Он хочет меня поцеловать?
И я хочу, чтобы он меня поцеловал!
25. Лена
– Ладно, Булочка, – не прекращая терзать мои губы и подбородок пальцем, сказал Богдан. – Дай-ка я сам угадаю. Кончать ты можешь, как мы сегодня выяснили, значит, ты не фригидная. – От его слов я снова вспыхнула с новой силой. – Возбуждаешься быстро, течешь, как сучка, горячо и вкусно... – продолжил рассуждать он, а я теряла свой рассудок от одних только этих разговоров. Зачем он меня смущает? Нарочно? – Я тебя возбуждаю? Хочешь меня, Булочка? – Я не ответила. Вздохнула судорожно и облизнула пересохшие губы. – Хочешь! – констатировал факт мужчина и хмыкнул. – Хорошо... Тогда я осмелюсь предположить, что ты не всегда кончаешь с мужчиной. Ведешь себя эгоистично и скованно. Бревно – вот как мы, мужчины, называем такое поведение. Ты и минет не делала, потому что тебе чихать на мужика. А секс – это сотрудничество. Как тебе может быть хорошо, если твоему партнеру не очень?
Козлов ничего не делал со мной особенного. Просто смотрел на меня, трогал за шею и говорил ужасные пошлые, но правдивые слова.
А меня накрыло. Кожу пекло. Грудь под тонкой пижамной маечкой налилась, соски заныли, больно задевая нежную шелковую ткань. Если бы Богдан опустил свою ладонь чуть ниже и задел случайно мою грудь, я бы, наверное, умерла от нестерпимо острых ощущений.
А что творилось с моим телом еще ниже, стыдно описать словами. Я сильнее сжала бедра под одеялом, чувствуя, что в трусиках я мокрая.
Вот где я хотела снова почувствовать его руку. Чтобы Богдан поласкал меня между ног, как делал уже сегодня. Чтобы сбросил с меня это невыносимое возбуждение и напряжение.
Он чувствует то же, когда я делаю ему минет? Это так же приятно?
Я бы многое отдала, чтобы он дал мне снова кончить! Но разве я могу его об этом попросить?
– А тебе мужчины делали кунилингус? – продолжил мучить меня Козлов. – Позволяла кому-нибудь целовать свою сочную, изнывающую от желания девочку? Лизать ее горячим и влажным языком, проникать им глубоко внутрь себя? Кончаешь от куни? Или для тебя это...
– Хватит!
Я сбросила с себя руку Богдана и натянула на себя одеяло до самого подбородка. Меня затрясло, как в лихорадке. Я не могу и не хочу обсуждать с ним свою «девочку».
– Не хватит! – рявкнул на меня Козлов.
– Я не хочу говорить на эту тему!
– Не хочешь, и не можешь – это разные вещи, Лена!
Мужчина снова схватил меня за шею, заставляя смотреть ему в глаза. Маньяк какой-то! Теперь он пугал меня еще больше.
– Вылезай из своей ракушки, Булочка! – прорычал Богдан мне прямо в лицо. – Скажи мне, чего бы ты хотела прямо сейчас? Все, что угодно, все, что в голову взбредет! Просто озвучь свои мысли!
"Чтоб ты провалился, Москвиченок! Чтобы исчез отсюда прямо сейчас и оставил меня в покое!"
Я на секунду прикрыла глаза, не в силах выдерживать тяжелый мужской взгляд. Что он ко мне пристал? Чего он добивается? Я не понимаю! И понимать не хочу! Просто изголяется над моей зажатостью и комплексами.
Это так низко и жестоко, но, наверное, я этого заслуживаю!
С трудом, но все же, я открыла глаза и посмотрела на сосредоточенное мужское лицо. Сердце ухнуло, как будто в бездну.
Он ждал! Не проваливался и не оставлял меня в покое!
Что за мужик? Совесть есть у него вообще? Или хотя бы стыд?
Чего мне хочется? Чего мне на самом деле хочется?
В голове был полный фарш. Я вообще не могла сосредоточиться на чем-то одном. Боже, я смогу сказать это вслух?
– Я хочу... – тяжело дыша, хрипло выдавила я из себя. – Чтобы ты поласкал меня ртом! Полизал языком мою девочку!
Я увидела, как лицо мужчины расплылось в улыбке. Затем он хихикнул.
Он смеется надо мной?
Смеется!
Какая же я дура! Идиотка чертова!
Мое негодование закончилось так же резко, как и началось. Я открыла рот, чтобы сказать Козлову все, что о нем думаю, но он заткнул мне его. Не дал издать и звука, кроме протяжного стона.
Совершенно неожиданно, властно и горячо Богдан обрушился на меня с жадным поцелуем.
(АВТОР ПРОСИТ ПОМОЧЬ ЕМУ СТАТЬ ОМЕРЗИТЕЛЬНО БОГАТЫМ И ПОПУЛЯРНЫМ, КАК БУЗОВА! Для этого нужно поставить ему звездочку и сделать в соцсетях репост этой книги, в соцсети.)
26. Богдан
Сладкая!
Я был прав, Булочка была просто наивкуснейшей! Я тот еще кобель, я разбираюсь в женской сладости!
Она вся сжалась, проваливаясь в подушку, когда я накрыл ее губы поцелуем.
Прикусил ее нижнюю пухлую губку, обвел сладкий ротик по контуру языком, проникая в него глубже. Утолив свое любопытство, я отпустил шею женщины.
Первый поцелуй с женщиной запоминается даже ярче, чем секс с ней. Это совсем другое удовольствие. Более чувственное, эмоциональное и интимное, чем совать в женщину член.
Обычно я с первого взгляда определял, хочу я даму или не хочу. Я б вдул - обзову это пошло, но кратко и ёмко.
Не зажглось у меня к Булочке с первого взгляда. Да и со второго тоже. А тут, распробовал!
Я чуть отстранился, заглядывая в ее лицо. Не хотел ее пугать, или давить на нее слишком сильно. Дал секунду, чтобы в себя пришла.
Булочка открыла затуманенные желанием глаза, они забегали по моему лицу растерянно, испуганно. Но уже в следующую секунду я почувствовал ее руки на своем лице. Она провела ладонями по моим небритым щекам и притянула меня к себе. Теперь она сама меня целовала. Неистово, жадно, с удовольствием.
Вот так, Булочка! Вот так, моя хорошая!
Стянул с нее одеяло немедленно. Хочу ее потрясные сиськи! Соскучился по ним, сил никаких нет! Их тоже нужно на вкус попробовать.
Эту женщину всю хотелось облизать, чтобы везде и все у нее попробовать!
Оторвавшись от губ Лены, я провел языком по ее нежной шее, вкусно пахнущей духами. Мне нравились ее духи. Яркие, сладкие, как сама Лена, но не приторные. Головокружительный и томный – вот как бы я назвал этот запах.
Булочка не противилась, когда я стянул с ее плечиков бретельки майки, нетерпеливо добираясь до ее грудей. Разорвал бы к черту эту хрень, да боялся по рогам получить за порчу чужого имущества и момент испортить.
Женщина ахнула, когда я втянул в рот ее сосок. Сначала на левой груди, затем на правой. Я с таким удовольствием мял, трогал, лизал эти холмики, упруго перекатывающиеся в моих руках, как будто они были самыми прекрасными в мире!
Блять, возможно так и есть! У меня башню снесло от прелестей Булочки, поэтому вспоминать другие, чужие сиськи не было возможности.
Что у меня творилась в трусах, не описать словами. У меня лет десять не было такого четкого стояка. Боялся спустить в любую секунду. Одно неловкое движение и...
Сука, хочу ее прямо сейчас! К черту ее похудение! Все к черту! Не могу больше ждать! Оприходую Бульдозер прямо сейчас!
Девку тоже колбасило не по-детски. Лена стонала, дрожала в моих руках, вцепившись в простынь обеими руками.
Она с такой готовностью отзывалась на мои действия, что меня накрывало еще больше. Вот это темперамент! Это же чистый секс!
Когда я просунул руку в ее трусишки, где было мокро и горячо, как я и думал, как я и хотел, Лена протяжно всхлипнула и вцепилась руками в мои плечи.
Не вынимая руку из ее киски, я снова поцеловал женщину. Мой язык вошел в ее рот, а пальцы в ее узкую дырочку.
Лена простонала мне в губы, куснула меня слегка, и воткнула в мои плечи ногти, как кошка. Она так дрожала, что мне казалось, она сейчас кончит.
Мое чутье меня не подвело. Стоило мне хорошенько поработать внутри ее девочки пальцами, Лена выгнулась дугой, и я почувствовал, как она содрогается от оргазма.
Так быстро? Да, детка! Со мной у тебя в койке проблем не возникнет! Сейчас я так тебя трахну, что обо всех своих бывших позабудешь.
Я вынул из Лены свои пальцы и начал стаскивать с нее трусы.
– Что ты делаешь? – очнулась Булочка, как будто бы уже забыла о том, что хотела куни в моем исполнении.
– Лен, я хочу тебя, – сказал я, потеревшись своим горящим хером о ее бедро.
– Я не хочу! – встрепенулась она и принялась натягивать обратно свои трусики.
– Лен... Ты чего?
Все так гладко шло. Мокро и горячо. Что случилось?
– Будем трахаться, когда я похудею! – дрожащим голосом ответила Лена. Натянула трусики, спрятав свою девочку, а затем майку, спрятав свою грудь. Все от меня попрятала! – Сам сказал, что не будешь ебать центнер!
– Черт! Лена, да мне все равно! – оправдывался я, чувствуя, что сейчас яйца лопнут от перевозбуждения. – Я хотел тебя просто задеть! На самом деле, я не считаю тебя толстой!
– Все! Отвали! – буркнула Булочка, снова прячась от меня под одеялом. – Слово – не воробей! Трахнемся через пять килограммов, как договаривались!
Она отвернулась от меня и затихла.
Эгоистка сраная! Сама кончила, а я? Так ни хрена не пойдет!
– Отсоси мне тогда! – потребовал я выполнения и ее обещаний.
Пусть сосет, раз трахаться со мной стремается! Вовремя она о договоренностях заговорила.
– Я вообще-то болею! – напомнила Булочка, не оборачиваясь. – Можно я посплю? Что-то снова голова закружилась!
Сука чертова! Загнуть ее раком и отжарить, как следует, чтобы не выебывалась?
Вдруг, не врет? Вдруг, правда, плохо ей опять?
Блять!
– Отдыхай, конечно, дорогая! – сквозь зубы процедил я, поднимаясь с кровати.
Вот уж не думал, что мне придется дрочить в ванной.
На Бульдозер!
27. Богдан
Черт меня дернул за мой язык! На хрена я ее толстухой обозвал? Центнером?
Сейчас бы ебал ее во всех позах, а не вот это вот все!
Идиотина, блять!
Вот, что значит поддаться на женскую провокацию и выйти из себя. Только ляпни что-нибудь не подумавши. Бабы любят цепляться за слова, особенно те, что в запале были сказаны.
Булочка мне этот "центнер" еще сто раз вспомнит!
Почему меня это вообще волнует? Мне должно быть по барабану, что эта идиотка думает. И на обиды на ее тоже должно быть похер.
Но мне, сука, не похер! Я теперь должен ходить и думать обэтом?
Да какого черта происходит? Теперь я только и думал о том, как трахнуть Булочку. И ни о чем другом не мог!
Лена, действительно, уснула. Я ходил по ее квартире, не зная, чем себя занять. На что отвлечься. Ее аппетитное тело занимало все мои мысли.
Надо поскорее затащить ее в спортзал, а потом в койку! Я не могу ждать так долго. Я еще не старый! Я трахаться хочу! С ней!
Пойти найти себе кого-то еще? Шлюху снять нормальную денег жалко, да и нет их у меня. За другую бабу Бульдозер меня кастрирует.
Если узнает.
Она узнает! Они все как-то узнают!
И что мне теперь, не трахаться?
Меня наличие жены не смущало, что мне какая-то Овечкина?
Мозги от спермотоксикоза прокисли? Я не буду сидеть и ждать, пока Булочка соизволит мне свою дырочку подставить. Я свободный человек! Мужик! С членом, яйцами и устойчивой эрекцией!
А если Овечкина не похудеет или сорвется со своей диеты?
Это все бред. Ее задумка идиотская! Я в этом участвую насильно от безвыходности. Выполнять свою часть уговора будет легче с пустыми яйцами.
Приготовил ужин. Положил себе обед на завтра на работу. Хорошо, что я не на диете. Но в спортзал тоже не мешало бы пойти. Чтобы в постели с женщинами не комплексовать.
Я теперь свободен, как сопля в полете. Сколько у меня еще будет стоять? Лет пять-десять? А потом уже все. Куда потом со своим вялым позориться? Да и кто мне потом давать будет? Такие же старухи пятидесятилетние? Спасибо, не надо!
Когда мне наслаждаться сексом, как не сейчас? Пора бы уже начать брать, что мне пложено от оставшегося времени. Возьму все, что смогу взять!
Успокоился маленько, разбудил динамо. Принес ей опять еду в спальню, как королеве. Сидел, смотрел, как она ужинает. Я теперь следить за ней должен, ест она или нет?
– Лен, я еще раз повторюсь, я не считаю тебя толстой, – попытался я снова оправдаться. – У меня же стоит на тебя? Значит, ты красивая.
– Хм, а что для тебя красивая? – поинтересовалась Булочка.
– Не знаю, – задумчиво протянул я. – Нет у меня каких-то эталонов.
– Всех подряд, значит, раскладываешь?
Лена угадала. Почти. Мне вообще не хотелось выглядеть в ее глазах неразборчивым. "Ебет, все, что шевелится" – это не про меня. Есть у меня все же какие-то планки относительно женщин.
– Не всех подряд. Дело даже не во внешности... Безусловно, у тебя очень красивая грудь... И лицом ты получилась славно...
Лена только иронично вскинула одну бровь. Куда делось мое красноречие? Я разучился комплименты делать? Мне надо не за стояк свой волноваться, а за голову. Склероз начинается?
– Всем мужчинам, по большому счету, все равно на внешность партнерши, – собрался я с мыслями. – Главное, чтобы женщина в постели была с огоньком. Сама от себя кайфовала. Когда от нее тащит сексом – вот, что возбуждает по-настоящему!
– И что, Богдан, – усмехнулась Булочка. – От меня сексом так запахло, что ты решил раньше времени в мой огонек засунуть свой фитилек?
Сказать ей, что я чуть голову рядом с ней не потерял, что у меня шифер сорвало? Да щас!
Огонек? Фитилек? Очень, блять, смешно!
Я забрал у Лены пустую посуду и ушел обратно на кухню. Позвал кошака ее бестолкового. Обычно он прятался от меня. Стоило мне войти в квартиру, как он испарялся в воздухе. Тоже мне самец! Охранять должен свою территорию, тем более от других самцов! А он профукал момент, лошара мохнатая, и теперь с его хозяйкой спит не он, а мужик залетный.
Который всех тут зашугал. И питомца и хозяйку.
Да похер!
Маркиз прибежал на кухню, стоило мне зашуршать пакетом с его кормом. Вошел с опаской. По стеночке, не сводя с меня глаз, пробрался к своей миске. Голод не тетка. Жрать захочешь, вылезешь из любого укрытия.
И Булочка вылезет. Уже вылезла, начала раскрываться передо мной.
Как же долго мне с ней еще возиться! Дала бы уже, хоть что ли!
Сука толстожопая!
Надо бы дочке позвонить. Взглянул на часы – поздно уже в Москве. Чем я весь день был занят? Булочку мял? Надо было днем звонить, а не сиськи Овечкиной облизывать!
Завтра позвоню. Спрошу, как дела хотя бы. Просрал я все ее детство. Воспитание запоздало. Может быть, ей финансовая помощь нужна? Скоро аванс. Кроме денег мне ей и помочь нечем.
Не отец, а сплошное недоразумение!
Почему я не спохватился раньше? Хотя бы год назад? Еще можно было все исправить. И с ребенком наладить отношения, и с женой. Не было бы этого дурацкого развода. Я бы смог. Наташку бы долюбил, Нике бы больше внимания уделял.
Дурак! Какой же я дурак!
Так паршиво мне было. Лег спать во втором часу ночи. Обнял спящую Булочку, уже по привычке упираясь хером в ее жопушку. Титьки тоже потрогал, пользуясь случаем.
Лена сонно зашевелилась, повернулась ко мне, уткнулась курносым носиком в мою грудь, положив на нее рядом с лицом ладошку.
Милаха такая, пока спит! Черты лица нежные, посапывает так сладко. Горячая. Булочка, да и только!
Я улыбнулся сам себе, поправил на ней одеяло и тоже уснул, раздираемый своими невеселыми мыслями.
