Самым высоким строением в порту был дом тана, стоявший на дальнем краю порта. Она же выбрала себе укрытие в самой гуще построек.
Побродив по окрестностям пиратского тайника пару дней после завершения седмицы Врат и налюбовавшись как следует скалой Маяк, Фиона поняла, что прятаться лучше в городе. А здесь, в свою очередь, идеальное укрытие – порт. Огромный, густо застроенный, заполненный гвалтом, суетой и толпами людей – даже по зимнему времени.
Безумная седмица закончилась, и жизнь города входила в привычную колею. Отдаленные части порта перестали быть безлюдными. Теперь жизнь здесь кипела день и ночь.
Фиона, потершись пару ночей в отдаленных прибрежных кварталах, перебралась ближе к центральным пирсам. Здесь народу было больше, суеты и гвалта тоже было больше. Больше и возможностей чем-нибудь поживиться. А то и найти ночлег не под открытым небом, а под каким-нибудь навесом, настилом, в пристройке ремонтной мастерской или сарае возле трактира.
Судоходный сезон закончился. Зато начался сезон починок и ремонтов. Закупок, перепродаж и просто попоек в здешних забегаловках.
Аккурат накануне в одной такой по соседству три или четыре разудалые компании устроили шумный дебош. Пили, орали песни и ругались ночь напролет. Даже пара драк приключилась. И ели, само собой – потому как такое разухабистое веселье разжигает жуткий аппетит. Хозяин развел во дворе огонь и повесил над ним громадную мясную тушу. Вот, спустившись по-тихому с крыши, Фиона от этой самой туши себе основательный кусок и оттяпала лежавшим там же ножом, пока парнишка, следивший за ней, отвлекся на минутку. Наелась до отвала вечером, и на день еще осталось. Ей-то много ли одной надо?
Таскать тихой сапой лепешки и бутыли с сидром или вином тоже труда не составляло. Позавчера поздним вечером, скажем, она и вовсе стянула плошку с густым рагу прямо из-под носа у подвыпившего пирата, сидевшего у окна.
Драпала с этой плошкой так, что чуть не расплескала.
Благо, драпать было недалеко – в ближайший проулок. А их среди портовых построек было предостаточно. Темные углы, подворотни, тупиковые закоулки. Ниши, в которые можно забиться.
Фиона сидела с плошкой в такой нише, скрючившись за какими-то сваленными досками, и ела рагу голыми руками. Раз мимо прошла развеселая компания. Хохотали, распевали песни, тащили кого-то из своих приятелей на руках. Время от времени роняли, и тогда хохот усиливался, перемежаясь восторженными повизгиваниями. После них через пару минут протащилось одинокое пьяное тело, икая, бормоча что-то на ходу и шатаясь от стенки к стенке.
Беглянку никто не заметил. Она жевала ароматные куски нежного мяса – вот вроде грязная забегаловка, а готовили куда как недурно! – и ощущала себя тараканом, что прячется в щели меж полом и стенкой.
Нынче она была тараканом свободным – прячущимся над головами жалких людишек, что сновали под ногами, не подозревая о ее присутствии. А на удивление ясная погода еще больше улучшала настроение.
Вообще, по окончании седмицы Врат жизнь сделалась куда спокойнее и сытнее.
Да, людей на улицах стало больше. Приходилось остерегаться. Зато открылись забегаловки, в которых получалось как следует разжиться едой. Голодное существование на одних сухарях закончилось.
И не нужно было бодрствовать ночами, трясясь от страха перед неведомым, что и правда шныряло по лесу и городским улицам. Не приходилось после заката по густым сумеркам ползком пробираться по крышам ближе к резиденции тана и окрестным домам, где собирались люди. Не требовалось с рассветом так же уползать подальше, пока не заметили. И спать при свете дня чутко, то и дело вздрагивая – потому как днем люди так-таки ходили по улицам. А значит, приходилось остерегаться – как бы кто не заметил ее.
Впрочем, седмицу Врат она пережила. Нечто, подобное тому, что встретила в первую ночь, больше так близко к ней не подбиралось.
Почти две седмицы минуло еще с ее окончания. Если тан и хватился пленницы – поиски велись аккуратно, без огласки. Фиона перестала мерзнуть и голодать, привыкла более-менее к существованию в порту. Может, и правда удастся переждать время до середины апреля? А там уж она подумает, как выбраться с острова!
- Эй, Весельчак! – протянул радостно смутно знакомый голос.
Фиона аж вздрогнула от громогласного вопля и приподнялась на локтях. Весельчак – знакомое имя! Это ж тот самый тип…
Дрема моментально слетела с глаз.
Ответа не последовало. Кажется, беседовать с неизвестным Весельчак не хотел… послышался звук глухого удара – и сразу еще одного. Словно кто-то кого-то приложил как следует, и тело рухнуло наземь. Фиона лежала, вслушиваясь. Звуков снизу больше не доносилось – но она смутно ощущала, что собеседники не разошлись.
Спустя пару минут раздалась негромкая, но забористая брань.
- Это тебе за жену, - хрипло поведал Весельчак. – Сволота! Я даже не подозревал.
- Ну! – вроде как удивился первый. – Скажи еще, что не ждал такого.
Обменявшись еще несколькими любезностями, оба пирата наконец пришли к соглашению: все бабы – самки гиены либо шакала. Хитрые лживые твари, ниспосланные Творцом всего сущего в наказание человеку за его грешные помыслы, лень, алчность и стяжательство.
- Я рад, что ты живой из дома тана вышел, - с чувством поведал первый. – Я ведь, как услышал, что нашли тебя – сразу подумал: а раз нашли – так чего ж тебя не видать-то? Ну, думаю, всё – хана! – помолчал. – Слышь… а жена-то?..
- Тьфу на тебя, срамота! – ругнулся Весельчак – уже беззлобно. – Курва пакостная, пусть-ка посидит.
Оба обменялись еще несколькими фразами. И наконец вдвоем отправились в забегаловку поблизости – «Пьяный обжора», где Фиона и обзавелась, собственно, своим запасом мяса накануне.
Она полежала чуть с краю, вслушиваясь. Но улочка была пуста. Она перекатилась в сторону, улеглась, глядя в небо.
Пусть-ка посидит. Эти слова она различила четко. Весельчак произнес их без тени сомнения. Иными словами, жена его была живехонька и находилась там же, где недавно был он – в подземелье дома тана. И это Весельчак знал наверняка. Выходит, его самого Кракен отпустил, жену – решил придержать.
Любопытно! Неужели жена имеет какое-то отношение к пропавшему цепню, который они так отчаянно все ищут?
Фиона вздохнула. Вот ей-то цепень больше всех нужен! Что она с ним делать будет, если вдруг найдет раньше других – заявится с ним к тану и потребует, чтоб ее вернули на материк в благодарность? Угум, как же. Смешно!
Раздались шаги.
- Тихо всем! – шикнул кто-то.
- И чего ты шепчешь? – раздался знакомый уверенный голос. – Весельчак его увел и продержит столько, сколько нужно. Даже больше. Никого здесь нет.
Послышалась возня. Судя по звуку, кто-то вскрывал дверь. И осторожно вскрывал – не иначе, отмычкой. Не ломали.
Вот это любопытно! Значит, столкновение с Весельчаком и дальнейшая ругань – это было частью плана? А голос она узнала – Бондарь! Тот самый, что Весельчака разыскал. И отправил его, чтоб увел своего приятеля… как же его? Говард, кажется. Увел Говарда… и люди тана могли прийти и обыскать его склад.
Хах, интересно вот. А правда ли, в таком случае, что жена его сидит по-прежнему в подземелье? Или она просто выжидает, когда муж выполнит порученное?
Фиона снова подкатилась ближе к краю крыши. До чего удачно она нынче выбрала укрытие! Главное – не нашуметь ненароком.
Склад обыскивали обстоятельно, кропотливо. Только что по досочке не разобрали. А внутри, кажется, и стены простучали, и полы. И кое-где даже расковыряли. Фиона могла лишь прислушиваться.
Снизу доносились отрывистые команды, изредка – ругань. Из обрывков фраз напрашивался вывод, что искомого не нашли.
Так. Это – склад Говарда. Того самого, что поднял панику из-за пропавшего приятеля.
Значит, Бондарь Весельчака разыскал. Выполнил приказ тана быстро и четко. Весельчак провел какое-то время в подвалах резиденции тана – после того, как она ляпнула про цепень на его складе. Жена, видимо, оказалась там же, где и муж. И по-прежнему была у тана – возможно, чтобы заставить Весельчака выполнить то, что велено. Отвлечь Говарда и дать возможность обыскать его склад.
Впрочем, жену вполне могли и отпустить. Кто сказал, что Весельчак и правда зол на нее? Вот что мешало обыскать склад Говарда так, спрашивается?
Скверно, что слышно было в основном грохот и топот. Да, отдельные фразы и слова она тоже слышала, и даже большую часть могла разобрать – за проведенное в доме тана время привыкла к местному чудовищному говору. А всё-таки почти все разговоры велись внутри. Оттуда доносились разве что особенно громкие выкрики и команды.
Фиона вздохнула, щурясь на солнце. Кажется, ничего интересного не будет.
- Эге! А что это тут за суета? – раздался новый голос.
И она снова насторожилась. Кажется, поторопилась с выводами! Интересно будет, и может даже, очень.
- Кто такие? – грубовато осведомился один из людей Бондаря. – Иди своей дорогой!
Ответом послужил поток незнакомых слов – кажется, половина из них были бранными.
- Зига! – выкрикнул незваный гость.
- Проваливай, - выкрикнули в ответ. – Не тычь меня носом – получше тебя знаю, что такое – зига!
Опять зига, - посетовала мысленно Фиона. В первый раз она слышала слово в доме тана. Давно еще. Надо было спросить, что это такое! Вон, хоть у Нику.
- А ну, заткнулись все! – послышался рык Бондаря – видимо, гвалт на улице привлек его внимание, и он вышел поглядеть. – Вы двое, что здесь забыли? Под стражу обоих, - прибавил буднично.
- Эй, ты постерегись! – заорал один из скандалистов. – Ты…
- Связать и кляпы, - тускло уронил Бондарь. – Выговоритесь оба тану, - поведал миролюбиво. – Тан, думаю, не откажется вас послушать. И про зигу ему расскажете, а как же, - прибавил глумливо, и крикнул громче. – Заканчивайте там! Никакого проку, - проворчал с досадой.
- Бондарь, бондарь! – завопил кто-то, тоже выскакивая наружу. – Иди погляди. Скорее!
Затопотали, загрохотали шаги. Голоса сделались громче. Кто-то что-то выкрикнул, кто-то захохотал. Окрик Бондаря прозвучал глухо из глубины постройки, заставив крикунов стихнуть.
- Зига! – донесся придушенный вопль. – Да вы все здесь, - тирада окончилась придушенным писком и хрипом.
Одному рот заткнули. Снизу слышались звуки возни – видимо, пара скандалистов не желала так просто даваться. Пара глухих ударов, болезненный вскрик. Ругань и еще удар, снова возня и пыхтение. Наконец возмутителей спокойствия, кажется, связали. Фиона услышала, как кто-то тяжело отдувается.
Вот чего не дали этому, с зигой, довыступать? – посетовала она мысленно. – Хоть понять бы, что за зига такая. Всюду ее поминают – к месту и не к месту!
- Не зига, Тайлер, а хартия, - назидательно выговорил кто-то усталый, словно прочтя мысли Фионы. – И что вот у вас, крикунов, за манера – чуть что, за хартию поминать? Иль считаете – для таких, как вы, писалась? Тьфу! Всё, убирайте, - прибавил брезгливо. – И ножками, ножками пусть идут!
То есть, зига – это некий свод местных законов? Пиратская хартия… вот даже как-то скучно, право слово! Значит, начхал Кракен со своей кликой на местные законы. Рисковый парень! Настоящий пират.
Следующую пару часов ничего интересного не происходило. Громили что-то внутри, но понять подробности из ругани и отрывистых слов не получалось. Фиона даже задумалась – имеет ли смысл выжидать невесть чего дальше. Ну, обыск и обыск. Даже если она заглянет потом впотьмах на склад – навряд ли найдет что-нибудь, кроме разломанных стен и пола. Ничего интересного эта саранча не оставит.
Да и ей, по сути, никакой практической пользы, даже если что-то узнает. Так, потешить любопытство. Впрочем, всё какое-то развлечение – так и так делать нечего!
- Тьфу ты, пропасть! Тяжелое, зараза, - пыхтел кто-то.
- Топор неси! – рявкнул другой. – В дверь не проходит, расширить надоть!
Фиона широко ухмыльнулась. То-то картину застанет Говард, вернувшись на свой склад. И ей, если вздумает полюбопытствовать, двери ломать не придется – справились до нее. А внизу уже стучал топор – вход решительно «расширяли», убирая и ненужную дверь с петлями, и проем, и даже части стены. И вот стоило возиться, уводить хозяина склада прочь, так аккуратно отмычкой двери вскрывать, если всё равно по возвращении увидит, что здесь вовсю орудовали без его разрешения?
Право слово, забавно будет поглядеть на его физиономию! Жаль, ей удастся лишь послушать, что он думает о случившемся. И о методах тана.
А вот Весельчаку ходить теперь с расквашенной мордой – это уж как пить дать!
Ну, или нет, - подумалось вдруг. Кракен с кассийцем так из кожи вон лезли, чтоб разыскать цепень! Навряд ли Говарду спустят такое.
И ведь подумать только – всё это время то, что так отчаянно искали, находилось на складе в центральной части порта! Престранная история. Учитывая, что этот Говард вроде как с Касаткой был заодно. Чего сразу-то склад не обыскали – ведь, казалось бы, очевидно! И к чему такие сложности с отвлечением?
Она вздохнула с досадой. На самом деле отчаянно хотелось свесить голову и глянуть вниз. Что они такое там нашли? Вон, снова пыхтят – хоть бы глазком увидеть!
Нет, надо всё-таки выглянуть! – решила она. Ну, не заметят ее, скорее всего. Им не до нее! Они заняты, вон – тащат тяжелую добычу. Точнее – пока еще протаскивают в разломанный проем, судя по ругани и сопению.
Ну, нельзя быть такой трусихой! Фиона решительно уселась на крыше.
Только хотела перегнуться через край – как слабое движение на краю видимости заставило обернуться в другую сторону. Она вгляделась, напрягая зрение. Над склоном ближайшей горы мерцало странное марево.
Она сощурилась, всматриваясь до рези в глазах. Почудилось ей, что ли?
Нет! Вон, только что воздух был неподвижен – и теперь снова дрогнуло, замерцало. Тут же погасло. Чтобы спустя пару-тройку мгновений замерцать, спустившись заметно ниже по склону.
Снова пауза – и снова мерцание, еще чуть ниже. Словно волна идет.
Фиона нахмурилась. Невидимое нечто спускалось ниже с каждым разом. Вот замерцало у домов дальней окраины, и Фиона сморщилась, когда на уши обрушилась глухота. Будто удар через толстую плотную перьевую подушку. Голова закружилась. Она судорожно ухватилась враз вспотевшими ладонями за край крыши, боясь свалиться. Хотела дернуться в сторону – и поняла, что лучше не шевелиться: тело не слушалось, так что запросто можно было перевалиться через край вместо того, чтоб отшатнуться от него к середине.
Не успела проморгаться – сверху обрушилось снова. Так же невидимо и бесшумно, но от того не менее убийственно.
В глазах потемнело. Сердце колотилось, словно силясь пробить грудину.
Побродив по окрестностям пиратского тайника пару дней после завершения седмицы Врат и налюбовавшись как следует скалой Маяк, Фиона поняла, что прятаться лучше в городе. А здесь, в свою очередь, идеальное укрытие – порт. Огромный, густо застроенный, заполненный гвалтом, суетой и толпами людей – даже по зимнему времени.
Безумная седмица закончилась, и жизнь города входила в привычную колею. Отдаленные части порта перестали быть безлюдными. Теперь жизнь здесь кипела день и ночь.
Фиона, потершись пару ночей в отдаленных прибрежных кварталах, перебралась ближе к центральным пирсам. Здесь народу было больше, суеты и гвалта тоже было больше. Больше и возможностей чем-нибудь поживиться. А то и найти ночлег не под открытым небом, а под каким-нибудь навесом, настилом, в пристройке ремонтной мастерской или сарае возле трактира.
Судоходный сезон закончился. Зато начался сезон починок и ремонтов. Закупок, перепродаж и просто попоек в здешних забегаловках.
Аккурат накануне в одной такой по соседству три или четыре разудалые компании устроили шумный дебош. Пили, орали песни и ругались ночь напролет. Даже пара драк приключилась. И ели, само собой – потому как такое разухабистое веселье разжигает жуткий аппетит. Хозяин развел во дворе огонь и повесил над ним громадную мясную тушу. Вот, спустившись по-тихому с крыши, Фиона от этой самой туши себе основательный кусок и оттяпала лежавшим там же ножом, пока парнишка, следивший за ней, отвлекся на минутку. Наелась до отвала вечером, и на день еще осталось. Ей-то много ли одной надо?
Таскать тихой сапой лепешки и бутыли с сидром или вином тоже труда не составляло. Позавчера поздним вечером, скажем, она и вовсе стянула плошку с густым рагу прямо из-под носа у подвыпившего пирата, сидевшего у окна.
Драпала с этой плошкой так, что чуть не расплескала.
Благо, драпать было недалеко – в ближайший проулок. А их среди портовых построек было предостаточно. Темные углы, подворотни, тупиковые закоулки. Ниши, в которые можно забиться.
Фиона сидела с плошкой в такой нише, скрючившись за какими-то сваленными досками, и ела рагу голыми руками. Раз мимо прошла развеселая компания. Хохотали, распевали песни, тащили кого-то из своих приятелей на руках. Время от времени роняли, и тогда хохот усиливался, перемежаясь восторженными повизгиваниями. После них через пару минут протащилось одинокое пьяное тело, икая, бормоча что-то на ходу и шатаясь от стенки к стенке.
Беглянку никто не заметил. Она жевала ароматные куски нежного мяса – вот вроде грязная забегаловка, а готовили куда как недурно! – и ощущала себя тараканом, что прячется в щели меж полом и стенкой.
Нынче она была тараканом свободным – прячущимся над головами жалких людишек, что сновали под ногами, не подозревая о ее присутствии. А на удивление ясная погода еще больше улучшала настроение.
Вообще, по окончании седмицы Врат жизнь сделалась куда спокойнее и сытнее.
Да, людей на улицах стало больше. Приходилось остерегаться. Зато открылись забегаловки, в которых получалось как следует разжиться едой. Голодное существование на одних сухарях закончилось.
И не нужно было бодрствовать ночами, трясясь от страха перед неведомым, что и правда шныряло по лесу и городским улицам. Не приходилось после заката по густым сумеркам ползком пробираться по крышам ближе к резиденции тана и окрестным домам, где собирались люди. Не требовалось с рассветом так же уползать подальше, пока не заметили. И спать при свете дня чутко, то и дело вздрагивая – потому как днем люди так-таки ходили по улицам. А значит, приходилось остерегаться – как бы кто не заметил ее.
Впрочем, седмицу Врат она пережила. Нечто, подобное тому, что встретила в первую ночь, больше так близко к ней не подбиралось.
Почти две седмицы минуло еще с ее окончания. Если тан и хватился пленницы – поиски велись аккуратно, без огласки. Фиона перестала мерзнуть и голодать, привыкла более-менее к существованию в порту. Может, и правда удастся переждать время до середины апреля? А там уж она подумает, как выбраться с острова!
*** ***
- Эй, Весельчак! – протянул радостно смутно знакомый голос.
Фиона аж вздрогнула от громогласного вопля и приподнялась на локтях. Весельчак – знакомое имя! Это ж тот самый тип…
Дрема моментально слетела с глаз.
Ответа не последовало. Кажется, беседовать с неизвестным Весельчак не хотел… послышался звук глухого удара – и сразу еще одного. Словно кто-то кого-то приложил как следует, и тело рухнуло наземь. Фиона лежала, вслушиваясь. Звуков снизу больше не доносилось – но она смутно ощущала, что собеседники не разошлись.
Спустя пару минут раздалась негромкая, но забористая брань.
- Это тебе за жену, - хрипло поведал Весельчак. – Сволота! Я даже не подозревал.
- Ну! – вроде как удивился первый. – Скажи еще, что не ждал такого.
Обменявшись еще несколькими любезностями, оба пирата наконец пришли к соглашению: все бабы – самки гиены либо шакала. Хитрые лживые твари, ниспосланные Творцом всего сущего в наказание человеку за его грешные помыслы, лень, алчность и стяжательство.
- Я рад, что ты живой из дома тана вышел, - с чувством поведал первый. – Я ведь, как услышал, что нашли тебя – сразу подумал: а раз нашли – так чего ж тебя не видать-то? Ну, думаю, всё – хана! – помолчал. – Слышь… а жена-то?..
- Тьфу на тебя, срамота! – ругнулся Весельчак – уже беззлобно. – Курва пакостная, пусть-ка посидит.
Оба обменялись еще несколькими фразами. И наконец вдвоем отправились в забегаловку поблизости – «Пьяный обжора», где Фиона и обзавелась, собственно, своим запасом мяса накануне.
Она полежала чуть с краю, вслушиваясь. Но улочка была пуста. Она перекатилась в сторону, улеглась, глядя в небо.
Пусть-ка посидит. Эти слова она различила четко. Весельчак произнес их без тени сомнения. Иными словами, жена его была живехонька и находилась там же, где недавно был он – в подземелье дома тана. И это Весельчак знал наверняка. Выходит, его самого Кракен отпустил, жену – решил придержать.
Любопытно! Неужели жена имеет какое-то отношение к пропавшему цепню, который они так отчаянно все ищут?
Фиона вздохнула. Вот ей-то цепень больше всех нужен! Что она с ним делать будет, если вдруг найдет раньше других – заявится с ним к тану и потребует, чтоб ее вернули на материк в благодарность? Угум, как же. Смешно!
Раздались шаги.
- Тихо всем! – шикнул кто-то.
- И чего ты шепчешь? – раздался знакомый уверенный голос. – Весельчак его увел и продержит столько, сколько нужно. Даже больше. Никого здесь нет.
Послышалась возня. Судя по звуку, кто-то вскрывал дверь. И осторожно вскрывал – не иначе, отмычкой. Не ломали.
Вот это любопытно! Значит, столкновение с Весельчаком и дальнейшая ругань – это было частью плана? А голос она узнала – Бондарь! Тот самый, что Весельчака разыскал. И отправил его, чтоб увел своего приятеля… как же его? Говард, кажется. Увел Говарда… и люди тана могли прийти и обыскать его склад.
Хах, интересно вот. А правда ли, в таком случае, что жена его сидит по-прежнему в подземелье? Или она просто выжидает, когда муж выполнит порученное?
Фиона снова подкатилась ближе к краю крыши. До чего удачно она нынче выбрала укрытие! Главное – не нашуметь ненароком.
*** ***
Склад обыскивали обстоятельно, кропотливо. Только что по досочке не разобрали. А внутри, кажется, и стены простучали, и полы. И кое-где даже расковыряли. Фиона могла лишь прислушиваться.
Снизу доносились отрывистые команды, изредка – ругань. Из обрывков фраз напрашивался вывод, что искомого не нашли.
Так. Это – склад Говарда. Того самого, что поднял панику из-за пропавшего приятеля.
Значит, Бондарь Весельчака разыскал. Выполнил приказ тана быстро и четко. Весельчак провел какое-то время в подвалах резиденции тана – после того, как она ляпнула про цепень на его складе. Жена, видимо, оказалась там же, где и муж. И по-прежнему была у тана – возможно, чтобы заставить Весельчака выполнить то, что велено. Отвлечь Говарда и дать возможность обыскать его склад.
Впрочем, жену вполне могли и отпустить. Кто сказал, что Весельчак и правда зол на нее? Вот что мешало обыскать склад Говарда так, спрашивается?
Скверно, что слышно было в основном грохот и топот. Да, отдельные фразы и слова она тоже слышала, и даже большую часть могла разобрать – за проведенное в доме тана время привыкла к местному чудовищному говору. А всё-таки почти все разговоры велись внутри. Оттуда доносились разве что особенно громкие выкрики и команды.
Фиона вздохнула, щурясь на солнце. Кажется, ничего интересного не будет.
- Эге! А что это тут за суета? – раздался новый голос.
И она снова насторожилась. Кажется, поторопилась с выводами! Интересно будет, и может даже, очень.
- Кто такие? – грубовато осведомился один из людей Бондаря. – Иди своей дорогой!
Ответом послужил поток незнакомых слов – кажется, половина из них были бранными.
- Зига! – выкрикнул незваный гость.
- Проваливай, - выкрикнули в ответ. – Не тычь меня носом – получше тебя знаю, что такое – зига!
Опять зига, - посетовала мысленно Фиона. В первый раз она слышала слово в доме тана. Давно еще. Надо было спросить, что это такое! Вон, хоть у Нику.
- А ну, заткнулись все! – послышался рык Бондаря – видимо, гвалт на улице привлек его внимание, и он вышел поглядеть. – Вы двое, что здесь забыли? Под стражу обоих, - прибавил буднично.
- Эй, ты постерегись! – заорал один из скандалистов. – Ты…
- Связать и кляпы, - тускло уронил Бондарь. – Выговоритесь оба тану, - поведал миролюбиво. – Тан, думаю, не откажется вас послушать. И про зигу ему расскажете, а как же, - прибавил глумливо, и крикнул громче. – Заканчивайте там! Никакого проку, - проворчал с досадой.
- Бондарь, бондарь! – завопил кто-то, тоже выскакивая наружу. – Иди погляди. Скорее!
Затопотали, загрохотали шаги. Голоса сделались громче. Кто-то что-то выкрикнул, кто-то захохотал. Окрик Бондаря прозвучал глухо из глубины постройки, заставив крикунов стихнуть.
- Зига! – донесся придушенный вопль. – Да вы все здесь, - тирада окончилась придушенным писком и хрипом.
Одному рот заткнули. Снизу слышались звуки возни – видимо, пара скандалистов не желала так просто даваться. Пара глухих ударов, болезненный вскрик. Ругань и еще удар, снова возня и пыхтение. Наконец возмутителей спокойствия, кажется, связали. Фиона услышала, как кто-то тяжело отдувается.
Вот чего не дали этому, с зигой, довыступать? – посетовала она мысленно. – Хоть понять бы, что за зига такая. Всюду ее поминают – к месту и не к месту!
- Не зига, Тайлер, а хартия, - назидательно выговорил кто-то усталый, словно прочтя мысли Фионы. – И что вот у вас, крикунов, за манера – чуть что, за хартию поминать? Иль считаете – для таких, как вы, писалась? Тьфу! Всё, убирайте, - прибавил брезгливо. – И ножками, ножками пусть идут!
То есть, зига – это некий свод местных законов? Пиратская хартия… вот даже как-то скучно, право слово! Значит, начхал Кракен со своей кликой на местные законы. Рисковый парень! Настоящий пират.
Следующую пару часов ничего интересного не происходило. Громили что-то внутри, но понять подробности из ругани и отрывистых слов не получалось. Фиона даже задумалась – имеет ли смысл выжидать невесть чего дальше. Ну, обыск и обыск. Даже если она заглянет потом впотьмах на склад – навряд ли найдет что-нибудь, кроме разломанных стен и пола. Ничего интересного эта саранча не оставит.
Да и ей, по сути, никакой практической пользы, даже если что-то узнает. Так, потешить любопытство. Впрочем, всё какое-то развлечение – так и так делать нечего!
*** ***
- Тьфу ты, пропасть! Тяжелое, зараза, - пыхтел кто-то.
- Топор неси! – рявкнул другой. – В дверь не проходит, расширить надоть!
Фиона широко ухмыльнулась. То-то картину застанет Говард, вернувшись на свой склад. И ей, если вздумает полюбопытствовать, двери ломать не придется – справились до нее. А внизу уже стучал топор – вход решительно «расширяли», убирая и ненужную дверь с петлями, и проем, и даже части стены. И вот стоило возиться, уводить хозяина склада прочь, так аккуратно отмычкой двери вскрывать, если всё равно по возвращении увидит, что здесь вовсю орудовали без его разрешения?
Право слово, забавно будет поглядеть на его физиономию! Жаль, ей удастся лишь послушать, что он думает о случившемся. И о методах тана.
А вот Весельчаку ходить теперь с расквашенной мордой – это уж как пить дать!
Ну, или нет, - подумалось вдруг. Кракен с кассийцем так из кожи вон лезли, чтоб разыскать цепень! Навряд ли Говарду спустят такое.
И ведь подумать только – всё это время то, что так отчаянно искали, находилось на складе в центральной части порта! Престранная история. Учитывая, что этот Говард вроде как с Касаткой был заодно. Чего сразу-то склад не обыскали – ведь, казалось бы, очевидно! И к чему такие сложности с отвлечением?
Она вздохнула с досадой. На самом деле отчаянно хотелось свесить голову и глянуть вниз. Что они такое там нашли? Вон, снова пыхтят – хоть бы глазком увидеть!
Нет, надо всё-таки выглянуть! – решила она. Ну, не заметят ее, скорее всего. Им не до нее! Они заняты, вон – тащат тяжелую добычу. Точнее – пока еще протаскивают в разломанный проем, судя по ругани и сопению.
Ну, нельзя быть такой трусихой! Фиона решительно уселась на крыше.
Только хотела перегнуться через край – как слабое движение на краю видимости заставило обернуться в другую сторону. Она вгляделась, напрягая зрение. Над склоном ближайшей горы мерцало странное марево.
Она сощурилась, всматриваясь до рези в глазах. Почудилось ей, что ли?
Нет! Вон, только что воздух был неподвижен – и теперь снова дрогнуло, замерцало. Тут же погасло. Чтобы спустя пару-тройку мгновений замерцать, спустившись заметно ниже по склону.
Снова пауза – и снова мерцание, еще чуть ниже. Словно волна идет.
Фиона нахмурилась. Невидимое нечто спускалось ниже с каждым разом. Вот замерцало у домов дальней окраины, и Фиона сморщилась, когда на уши обрушилась глухота. Будто удар через толстую плотную перьевую подушку. Голова закружилась. Она судорожно ухватилась враз вспотевшими ладонями за край крыши, боясь свалиться. Хотела дернуться в сторону – и поняла, что лучше не шевелиться: тело не слушалось, так что запросто можно было перевалиться через край вместо того, чтоб отшатнуться от него к середине.
Не успела проморгаться – сверху обрушилось снова. Так же невидимо и бесшумно, но от того не менее убийственно.
В глазах потемнело. Сердце колотилось, словно силясь пробить грудину.
