Мы с профессором получили полный карт-бланш на посещение различных выставок, музеев и всяких известных деревушек. Ай стал нашим проводником на постоянной основе и ограничивался лишь тем, что спокойно довозил нас до нужного места, а потом шел по своим делам и забирал нас в оговоренное время. Мы же делали пару фотографий на фоне достопримечательности, а затем тихонько смывались. Кстати, понятия не имею, что за отношения у профессора Хова и его деда, но никто даже не заикнулся о его лечении или хотя бы осмотре. Я предложила разок сама, но профессор успешно притворился глухим. Видимо, их отношения были гораздо сложнее обычной легенды о взаимной ненависти.
Мне передали все медицинские карты леди Шейк, лорда Эсквилла и мистера Уайта, я с ними ознакомилась, провела более детальный осмотр и… встала в ступор. Если с поврежденным позвоночником леди Эриды всё было более-менее ясно, то с выходцами из бруидена Арабор идеи отсутствовали напрочь.
Во-первых, опухоль располагалась глубоко, поэтому об операции речи никакой не шло. А во-вторых, дрянь эта была наследственной и, если верить лорду Ирвину, возникла из-за проклятья одной ведьмы, которую один из предыдущих лордов додумался насильно сделать своей женой. С тех пор мужчины этого бруидена не доживали до ста пятидесяти – их убивало проклятье, в смысле опухоль мозга. Причем самая интрига состояла в том, что умирали даже те, кто был принят в род. То есть не связанные прямым родством! Поэтому бруиден Арабор принимал только тех, кто был старше ста пятидесяти. Их проклятье не трогало.
Лорды перепробовали всё – и разорвали брак, и перехоронили останки той ведьмы, и очищали алтарь, даже несколько раз передавали право на управление другой фамилии, но всё было тщетно.
- Слушайте, я не вижу другого выхода, кроме как съездить к вам в сид и попробовать ту магию, - призналась я в конце концов Артуру. – Тут и ежу понятно, что дело в самом бруидене, а не в крови.
- Это может быть опасно!
- Не опаснее работы в радиационной зоне, - вздохнула я. – Вы говорили, что все эльты друг другу родственники. Возможно, после принятия магия включает родственную Араборам часть крови, спящая мутация просто пробуждается и…
- Нет, - категорично заявил Артур. – Этого не может быть. Это точно проклятье!
Я вздохнула и замолчала. Проклятье так проклятье. Хочется им в это верить, пусть верят, главное, чтобы делали всё, что им говорят.
Для моей поездки в бруиден Арабор мы провернули целую операцию. Сначала Абигор попался профессору Романо после отбоя с бутылкой виски, которой снабдила его я. Проступок был тяжким, поэтому в качестве взыскания ему назначили полчаса в иллюзии Комнаты Испытаний и уведомили отца. Естественно, известный своей любовью к единственному сыну лорд Ирвин не мог пропустить такое событие и лично прибыл в Фогруф. Нет, не для того, чтобы отменить наказание, а чтобы проконтролировать его ход.
Я же стояла под дверями и играла роль преданного, очень взволнованного друга. Впрочем, притворства во мне было мало. Очень уж бледным выглядел Абигор, когда профессор Хов снял с него длани и подтолкнул к дверям Комнаты Испытаний. Директор и профессор Романо с суровым видом крутили приборы.
- Мощность номер три, думаю, трех кругов будет достаточно, - пробормотала профессор Романо и поправила косынку. Роскошные кудри подпрыгивали при каждом движении. – Абигор, заходи.
Абигор глубоко вздохнул, сжал руки в кулаки, оглянулся на меня, на отца и, решительно сжав губы, шагнул внутрь. Лорд Эсквилл тяжело оперся на ручку трости и вздохнул. Выглядел он едва ли не хуже сына.
- Иллюзия – кошмар, время – тридцать минут, - скомандовал директор Аунфлай и прикоснулся к выемке, повторяющей очертания ладони. Фиолетовый аметист в его длани сверкнул, механизм с щелчком провернулся, камни в серебристых шестеренках засветились – и Комната загудела, набирая мощь.
- Так вот для чего нужна Комната Испытаний! – воскликнула я. – Вы погружаете детей в кошмары! Да вы… Вы совсем?! Лучше бы били!
- Замолчи, Вадим, - ледяным тоном отрезал директор.
- И не подумаю! Вы хоть понимаете, что такими методами можно напрочь сломать психику?
- Мы даем почувствовать последствия проступков в безопасности и под присмотром, - надменно вскинула голову профессор Романо, растеряв всё свое добродушие. – Боль – не эффективный метод воспитания. Наказание должно воспитывать, доносить суть запрета, а не просто причинять урон. Абигор сейчас заново проживает тот вечер, но на этот раз это будут наихудшие варианты. Так до него дойдет лучше, почему нельзя бродить после отбоя да еще в пьяном виде!
Из комнаты донесся полный ужаса вопль.
- Вы… Вы… - я открыла рот, чтобы обложить всю эльтскую систему трехэтажным матом, но нарвалась на очень спокойный и внимательный взгляд профессора Хова. «Что бы вы ни увидели и ни услышали – держите своё мнение при себе!» - как наяву прозвучал его голос.
Я замолчала и, когда Абигор вновь закричал, зажмурилась, прикусив кулак.
- Я полностью одобряю наказание Абигора, мистер Волхов. Но мне радостно, что у моего сына есть такой друг, - просипел лорд Эсквилл.
Выглядел он – краше в гроб кладут. От каждого крика по всему его телу проходила дрожь, тряслись руки, но отменять наказание он и не подумал. Профессор Хов предложил ему стул, и лорд Ирвин с благодарным кивком опустился на мягкое сиденье.
От нового, совсем уж отчаянного крика у меня потемнело в глазах.
- Волхов, дышите, - посоветовал профессор. – Ничего страшного с вашим другом не происходит. Комната не выдает ему ничего страшнее сломанной ноги. Всё, что он сейчас переживает – всего лишь иллюзия. Он цел и невредим. С ним всё будет прекрасно.
Умом я это понимала, но вопли мальчишки не способствовали душевному равновесию. Да и в собственной памяти все еще жили воспоминания о военном госпитале и жутком, нескончаемом потоке раненых, которых нечем было лечить. И та жуткая страшилка про исчезнувшего ученика.
Полчаса тянулись как полноценные два. Под конец Абигор уже не кричал, и, честно говоря, это было еще страшнее. Если бы не профессора, которые дежурили под дверью и следили за показателями его состояния, я бы точно ринулась его спасать.
Ровно через тридцать минут Комната отключилась. Абигор вышел сам, хотя его порядочно шатало. В серебряных заплаканных глазах плескалось невероятное облегчение.
- Фух! – выдохнул он, обведя всю нашу компанию взглядом. – Честное слово, я больше никогда и капли в рот не возьму!
Я подскочила к нему и подхватила под руку.
- Ты как? Успокоительного? Может, к целительнице?
Абигор охотно оперся на мое плечо и ободряюще улыбнулся.
- Мне бы водички… и полежать. Пап, ты…
- На сегодня школы достаточно. До завтра я тебя забираю домой, - заявил лорд Ирвин и встал. – Мистер Волхов, меня очень тронуло то, как вы переживали за Абигора. Я прошу вас сегодня сопровождать его и погостить у нас. Разумеется, завтра к началу занятий вы вернетесь, - он перевел взгляд на директора Аунфлая. Причем с таким видом, словно отказа вообще не предусматривалось.
У директора и профессора Романо округлились глаза от неожиданности. Призвав на помощь все свои актерские способности, я просияла радостной улыбкой и сделала щенячьи глазки.
- Мистер Аунфлай, можно я поеду к Абигору в гости? Можно, можно, можно?
- Это исключено! Вадиму плохо в магических местах. Мы даже в Фогруфе едва смогли найти ему место! – воскликнул Аунфлай и всплеснул руками.
- Пустяки! – небрежно отмахнулся лорд от возражений и легко развернулся на каблуках. Его светлые волосы блеснули в свете фонарей, по лицу скользнули тени, и на мгновение я увидела, каким красивым он был когда-то. – У нас как раз есть чудный, полностью экранированный от магического фона домик с техникой смертных. Уверен, он прекрасно подойдет для ночевки, а Абигор с радостью составит Вадиму компанию.
Аунфлай растерялся, а лорд Ирвин уже положил мне руку на плечо, подталкивая следовать за ним.
- Но, Ирвин, у мальчика сверхчувствительность, а у тебя по сиду гуляет проклятье…
- Мерфин, проклятье поражает только принятых в бруиден, остальные живут спокойно, - Ирвин ухмыльнулся краешком изуродованных губ. – Или ты боишься, что я сманю мальчишку к себе? Он настолько ценный, или ты настолько не уверен в себе?
- Не говори чушь!
- Вот и ты не придумывай глупые отговорки, - лорд уже открыто подталкивал нас с Абигором в спину. – Вадим погостит у меня, побудет с Абигором. Он так переживал за моего сына, так позволь ему побыть с ним немного. Я же его не в бруиден принимаю.
- Ладно, - неохотно согласился Аунфлай и быстро добавил. – Но только под присмотром Кориона! Он единственный, чью ауру Вадим переносит спокойно!
Ирвин сделал вид, что задумался, и с тяжелым вздохом кивнул.
- Хорошо. Если он действительно сможет помочь в непредвиденном случае, то пусть.
Профессор Хов покорно поклонился в ответ на требовательный взгляд Аунфлая и молча пошел за нами.
Абигор цеплялся за мой пояс, стараясь не прикасаться к голой коже, но я всё равно чувствовала плотные потоки его ауры, пахнущие озоном, ледяным холодком и едва-едва – горьковатыми цветами. Как только мы скрылись с глаз многочисленных статуй, мальчишка схватил меня за шиворот и, не переставая улыбаться отцу, процедил на ухо:
- За последние полчаса я сломал себе спину, размозжил в кашу руки и получил осколком в глаз. Только попробуй после всего этого ему не помочь!
- Я сделаю всё, что смогу, - пообещала я. - Ты-то сам в порядке?
- Ерунда. Фантомные боли. Через пару минут пройдет.
- А мне еще втирали, что дети неприкосновенны... - проворчала я.
- Ко мне никто и не прикоснулся, - пожал плечами Абигор. - И я, вообще-то, сам вызвался помочь. Мне, знаешь ли, тоже не хочется умирать в расцвете лет! Думаешь, почему я живу в другом бруидене и наследую Фалацио, а не Арабор?
Я даже не нашлась, что сказать.
Мы вышли за ворота Фогруфа и спустились вниз по древним каменным ступенькам к пристани. На мостках в компании лодки, на этот раз большой, сидел Ай и болтал босыми ступнями в воде. Брызги летели в разные стороны, и закатный свет золотил их, превращая в драгоценные камни. Келпи вновь и вновь запускал ногами новые волны и любовался летящими каплями, жмурясь как довольный кот. Рядом с ним сидела длинноволосая бледная девушка в облегающем купальном костюме с юбкой до лодыжек и звонко смеялась, хватая капли бледными руками. На её голове красовался венок из цветов и, судя по огромной желтой розе, за цветами бегал Ай. На поверхности озера слегка покачивалась большая лодка. И она явно не принадлежала Фогруфу – здесь никто не использовал такие, современного вида. Да и хохочущая девица ничуть не напоминала келпи – рожек на её голове не имелось, а на перепончатых руках под светом лучей угадывался рисунок чешуи.
- Директор передал, что вы поедете компанией, - ответил Ай на мой вопросительный взгляд и ткнул пальцем в статую водяного коня, которая украшала пристань. – Я, как всегда, с вами. Юа уже дала мне доступ.
Юа обернулась, и на меня взглянули огромные водянистые глаза. В сочетании с вытянутыми чертами, пухлыми губами и маленьким носом лицо неуловимо напоминало рыбью голову, хотя некрасивым не было. Так, похоже, это местная русалка. Даже жалко, что без хвоста.
- Вау! Какой огромной водой от тебя пахнет! – воскликнула она. – Где такие большие реки? Нет-нет, молчи, я сама угадаю! В Индии? Америке? Австралии? Иди сюда, я хочу тебя поближе рассмотреть!
Её высокий голос отразился в ушах странным эхом, словно вместе с ней говорил дельфин, в голове поселился звон. Я почувствовала, как грудь и руки обожгли обереги, защищающие мои мысли и волю, тряхнула кудрями, сбросив оцепенение, и вежливо осведомилась:
- А не пошла бы ты сама, чешуйчатая?
Русалка надулась. Ай расхохотался и протянул руку. Из маленького неприметного кармашка появилась пара мон и перекочевала в ладонь келпи.
- Не всякий может противостоять голосу бедн-вары, - уважительно заметил лорд Ирвин и с помощью сына шагнул в лодку.
Абигор, недолго думая, устроился прямо на дне, свернулся в клубочек и положил голову на колени отца. Я телекинезом подтянула лодку ближе, и мы с профессором Ховом устроились напротив лорда. Юа и Ай спрыгнули в воду и дружно потянули лодку на глубину.
Судя по туманам, из Фогруфа нас вывел Ай. Очутившись в мире смертных, Юа огляделась, одобрительно кивнула, бросила венок профессору Хову в руки и, проказливо ухмыльнувшись, велела келпи:
- Ну, коняшка, держись крепче!
Я с трудом удержалась от вопля, когда лодка всей своей массой ухнула в воду, и вокруг образовался гигантский воздушный пузырь. Бедн-вара прилипла перепончатыми руками к стенкам пузыря, длинные волосы взвились вокруг её белого лица, юбка вздыбилась куполом, показав светящийся красивый рисунок. Дельфин? Рыба? Медуза, самая настоящая медуза!
Она как-то по-особенному толкнула пузырь. Нас тряхнуло, голову повело, и лодка пошла к поверхности. Мы вынырнули с тихим плеском, и меня оглушило гудящее поле. Я потерла виски, повела плечами, приноравливаясь к новой частоте вибрации, и подняла взгляд на берег, к которому толкали нас Юа с Аем.
Челюсть отвисла, глаза округлились, а все цензурные слова вымело напрочь. Я икнула и на волне офигения без запинок выдала малый петровский загиб.
Над симпатичным средневековым городом, в центре которого стоял аккуратный замок, огромной кляксой с тонкими, опускающимися на дома ответвлениями раскинулось призрачное серое нечто. Проклятье! Оно все-таки существовало!
- Минус десять баллов за сквернословие, Волхов, - раздался невозмутимый голос профессора, выдернув меня из состояния шока.
Этот эльт, похоже, не позволит мне спокойно ругаться ни в дождь, ни в снег, ни в град, ни в апокалипсис.
Земля на старой дороге вдоль поля была утрамбована так, что на ней ничего не росло вот уже несколько десятков лет. Весной её всегда размывало, и проезжающие автомобили чертили на ней две глубокие колеи, которые к лету застывали и превращались в рытвины. Несколько раз дорогу засыпали щебнем, но к зиме щебень разносило по всей деревне, и история вновь повторялась.
По левую руку на красивых холмах раскинулись поля с ровными рядами берез. По правую - тянулись кусты цветущей акации, источая душистый аромат. Впереди виднелась деревянная изба бабушки, а за ней – деревня. У лица с жужжанием закружились пчелы. Отпугнуть их помогла веточка полыни.
- Ты руками-то не махай, а то испугаешь - посоветовал мне дедушка, вынырнув из кустов. Сквозь сетку пчеловодческой шляпы задорно сверкнули яркие светлые глаза. – Айда, попьем чайку с сотами. Заодно мёду захватишь.
- Деда…
Дедушка Вадим, мертвый вот уже лет десять как, провел меня сквозь кусты к ульям и вагончику, усадил за грубо выструганный стол на табуретку и, стянув с головы шляпу, поставил к тарелке с сотами две кружки с заваренным травяным чаем.
- Ну-с, рассказывай, как докатились до жизни такой? – аккуратно прихлебнув напиток, спросил он.
И от этого добродушного скрипучего голоса, знакомого до боли, мои руки вцепились в горячие железные бока, губы задрожали, и вместе со словами из глаз хлынули слезы.
Мне передали все медицинские карты леди Шейк, лорда Эсквилла и мистера Уайта, я с ними ознакомилась, провела более детальный осмотр и… встала в ступор. Если с поврежденным позвоночником леди Эриды всё было более-менее ясно, то с выходцами из бруидена Арабор идеи отсутствовали напрочь.
Во-первых, опухоль располагалась глубоко, поэтому об операции речи никакой не шло. А во-вторых, дрянь эта была наследственной и, если верить лорду Ирвину, возникла из-за проклятья одной ведьмы, которую один из предыдущих лордов додумался насильно сделать своей женой. С тех пор мужчины этого бруидена не доживали до ста пятидесяти – их убивало проклятье, в смысле опухоль мозга. Причем самая интрига состояла в том, что умирали даже те, кто был принят в род. То есть не связанные прямым родством! Поэтому бруиден Арабор принимал только тех, кто был старше ста пятидесяти. Их проклятье не трогало.
Лорды перепробовали всё – и разорвали брак, и перехоронили останки той ведьмы, и очищали алтарь, даже несколько раз передавали право на управление другой фамилии, но всё было тщетно.
- Слушайте, я не вижу другого выхода, кроме как съездить к вам в сид и попробовать ту магию, - призналась я в конце концов Артуру. – Тут и ежу понятно, что дело в самом бруидене, а не в крови.
- Это может быть опасно!
- Не опаснее работы в радиационной зоне, - вздохнула я. – Вы говорили, что все эльты друг другу родственники. Возможно, после принятия магия включает родственную Араборам часть крови, спящая мутация просто пробуждается и…
- Нет, - категорично заявил Артур. – Этого не может быть. Это точно проклятье!
Я вздохнула и замолчала. Проклятье так проклятье. Хочется им в это верить, пусть верят, главное, чтобы делали всё, что им говорят.
Для моей поездки в бруиден Арабор мы провернули целую операцию. Сначала Абигор попался профессору Романо после отбоя с бутылкой виски, которой снабдила его я. Проступок был тяжким, поэтому в качестве взыскания ему назначили полчаса в иллюзии Комнаты Испытаний и уведомили отца. Естественно, известный своей любовью к единственному сыну лорд Ирвин не мог пропустить такое событие и лично прибыл в Фогруф. Нет, не для того, чтобы отменить наказание, а чтобы проконтролировать его ход.
Я же стояла под дверями и играла роль преданного, очень взволнованного друга. Впрочем, притворства во мне было мало. Очень уж бледным выглядел Абигор, когда профессор Хов снял с него длани и подтолкнул к дверям Комнаты Испытаний. Директор и профессор Романо с суровым видом крутили приборы.
- Мощность номер три, думаю, трех кругов будет достаточно, - пробормотала профессор Романо и поправила косынку. Роскошные кудри подпрыгивали при каждом движении. – Абигор, заходи.
Абигор глубоко вздохнул, сжал руки в кулаки, оглянулся на меня, на отца и, решительно сжав губы, шагнул внутрь. Лорд Эсквилл тяжело оперся на ручку трости и вздохнул. Выглядел он едва ли не хуже сына.
- Иллюзия – кошмар, время – тридцать минут, - скомандовал директор Аунфлай и прикоснулся к выемке, повторяющей очертания ладони. Фиолетовый аметист в его длани сверкнул, механизм с щелчком провернулся, камни в серебристых шестеренках засветились – и Комната загудела, набирая мощь.
- Так вот для чего нужна Комната Испытаний! – воскликнула я. – Вы погружаете детей в кошмары! Да вы… Вы совсем?! Лучше бы били!
- Замолчи, Вадим, - ледяным тоном отрезал директор.
- И не подумаю! Вы хоть понимаете, что такими методами можно напрочь сломать психику?
- Мы даем почувствовать последствия проступков в безопасности и под присмотром, - надменно вскинула голову профессор Романо, растеряв всё свое добродушие. – Боль – не эффективный метод воспитания. Наказание должно воспитывать, доносить суть запрета, а не просто причинять урон. Абигор сейчас заново проживает тот вечер, но на этот раз это будут наихудшие варианты. Так до него дойдет лучше, почему нельзя бродить после отбоя да еще в пьяном виде!
Из комнаты донесся полный ужаса вопль.
- Вы… Вы… - я открыла рот, чтобы обложить всю эльтскую систему трехэтажным матом, но нарвалась на очень спокойный и внимательный взгляд профессора Хова. «Что бы вы ни увидели и ни услышали – держите своё мнение при себе!» - как наяву прозвучал его голос.
Я замолчала и, когда Абигор вновь закричал, зажмурилась, прикусив кулак.
- Я полностью одобряю наказание Абигора, мистер Волхов. Но мне радостно, что у моего сына есть такой друг, - просипел лорд Эсквилл.
Выглядел он – краше в гроб кладут. От каждого крика по всему его телу проходила дрожь, тряслись руки, но отменять наказание он и не подумал. Профессор Хов предложил ему стул, и лорд Ирвин с благодарным кивком опустился на мягкое сиденье.
От нового, совсем уж отчаянного крика у меня потемнело в глазах.
- Волхов, дышите, - посоветовал профессор. – Ничего страшного с вашим другом не происходит. Комната не выдает ему ничего страшнее сломанной ноги. Всё, что он сейчас переживает – всего лишь иллюзия. Он цел и невредим. С ним всё будет прекрасно.
Умом я это понимала, но вопли мальчишки не способствовали душевному равновесию. Да и в собственной памяти все еще жили воспоминания о военном госпитале и жутком, нескончаемом потоке раненых, которых нечем было лечить. И та жуткая страшилка про исчезнувшего ученика.
Полчаса тянулись как полноценные два. Под конец Абигор уже не кричал, и, честно говоря, это было еще страшнее. Если бы не профессора, которые дежурили под дверью и следили за показателями его состояния, я бы точно ринулась его спасать.
Ровно через тридцать минут Комната отключилась. Абигор вышел сам, хотя его порядочно шатало. В серебряных заплаканных глазах плескалось невероятное облегчение.
- Фух! – выдохнул он, обведя всю нашу компанию взглядом. – Честное слово, я больше никогда и капли в рот не возьму!
Я подскочила к нему и подхватила под руку.
- Ты как? Успокоительного? Может, к целительнице?
Абигор охотно оперся на мое плечо и ободряюще улыбнулся.
- Мне бы водички… и полежать. Пап, ты…
- На сегодня школы достаточно. До завтра я тебя забираю домой, - заявил лорд Ирвин и встал. – Мистер Волхов, меня очень тронуло то, как вы переживали за Абигора. Я прошу вас сегодня сопровождать его и погостить у нас. Разумеется, завтра к началу занятий вы вернетесь, - он перевел взгляд на директора Аунфлая. Причем с таким видом, словно отказа вообще не предусматривалось.
У директора и профессора Романо округлились глаза от неожиданности. Призвав на помощь все свои актерские способности, я просияла радостной улыбкой и сделала щенячьи глазки.
- Мистер Аунфлай, можно я поеду к Абигору в гости? Можно, можно, можно?
- Это исключено! Вадиму плохо в магических местах. Мы даже в Фогруфе едва смогли найти ему место! – воскликнул Аунфлай и всплеснул руками.
- Пустяки! – небрежно отмахнулся лорд от возражений и легко развернулся на каблуках. Его светлые волосы блеснули в свете фонарей, по лицу скользнули тени, и на мгновение я увидела, каким красивым он был когда-то. – У нас как раз есть чудный, полностью экранированный от магического фона домик с техникой смертных. Уверен, он прекрасно подойдет для ночевки, а Абигор с радостью составит Вадиму компанию.
Аунфлай растерялся, а лорд Ирвин уже положил мне руку на плечо, подталкивая следовать за ним.
- Но, Ирвин, у мальчика сверхчувствительность, а у тебя по сиду гуляет проклятье…
- Мерфин, проклятье поражает только принятых в бруиден, остальные живут спокойно, - Ирвин ухмыльнулся краешком изуродованных губ. – Или ты боишься, что я сманю мальчишку к себе? Он настолько ценный, или ты настолько не уверен в себе?
- Не говори чушь!
- Вот и ты не придумывай глупые отговорки, - лорд уже открыто подталкивал нас с Абигором в спину. – Вадим погостит у меня, побудет с Абигором. Он так переживал за моего сына, так позволь ему побыть с ним немного. Я же его не в бруиден принимаю.
- Ладно, - неохотно согласился Аунфлай и быстро добавил. – Но только под присмотром Кориона! Он единственный, чью ауру Вадим переносит спокойно!
Ирвин сделал вид, что задумался, и с тяжелым вздохом кивнул.
- Хорошо. Если он действительно сможет помочь в непредвиденном случае, то пусть.
Профессор Хов покорно поклонился в ответ на требовательный взгляд Аунфлая и молча пошел за нами.
Абигор цеплялся за мой пояс, стараясь не прикасаться к голой коже, но я всё равно чувствовала плотные потоки его ауры, пахнущие озоном, ледяным холодком и едва-едва – горьковатыми цветами. Как только мы скрылись с глаз многочисленных статуй, мальчишка схватил меня за шиворот и, не переставая улыбаться отцу, процедил на ухо:
- За последние полчаса я сломал себе спину, размозжил в кашу руки и получил осколком в глаз. Только попробуй после всего этого ему не помочь!
- Я сделаю всё, что смогу, - пообещала я. - Ты-то сам в порядке?
- Ерунда. Фантомные боли. Через пару минут пройдет.
- А мне еще втирали, что дети неприкосновенны... - проворчала я.
- Ко мне никто и не прикоснулся, - пожал плечами Абигор. - И я, вообще-то, сам вызвался помочь. Мне, знаешь ли, тоже не хочется умирать в расцвете лет! Думаешь, почему я живу в другом бруидене и наследую Фалацио, а не Арабор?
Я даже не нашлась, что сказать.
Мы вышли за ворота Фогруфа и спустились вниз по древним каменным ступенькам к пристани. На мостках в компании лодки, на этот раз большой, сидел Ай и болтал босыми ступнями в воде. Брызги летели в разные стороны, и закатный свет золотил их, превращая в драгоценные камни. Келпи вновь и вновь запускал ногами новые волны и любовался летящими каплями, жмурясь как довольный кот. Рядом с ним сидела длинноволосая бледная девушка в облегающем купальном костюме с юбкой до лодыжек и звонко смеялась, хватая капли бледными руками. На её голове красовался венок из цветов и, судя по огромной желтой розе, за цветами бегал Ай. На поверхности озера слегка покачивалась большая лодка. И она явно не принадлежала Фогруфу – здесь никто не использовал такие, современного вида. Да и хохочущая девица ничуть не напоминала келпи – рожек на её голове не имелось, а на перепончатых руках под светом лучей угадывался рисунок чешуи.
- Директор передал, что вы поедете компанией, - ответил Ай на мой вопросительный взгляд и ткнул пальцем в статую водяного коня, которая украшала пристань. – Я, как всегда, с вами. Юа уже дала мне доступ.
Юа обернулась, и на меня взглянули огромные водянистые глаза. В сочетании с вытянутыми чертами, пухлыми губами и маленьким носом лицо неуловимо напоминало рыбью голову, хотя некрасивым не было. Так, похоже, это местная русалка. Даже жалко, что без хвоста.
- Вау! Какой огромной водой от тебя пахнет! – воскликнула она. – Где такие большие реки? Нет-нет, молчи, я сама угадаю! В Индии? Америке? Австралии? Иди сюда, я хочу тебя поближе рассмотреть!
Её высокий голос отразился в ушах странным эхом, словно вместе с ней говорил дельфин, в голове поселился звон. Я почувствовала, как грудь и руки обожгли обереги, защищающие мои мысли и волю, тряхнула кудрями, сбросив оцепенение, и вежливо осведомилась:
- А не пошла бы ты сама, чешуйчатая?
Русалка надулась. Ай расхохотался и протянул руку. Из маленького неприметного кармашка появилась пара мон и перекочевала в ладонь келпи.
- Не всякий может противостоять голосу бедн-вары, - уважительно заметил лорд Ирвин и с помощью сына шагнул в лодку.
Абигор, недолго думая, устроился прямо на дне, свернулся в клубочек и положил голову на колени отца. Я телекинезом подтянула лодку ближе, и мы с профессором Ховом устроились напротив лорда. Юа и Ай спрыгнули в воду и дружно потянули лодку на глубину.
Судя по туманам, из Фогруфа нас вывел Ай. Очутившись в мире смертных, Юа огляделась, одобрительно кивнула, бросила венок профессору Хову в руки и, проказливо ухмыльнувшись, велела келпи:
- Ну, коняшка, держись крепче!
Я с трудом удержалась от вопля, когда лодка всей своей массой ухнула в воду, и вокруг образовался гигантский воздушный пузырь. Бедн-вара прилипла перепончатыми руками к стенкам пузыря, длинные волосы взвились вокруг её белого лица, юбка вздыбилась куполом, показав светящийся красивый рисунок. Дельфин? Рыба? Медуза, самая настоящая медуза!
Она как-то по-особенному толкнула пузырь. Нас тряхнуло, голову повело, и лодка пошла к поверхности. Мы вынырнули с тихим плеском, и меня оглушило гудящее поле. Я потерла виски, повела плечами, приноравливаясь к новой частоте вибрации, и подняла взгляд на берег, к которому толкали нас Юа с Аем.
Челюсть отвисла, глаза округлились, а все цензурные слова вымело напрочь. Я икнула и на волне офигения без запинок выдала малый петровский загиб.
Над симпатичным средневековым городом, в центре которого стоял аккуратный замок, огромной кляксой с тонкими, опускающимися на дома ответвлениями раскинулось призрачное серое нечто. Проклятье! Оно все-таки существовало!
- Минус десять баллов за сквернословие, Волхов, - раздался невозмутимый голос профессора, выдернув меня из состояния шока.
Этот эльт, похоже, не позволит мне спокойно ругаться ни в дождь, ни в снег, ни в град, ни в апокалипсис.
Глава 15. Поддержка
Земля на старой дороге вдоль поля была утрамбована так, что на ней ничего не росло вот уже несколько десятков лет. Весной её всегда размывало, и проезжающие автомобили чертили на ней две глубокие колеи, которые к лету застывали и превращались в рытвины. Несколько раз дорогу засыпали щебнем, но к зиме щебень разносило по всей деревне, и история вновь повторялась.
По левую руку на красивых холмах раскинулись поля с ровными рядами берез. По правую - тянулись кусты цветущей акации, источая душистый аромат. Впереди виднелась деревянная изба бабушки, а за ней – деревня. У лица с жужжанием закружились пчелы. Отпугнуть их помогла веточка полыни.
- Ты руками-то не махай, а то испугаешь - посоветовал мне дедушка, вынырнув из кустов. Сквозь сетку пчеловодческой шляпы задорно сверкнули яркие светлые глаза. – Айда, попьем чайку с сотами. Заодно мёду захватишь.
- Деда…
Дедушка Вадим, мертвый вот уже лет десять как, провел меня сквозь кусты к ульям и вагончику, усадил за грубо выструганный стол на табуретку и, стянув с головы шляпу, поставил к тарелке с сотами две кружки с заваренным травяным чаем.
- Ну-с, рассказывай, как докатились до жизни такой? – аккуратно прихлебнув напиток, спросил он.
И от этого добродушного скрипучего голоса, знакомого до боли, мои руки вцепились в горячие железные бока, губы задрожали, и вместе со словами из глаз хлынули слезы.
