– По чьей милости был вырезан мой бруиден, Мэдог, об этом ты не думал? По чьей милости Безумный король спустил на них Орден Золотой розы, и кто возглавлял карательный отряд? Вы думали, я не узнаю?
Корион прикрыл глаза. Возглавлял тот отряд Мерфин.
- Передо мной стоял выбор, Сесилия, - твердо ответил Мэдог. – Или маленький клан, или Безумный Король на троне. Смерть твоего бруидена, безусловно, моя вина. Но благодаря ей мы смогли остановить Безумного короля.
Лицо Сесилии исказилось. Она гордо вскинула темноволосую голову и шагнула, протягивая Кориону сплетенные в замок руки. Он молча расстегнул тонкие цепочки, соединяющие кольца с концентратором, и переплел их между собой, наложив запирающее заклинание.
Сесилия послушно шла и молчала, когда Корион вел её по коридорам. Молчала она, когда он связывался с караульной службой и докладывал о происшествии. Не выдержала лишь, когда сквозь портал вместе с караулом прошел облаченный в строгие белые одежды эльт в сплошной зеркальной маске и прошелестел искаженным голосом: «Виновна».
- Корион, в Альварахе… - она запнулась и поджала губы.
- Страшно, - коротко ответил Корион и отступил, позволив караулу подхватить её под локти. Появление одного из триады его не удивило – масштаб у преступления Сесилии был впечатляющим. Шутка ли – отравить почти всех профессоров в убежище эльтов, самом безопасном месте, школе, в конце концов, полной детей?
Безликий судья повернул к нему голову. Из-под украшенного золотой вышивкой капюшона на Кориона глянуло собственное искаженное отражение: вытянутое лицо с изломанными линиями, огромные глаза. Корион скрестил руки на груди и выпрямил спину. Судья не мог отправить его в Альварах. Не имел никаких оснований.
- Я помню тебя, Корион Хов, - прошелестел Безликий и наклонил голову. Корион всем своим существом почувствовал пронизывающий взгляд. – Ты чист, - констатировал судья и добавил бесстрастно: - Мне радостно, что я не ошибся в тебе. Ты вернулся и отныне верно служишь на благо нашему народу.
Корион тоже вспомнил, как один из Триады после вынесения приговора заговорил с ним, разбитым собственным поступком мальчишкой.
- Совесть не способна сломать - она может лишь перековать. Нужно лишь подать правильный огонь, - процитировал он. – Вы были правы. Из меня получился чудный клинок. Жаль лишь, что купил меня не тот хозяин.
- Мечом Ареса тоже мог владеть любой. Но все его блага предназначались только для правого дела. Если мечом воевали за нечестивые дела, то рано или поздно владелец умирал, напоровшись на его острие, - ответил Безликий.
- Если хозяин умрет из-за меня, мое острие вновь вонзят в камень, и тогда вытащить меня сможет лишь истинный король этих земель, - сказал Корион. – Вы сами знаете, что это невозможно.
- Я надеюсь, что ты окажешься умнее и вместо камня выберешь ножны, которые не дадут обнажить острие за неправое дело, - изрек Безликий. – Меня ждет суд над этой несчастной женщиной. Мне пора. До свидания, Корион Хов.
- Позвольте надеяться, что это все же прощание.
Зеркальная маска полностью скрывала лицо Безликого судьи, но Корион был готов поклясться, что тот улыбнулся.
-Ты еще что-то травила?
От вопроса караульного Сесилия вздрогнула и нервно облизнула губы.
- Нет. Только песок. Я не хотела вредить детям…
- Как иронично, что тебя раскрыл ребенок, не правда ли? – хмыкнул Корион.
Сесилия пожала плечами. На мальчишку она не обиделась. Караул повел её к порталу, Безликий отвернулся от Кориона, и тот вспомнил, что они все не задали главный вопрос:
- Постойте! Сесилия, как ты узнала, что уничтожение клана было идеей Мэдога?
Она оглянулась через плечо, сверкнула яркой улыбкой:
- Ты не поверишь, Корион. Догадалась! – и первой шагнула в зеркало, увлекая караул за собой.
По стеклу прошли круги, камни погасли, и вместо караульной крепости в отражении появился холл Фогруфа и Корион.
Да, Сесилия оказалась права – он не поверил. Потому что от её последнего слова несло невыносимой вонью лжи. Не догадка побудила подложить отраву, а кто-то, знавший тайну. Значило ли это, что Сесилия была всего лишь исполнителем чьей-то воли, удачной находкой для истинного злоумышленника?
Корион вздохнул и пробормотал:
- Это больше не мое дело. Караул доставит её на допрос, и дознаватели выбьют из неё правду.
И самому стало тошно от неуверенности, с которой это было сказано. Он знал Сесилию. Она принадлежала той породе, которая от давления замыкалась и молчала. Из таких что-то вытащить было невозможно, а толкового зелья правды, увы, никто не создал. Не было необходимости – эльты чувствовали прямую ложь. Поэтому они не врали, а если и врали, то только людям.
В любом случае, это была уже не забота профессора Хова, декана бардов и слуги бруидена Аунфлай. В его обязанности расследования не входили – лишь безопасность и воспитание вмененных ему детей да выполнение непосредственных приказов.
И загадочный иномирный мальчик Вадим Волхов, конечно же. Корион чувствовал, что он о многом умолчал, но того, что открыл, было вполне достаточно. И проблема заключалась вовсе не в сверхчувствительности. Выходец мира, в котором единобожие и индивидуализм составляли основную часть культурного кода, мог просто не понять их традиций и уклада, о принятии и речи не шло. Одно хорошо – к ним попал ребенок, да еще целитель с клятвой, которая сдерживала агрессивное поведение и заставляла вести себя осторожно. Был бы на его месте носитель другого дара, взрослый, при первом же срыве его бы изолировали, выкачали информацию и тихо отправили к предкам, предварительно зачав от него несколько детей. И Кориону придется так поступить, если взгляды и принципы у мальчишки окажутся сильнее рассудка – приказ не оставлял выбора. А рассудка ему наверняка не хватит. Тринадцать лет – поганый возраст для перевоспитания. Основы личности и поведение уже прижились, а вот просчитать последствия поступков разум еще не мог, подконтрольный эмоциям.
Отправить бы Волхова обратно, но только как, если он сам пропустил момент перехода? И возможно ли это вообще? Одно дело – искусственный портал, а если здесь сложились случайные природные факторы, вроде сгоревшего осколка кометы, исказившего на секунду пространство-время в рандомной точке?
Корион поднялся в башню бардов, чтобы сообщить о причине сигнала тревоги, тихо открыл дверь гостиной и замер на пороге.
Старшие барды обступили окна и дружно орудовали ножами, запихивая в щели между стеной и рамой обрывки каких-то тряпок. Младшие мазали клеем полоски бумаги и чарами левитации клеили их на стыки. Корион посмотрел на загадочный процесс, попытался вникнуть в смысл и, поняв, что провалился с треском, спросил:
- Что тут происходит?
- Мы окна заклеиваем, профессор, - деловито отозвался Абигор. На его носу красовалась капля клея. – Чтобы не дуло зимой.
- Обычно зимой для этих целей все используют чары. Или вы все слабы настолько, что не можете осилить простейшую комбинацию?
- Простите, сэр, но нам надоело, - признался Абигор. – Мы и так тратим много времени на обслуживание. Лучше заделать щели сейчас, чем каждые три дня тратить по часу. Лучше потратить это время с большей пользой. На учебу, например.
Рассуждения для эльта, веками жившего в точно таком замке, были дикими, хотя и логичными. И этот странный немагический способ ремонта… Уже догадываясь, кто подал идею, Корион спросил:
- И в чью голову пришла эта гениальная мысль?
- Вадима Волхова, - последовал дружный ответ бардов.
- Он так в нашей комнате щели заделал, - добавил какой-то мальчик из новеньких. К своему стыду, Корион не вспомнил его имени. – Сразу после первой же ночи. И знаете, правда стало дуть меньше!
- А автор не присоединился, мистер…?
- Броуди, сэр. Эдриан Броуди. Он и не знает, - потупился Эдриан. – Он спит. Мы не стали его будить – у него же руки. Это была моя идея. Ну, мы же все равно все собрались. Зачем сидеть без дела и нервничать, да? Чего зря время терять, да?
Хов хмыкнул и сложил руки за спиной.
- Вам здесь жить. Послушайте объявление. Сегодня выяснилось, что профессор Сесилия Броун на протяжении года травила сложным ядом почти всё взрослое население Фогруфа и в первую очередь хозяев замка и меня, как их непосредственного слугу. Яд уже найден, все профессора проходят детоксикацию в Больничном крыле. Лорд Аунфлай пока не отдавал распоряжений, но, скорее всего, в ближайшие три дня вам всем тоже нужно будет пройти проверку. Мисс Броун утверждала, что доступа к яду у вас не было, но случайность исключать нельзя. Завтра уроки домоводства отменяются. На этом всё. Волхова разбудить перед ужином, если сам не проснется, и передать, что я жду его в половине девятого у себя в кабинете.
Ученики переглянулись и поклонились Кориону.
- Спасибо, сэр.
Закрывая за собой дверь, Корион увидел, как Абигор самодовольно надулся.
- Я же говорил, что это был яд. Выходит, Волхов своей инвали… особенностью всех профессоров спас. Они и не подозревали, что им яд дают, а Волхову хватило всего три минуты!
- Я не могу поверить, что это профессор Броун! Она же была такая добрая! Она не могла! – воскликнула Джулия Мартин.
Уроки домоводства были у Мартин любимыми, вспомнил профессор и сделал себе мысленную пометку проследить, чтобы она не полезла, куда не надо.
- Если не она, то караул разберется, - отмахнулся Генрих Нойт.
Потомственному стражу караула не верить в совершенство своей будущей работы было зазорно.
- Волхова подбодрить надо. Видели, какие у него руки? Как он завтра учиться пойдет? – озабоченно сказал Абигор. - У кого хороший почерк? Перепишете ему лекции!
Чего и следовало ожидать от отпрыска известного благотворителя и члена Ордена Золотой Розы.
- И окна доделаем в нашей спальне. Ну, как спасибо, да? А то он до самого верха не дотянулся и я тоже!
«Намекнуть, что ли, Слаттерам, на будущего фасадчика Броуди?» - подумал Корион. Он постоял, послушал, как барды решают, кто будет Вадима кормить, а кто – помогать с вещами, и тихо удалился.
Возможно, Волхов и приживется в их мире. Если его влияние на бардов ограничится лишь стремлением к комфорту.
- Сегодня ты идешь на алхимию вместе со вторым курсом,- заметил Абигор, чинно отрезав кусочек панкейка. - Говорят, профессор Хов лично пригласил тебя из-за очень высоких знаний по химии. Эта наука людей так перекликается с алхимией?
Он поднес вилку к моим губам.
- Строго говоря, химия родилась из алхимии... - вздохнула я, сняв кусочек, и помассировала ноющие виски. - Да, профессор Хов сказал, что на первом курсе мне делать нечего. Курс неорганической химии я уже знаю.
Абигор вот уже четвертый день аккуратно подсаживался ко мне на завтраках, кормил и заводил светскую беседу ни о чем. Обед принадлежал моему соседу по комнате, Эдриану. С ужином мне помогал староста Роланд. Я послушно ела, потому что руки болели и зудели адски. Приходилось накладывать повязки с мазью каждые два-три часа, и шевелить пальцами было невозможно. Моя сверхчувствительность опять сыграла свою неприятную роль – на первую же заживляющую мазь у меня благополучно вылезла аллергия. Пришлось заново проходить детоксикацию. Слава всем богам, на этот раз не такую мучительную.
Профессор Хов долго ругался – анализ моей крови показал, что стандартная концентрация практически всех зелий и веществ для меня может кончиться аллергическим шоком. Стоило только осознать, что лечиться мне тут нечем, как моя память напряглась и услужливо подкинула бабушкин рецепт из далекого детства. Абсолютно немагическая смесь из синтомициновой мази, сока подорожника и алоэ оказалась единственным подходящим средством. Подорожник был местным, и его слабенькое магическое действие оказалось в самый раз – мазь заживляла замечательно и исчезала с рук стремительно. Только от зуда и боли хотелось бегать по потолку.
Что, понятное дело, окрашивало моё настроение в самые мрачные тона.
Только я могла попасть в магический мир с неизлечимой аллергией на магию. Каюсь, сорвалась и попросила профессора исключить меня из этой чертовой школы. Тот увильнул от ответа и отвел меня к директору.
Индейская народная изба мне. Исключали из Фогруфа только за убийство и то — с последующим переселением в Альварах, а это тоже было магическое место. Даже психических больных. Знаете почему? Сумасшествие для эльтов — норма!
Я орала. Я топала ногами. Я швырялась книгами. Я материла манерную скотину. А манерная скотина сочувственно улыбалась мне в ответ, лопала мармелад и убеждала, что всё будет хорошо. Проникновенно так убеждала, что профессор Хов — умница, молодец и гений — глаз не сомкнет, найдет лекарство. У меня даже возражений не нашлось. Меня хватило лишь на скупые извинения за погром и аккуратно прикрытую дверь, хотя хотелось шарахнуть её по косяку.
Еще однокурсники поставили цель свести меня с ума и не оставляли ни на секунду. Нет, спасибо им большое и за помощь с конспектами, и с домашними заданиями, и с едой. Сплоченность и взаимовыручка у бардов была как в советских фильмах про Тимура и его команду. В первый день, когда вечером меня встретили аплодисментами и благодарностями за спасенных профессоров, я растрогалась до слез. Но на четвертый интроверт во мне забился в истерике и потребовал замуроваться в местных подвалах, ибо остаться в одиночестве было невозможно.
К тому же теория в уроках кончилась и пошла практика. Мне хватило одного занятия, чтобы понять – длани не для меня. Нет, принцип концентрации силы в основном камне длани я поняла и даже без проблем выполнила фокусацию импульса на всех десяти пальцах поочередно, не помешали ни раны, ни повязки. Но первое же выполненное заклинание – включение магического кристалла – взорвало этот кристалл к чертям, а меня буквально вывернуло наизнанку. Профессору чароплетения, Септимусу Оуэну, пришлось достать новый кристалл, а меня отправить в Больничное крыло, где по уже устоявшейся традиции из помощи я получила лишь доброе слово и пинок в сторону башни бардов.
Так что на первый практический урок алхимии я отправилась в весьма взвинченном состоянии. Опасения профессора Хова о моей неудаче, способной взорвать весь этаж, приобрели пугающий реализм.
Второкурсники, наслушавшись от первачков о феерическом фиаско с чароплетением, тоже поглядывали на меня с опаской. Мы спустились на первый этаж, дошли до алхимического класса и остановились под дверью. Переглянулись.
- Ты, главное, как увидишь, что что-то идет не так – сразу ори, - предупредил меня Генрих, помогая снять почтальонку. – И отскакивай от котла подальше.
- И обязательно надень защиту номер три. Я покажу, где она висит, - добавил Абигор.
- И читай рецепт трижды, - посоветовала Джулия.
- И сначала проверяй реакции на малом количестве вещества… - эту девчонку я вообще не помнила.
- Он не будет ничего делать сам, у него руки.
- Вадим, давай сядем вместе, я тебе помогу.
- Нет, лучше со мной. Я буду делать за тебя, ты будешь только диктовать!
Обожающие взгляды от тринадцатилетних, совершенно незнакомых пигалиц выбили меня из колеи. Я только и смогла, что проблеять в ответ:
Корион прикрыл глаза. Возглавлял тот отряд Мерфин.
- Передо мной стоял выбор, Сесилия, - твердо ответил Мэдог. – Или маленький клан, или Безумный Король на троне. Смерть твоего бруидена, безусловно, моя вина. Но благодаря ей мы смогли остановить Безумного короля.
Лицо Сесилии исказилось. Она гордо вскинула темноволосую голову и шагнула, протягивая Кориону сплетенные в замок руки. Он молча расстегнул тонкие цепочки, соединяющие кольца с концентратором, и переплел их между собой, наложив запирающее заклинание.
Сесилия послушно шла и молчала, когда Корион вел её по коридорам. Молчала она, когда он связывался с караульной службой и докладывал о происшествии. Не выдержала лишь, когда сквозь портал вместе с караулом прошел облаченный в строгие белые одежды эльт в сплошной зеркальной маске и прошелестел искаженным голосом: «Виновна».
- Корион, в Альварахе… - она запнулась и поджала губы.
- Страшно, - коротко ответил Корион и отступил, позволив караулу подхватить её под локти. Появление одного из триады его не удивило – масштаб у преступления Сесилии был впечатляющим. Шутка ли – отравить почти всех профессоров в убежище эльтов, самом безопасном месте, школе, в конце концов, полной детей?
Безликий судья повернул к нему голову. Из-под украшенного золотой вышивкой капюшона на Кориона глянуло собственное искаженное отражение: вытянутое лицо с изломанными линиями, огромные глаза. Корион скрестил руки на груди и выпрямил спину. Судья не мог отправить его в Альварах. Не имел никаких оснований.
- Я помню тебя, Корион Хов, - прошелестел Безликий и наклонил голову. Корион всем своим существом почувствовал пронизывающий взгляд. – Ты чист, - констатировал судья и добавил бесстрастно: - Мне радостно, что я не ошибся в тебе. Ты вернулся и отныне верно служишь на благо нашему народу.
Корион тоже вспомнил, как один из Триады после вынесения приговора заговорил с ним, разбитым собственным поступком мальчишкой.
- Совесть не способна сломать - она может лишь перековать. Нужно лишь подать правильный огонь, - процитировал он. – Вы были правы. Из меня получился чудный клинок. Жаль лишь, что купил меня не тот хозяин.
- Мечом Ареса тоже мог владеть любой. Но все его блага предназначались только для правого дела. Если мечом воевали за нечестивые дела, то рано или поздно владелец умирал, напоровшись на его острие, - ответил Безликий.
- Если хозяин умрет из-за меня, мое острие вновь вонзят в камень, и тогда вытащить меня сможет лишь истинный король этих земель, - сказал Корион. – Вы сами знаете, что это невозможно.
- Я надеюсь, что ты окажешься умнее и вместо камня выберешь ножны, которые не дадут обнажить острие за неправое дело, - изрек Безликий. – Меня ждет суд над этой несчастной женщиной. Мне пора. До свидания, Корион Хов.
- Позвольте надеяться, что это все же прощание.
Зеркальная маска полностью скрывала лицо Безликого судьи, но Корион был готов поклясться, что тот улыбнулся.
-Ты еще что-то травила?
От вопроса караульного Сесилия вздрогнула и нервно облизнула губы.
- Нет. Только песок. Я не хотела вредить детям…
- Как иронично, что тебя раскрыл ребенок, не правда ли? – хмыкнул Корион.
Сесилия пожала плечами. На мальчишку она не обиделась. Караул повел её к порталу, Безликий отвернулся от Кориона, и тот вспомнил, что они все не задали главный вопрос:
- Постойте! Сесилия, как ты узнала, что уничтожение клана было идеей Мэдога?
Она оглянулась через плечо, сверкнула яркой улыбкой:
- Ты не поверишь, Корион. Догадалась! – и первой шагнула в зеркало, увлекая караул за собой.
По стеклу прошли круги, камни погасли, и вместо караульной крепости в отражении появился холл Фогруфа и Корион.
Да, Сесилия оказалась права – он не поверил. Потому что от её последнего слова несло невыносимой вонью лжи. Не догадка побудила подложить отраву, а кто-то, знавший тайну. Значило ли это, что Сесилия была всего лишь исполнителем чьей-то воли, удачной находкой для истинного злоумышленника?
Корион вздохнул и пробормотал:
- Это больше не мое дело. Караул доставит её на допрос, и дознаватели выбьют из неё правду.
И самому стало тошно от неуверенности, с которой это было сказано. Он знал Сесилию. Она принадлежала той породе, которая от давления замыкалась и молчала. Из таких что-то вытащить было невозможно, а толкового зелья правды, увы, никто не создал. Не было необходимости – эльты чувствовали прямую ложь. Поэтому они не врали, а если и врали, то только людям.
В любом случае, это была уже не забота профессора Хова, декана бардов и слуги бруидена Аунфлай. В его обязанности расследования не входили – лишь безопасность и воспитание вмененных ему детей да выполнение непосредственных приказов.
И загадочный иномирный мальчик Вадим Волхов, конечно же. Корион чувствовал, что он о многом умолчал, но того, что открыл, было вполне достаточно. И проблема заключалась вовсе не в сверхчувствительности. Выходец мира, в котором единобожие и индивидуализм составляли основную часть культурного кода, мог просто не понять их традиций и уклада, о принятии и речи не шло. Одно хорошо – к ним попал ребенок, да еще целитель с клятвой, которая сдерживала агрессивное поведение и заставляла вести себя осторожно. Был бы на его месте носитель другого дара, взрослый, при первом же срыве его бы изолировали, выкачали информацию и тихо отправили к предкам, предварительно зачав от него несколько детей. И Кориону придется так поступить, если взгляды и принципы у мальчишки окажутся сильнее рассудка – приказ не оставлял выбора. А рассудка ему наверняка не хватит. Тринадцать лет – поганый возраст для перевоспитания. Основы личности и поведение уже прижились, а вот просчитать последствия поступков разум еще не мог, подконтрольный эмоциям.
Отправить бы Волхова обратно, но только как, если он сам пропустил момент перехода? И возможно ли это вообще? Одно дело – искусственный портал, а если здесь сложились случайные природные факторы, вроде сгоревшего осколка кометы, исказившего на секунду пространство-время в рандомной точке?
Корион поднялся в башню бардов, чтобы сообщить о причине сигнала тревоги, тихо открыл дверь гостиной и замер на пороге.
Старшие барды обступили окна и дружно орудовали ножами, запихивая в щели между стеной и рамой обрывки каких-то тряпок. Младшие мазали клеем полоски бумаги и чарами левитации клеили их на стыки. Корион посмотрел на загадочный процесс, попытался вникнуть в смысл и, поняв, что провалился с треском, спросил:
- Что тут происходит?
- Мы окна заклеиваем, профессор, - деловито отозвался Абигор. На его носу красовалась капля клея. – Чтобы не дуло зимой.
- Обычно зимой для этих целей все используют чары. Или вы все слабы настолько, что не можете осилить простейшую комбинацию?
- Простите, сэр, но нам надоело, - признался Абигор. – Мы и так тратим много времени на обслуживание. Лучше заделать щели сейчас, чем каждые три дня тратить по часу. Лучше потратить это время с большей пользой. На учебу, например.
Рассуждения для эльта, веками жившего в точно таком замке, были дикими, хотя и логичными. И этот странный немагический способ ремонта… Уже догадываясь, кто подал идею, Корион спросил:
- И в чью голову пришла эта гениальная мысль?
- Вадима Волхова, - последовал дружный ответ бардов.
- Он так в нашей комнате щели заделал, - добавил какой-то мальчик из новеньких. К своему стыду, Корион не вспомнил его имени. – Сразу после первой же ночи. И знаете, правда стало дуть меньше!
- А автор не присоединился, мистер…?
- Броуди, сэр. Эдриан Броуди. Он и не знает, - потупился Эдриан. – Он спит. Мы не стали его будить – у него же руки. Это была моя идея. Ну, мы же все равно все собрались. Зачем сидеть без дела и нервничать, да? Чего зря время терять, да?
Хов хмыкнул и сложил руки за спиной.
- Вам здесь жить. Послушайте объявление. Сегодня выяснилось, что профессор Сесилия Броун на протяжении года травила сложным ядом почти всё взрослое население Фогруфа и в первую очередь хозяев замка и меня, как их непосредственного слугу. Яд уже найден, все профессора проходят детоксикацию в Больничном крыле. Лорд Аунфлай пока не отдавал распоряжений, но, скорее всего, в ближайшие три дня вам всем тоже нужно будет пройти проверку. Мисс Броун утверждала, что доступа к яду у вас не было, но случайность исключать нельзя. Завтра уроки домоводства отменяются. На этом всё. Волхова разбудить перед ужином, если сам не проснется, и передать, что я жду его в половине девятого у себя в кабинете.
Ученики переглянулись и поклонились Кориону.
- Спасибо, сэр.
Закрывая за собой дверь, Корион увидел, как Абигор самодовольно надулся.
- Я же говорил, что это был яд. Выходит, Волхов своей инвали… особенностью всех профессоров спас. Они и не подозревали, что им яд дают, а Волхову хватило всего три минуты!
- Я не могу поверить, что это профессор Броун! Она же была такая добрая! Она не могла! – воскликнула Джулия Мартин.
Уроки домоводства были у Мартин любимыми, вспомнил профессор и сделал себе мысленную пометку проследить, чтобы она не полезла, куда не надо.
- Если не она, то караул разберется, - отмахнулся Генрих Нойт.
Потомственному стражу караула не верить в совершенство своей будущей работы было зазорно.
- Волхова подбодрить надо. Видели, какие у него руки? Как он завтра учиться пойдет? – озабоченно сказал Абигор. - У кого хороший почерк? Перепишете ему лекции!
Чего и следовало ожидать от отпрыска известного благотворителя и члена Ордена Золотой Розы.
- И окна доделаем в нашей спальне. Ну, как спасибо, да? А то он до самого верха не дотянулся и я тоже!
«Намекнуть, что ли, Слаттерам, на будущего фасадчика Броуди?» - подумал Корион. Он постоял, послушал, как барды решают, кто будет Вадима кормить, а кто – помогать с вещами, и тихо удалился.
Возможно, Волхов и приживется в их мире. Если его влияние на бардов ограничится лишь стремлением к комфорту.
Глава 11. Веселый и находчивый
- Сегодня ты идешь на алхимию вместе со вторым курсом,- заметил Абигор, чинно отрезав кусочек панкейка. - Говорят, профессор Хов лично пригласил тебя из-за очень высоких знаний по химии. Эта наука людей так перекликается с алхимией?
Он поднес вилку к моим губам.
- Строго говоря, химия родилась из алхимии... - вздохнула я, сняв кусочек, и помассировала ноющие виски. - Да, профессор Хов сказал, что на первом курсе мне делать нечего. Курс неорганической химии я уже знаю.
Абигор вот уже четвертый день аккуратно подсаживался ко мне на завтраках, кормил и заводил светскую беседу ни о чем. Обед принадлежал моему соседу по комнате, Эдриану. С ужином мне помогал староста Роланд. Я послушно ела, потому что руки болели и зудели адски. Приходилось накладывать повязки с мазью каждые два-три часа, и шевелить пальцами было невозможно. Моя сверхчувствительность опять сыграла свою неприятную роль – на первую же заживляющую мазь у меня благополучно вылезла аллергия. Пришлось заново проходить детоксикацию. Слава всем богам, на этот раз не такую мучительную.
Профессор Хов долго ругался – анализ моей крови показал, что стандартная концентрация практически всех зелий и веществ для меня может кончиться аллергическим шоком. Стоило только осознать, что лечиться мне тут нечем, как моя память напряглась и услужливо подкинула бабушкин рецепт из далекого детства. Абсолютно немагическая смесь из синтомициновой мази, сока подорожника и алоэ оказалась единственным подходящим средством. Подорожник был местным, и его слабенькое магическое действие оказалось в самый раз – мазь заживляла замечательно и исчезала с рук стремительно. Только от зуда и боли хотелось бегать по потолку.
Что, понятное дело, окрашивало моё настроение в самые мрачные тона.
Только я могла попасть в магический мир с неизлечимой аллергией на магию. Каюсь, сорвалась и попросила профессора исключить меня из этой чертовой школы. Тот увильнул от ответа и отвел меня к директору.
Индейская народная изба мне. Исключали из Фогруфа только за убийство и то — с последующим переселением в Альварах, а это тоже было магическое место. Даже психических больных. Знаете почему? Сумасшествие для эльтов — норма!
Я орала. Я топала ногами. Я швырялась книгами. Я материла манерную скотину. А манерная скотина сочувственно улыбалась мне в ответ, лопала мармелад и убеждала, что всё будет хорошо. Проникновенно так убеждала, что профессор Хов — умница, молодец и гений — глаз не сомкнет, найдет лекарство. У меня даже возражений не нашлось. Меня хватило лишь на скупые извинения за погром и аккуратно прикрытую дверь, хотя хотелось шарахнуть её по косяку.
Еще однокурсники поставили цель свести меня с ума и не оставляли ни на секунду. Нет, спасибо им большое и за помощь с конспектами, и с домашними заданиями, и с едой. Сплоченность и взаимовыручка у бардов была как в советских фильмах про Тимура и его команду. В первый день, когда вечером меня встретили аплодисментами и благодарностями за спасенных профессоров, я растрогалась до слез. Но на четвертый интроверт во мне забился в истерике и потребовал замуроваться в местных подвалах, ибо остаться в одиночестве было невозможно.
К тому же теория в уроках кончилась и пошла практика. Мне хватило одного занятия, чтобы понять – длани не для меня. Нет, принцип концентрации силы в основном камне длани я поняла и даже без проблем выполнила фокусацию импульса на всех десяти пальцах поочередно, не помешали ни раны, ни повязки. Но первое же выполненное заклинание – включение магического кристалла – взорвало этот кристалл к чертям, а меня буквально вывернуло наизнанку. Профессору чароплетения, Септимусу Оуэну, пришлось достать новый кристалл, а меня отправить в Больничное крыло, где по уже устоявшейся традиции из помощи я получила лишь доброе слово и пинок в сторону башни бардов.
Так что на первый практический урок алхимии я отправилась в весьма взвинченном состоянии. Опасения профессора Хова о моей неудаче, способной взорвать весь этаж, приобрели пугающий реализм.
Второкурсники, наслушавшись от первачков о феерическом фиаско с чароплетением, тоже поглядывали на меня с опаской. Мы спустились на первый этаж, дошли до алхимического класса и остановились под дверью. Переглянулись.
- Ты, главное, как увидишь, что что-то идет не так – сразу ори, - предупредил меня Генрих, помогая снять почтальонку. – И отскакивай от котла подальше.
- И обязательно надень защиту номер три. Я покажу, где она висит, - добавил Абигор.
- И читай рецепт трижды, - посоветовала Джулия.
- И сначала проверяй реакции на малом количестве вещества… - эту девчонку я вообще не помнила.
- Он не будет ничего делать сам, у него руки.
- Вадим, давай сядем вместе, я тебе помогу.
- Нет, лучше со мной. Я буду делать за тебя, ты будешь только диктовать!
Обожающие взгляды от тринадцатилетних, совершенно незнакомых пигалиц выбили меня из колеи. Я только и смогла, что проблеять в ответ:
