Сил от злости не прибавилось. От беспомощности и холода наворачивались слезы. А надо выбираться! Фиона попыталась сжать зубы, но те продолжали выколачивать дробь.
Спохватившись, обратилась к методике мастера Беккера – помогло слабо. Кровь разгонялась по венам неохотно. Одеревеневшие мышцы словно недоумевали – на кой им оживать?
Чего-чего, а сопротивления от собственного тела она не ожидала.
Чтоб оказаться на поверхности кучи водорослей, которой ее похоронило, понадобилась, наверное, четверть часа, если не больше. Встать на ноги не получилось, так что пришлось двигаться ползком. Оно, впрочем, и лучше: поднимись на ноги – и наверняка снова провалишься, как минимум, по колено. Откуда их только намыло столько?
А главное – где она. И почему неба не видно.
Фиона откашлялась, прислушиваясь к звуку. Тот разносился странно. Словно вокруг были стены. Она в какой-то пещере? Это объяснило бы, почему ее не нашли, хотя облаву устроили недурную.
Подумав с минуту, поползла на звук прибоя. Если она как-то очутилась здесь, и сюда же намыло столько водорослей – должен найтись и вход в пещеру. А где ему быть, как не там, откуда доносится шелест волн? Прибой, судя по звуку, мощный. Но не шторм. Выберется – посмотрит, где находится, и куда двигаться дальше.
Интересно, а разговор у ночного костра ей таки поблазнился? И та самая облава.
Стоило вспомнить – вспомнился и запах мясной похлебки. В животе снова заурчало. Эти водоросли можно есть, хотелось бы знать?
Были какие-то водоросли, которые ели. Правда, их вроде бы сперва надо как следует сварить или еще как-то приготовить… подробностей она не знала. И вроде как росли такие водоросли только у берегов Далматии. Тамошние жители прибрежных деревень их и ели вместо щавеля и шпината. Сама-то она только читала об этом в книгах. Мечтала о путешествиях. Вырвался вздох. Домечталась.
Неважно! – одернула себя. От голода не умрет. За день-два никто не умирал. Кстати, мешочек с орехами.
Она остановилась, сунула руку за пазуху. Удивительно – тело, не желавшее слушаться, разом подобралось при мысли о еде. Сердце застучало живее, кровь ускорила бег. Даже щеки, кажется, потеплели.
Точно! Мешочек на месте. Фиона не представляла, что такое простое открытие может вызвать столько радости.
Трясущимися руками, стараясь не уронить, развязала тесемки. Уселась, опустила мешочек на колени. И принялась, вытаскивая по нескольку орешков, есть. Лишь умяв всё, что было, смогла успокоиться. Голод немного притих. Правда, она ощущала, что это ненадолго.
Когда выползла из заваленной водорослями пещеры, в воздухе разлились рассветные сумерки. Небосклон на востоке едва заметно посветлел. Часок-другой – зарозовеет. Над головой и вдоль горизонта болтались клочоковатые тучи в прорехах.
Свод выхода оказался низким – пришлось выбираться ползком. Фиона, придерживаясь за камни над проемом, поднялась на ноги. Выпрямилась.
Прибой шумел, пена накатывала на ноги. Но не шторм, просто волны. Сбоку валялась тухлая рыбина, наполовину разложившаяся.
Нет. Есть хочется, но не настолько. Это точно самоубийство!
Оглядела себя. Слабый, но ледяной ветерок с моря прохватывал – одежда вся насквозь промокла. Это, впрочем, она поняла еще в пещере. Но сейчас это ощущалось еще ярче. К тому же стало видно, что одежда не только вымокла, но еще и изодрана в клочья. Дыры, разрезы… ничего удивительного, если правда свалилась в эту пещеру, провалившись сквозь почву, заполненную острыми обломками каких-то древних костей.
Если тот дурной сон, конечно, можно принимать всерьез.
Задрав голову, окинула взглядом обрыв, под которым стояла. Ничего необычного – скалы, слоями спускающиеся к морю. Пляжа нет – полоски камней между обрывом и водой практически не видно.
Что над обрывом – тоже не видно. Можно вскарабкаться… но спешить не хотелось. Мало ли, на кого напорешься! Может, ее и впрямь всё еще ищут. Да и карабкаться по отвесной скале не слишком удобно. Она напрягла слух – но уловить могла лишь шорох волн.
Полоса без пляжа тянулась далеко в обе стороны. Фиона, подумав, развернулась в сторону восхода. Кажется, если пройти вдоль обрыва, перебраться через уходящие в море наклонные скальные полосы и россыпь крупных валунов, получится выйти к узкому пляжику. Там и обрыв слегка понижается, кустарник спускается ближе к воде. А еще дальше видно кривую сосну, нависшую над водой, и дальше – лесок спускается к самой воде.
Странный лесок, правда. Что это за деревья, что выросли прямо в полосе прибоя, так что их омывает набегающий прибой?
Любопытно! Она глянет.
Великие древа.
Деревьями, купающими корни в полосе прибоя, оказались именно они. Ровно те самые, которые она силилась разговорить на склоне под своей пещерой.
В том, что это не какие-нибудь другие деревья, Фиона была уверена. Она их узнала сразу! Они ее, кажется, тоже.
В шелесте лишенных листвы колючих веток ей почудилось неодобрение. И укоризна. Без слов, только ощущениями.
- Простите меня, - шепнула она беспомощно, опускаясь на колени возле ближайшего. – Простите! Я не хотела…
Уселась прямо в набегающие волны – было наплевать. Штаны давно мокрые и драные, как и рубаха, и кофта, и куртка. И сапоги пропитаны водой безнадежно – хуже уже вряд ли будет. Хотя… об этом она думала меньше всего. Слишком потряс ее вид рощи, жестоко изгнанной со склона, на котором обитала многие десятилетия.
Неужели это ее, Фионы, рук дело? Она же… она правда не хотела!
На глаза навернулись слезы. Горечь вытеснила даже холод и голод, терзавшие с момента, как пришла в себя.
Подняла голову. Роща – вместе со слоем дерна – попросту съехала со склона, и большую часть успело поглотить море. Фиона видела утонувшие деревья, торчащие из воды ветки и корни. Часть растений колыхалась полузатопленная, лежа на боку, часть перевернуло волнами вверх тормашками. Здесь и вода плескала о берег мутная, коричневая, с комьями земли.
Вспомнилось, как осыпается под ней почва с обломками костей. Значит, уволокло не только ее, но и деревья со склона? Костей в волнах, кстати, не видно.
А вон видны несколько кустов орешника – наполовину погружены в волны. Болтаются верхушками кверху, но это ненадолго. Их уже шатает всё сильнее. Да и в любом случае, соленая вода сделала свое дело: даже вытащи их сейчас на сушу – навряд ли они проживут долго.
Выживут разве что те деревья, которые корнями остались на суше.
Фиона вскочила, ринулась на берег. Отыскать место, чтоб вскарабкаться, удалось не сразу. Лезть по съехавшему слою дерна не получалось – он проваливался, осыпался. Пришлось немного вернуться назад, где обрыв слегка понижался, а скалы образовывали своего рода тропку из уступов. Здесь уже можно было лезть, не опасаясь свернуть шею.
Очутившись наверху, замерла.
Склон оказался совершенно голым – словно громадным ножом срезали верхний слой дерна со всем, что росло на нем. Роща Великих древ уехала в море.
Обернувшись, Фиона увидела, насколько далеко в волны уходит грязевое пятно. Кругом – белесо-серая вода, отражающая холодное зимнее небо. А прямо под ней, точнее – под склоном, где росла еще вчера роща – далеко простирающееся пространство темно-коричневой воды с торчащими тут и там острыми ветками. Больше всего веток, само собой, у берега. Дальше они наверняка утонули. Оказались на глубине. Лишь небольшой краешек рощи зацепился за нижнюю оконечность склона, прямо перед обрывом.
Возможно, через несколько лет Великие древа снова покроют этот склон, вскарабкавшись понемногу. Но сейчас…
Сейчас Фиона видела совершенно голую почву, подымающуюся аж до самого букового леса, в глубине которого находилось ее убежище. Именно такую картину она видела ночью. Не то во сне, не то в бреду.
Значит, не сон. И не бред.
Инстинктивно пригнулась. Окинула склон пристальным взглядом. Людей вроде не видно… но вон там, вдалеке, недалеко от кромки леса, темнеет что-то, подозрительно похожее на временную стоянку с кострищем и несколькими бревнами вокруг.
Или просто чудится? Слишком далеко всё-таки.
Далеко-то далеко, да только весь склон теперь, как на ладони! – возразила сама себе. И, если на нее устроили облаву, так почему бы не продолжить поиски после оползня?
Как там заявил кассиец? Будь на ее месте кто другой, поиски давно бы свернули. Или это слова Кракена? Неважно. Наверняка оба поняли, чьих рук дело – этот оползень. Другое дело – странно, как ее ухитрились не найти. Оползень всё утащил вниз, логично было бы искать вдоль берега. Обнаружить ее, пока валялась без сознания в куче водорослей, не составляло труда.
Фиона еще раз обшарила взглядом склон. Никого! Резко обернулась, цепко оглядела соседние склоны, полосу прибоя под ногами.
Нет, пусто. Все ушли? Отчаялись найти беглянку…
- Ну, сами виноваты, что такие слепые тугодумы, - вслух заявила она. И тут же втянула голову в плечи – а ну, как услышал кто-нибудь? Но нет. – Да, сами! – она решительно кивнула.
Потом уселась на край обрыва. Провела пятерней по спутанным слипшимся волосам. Всё это прекрасно. Что ж ей дальше-то делать?
Как назло, вернулся озноб, снова принялся колотить. В животе заурчало.
В укрытие надо вернуться – вот что! Если его, конечно, не обнаружили и не разорили. А то ведь и засаду могли устроить поблизости! Фиона мялась над обрывом, не решаясь, в какую сторону повернуть. Когда внимание привлекло что-то, мелькнувшее вдали. В море.
Она вгляделась в горизонт, хмурясь. В первый момент думала, что почудилось, но…
Не может быть!
Фиона, не веря глазам, глядела, как черные точки вдалеке, медленно-медленно растут, приближаясь, и превращаются понемногу в корабли. Десяток, два… три десятка! Дальше считать не стала – поняла лишь, что к острову направляется небольшая флотилия.
Кассия, Нейтания? Пираты вроде как с ними в союзе.
Забыв обо всем, глядела, не отрываясь. Корабли шли быстро – точки обретали понемногу очертания. Высокие борта, мачты. Паруса. Ей казалось, смутно доносятся и голоса с палубы. Наверное, чудилось. Далеко. Флагов не было видно. А значит, это вполне могли быть и манорские корабли. И, чем ближе они подходили, тем больше Фиона убеждалась: верно последнее предположение.
Характерные линии корпуса, короткие мощные бугшприты. Можно не выбрасывать флаги – но форму судов и парусов не скроешь. Военные суда! Их трудно не узнать даже издали.
Вспомнила дурацкое письмо, которое написала под диктовку кассийца. Неужели из-за него? Да нет, не может быть! Уж кто-кто, а герцог Арагон должен знать, что его дочь не может находиться на этом острове. Да и смешно видеть причины происходящего в себе одной – наверняка у Манора имелись свои причины прислать сюда флот. Странно, правда, что заходят они с этой стороны. Не знают, что дорога в единственную гавань острова всего одна?
Ладно, не маленькие, разберутся.
А в сердце так-таки поселилась тревога: не хотелось глядеть, как потопят три десятка военных кораблей ее родины! Как пустят на корм рыбам ее соотечественников.
Фиона застыла в изумлении, увидев, как от пары судов, что подошли ближе других, отделились крохотные точки. Лодки!
Нет, только не говорите, что они высаживают людей в шлюпках!
Основная флотилия плыла мимо, огибая остров. Значит, таки знают, что подходить следует с другой стороны. Два корабля, что спустили шлюпки, развернулись и теперь возвращались в общий строй. А полдесятка лодок с людьми споро шли к берегу.
То есть, они отправили людей… по сути, бросив их на произвол судьбы?
Фиона прищурилась. Шлюпки были полны. На каждой, кажется, сидело чуть больше, чем по полдесятка человек. Шли скорлупки хоть и быстро, но сидели глубоко. Значит, помимо людей, еще несли груз.
Куда ж они собрались причаливать? Прямо под этим обрывом – в море сошел громадный пласт земли с деревьями. Тут и к берегу близко не подойдешь.
Хотя нет, она не о том думает. Попадаться на глаза десанту ей не с руки – не больше, чем попадаться на глаза пиратам. Надо бы куда-то срочно деться с этого голого склона! Тут и спрятаться ведь негде.
Причалили шлюпки значительно левее оголившегося стараниями Фионы склона. Там виднелся краем узкий галечный пляжик, к которому моряки сумели кое-как подвести свои скорлупки. Потом они долго втаскивали груз и сами шлюпки на обрыв – туда, куда подходил спускавшийся с вершины лесок.
Ну да, лодки лучше спрятать. Сама Фиона, пока незваные гости плыли, пробралась вдоль кромки моря, под обрывом, тоже влево. Только они заплыли дальше, чем она остановилась.
Сама она решила остаться там, где стесанная поверхность склона переходила в заросли, спускавшиеся в лощину и карабкавшиеся на соседний хребет. Этот самый хребет теперь и отделял ее теперь от соотечественников.
А может, пройтись в их строну? – подумалось ей. Тащиться сейчас на гору, к своему укрытию, у нее не было сил. Дрожь опять колотила – уже не переставая. Живот подводило от голода, мысли путались. Если бы не амулеты Агнес – тут бы ей и настал конец. Да собственно, он уже не единожды должен был настать!
Встряхнись! – приказала себе Фиона.
Надо забыть на время о соотечественниках и пиратах. Последние, может, и устроили засаду возле ее укрытия. Но туда она всё равно сейчас не подымется. Сил не хватит. А манорцам не до нее, им самим нежелательно привлекать внимание. Они ее и не видели!
Надо развести огонь. Согреться, высушить одежду.
Собственно… она наклонилась подобрать несколько хворостин под ногами. Тут же спохватилась: светло, дым над обрывом будет видно и сверху, и с места, куда причалили манорцы! Нельзя разводить костер где попало: придется поискать низинку, чтоб дым не поднимался оттуда слишком заметно.
Может, ночи подождать?
Фиона представила – в мокрой одежде, под пронизывающим ветром, который поднимался с моря, сидеть еще полдня. Сделалось дурно.
Закинув подобранные хворостины на плечо, потопала вперед. По лощине внизу струился ручеек, а выше, помнится, был родник. Высадившиеся матросы навряд ли потащатся за водой аж к нему, через хребет. Им проще отыскать воду с той стороны. Значит, на них не натолкнется. Скорее всего.
Споткнулась о выпирающий корень и чуть не скатилась вниз, к тому самому ручейку.
Зашипела от боли – подвернула ногу. Колени дрожали, так что пришлось сесть прямо на землю. Прикрыла глаза.
На ней же амулет! Неужели подошла к пределу возможностей тела? Нет, не может быть! Ну не может она быть настолько хлипкой. Ну, свалилась в какую-то подземную нору, повалялась ночь в сырых водорослях, насквозь пропитанных морской водой… вырвался истерический смех. Ну да, всего-то – зимнюю ночь проваляться в мокрой одежде среди водорослей! А потом в этой же одежде бродить по зимнему лесу, вблизи моря. Под пронизывающим сырым ветерком.
Спохватившись, обратилась к методике мастера Беккера – помогло слабо. Кровь разгонялась по венам неохотно. Одеревеневшие мышцы словно недоумевали – на кой им оживать?
Чего-чего, а сопротивления от собственного тела она не ожидала.
Чтоб оказаться на поверхности кучи водорослей, которой ее похоронило, понадобилась, наверное, четверть часа, если не больше. Встать на ноги не получилось, так что пришлось двигаться ползком. Оно, впрочем, и лучше: поднимись на ноги – и наверняка снова провалишься, как минимум, по колено. Откуда их только намыло столько?
А главное – где она. И почему неба не видно.
Фиона откашлялась, прислушиваясь к звуку. Тот разносился странно. Словно вокруг были стены. Она в какой-то пещере? Это объяснило бы, почему ее не нашли, хотя облаву устроили недурную.
Подумав с минуту, поползла на звук прибоя. Если она как-то очутилась здесь, и сюда же намыло столько водорослей – должен найтись и вход в пещеру. А где ему быть, как не там, откуда доносится шелест волн? Прибой, судя по звуку, мощный. Но не шторм. Выберется – посмотрит, где находится, и куда двигаться дальше.
Интересно, а разговор у ночного костра ей таки поблазнился? И та самая облава.
Стоило вспомнить – вспомнился и запах мясной похлебки. В животе снова заурчало. Эти водоросли можно есть, хотелось бы знать?
Были какие-то водоросли, которые ели. Правда, их вроде бы сперва надо как следует сварить или еще как-то приготовить… подробностей она не знала. И вроде как росли такие водоросли только у берегов Далматии. Тамошние жители прибрежных деревень их и ели вместо щавеля и шпината. Сама-то она только читала об этом в книгах. Мечтала о путешествиях. Вырвался вздох. Домечталась.
Неважно! – одернула себя. От голода не умрет. За день-два никто не умирал. Кстати, мешочек с орехами.
Она остановилась, сунула руку за пазуху. Удивительно – тело, не желавшее слушаться, разом подобралось при мысли о еде. Сердце застучало живее, кровь ускорила бег. Даже щеки, кажется, потеплели.
Точно! Мешочек на месте. Фиона не представляла, что такое простое открытие может вызвать столько радости.
Трясущимися руками, стараясь не уронить, развязала тесемки. Уселась, опустила мешочек на колени. И принялась, вытаскивая по нескольку орешков, есть. Лишь умяв всё, что было, смогла успокоиться. Голод немного притих. Правда, она ощущала, что это ненадолго.
*** ***
Когда выползла из заваленной водорослями пещеры, в воздухе разлились рассветные сумерки. Небосклон на востоке едва заметно посветлел. Часок-другой – зарозовеет. Над головой и вдоль горизонта болтались клочоковатые тучи в прорехах.
Свод выхода оказался низким – пришлось выбираться ползком. Фиона, придерживаясь за камни над проемом, поднялась на ноги. Выпрямилась.
Прибой шумел, пена накатывала на ноги. Но не шторм, просто волны. Сбоку валялась тухлая рыбина, наполовину разложившаяся.
Нет. Есть хочется, но не настолько. Это точно самоубийство!
Оглядела себя. Слабый, но ледяной ветерок с моря прохватывал – одежда вся насквозь промокла. Это, впрочем, она поняла еще в пещере. Но сейчас это ощущалось еще ярче. К тому же стало видно, что одежда не только вымокла, но еще и изодрана в клочья. Дыры, разрезы… ничего удивительного, если правда свалилась в эту пещеру, провалившись сквозь почву, заполненную острыми обломками каких-то древних костей.
Если тот дурной сон, конечно, можно принимать всерьез.
Задрав голову, окинула взглядом обрыв, под которым стояла. Ничего необычного – скалы, слоями спускающиеся к морю. Пляжа нет – полоски камней между обрывом и водой практически не видно.
Что над обрывом – тоже не видно. Можно вскарабкаться… но спешить не хотелось. Мало ли, на кого напорешься! Может, ее и впрямь всё еще ищут. Да и карабкаться по отвесной скале не слишком удобно. Она напрягла слух – но уловить могла лишь шорох волн.
Полоса без пляжа тянулась далеко в обе стороны. Фиона, подумав, развернулась в сторону восхода. Кажется, если пройти вдоль обрыва, перебраться через уходящие в море наклонные скальные полосы и россыпь крупных валунов, получится выйти к узкому пляжику. Там и обрыв слегка понижается, кустарник спускается ближе к воде. А еще дальше видно кривую сосну, нависшую над водой, и дальше – лесок спускается к самой воде.
Странный лесок, правда. Что это за деревья, что выросли прямо в полосе прибоя, так что их омывает набегающий прибой?
Любопытно! Она глянет.
*** ***
Великие древа.
Деревьями, купающими корни в полосе прибоя, оказались именно они. Ровно те самые, которые она силилась разговорить на склоне под своей пещерой.
В том, что это не какие-нибудь другие деревья, Фиона была уверена. Она их узнала сразу! Они ее, кажется, тоже.
В шелесте лишенных листвы колючих веток ей почудилось неодобрение. И укоризна. Без слов, только ощущениями.
- Простите меня, - шепнула она беспомощно, опускаясь на колени возле ближайшего. – Простите! Я не хотела…
Уселась прямо в набегающие волны – было наплевать. Штаны давно мокрые и драные, как и рубаха, и кофта, и куртка. И сапоги пропитаны водой безнадежно – хуже уже вряд ли будет. Хотя… об этом она думала меньше всего. Слишком потряс ее вид рощи, жестоко изгнанной со склона, на котором обитала многие десятилетия.
Неужели это ее, Фионы, рук дело? Она же… она правда не хотела!
На глаза навернулись слезы. Горечь вытеснила даже холод и голод, терзавшие с момента, как пришла в себя.
Подняла голову. Роща – вместе со слоем дерна – попросту съехала со склона, и большую часть успело поглотить море. Фиона видела утонувшие деревья, торчащие из воды ветки и корни. Часть растений колыхалась полузатопленная, лежа на боку, часть перевернуло волнами вверх тормашками. Здесь и вода плескала о берег мутная, коричневая, с комьями земли.
Вспомнилось, как осыпается под ней почва с обломками костей. Значит, уволокло не только ее, но и деревья со склона? Костей в волнах, кстати, не видно.
А вон видны несколько кустов орешника – наполовину погружены в волны. Болтаются верхушками кверху, но это ненадолго. Их уже шатает всё сильнее. Да и в любом случае, соленая вода сделала свое дело: даже вытащи их сейчас на сушу – навряд ли они проживут долго.
Выживут разве что те деревья, которые корнями остались на суше.
Фиона вскочила, ринулась на берег. Отыскать место, чтоб вскарабкаться, удалось не сразу. Лезть по съехавшему слою дерна не получалось – он проваливался, осыпался. Пришлось немного вернуться назад, где обрыв слегка понижался, а скалы образовывали своего рода тропку из уступов. Здесь уже можно было лезть, не опасаясь свернуть шею.
Очутившись наверху, замерла.
Склон оказался совершенно голым – словно громадным ножом срезали верхний слой дерна со всем, что росло на нем. Роща Великих древ уехала в море.
Обернувшись, Фиона увидела, насколько далеко в волны уходит грязевое пятно. Кругом – белесо-серая вода, отражающая холодное зимнее небо. А прямо под ней, точнее – под склоном, где росла еще вчера роща – далеко простирающееся пространство темно-коричневой воды с торчащими тут и там острыми ветками. Больше всего веток, само собой, у берега. Дальше они наверняка утонули. Оказались на глубине. Лишь небольшой краешек рощи зацепился за нижнюю оконечность склона, прямо перед обрывом.
Возможно, через несколько лет Великие древа снова покроют этот склон, вскарабкавшись понемногу. Но сейчас…
Сейчас Фиона видела совершенно голую почву, подымающуюся аж до самого букового леса, в глубине которого находилось ее убежище. Именно такую картину она видела ночью. Не то во сне, не то в бреду.
Значит, не сон. И не бред.
Инстинктивно пригнулась. Окинула склон пристальным взглядом. Людей вроде не видно… но вон там, вдалеке, недалеко от кромки леса, темнеет что-то, подозрительно похожее на временную стоянку с кострищем и несколькими бревнами вокруг.
Или просто чудится? Слишком далеко всё-таки.
Далеко-то далеко, да только весь склон теперь, как на ладони! – возразила сама себе. И, если на нее устроили облаву, так почему бы не продолжить поиски после оползня?
Как там заявил кассиец? Будь на ее месте кто другой, поиски давно бы свернули. Или это слова Кракена? Неважно. Наверняка оба поняли, чьих рук дело – этот оползень. Другое дело – странно, как ее ухитрились не найти. Оползень всё утащил вниз, логично было бы искать вдоль берега. Обнаружить ее, пока валялась без сознания в куче водорослей, не составляло труда.
Фиона еще раз обшарила взглядом склон. Никого! Резко обернулась, цепко оглядела соседние склоны, полосу прибоя под ногами.
Нет, пусто. Все ушли? Отчаялись найти беглянку…
- Ну, сами виноваты, что такие слепые тугодумы, - вслух заявила она. И тут же втянула голову в плечи – а ну, как услышал кто-нибудь? Но нет. – Да, сами! – она решительно кивнула.
Потом уселась на край обрыва. Провела пятерней по спутанным слипшимся волосам. Всё это прекрасно. Что ж ей дальше-то делать?
Как назло, вернулся озноб, снова принялся колотить. В животе заурчало.
В укрытие надо вернуться – вот что! Если его, конечно, не обнаружили и не разорили. А то ведь и засаду могли устроить поблизости! Фиона мялась над обрывом, не решаясь, в какую сторону повернуть. Когда внимание привлекло что-то, мелькнувшее вдали. В море.
Она вгляделась в горизонт, хмурясь. В первый момент думала, что почудилось, но…
*** ***
Не может быть!
Фиона, не веря глазам, глядела, как черные точки вдалеке, медленно-медленно растут, приближаясь, и превращаются понемногу в корабли. Десяток, два… три десятка! Дальше считать не стала – поняла лишь, что к острову направляется небольшая флотилия.
Кассия, Нейтания? Пираты вроде как с ними в союзе.
Забыв обо всем, глядела, не отрываясь. Корабли шли быстро – точки обретали понемногу очертания. Высокие борта, мачты. Паруса. Ей казалось, смутно доносятся и голоса с палубы. Наверное, чудилось. Далеко. Флагов не было видно. А значит, это вполне могли быть и манорские корабли. И, чем ближе они подходили, тем больше Фиона убеждалась: верно последнее предположение.
Характерные линии корпуса, короткие мощные бугшприты. Можно не выбрасывать флаги – но форму судов и парусов не скроешь. Военные суда! Их трудно не узнать даже издали.
Вспомнила дурацкое письмо, которое написала под диктовку кассийца. Неужели из-за него? Да нет, не может быть! Уж кто-кто, а герцог Арагон должен знать, что его дочь не может находиться на этом острове. Да и смешно видеть причины происходящего в себе одной – наверняка у Манора имелись свои причины прислать сюда флот. Странно, правда, что заходят они с этой стороны. Не знают, что дорога в единственную гавань острова всего одна?
Ладно, не маленькие, разберутся.
А в сердце так-таки поселилась тревога: не хотелось глядеть, как потопят три десятка военных кораблей ее родины! Как пустят на корм рыбам ее соотечественников.
Фиона застыла в изумлении, увидев, как от пары судов, что подошли ближе других, отделились крохотные точки. Лодки!
Нет, только не говорите, что они высаживают людей в шлюпках!
Основная флотилия плыла мимо, огибая остров. Значит, таки знают, что подходить следует с другой стороны. Два корабля, что спустили шлюпки, развернулись и теперь возвращались в общий строй. А полдесятка лодок с людьми споро шли к берегу.
То есть, они отправили людей… по сути, бросив их на произвол судьбы?
Фиона прищурилась. Шлюпки были полны. На каждой, кажется, сидело чуть больше, чем по полдесятка человек. Шли скорлупки хоть и быстро, но сидели глубоко. Значит, помимо людей, еще несли груз.
Куда ж они собрались причаливать? Прямо под этим обрывом – в море сошел громадный пласт земли с деревьями. Тут и к берегу близко не подойдешь.
Хотя нет, она не о том думает. Попадаться на глаза десанту ей не с руки – не больше, чем попадаться на глаза пиратам. Надо бы куда-то срочно деться с этого голого склона! Тут и спрятаться ведь негде.
Глава 37
Причалили шлюпки значительно левее оголившегося стараниями Фионы склона. Там виднелся краем узкий галечный пляжик, к которому моряки сумели кое-как подвести свои скорлупки. Потом они долго втаскивали груз и сами шлюпки на обрыв – туда, куда подходил спускавшийся с вершины лесок.
Ну да, лодки лучше спрятать. Сама Фиона, пока незваные гости плыли, пробралась вдоль кромки моря, под обрывом, тоже влево. Только они заплыли дальше, чем она остановилась.
Сама она решила остаться там, где стесанная поверхность склона переходила в заросли, спускавшиеся в лощину и карабкавшиеся на соседний хребет. Этот самый хребет теперь и отделял ее теперь от соотечественников.
А может, пройтись в их строну? – подумалось ей. Тащиться сейчас на гору, к своему укрытию, у нее не было сил. Дрожь опять колотила – уже не переставая. Живот подводило от голода, мысли путались. Если бы не амулеты Агнес – тут бы ей и настал конец. Да собственно, он уже не единожды должен был настать!
Встряхнись! – приказала себе Фиона.
Надо забыть на время о соотечественниках и пиратах. Последние, может, и устроили засаду возле ее укрытия. Но туда она всё равно сейчас не подымется. Сил не хватит. А манорцам не до нее, им самим нежелательно привлекать внимание. Они ее и не видели!
Надо развести огонь. Согреться, высушить одежду.
Собственно… она наклонилась подобрать несколько хворостин под ногами. Тут же спохватилась: светло, дым над обрывом будет видно и сверху, и с места, куда причалили манорцы! Нельзя разводить костер где попало: придется поискать низинку, чтоб дым не поднимался оттуда слишком заметно.
Может, ночи подождать?
Фиона представила – в мокрой одежде, под пронизывающим ветром, который поднимался с моря, сидеть еще полдня. Сделалось дурно.
Закинув подобранные хворостины на плечо, потопала вперед. По лощине внизу струился ручеек, а выше, помнится, был родник. Высадившиеся матросы навряд ли потащатся за водой аж к нему, через хребет. Им проще отыскать воду с той стороны. Значит, на них не натолкнется. Скорее всего.
Споткнулась о выпирающий корень и чуть не скатилась вниз, к тому самому ручейку.
Зашипела от боли – подвернула ногу. Колени дрожали, так что пришлось сесть прямо на землю. Прикрыла глаза.
На ней же амулет! Неужели подошла к пределу возможностей тела? Нет, не может быть! Ну не может она быть настолько хлипкой. Ну, свалилась в какую-то подземную нору, повалялась ночь в сырых водорослях, насквозь пропитанных морской водой… вырвался истерический смех. Ну да, всего-то – зимнюю ночь проваляться в мокрой одежде среди водорослей! А потом в этой же одежде бродить по зимнему лесу, вблизи моря. Под пронизывающим сырым ветерком.
