" в его словаре с неизбежностью потянуло за собой длинную цепочку однокоренных слов, в том числе "мужеложство", которое Даль определяет максимально просто и кратко:

"содомский грех"

То есть дело ограничивается уклончивой ссылкой на рассказ из книги Бытия: кому нужны дополнительные подробности - читайте или вспоминайте. Таким образом, вроде бы и медико-юридический термин (а Даль был врачом, если кто не знает) не остался в полном пренебрежении, и чопорной публике упрекнуть автора не за что.
В другом же месте Даль пишет:

"Рукоблудие, малакия церк. онанизм, это пагубный порок скотской похоти"

Фактически автор подмигивает придирчивому читателю: дескать, додумывай сам, сударь, в меру собственной испорченности. Интересно, что здесь Даль мог бы воспользоваться тем же самым приемом, что и в предыдущем примере, и написать: "Грех Онана", но почему-то не сделал этого. То ли он понимал, что внук патриарха Иакова тут не при делах, то ли просто решил добавить экспрессии.
Впрочем, не одними только "излишествами нехорошими" жив русский народ: насилие тоже подлежит цензуре, и вот пример мастер-класса от Владимира Даля:

"Посадить кого на кол, азиатский способ казни"

Любителей гурятины столь сдержанное описание, скорее всего, не удовлетворит, но, как говорится, и Бог с ними. Разумеется, оно не вполне точное: хотя упомянутая казнь действительно возникла на Древнем Востоке, во вполне европейской Польше ее тоже весьма любили и практиковали (родных пенатов специально не касаюсь во избежание срача, Европа ли Россия или все же Азия). Хотя, с другой стороны, мы же под словами "голландский сыр" подразумеваем сорт сыра, а не место, где его изготовили, так что объяснение Даля, скорее всего, имеет право на жизнь. В конце концов, оно выглядит явно разумнее, чем поступок одной воспитательницы детского сада несколько лет назад, которая подробно объяснила детишкам по их просьбе, какой такой карой царь в "Коньке-Горбунке" регулярно стращал Ивана, и была уволена за такую откровенность.
Таким образом, Владимир Иванович наглядно демонстрирует, что самых скользких предметов можно коснуться так, чтобы ни у кого не подгорело в деликатном месте. Пожалуй, у создателя толкого словаря можно и поучиться некоторым блогерам вместо того, чтобы задним числом проклинать админа-собаку за снесение поста. По нынешним временам это актуально.