Через несколько минут Елена Павловна все же взяла себя в руки. Она перестала хлюпать и мягко отстранилась от меня, вытирая мокрые щеки.
– Прости! – почти шепотом сказала она, виновата пряча глаза.
– Это ты меня прости, Лен...
Я поймал пальцами ее подбородок, чтобы не дать ей отвернуться.
– Леночка...
Через силу, но все же, она подняла на меня свои измученные, заплаканные глаза, облизнула пересохшие от рыданий, припухшие губы. Я не удержался, провел большим пальцем по ее нижней губе, влажной, мягкой и такой нежной.
Лена вся сейчас была мягкая, податливая и такая уязвимая.
Что же мне с ней делать?
Ее ротик приоткрылся, и мой палец обдало ее горячим судорожным дыханием.
Какая ты на вкус, моя Булочка?
(Не забываем нажимать на звездочку, если история нравится и делать репост книги ВК!
Как здорово, что вы с нами!!!??)
23. Богдан
Дверь в помещение с шумом распахивается, и я отпускаю подбородок женщины.
Блять, как не вовремя! Или вовремя?
Я хотел ее поцеловать? Или не хотел?
Хотел.
Попробовать ее мягкие губы на вкус. Пройтись по ним языком, чуть прикусить нижнюю губу. Она у Лены, как будто нарочно полная, аппетитная, чтобы ее кусали. Не до боли, а нежно и чувственно, чтобы узнать всю их сладость.
Уже не узнаю. Не сейчас.
В зал для совещаний стремительно входит бригада скорой помощи и с беспокойством заглядывают коллеги.
Я переключаю внимание с губ Лены на ее здоровье. С большим трудом. Сдохнет девка моими стараниями мною не целованная, я как потом жить буду со всем этим?
– Какого хрена тут скорая? – возмущается Овечкина. – Я никуда не поеду! У меня комиссия завтра!
Смотрит на меня с такой ненавистью, как будто это я ей проблем подкинул.
– Лен, помолчи, пожалуйста! Ты уже наделала делов...
– Мужчина, выйдете! – говорит мне врач. – Нам нужно осмотреть пациента.
– Нет, – коротко отвечаю я. – Лена, скажи, что мне можно остаться.
Елена Павловна мнется, как будто решается вопрос о ее жизни и смерти, но все же позволяет мне поприсутствовать.
Я подзываю врача в сторонку и объясняю причину обморока Лены. Хорошо, что на вызов мужик приехал, он меня, как мужика, понял сразу.
– Доктор, скажите этой дуре, что если она не будет питаться, то проблемы будут посерьезней обмороков. Припугните ее чем-нибудь, молю! Меня она не слушает.
– А вы ей кто? – спрашивает врач.
Какой хороший вопрос. Если я скажу, что коллега – дело сразу перестанет меня касаться. Любовник? Ну, тоже так себе полномочия.
– Муж я ее, супруг, – выдавливаю я из себя.
– Сделаем, – обещает мне врач и обещание свое сдерживает наилучшим образом.
Бригада меряет давление Елены Павловны, опрашивает ее. Я подхожу ближе на случай, если Булочка начнет юлить или скрывать истинную причину своего плохого самочувствия.
Из «показаний» Булочки я унаю, что ей 35 лет, когда у нее месячные, что у нее нет аппендицита, и сколько она весит на самом деле.
Врунишка толстожопая. Убавила себе пару кило, как будто они что-то решают.
Она краснеет, заикается, но рассказывает врачу, как есть, что не ела практически ничего уже две недели. Моя совесть снова дает мне подзатыльник. Две недели человек мучается по моей вине! Чувствую себя чудовищем просто!
– В общем так, Елена Павловна, – говорит врач, когда Лена, естественно, отказывается от госпитализации. – Вашу диету следует немедленно прекратить! Это не диета, а самоубийство! Может быть, вы хотите язву желудка, ранний климакс или чтобы зубы начали выпадать? – Лена испуганно мотает головой. – Тогда подберите для себя НОРМАЛЬНУЮ диету. Совсем не есть – это прямой выход на кладбище! Ну, или в реанимацию, как минимум! А еще есть булемия! Чуть не забыл! Я надеюсь, ваш муж проследит за этим, а нас не будут отвлекать от более важных вызовов!
Врачи выходят из помещения, и мы следом за ними.
– Лен, ты как? – подскакивает к нам Василий Семенович, который все еще трется в коридоре.
Остальные коллеги разошлись. Или он их разогнал по кабинетам?
Лена не успевает ответить.
– Все очень плохо! – отвечаю я вместо Овечкиной. – У Елены Павловны переутомление! Она слишком много работает! Разве можно так на женщинах пахать? Вы бы ее поберегли, Василий Семенович, она у нас все-таки сотрудник незаменимый! Я отвезу Елену Павловну домой? Спасибо! – не дожидаясь ответа начальника, бросил я ему и, схватив Лену под руку, поволок ее по коридору.
Мы забрали вещи из своих кабинетов и вышли на парковку. Я хотел приобнять Лену, чтобы помочь ей идти, чтобы она не дай бог снова не отъехала, но она не позволила, стряхнув с себя мою руку.
Если я беспокоился о ней, то Лена волновалась только о своей репутации.
– Я поведу. Дай ключи! – сказал я Лене, когда мы поравнялись с ее «Хендаем».
– У тебя права хотя бы есть? – с недоверием спросила она, как будто бы я идиот, который может сесть за руль, не имея водительского удостоверения на руках.
– Конечно, есть!
– Ну, на, МУЖ! – всучила она мне ключи. – Зачем ты наврал Василию Семеновичу про переутомление? – наехала на меня Овечкина, когда мы выехали с парковки.
– Придал тебе немного значимости. Разве это не очевидно?
– А, по-моему, ты просто выставил меня немощной и жалкой! Ты что не понимаешь, что на моей должности вообще болеть нельзя?
– Метишь на место генерального? – догадался я.
– Может и мечу! Тебе-то что за дело? Ты же к нам ненадолго. Не лезь, куда тебя не просят!
Я ничего не ответил. Что толку с ней спорить?
Машина у Булочки была, что надо! Быстрая, маневренная. Других автомобилей на дороге было немного, не то что в Москве. А вот сама дорога была не очень. Кочка на кочке, ямка на ямке. Как и в любой периферии.
Не рассчитал я скорость, тряхнуло нас на одной выбоине.
– Куда ты несешься? – тут же заорал на меня Бульдозер. – Че совсем что ли? Идиот долбанный! Ты в метро в Москве свои права купил?
Была бы моя машина, я бы уже Ваше Сиятельство выкинул на хер из нее. Но тачка была ее, да и приболела девочка, поэтому я просто проглотил ее словесный понос и поехал дальше. Внимательнее и аккуратнее.
В магазине, куда мы заехали за продуктами, мы с Овечкиной снова повздорили.
– Я не буду это есть! – уперлась Лена, когда я бросил в тележку продукты, которые счел нужным для ее питания.
– Почему?
– Разве ты не видишь, сколько тут калорий? – возмутилась она, а сама стоит, слюни глотает от голода. – Ты понимаешь, что я вообще не похудела? Даже на сто грамм! Зачем ты врача подговорил меня запугать? Я что, дура по-твоему? Я в эти сказки про реанимацию не поверю!
Сказки? Да она чуть там не оказалась сегодня, в той самой реанимации! Подождать, пока окажется? Может, поумнеет? Вряд ли.
– Лена, успокойся! Я дома тебе объясню, как работает диета.
– Я сказала...
– Блять, как ты меня уже заебала! – разорался я на весь супермаркет. – Две недели с тобой живу, а ты меня УЖЕ ЗАЕБАЛА! Ты что мне обещала, а? А сама что?
- Не твое дело, как я худею! Ясно тебе?
- Я живу с тобой, как мужик, значит, мое! Я взял ответственность за тебя! За все твои 72 килограмма! А ты мне еще и пиздишь бессовестно! Эгоистка чертова - вот ты кто! Ясно тебе? - передразнил я Булочку.
Лена надулась, покраснела и отвернулась к витрине с молоком. Щас заревет!
Похуй!
Я опять сорвался. Как у нее получается так ювелирно меня выбешивать? Или она специально это делает?
Я вдохнул несколько раз и пошел на кассу. Булочка побежала следом, как будто бы боялась, что я без нее сейчас уйду с провизией, а потом сам все сожру. Без нее.
– Богдан, прости, – бросила она мне, когда догнала. - Да, стой ты! - Она схватилась за тележку рукой, заставив меня остановиться. - Прости, пожалуйста! - глядя мне в глаза снова извинилась Булочка. - Мне очень трудно меняться и слушаться! Я не знала, что это будет настолько тяжко!
Ее слова прозвучали очень искренне, с нотками отчаяния, которое она пыталась скрыть, но не получалось. Конечно, я ее простил. Как можно злиться на эту дурынду?
– Лена, тебе нужно научиться доверять своему мужчине, – попытался я снова объяснить ей все спокойно. – Думаешь, я бы стал тебе хуже делать? Я же обещал помочь?
– Хорошо, Богдан, – виновато ответила Лена. – Я поняла. Спасибо, что напомнил о нашей договоренности. Очень... вовремя.
24. Лена
Богдан заставил выпить меня бутылку йогурта прямо на крыльце магазина. Я больше не спорила с мужчиной. Что толку с ним спорить? Баран упертый!
После того, как хоть какая-то пища попала ко мне в желудок, меня поклонило в сон. Еле до кровати добралась.
– Ложись, Леночка, – суетился Богдан вокруг меня, как будто бы я при смерти. – Я сейчас приготовлю тебе что-нибудь и мы поговорим.
Приготовит? Он? Мне?
– О чем?
– Обо всем.
Козлов уложил меня в постель, укрыл одеялом и исчез из спальни, прикрыв дверь.
Я слышала, как он шуршит на кухне. Гремит посудой, шумит водой, хлопает холодильником. Есть захотел или реально для меня старается?
Зачем? Я ему никто. Просто женщина, которая подкинула ему проблем. Которую он был вынужден шантажировать грязным видеороликом. Хочет, чтобы я ему доверяла? Как ему можно довериться, если я его совсем не знаю? Я его боюсь – вот все чувства, которые я к нему испытываю.
Его забота была такой странной, нелогичной и... приятной.
Раньше никто не готовил для меня. Бабушка только. Давно, в детстве еще, пока не заболела.
А так, я всегда все сама. И с температурой на работу, и краны сама меняла. Ни кого не ждала, не звала, ни на кого не надеялась.
Так и расслабиться недолго. Раскисну я, стану тютей, Москвиченок потом уедет, а я...
Завтра мне однозначно нужно на работу. Ибрагимова нужно умаслить, в ресторан его на обед сводить. Он так просто ничего не подпишет. А у нас сроки. Куда Козлову с его прямолинейностью? Он не справится, а мне потом разгребать.
Это ему не под юбку на совещании залезть.
Боже, зачем он это сделал? Поиздеваться надо мной решил?
Не похоже.
Я кончила просто от того, что Богдан потрогал меня рукой! Это было просто невероятно! Со мной такое впервые! Такого острого и нестерпимого возбужденя даже не припомню.
Я в постели с мужчинами не всегда удовольствие получаю, а это вообще было на совещании! Там не то, что не расслабишься, там я так напряглась, что чуть не умерла!
С Козловым у меня вообще все, как в первый раз. Чувствую себя малолеткой неопытной. Девочкой.
Богом данный волшебник какой-то или его искусство подкреплено моим длительным воздержанием? А он? Я уже две недели ему минет не делаю. То, что он ни с кем другим не спит, это очевидно. Мы же все время вместе. Он не хочет? Или меня не хочет?
Да когда же я уже похудею, черт возьми?
С кухни вкусно потянуло едой. Когда уже Козлов меня есть позовет?
Это было все настолько невыносимым, что мне казалось, что я не выдержу! Или уволюсь на хрен или Москвиченка из дома выгоню! Выгнать его не получится! Уволюсь! Еще немного и я уволюсь! Не могу так больше!
– Вот, Леночка, – с улыбкой зашел в спальню Богдан. В руках он держал поднос с едой, который поставил передо мной. – Кушай!
Я уставилась на тарелку, едва сдерживая слезы. «Кушай», «Леночка»... Приготовил, притащил мне в постель...
Куриный супчик, маленький бутербродик с сыром, овощной салат, чай и конфетка! Да насрать, сколько тут калорий! Я была так голодна, что волновалась только о том, чтобы не выглядеть в глазах Богдана дикаркой, сметая эту вкуснотищу.
Он сам это все приготовил? Для меня?
Господи боже, как же это было вкусно!
Козлов присел рядом и просто смотрел, как я уминаю все за обе щеки.
– Лена, ты наелась? – спросил он, когда я все слопала и перешла к чаю.
– Угу.
– Вот видишь, совсем необязательно мучиться. Здесь было всего триста калорий. Ты вполне можешь себе позволить 800 или 1000 в день, чтобы похудеть плавно и без обмороков. Когда ты жестко голодаешь, твой организм в панике начинает запасаться питательными веществами, думая, что наступил голод или война. Наступает совершенно противоположный эффет. Что бы ты не съела, он все усвоит про запас. Я понятно объясняю?
– Да.
– Можно скачать приложение на телефон. Есть такие, чтобы калории считать. Как только ты поправишься, пойдем в спортзал. На улице заниматься уже прохладно.
– Спасибо, Богдан, я...
Слова благодарности застряли у меня в горле, и мне не удавалось пропихнуть их даже горячим чаем.
– Лен, не благодари. Я же вижу, что ты реально стараешься. А я обещал помочь. Ты заботишься обо мне, а я о тебе. Это и есть семья. Расскажи мне лучше, что за проблемы у тебя с мужчинами? В постели.
Я покраснела, опустила глаза в кружку с чаем, сжимая ее так сильно, что казалось, она вот-вот треснет.
– Булочка, не молчи! – усмехнулся Козлов. – Нам все равно придется об ЭТОМ разговаривать! И делать ЭТО мы тоже будем! Ты же сама хотела? Давай, расскажи мне, что тебя беспокоит? Нужно говорить своему мужчине обо всем, что тебя тревожит. Нельзя замалчивать проблемы.
– Да кто об ЭТОМ разговаривает? – разозлилась я. – ЭТИМ надо заниматься! И ты не мой мужчина!
– Секс, Лена, секс! Это называется секс! Повтори!
– Да что ты пристал?
– Повторяй, Булочка! Хватит вести себя, как девочка!
– Секс! – выплюнула я Богдану прямо в лицо. – Доволен?
– Вполне! – пожал плечами он. – И хватит толдычить о том, что я не твой мужчина! Пока я здесь, Я твой мужчина! Я живу с тобой в одной квартире, сплю с тобой в одной постели, ем твою еду! Перестань отрицать очевидное! Когда у тебя появится другой мужик, я передам ему свои полномочия. Но пока что никого другого нет и в помине!
Козлов забрал у меня пустую чашку, поставил ее на поднос и ушел на кухню. Другой мужик? Какой еще другой?
Я еще с этим не разобралась, а мне уже надо другого искать? Нет, ну если так-то подумать, прав Богдан. Он же у меня просто, как тренажер. Для практики.
Я уже совсем запуталась. Хорошо, что хоть Козлов в себе и постоянно напоминает мне о том, зачем он здесь.
В трусы уже залез, теперь в душу пытается?
Как же это все... не так. Не так, как я хотела. У нас с Богом данным будет хоть что-то романтичное? Или только жесть?
Богдан вернулся в спальню, разделся и лег рядом со мной. Он спать собрался? День вообще-то. Это я хотела немного вздремнуть. Одна. Без него.
Козлов укрылся одеялом, подпер рукой голову и уставился на меня.
– Ну, давай, стесняшка, рассказывай уже о своих проблемах, – поторопил он меня.
Он же не отстанет? Конечно, нет. И что говорить? Как? Какими словами?
Я почувствовала под одеялом движение мужской руки. Она вынырнула наружу и легла на мою шею. Богдан продолжал внимательно смотреть на меня, чуть приподняв одну бровь. Он очертил большим пальцем мой подбородок по контуру, а затем провел им по моей нижней губе. Точно так же, как в зале для совещаний.
Так жарко стало. Захотелось сбросить с себя одеяло. И с Козлова тоже. Я вся вспыхнула и загорелась от этого простого прикосновения мужчины.
