К тому времени, когда Егора избрали комсомольским секретарём, директора совхоза, отличного хозяйственника Бурмистрова Петра Яковлевича, отнёсшегося с таким пониманием к морякам во время их похода, с должности сняли. Он теперь работал прорабом. Сняли якобы за плохое руководство хозяйством, а на самом деле, ларчик просто открывался. Ветром перемен Калининградскую область накрыла волна переселенцев из Чернобыльской зоны загрязнения. Как это принято в Белоруссии, в её сельских районах, кум тянет кума, брат брата, родственник, родственника. Вот и расчистили место под очередного номенклатурщика некоего Студнева. Освободив ему место директора хозяйства, ну как не порадеть родному человечку. Надо сказать, этот Студнев в хозяйстве не задержался. Он им и не управлял. Ошивался то по больницам, то по госпиталям. Вскоре вскочил в кресло одного из руководителей Сельхозуправления района. Должность выше, денег и возможностей, к обогащению больше, а вот ответственности и забот - никаких. Поэтому видели этого директора в хозяйстве редко. Пока Студнев, разгонялся на карьерном трамплине, хозяйством управлял главный ветеринар совхоза Хандусенко Степан Васильевич. Это была очень интересная, колоритная личность. Есть смысл рассказать об этом деятеле подробнее.
Каждое утро в будний день в конторе совхоза, в директорском кабинете, проводилась планёрка. На ней обязаны были присутствовать все главные специалисты хозяйства. В том числе и парторг с комсоргом, ну как же, без указующей, направляющей и мобилизующей роли партии.
Егору оказалось нечего надеть. Гражданской приличной одежды у него не было. Поэтому он, надел, флотские брюки, уставные туфли, кремовую рубашку без погон, единственный имевшийся у него приличный свитер, а сверху форменный офицерский плащ. Благо к нему Егор в своё время не успел пришить погоны, поэтому на плечах не было проколов от иглы. Так, наверное, когда-то одевались вернувшиеся с войны победители, наши офицеры и солдаты, поднимавшие страну из руин. Егор отправился на планёрку в свой первый рабочий день в роли комсорга совхоза.
Каминский вошёл в кабинет директора совхоза. По флотской привычке, спросил разрешения войти, поздоровался. Кабинет директора - большое светлое просторное помещение. Егор не раз бывал в нём, когда они с Еленой Васильевной и Орловым решали вопрос с перезахоронением танкиста. В центре кабинета стояли два стола. Большой с двенадцатью приставленными с двух сторон стульями и стол поменьше, приставленный к большому в торец. Получилась буква «Т». За столами уже находились человек восемь. В торце стола, в директорском кресле, восседал пожилой, лет пятидесяти седой, грузный мужчина. Это и был исполняющий обязанности директора совхоза Хандусенко Степан Васильевич.
- Заходь комсомол! Заходь. Садись! – резанул слух Егора панибратский тон Хандусенко с каким-то напускным хохлятским акцентом. Егор сел рядом с главным агрономом хозяйства Лахтюшко Еленой Иосифовной, об этой бабе-дизеле ещё не раз пойдёт речь в романе.
- Ну ось що мої друзі, - вальяжно развалившись в кресле, развязано начал так называемую планёрку самодур начальник. О чём шла речь на планёрке, Егору было неинтересно, но его бесила сама манера поведения этого хохла. Каминский, привыкший к флотской дисциплине, к соблюдению субординации при общении с подчинёнными, держался из последних сил, слушая этот граничащий порой с нецензурщиной, бред зарвавшегося от безнаказанности совхозного ветеринара. Но вот произошло, то, что и должно было произойти. Хандусенко добрался до Егора.
- А ты комсомолец, - Егор по флотской привычке, к удивлению присутствующих встал, а Хандусенко продолжал, – наш главный агроном Елена Иосифовна, она рядом с тобой сидит, покажет тебе поле с кормовой свёклой. Хорошее поле, большое поле. Ты разделишь его на участки и закрепишь участок за каждым твоим комсомольцем. Будете на этом поле по комсомольский выращивать свёклу! Себе можешь взять два участка, я не буду возражать. Ты говорят каратист, здоровья навалом! - заржал Хандусенко, под любострастные ухмылки присутствующих. Несчастный старый хохол, так разговаривать с Каминским, это хуже чем сидя на открытой бочке с порохом кидать в неё зажжённые спички. Кровь ударила в лицо Егору. Он с трудом сдержал гнев. Досчитав про себя до десяти, Егор остался стоять.
- Сідай хлопче. Не журись, це тобі не на службі макароны по-флотськи лопати, тут працювати треба, - опять заржало хамло в кресле. Егор обвёл взглядом присутствующих и спокойно, своим со стальными нотками, привычным в таких ситуациях голосом, ответил Хандусенко.
- Во-первых, потрудитесь говорить мне «Вы». Я с Вами свиней не пас. Во-вторых, примите в кресле позу соответствующую руководителю хозяйства. Развалился, тут понимаешь, словно барин. Копыта раскорячил, ширинку застегни деятель. Того и гляди, яйца свои ржавые потеряешь, - Хандусенко окаменел, окаменели и остальные находящиеся в кабинете. Они перестали понимать, где они в мгновение оказались и что происходит, а Каминский только входил в раж.
- Развёл здесь, понимаешь махновщину. Вы что Степан Васильевич русский язык позабыли? Что за диалект такой с уклоном в бандеровщину? Вы пока ещё коммунист, но думаю после того что я сегодня здесь увидел и услышал, Вам недолго носить партбилет. В-третьих, что Вы крыса сухопутная знаете о службе на флоте? Может Вы в прицелах НАТОВских пушек стояли? Кто Вам позволил порочить славное имя, Дважды Краснознамённого Балтийского флота? Я мичман военно-морской разведки. У меня за плечами три боевых службы и два дальних похода! Я, мать вашу, Родину защищал! - Теперь Хандусенко побелел как снег, а Егор не унимался. – В-четвёртых, касаемо свекольного поля. Вы уважаемый не забыли, что у нас социалистическое советское хозяйство. Что такое социализм? По крылатому выражению Владимира Ильича Ленина: «Социализм это есть Советская власть плюс электрификация всей страны!», а что есть Советская власть, по тому же Ленину, – это плановость и контроль! Плановость Хандусенко! Плановость, мать твою! Какая же это плановость? Вы засеяли поле свеклой и не знаете, кто её, эту свёклу, будет прореживать и полоть? Кто её будет убирать? Снова будете ждать помощи из города? Так рабочие они тоже трудятся на своих рабочих местах, или по вашему разумению, они дурака валяют. Только вы тут в совхозе работаете. Так хреново вы работаете, раз на их руки рассчитываете. Это уже не плановость, а безалаберность, если не сказать больше - преступная халатность, а может и серьёзнее, идеологически продуманная диверсия. Недаром же Вы тут лепечете по бандеровски. Может КГБ капнуть Вашу биографию? Глядишь, и покажутся уши бандеровских недобитков. В-пятых, я комсорг и подчиняюсь только общему комсомольскому собранию, а в повседневной деятельности, райкому комсомола. Денежное довольствие я получаю в райкоме. Поэтому, свои ценные указания и распоряжения, можете засунуть себе в задницу. Вы можете меня только просить, сделать что-то или в чем-то поучаствовать, а я, посоветовавшись с первым секретарём районного комитета, решу идти Вам навстречу или нет. На сим разрешите откланяться. Провожать не надо, где дверь знаю, - Егор в гробовой тишине покинул кабинет директора. Его больше на планёрку не приглашали.
Второй, с кем серьёзно испортил отношения Егор, оказался парторг совхоза Александрович Вацлав Иосифович. Надо сказать, что этот этнический поляк, косивший под белоруса, был тот ещё перец. Он жил с женой старшим сыном и дочерью, в отличном, новом коттедже, а не влачил жалкое существование, как молодая коммунист, учитель истории и организатор внешкольной работы Елена Васильевна. Более того, Александрович содержал личное стадо крупного рогатого скота в шесть голов! У него, единственного в совхозе, была личная механическая дойка! Поразительно! В тридцатых его просто расстреляли бы. Чем занимался в хозяйстве этот партийный деятель совершенно непонятно. Скорее всего - ничем. Да и когда ему-то делами заниматься, имея собственное стадо и это не считая свиней, овец, кур, гусей. Одно время Каминский и Александрович делили один кабинет на втором этаже конторы совхоза. Конфликт между парторгом и комсоргом, возник на почве работы основателя марксизма Фридриха Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства».
В конце апреля Егор с курсантами клуба совершил плановый двухдневный туристический поход. В походе принимала участие и дочь парторга - Лена Александрович. Какие разговоры, какие мысли у подростков в период полового созревания? У девочек - мальчики, у мальчиков - девочки. С кем из взрослых, они могут откровенно поговорить о любви, о будущей семье. Не с родителями же, те вкалывают в совхозе и далеки от этих проблем своих детей и не с учителями, у которых средний возраст за пятьдесят и непорочное мышление. Егор, тренер по карате, неординарно мыслящий человек и взрослый уже умудрённый жизнью мужчина, тем более комсорг и коммунист. На ночёвке у Егора и ребят, состоялся большой и содержательный разговор. Егор, опираясь на работу Фридриха Энгельса, разъяснил подросткам, что такое моногамная семья, как и почему человечество пришло к такой форме семейных отношений. Рассказал, что предшествовало ей и что, по мнению Энгельса, будет дальше. Какая форма семейных отношений установится в социалистическом обществе, когда по меткому замечанию Энгельса: «…мужчине не придётся покупать женщину, а женщине продаваться мужчине…». Девчонки и мальчишки с интересом слушали и задавали смелые откровенные, интересующие их вопросы, на которые получали не менее откровенные ответы.
На следующий день, после завершения похода, Егор поднялся в кабинет парторга, где находился и его стол со стулом. Следом, в кабинет, влетел взбешённый Александрович. Он набросился на Каминского с кулаками, обвинив его в развращении в походе детей. Неизвестно, что наговорила ему его дочь, скорее всего, она, просто рассказала отцу о том, что говорил Егор Анатольевич. Для узколобого пустозвона Александровича, это была крамола и разврат. Разговор о любви и семейных отношениях - страшное преступление. Егор одним точным ударом в солнечное сплетение угомонил чрезмерно разъярённого папашу и когда тот отдышался, указал ему на стул. Александрович сел, а Егор, теперь уже сам не на шутку взбешённый такими обвинениями, заговорил, смотря в глаза парторгу.
- Ты придурок, мало того что ни хрена не делаешь по партийной линии, так ты ещё не знаешь работ основателей марксизма. Не удивлюсь, если ты не читал ни одной работы Ленина. По поводу морального облика. Чья бы, корова мычала, а уж твоя бы Александрович, молчала. Не ты ли живёшь на две семьи. Думаешь твоя любовная связь с Танькой Ермаковой, кстати, моей комсомолкой, для меня тайна? Нет не тайна, не забудь, я служил в разведке, а разведчиков бывших не бывает. Может ты козлина, хочешь, чтобы в «Калининградской правде» появился фельетон о любвеобильном парторге совхоза, живущем на две семьи, да ещё к тому же местном кулаке? Сколько у тебя коров? Откуда мехдойка дома? Объясни это народу. Тебя не прикроют твои друзья из Славского райкома партии. Сам знаешь, сдадут вмиг. Так, что затяни язык в жопу и подумай, насколько ты уверенно сидишь в этом кресле. - Александрович замолчал и уставился в пол. Егор направился к выходу, повернувшись, добавил.
- Передай Хандусенко, что я знаю, как он использует батраков из числа работников совхоза на работах в своём личном хозяйстве, выплачивая им деньги из кассы совхоза. Это уже подсудное дело. Хотите оба за решётку? Устрою. Не будите лихо, пока оно тихо. Я вас не трогаю, и вы мне не мешайте, иначе мало - не покажется. Мне воевать, не привыкать, а на войне, как в любви все методы хороши. – Каминский вышел из кабинета парторга и больше никогда туда не вернулся. Егор за время своей нищенской жизни и работы за палочки в колхозе и совхозе, отлично знал, как вести себя с этим ограниченным, во всех смыслах контингентом. Они не выносили лобовой атаки. Врождённая трусость и покорность силе позволяли им выживать. Егор не ждал от этих людей ни уважения, ни уж тем более, любви. Эти люди не способны на такие чувства, они признают и подчиняются только силе. Так их воспитала жизнь. «Не сознание людей определяет их бытие, а наоборот их общественное бытие определяет их сознание», - учил чудак Маркс. Поэтому Егор решил для себя: «Уважения от них не добиться, не добиться и понимания, тогда пускай боятся». Надо сказать, что Александрович оказался понятливым мужичком. Он, после того случая в кабинете, не замечал Егора. Никогда не разговаривал и даже не здоровался с ним, но и никаких козней не строил.
Теперь Егор большую часть времени, когда бывал в конторе совхоза, проводил в кабинете специалистов - бухгалтеров и экономистов. В том же кабинете, стоял стол председателя профсоюзной организации совхоза, Волчевой Лилии Ивановны, подруги его Лены и единственного достойного уважения специалиста в этом хозяйстве. Так или иначе, но Егор быстро вник в экономические проблемы совхоза. Пусть это его и не касалось, но рефлекс разведчика, подсматривать и подслушивать, сыграл с ним злую шутку.
Однажды, старший экономист совхоза, Таня Кувырталова, подведя очередные итоги экономических достижений славного совхоза, неожиданно для женщины, нецензурно выругавшись, заявив при этом.
- Представляете! По одному участку себестоимость молока оказалась 7 рублей за литр! – Егор просто не поверил своим ушам. Такая высокая себестоимость, когда молоко в магазине по 14 копеек за литр, а Кувырталова продолжала.
- Это они на ферме, так работают. Уже без всякого зазрения совести тащат комбикорм и молоко воруют с фермы. Придётся раскидать эти деньги по другим участкам, чтобы не портить отчётность. - Вторая экономист Ира Кирсанова, наводя марафет на своём милом личике, поддержала коллегу.
- Правильно Татьяна. Зачем нам эти проблемы. - Каминский не удержался и в свою очередь в сердцах заявил.
- Ну, вы девки и даёте. Как так можно хозяйствовать? Сидите тут попки свои красивые греете. Вас надо отправить в поле и вместо вас купить и поставить компьютер. - Надо сказать, что ещё только набирала силу компьютеризация страны. Никто толком не знал, что же это за зверь, такой - компьютер. Все в него верили, как в Бога, а ещё больше его, боялись. На столах бухгалтеров и экономистов совхоза стояли электронные калькуляторы, лежали счёты, и в углу пылился арифмометр «Феликс», музейный уже экспонат. На удивление Егора, Кувырталова приняла его заявление всерьёз и затаила на Каминского обиду. Ирке Кирсановой всё было до лампочки, красивая женщина занималась большую часть времени своей внешностью. Ира Кирсанова приятная, добрая, но несчастная женщина. Так Егор умудрился нажить себе серьёзного врага в лице Татьяны Кувырталовой. Забегая далеко вперёд нужно сказать, что Татьяна разведётся со своим мужем Евгением Кувырталовым и выйдет замуж за Александра Дудника, будущего мэра Славского района, Сама Татьяна займёт кресло главного экономиста районной администрации! Вот так! Чудны дела твои Господи! С такими-то мозгами, а вернее с полным их отсутствием, в экономисты района.
Последними, с кем основательно испортил отношения Егор из числа богожителей отдельно взятого совхоза, оказалась семейка Волчевых.
Каждое утро в будний день в конторе совхоза, в директорском кабинете, проводилась планёрка. На ней обязаны были присутствовать все главные специалисты хозяйства. В том числе и парторг с комсоргом, ну как же, без указующей, направляющей и мобилизующей роли партии.
Егору оказалось нечего надеть. Гражданской приличной одежды у него не было. Поэтому он, надел, флотские брюки, уставные туфли, кремовую рубашку без погон, единственный имевшийся у него приличный свитер, а сверху форменный офицерский плащ. Благо к нему Егор в своё время не успел пришить погоны, поэтому на плечах не было проколов от иглы. Так, наверное, когда-то одевались вернувшиеся с войны победители, наши офицеры и солдаты, поднимавшие страну из руин. Егор отправился на планёрку в свой первый рабочий день в роли комсорга совхоза.
Каминский вошёл в кабинет директора совхоза. По флотской привычке, спросил разрешения войти, поздоровался. Кабинет директора - большое светлое просторное помещение. Егор не раз бывал в нём, когда они с Еленой Васильевной и Орловым решали вопрос с перезахоронением танкиста. В центре кабинета стояли два стола. Большой с двенадцатью приставленными с двух сторон стульями и стол поменьше, приставленный к большому в торец. Получилась буква «Т». За столами уже находились человек восемь. В торце стола, в директорском кресле, восседал пожилой, лет пятидесяти седой, грузный мужчина. Это и был исполняющий обязанности директора совхоза Хандусенко Степан Васильевич.
- Заходь комсомол! Заходь. Садись! – резанул слух Егора панибратский тон Хандусенко с каким-то напускным хохлятским акцентом. Егор сел рядом с главным агрономом хозяйства Лахтюшко Еленой Иосифовной, об этой бабе-дизеле ещё не раз пойдёт речь в романе.
- Ну ось що мої друзі, - вальяжно развалившись в кресле, развязано начал так называемую планёрку самодур начальник. О чём шла речь на планёрке, Егору было неинтересно, но его бесила сама манера поведения этого хохла. Каминский, привыкший к флотской дисциплине, к соблюдению субординации при общении с подчинёнными, держался из последних сил, слушая этот граничащий порой с нецензурщиной, бред зарвавшегося от безнаказанности совхозного ветеринара. Но вот произошло, то, что и должно было произойти. Хандусенко добрался до Егора.
- А ты комсомолец, - Егор по флотской привычке, к удивлению присутствующих встал, а Хандусенко продолжал, – наш главный агроном Елена Иосифовна, она рядом с тобой сидит, покажет тебе поле с кормовой свёклой. Хорошее поле, большое поле. Ты разделишь его на участки и закрепишь участок за каждым твоим комсомольцем. Будете на этом поле по комсомольский выращивать свёклу! Себе можешь взять два участка, я не буду возражать. Ты говорят каратист, здоровья навалом! - заржал Хандусенко, под любострастные ухмылки присутствующих. Несчастный старый хохол, так разговаривать с Каминским, это хуже чем сидя на открытой бочке с порохом кидать в неё зажжённые спички. Кровь ударила в лицо Егору. Он с трудом сдержал гнев. Досчитав про себя до десяти, Егор остался стоять.
- Сідай хлопче. Не журись, це тобі не на службі макароны по-флотськи лопати, тут працювати треба, - опять заржало хамло в кресле. Егор обвёл взглядом присутствующих и спокойно, своим со стальными нотками, привычным в таких ситуациях голосом, ответил Хандусенко.
- Во-первых, потрудитесь говорить мне «Вы». Я с Вами свиней не пас. Во-вторых, примите в кресле позу соответствующую руководителю хозяйства. Развалился, тут понимаешь, словно барин. Копыта раскорячил, ширинку застегни деятель. Того и гляди, яйца свои ржавые потеряешь, - Хандусенко окаменел, окаменели и остальные находящиеся в кабинете. Они перестали понимать, где они в мгновение оказались и что происходит, а Каминский только входил в раж.
- Развёл здесь, понимаешь махновщину. Вы что Степан Васильевич русский язык позабыли? Что за диалект такой с уклоном в бандеровщину? Вы пока ещё коммунист, но думаю после того что я сегодня здесь увидел и услышал, Вам недолго носить партбилет. В-третьих, что Вы крыса сухопутная знаете о службе на флоте? Может Вы в прицелах НАТОВских пушек стояли? Кто Вам позволил порочить славное имя, Дважды Краснознамённого Балтийского флота? Я мичман военно-морской разведки. У меня за плечами три боевых службы и два дальних похода! Я, мать вашу, Родину защищал! - Теперь Хандусенко побелел как снег, а Егор не унимался. – В-четвёртых, касаемо свекольного поля. Вы уважаемый не забыли, что у нас социалистическое советское хозяйство. Что такое социализм? По крылатому выражению Владимира Ильича Ленина: «Социализм это есть Советская власть плюс электрификация всей страны!», а что есть Советская власть, по тому же Ленину, – это плановость и контроль! Плановость Хандусенко! Плановость, мать твою! Какая же это плановость? Вы засеяли поле свеклой и не знаете, кто её, эту свёклу, будет прореживать и полоть? Кто её будет убирать? Снова будете ждать помощи из города? Так рабочие они тоже трудятся на своих рабочих местах, или по вашему разумению, они дурака валяют. Только вы тут в совхозе работаете. Так хреново вы работаете, раз на их руки рассчитываете. Это уже не плановость, а безалаберность, если не сказать больше - преступная халатность, а может и серьёзнее, идеологически продуманная диверсия. Недаром же Вы тут лепечете по бандеровски. Может КГБ капнуть Вашу биографию? Глядишь, и покажутся уши бандеровских недобитков. В-пятых, я комсорг и подчиняюсь только общему комсомольскому собранию, а в повседневной деятельности, райкому комсомола. Денежное довольствие я получаю в райкоме. Поэтому, свои ценные указания и распоряжения, можете засунуть себе в задницу. Вы можете меня только просить, сделать что-то или в чем-то поучаствовать, а я, посоветовавшись с первым секретарём районного комитета, решу идти Вам навстречу или нет. На сим разрешите откланяться. Провожать не надо, где дверь знаю, - Егор в гробовой тишине покинул кабинет директора. Его больше на планёрку не приглашали.
Второй, с кем серьёзно испортил отношения Егор, оказался парторг совхоза Александрович Вацлав Иосифович. Надо сказать, что этот этнический поляк, косивший под белоруса, был тот ещё перец. Он жил с женой старшим сыном и дочерью, в отличном, новом коттедже, а не влачил жалкое существование, как молодая коммунист, учитель истории и организатор внешкольной работы Елена Васильевна. Более того, Александрович содержал личное стадо крупного рогатого скота в шесть голов! У него, единственного в совхозе, была личная механическая дойка! Поразительно! В тридцатых его просто расстреляли бы. Чем занимался в хозяйстве этот партийный деятель совершенно непонятно. Скорее всего - ничем. Да и когда ему-то делами заниматься, имея собственное стадо и это не считая свиней, овец, кур, гусей. Одно время Каминский и Александрович делили один кабинет на втором этаже конторы совхоза. Конфликт между парторгом и комсоргом, возник на почве работы основателя марксизма Фридриха Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства».
В конце апреля Егор с курсантами клуба совершил плановый двухдневный туристический поход. В походе принимала участие и дочь парторга - Лена Александрович. Какие разговоры, какие мысли у подростков в период полового созревания? У девочек - мальчики, у мальчиков - девочки. С кем из взрослых, они могут откровенно поговорить о любви, о будущей семье. Не с родителями же, те вкалывают в совхозе и далеки от этих проблем своих детей и не с учителями, у которых средний возраст за пятьдесят и непорочное мышление. Егор, тренер по карате, неординарно мыслящий человек и взрослый уже умудрённый жизнью мужчина, тем более комсорг и коммунист. На ночёвке у Егора и ребят, состоялся большой и содержательный разговор. Егор, опираясь на работу Фридриха Энгельса, разъяснил подросткам, что такое моногамная семья, как и почему человечество пришло к такой форме семейных отношений. Рассказал, что предшествовало ей и что, по мнению Энгельса, будет дальше. Какая форма семейных отношений установится в социалистическом обществе, когда по меткому замечанию Энгельса: «…мужчине не придётся покупать женщину, а женщине продаваться мужчине…». Девчонки и мальчишки с интересом слушали и задавали смелые откровенные, интересующие их вопросы, на которые получали не менее откровенные ответы.
На следующий день, после завершения похода, Егор поднялся в кабинет парторга, где находился и его стол со стулом. Следом, в кабинет, влетел взбешённый Александрович. Он набросился на Каминского с кулаками, обвинив его в развращении в походе детей. Неизвестно, что наговорила ему его дочь, скорее всего, она, просто рассказала отцу о том, что говорил Егор Анатольевич. Для узколобого пустозвона Александровича, это была крамола и разврат. Разговор о любви и семейных отношениях - страшное преступление. Егор одним точным ударом в солнечное сплетение угомонил чрезмерно разъярённого папашу и когда тот отдышался, указал ему на стул. Александрович сел, а Егор, теперь уже сам не на шутку взбешённый такими обвинениями, заговорил, смотря в глаза парторгу.
- Ты придурок, мало того что ни хрена не делаешь по партийной линии, так ты ещё не знаешь работ основателей марксизма. Не удивлюсь, если ты не читал ни одной работы Ленина. По поводу морального облика. Чья бы, корова мычала, а уж твоя бы Александрович, молчала. Не ты ли живёшь на две семьи. Думаешь твоя любовная связь с Танькой Ермаковой, кстати, моей комсомолкой, для меня тайна? Нет не тайна, не забудь, я служил в разведке, а разведчиков бывших не бывает. Может ты козлина, хочешь, чтобы в «Калининградской правде» появился фельетон о любвеобильном парторге совхоза, живущем на две семьи, да ещё к тому же местном кулаке? Сколько у тебя коров? Откуда мехдойка дома? Объясни это народу. Тебя не прикроют твои друзья из Славского райкома партии. Сам знаешь, сдадут вмиг. Так, что затяни язык в жопу и подумай, насколько ты уверенно сидишь в этом кресле. - Александрович замолчал и уставился в пол. Егор направился к выходу, повернувшись, добавил.
- Передай Хандусенко, что я знаю, как он использует батраков из числа работников совхоза на работах в своём личном хозяйстве, выплачивая им деньги из кассы совхоза. Это уже подсудное дело. Хотите оба за решётку? Устрою. Не будите лихо, пока оно тихо. Я вас не трогаю, и вы мне не мешайте, иначе мало - не покажется. Мне воевать, не привыкать, а на войне, как в любви все методы хороши. – Каминский вышел из кабинета парторга и больше никогда туда не вернулся. Егор за время своей нищенской жизни и работы за палочки в колхозе и совхозе, отлично знал, как вести себя с этим ограниченным, во всех смыслах контингентом. Они не выносили лобовой атаки. Врождённая трусость и покорность силе позволяли им выживать. Егор не ждал от этих людей ни уважения, ни уж тем более, любви. Эти люди не способны на такие чувства, они признают и подчиняются только силе. Так их воспитала жизнь. «Не сознание людей определяет их бытие, а наоборот их общественное бытие определяет их сознание», - учил чудак Маркс. Поэтому Егор решил для себя: «Уважения от них не добиться, не добиться и понимания, тогда пускай боятся». Надо сказать, что Александрович оказался понятливым мужичком. Он, после того случая в кабинете, не замечал Егора. Никогда не разговаривал и даже не здоровался с ним, но и никаких козней не строил.
Теперь Егор большую часть времени, когда бывал в конторе совхоза, проводил в кабинете специалистов - бухгалтеров и экономистов. В том же кабинете, стоял стол председателя профсоюзной организации совхоза, Волчевой Лилии Ивановны, подруги его Лены и единственного достойного уважения специалиста в этом хозяйстве. Так или иначе, но Егор быстро вник в экономические проблемы совхоза. Пусть это его и не касалось, но рефлекс разведчика, подсматривать и подслушивать, сыграл с ним злую шутку.
Однажды, старший экономист совхоза, Таня Кувырталова, подведя очередные итоги экономических достижений славного совхоза, неожиданно для женщины, нецензурно выругавшись, заявив при этом.
- Представляете! По одному участку себестоимость молока оказалась 7 рублей за литр! – Егор просто не поверил своим ушам. Такая высокая себестоимость, когда молоко в магазине по 14 копеек за литр, а Кувырталова продолжала.
- Это они на ферме, так работают. Уже без всякого зазрения совести тащат комбикорм и молоко воруют с фермы. Придётся раскидать эти деньги по другим участкам, чтобы не портить отчётность. - Вторая экономист Ира Кирсанова, наводя марафет на своём милом личике, поддержала коллегу.
- Правильно Татьяна. Зачем нам эти проблемы. - Каминский не удержался и в свою очередь в сердцах заявил.
- Ну, вы девки и даёте. Как так можно хозяйствовать? Сидите тут попки свои красивые греете. Вас надо отправить в поле и вместо вас купить и поставить компьютер. - Надо сказать, что ещё только набирала силу компьютеризация страны. Никто толком не знал, что же это за зверь, такой - компьютер. Все в него верили, как в Бога, а ещё больше его, боялись. На столах бухгалтеров и экономистов совхоза стояли электронные калькуляторы, лежали счёты, и в углу пылился арифмометр «Феликс», музейный уже экспонат. На удивление Егора, Кувырталова приняла его заявление всерьёз и затаила на Каминского обиду. Ирке Кирсановой всё было до лампочки, красивая женщина занималась большую часть времени своей внешностью. Ира Кирсанова приятная, добрая, но несчастная женщина. Так Егор умудрился нажить себе серьёзного врага в лице Татьяны Кувырталовой. Забегая далеко вперёд нужно сказать, что Татьяна разведётся со своим мужем Евгением Кувырталовым и выйдет замуж за Александра Дудника, будущего мэра Славского района, Сама Татьяна займёт кресло главного экономиста районной администрации! Вот так! Чудны дела твои Господи! С такими-то мозгами, а вернее с полным их отсутствием, в экономисты района.
Последними, с кем основательно испортил отношения Егор из числа богожителей отдельно взятого совхоза, оказалась семейка Волчевых.
