- Пап, а где мы коника поставим?
- Ну, где, Машенька? Вот там, в углу возле твоей кроватки. У Марьи от удивления округлились глаза, и она выдохнула:
- Папа, он же не поместится в комнате?
- Почему, доченька, не поместится? Поместится запросто.
- Папа! Он же очень большой!
Тут Егор заподозрил, что Лена неспроста уверяла Машу, что папа не купит её коника. В чем-то был подвох. Егор посмотрел на Лену, ожидая от неё разъяснений.
- Знаешь, какого она у тебя просит коника? Она фильм по телевизору смотрела «Чёрный скакун» про чёрного жеребца и мальчика. Егор рассматривал Машу: «Так, похоже, она не зря занималась мозаикой». Машенька, смотря папе в глаза, заявила:
- Папа, ты же Маше уже обещал коника!
Будет тебе коник, Машенька. Папа слово своё сдержит. Лена удивлённо взглянула на мужа. Она знала, что если Егор дал слово, он его сдержит. Вот только как же он выкрутится в этот раз? Егор выкрутился. Он купил доченьке пластмассовую лошадку на колёсиках и даже умеющую ржать, если потянуть за леску. Маша, правда, осталась недовольна этим подарком, но претензию папе не предъявила. Папа обещал коника? Папа коника привёз. Егор впредь стал осторожен с обещаниями для дочи, сначала он выяснял, что имеет в виду ребёнок, а уж потом давал слово.
Приближался Новый год, и Маша, естественно, решила быть на костюмированном вечере в ДК и в садике на утреннике принцессой! Кто бы сомневался, что будет по-другому, только не её родители. Егор в Москве купил отрез дорогой шикарной белой, прошитой серебром парчи на платье для принцессы. Две блестящие бляхи-защёлки с двуглавыми орлами. Купил журнал с портретом императрицы Екатерины II в богатом платье и в мантии на обложке. Лена на ручной швейной машинке «Подольск» сшила из парчи шикарное длинное до пола платье. Из двух шёлковых отрезов красного и голубого цвета, которые тоже привёз папа из Москвы, мама сшила дочери мантию. Накануне Егор забил всех своих кроликов. Десяток кроличьих хвостов украсили мантию принцессы. Корону из медного листа чеканили и украшали драгоценными камнями уже папа и дочь, порвав мамины бусы. К празднику Машин костюм был готов. Неудивительно, что Маша в этом костюме, с её длинным почти до попки хвостом золотистых кудрей, выглядела красавицей. Все люди в один голос заявляли, увидев её в костюме: «Маша! Настоящая красавица-принцесса!» Папа был горд за свою доченьку!
Армяне.
В Гастеллово, в Славском районе, да и по всей Калининградской области давно жили армяне, как, впрочем, и многие другие нации. С момента Армянско-Азербайджанского конфликта и затем началом Нагорно-Карабахской войны в область хлынули беженцы-армяне. Администрация и население области, в общем, отнеслись к ним с пониманием и заботой, по крайней мере, в палатках никто не жил и не голодал.
В Гастелловскую школу пришла работать учителем армянка-беженка Валида Осепян. Её семья, муж Овик, дети, старшая девочка Римма и мальчик Артур, беженцы из Сумгаита. Елена Васильевна подружилась с Валидой. Осепяны часто стали бывать у Егора и Лены в гостях. В той или иной мере Егор и Лена помогали семье Осепян наладить быт.
Дружил Егор с Сашей Руденковым и его семьёй. Каминский и Руденков торговали на рынке в Советске, Егор - товарами, а Саша - свининой. Руденков держал свиней и пока ещё работал на ферме, в совхозе, скотником. Вечером Руденковы и Осепян собирались в комнате Каминских на кофе или на кальмаров по-атлантически.
Кофе Егор готовил действительно бесподобно ароматное и вкусное. Рынок был наводнён дешёвыми зёрнами зелёного кофе. Кто-то научил Егора смазать сковородку чесноком и обжарить кофейные зёрна до яркого коричнево-кофейного цвета и появления масла на малом огне, постоянно помешивая. Первым признаком готовности кофе было появление шелухи, отслоившейся от зёрен, и его сочный блестящий кофейный цвет. Главное - не пережечь ни одного зерна. Для этого нужно помешивать зёрна непрерывно на слабом огне не менее четверти часа. Потом Егор давал остыть жареным зёрнам до температуры 35-40 градусов и сразу размалывал в кофемолке. Открыв кофемолку, можно было уже кофе и не варить, не только комната, но и близлежащие улицы наполнялись обалденным кофейным ароматом. Если нарушить хотя бы одну из операций, такого эффекта не получалось. Поэтому гости, потягивая винцо или коньячок, сидели в комнате и полчаса как минимум ждали, пока Егор колдовал на кухне над кофе. Терпение их с достатком вознаграждалось отличным кофе, который Егор из-за большого количества гостей вынужден был варить в кастрюле, а не в турке! Как говорили Егору, у зелёного зерна кофе обязательно должен присутствовать маленький росточек. В нём сосредоточен весь кофеин. Эти ростки выщипывают, чтобы предать в фармакологическую промышленность, и доля кофеина в зёрнах на десятки порядков падает.
Кальмары же по-атлантически стали излюбленным блюдом для женщин, Тамары и Валиды. Вот только они сами их не особо ели, а убеждали мужей покушать этого блюда от Егора Каминского как можно больше! Мужики особо и не протестовали, под водочку такая закуска шла на ура. Заинтересованность женщин в этом блюде заключалась в следующей после кальмаров горячей, полной любви ночи. Доходило до смешного. Если Егор долго не готовил кальмаров, то Тома или Валида приходили к нему и предлагали помочь в приготовлении кальмаров или даже съездить в Советск за тушками кальмаров. Конечно, это не были те свежие огромные кальмары, шевелящие щупальцами, когда их вытаскивали на борт «Стрельца» ночью в Атлантике при свете прожектора. Это были перемороженные трупы с ладонь размерами, но всё-таки это были кальмары. Егор со времён похода в Мозамбик не менял технологию их приготовления. Вся трудность заключалась в качественной очистке тушки от плевы и мантии. Вынув хребет, единственную жёсткую часть в теле кальмара, иначе он потом будет хрустеть как песок на зубах и испортит всё блюдо, Егор разрезал кальмара вдоль, превращая в один большой лоскут. Обрезав понизу буквально два миллиметра от тела кальмара, нужно тщательно снять мантию. Её Каминский подцеплял лезвием ножа и стаскивал как плёнку, по сути, она и являлась плёнкой. Если кальмар свежий, всё шло гладко, если он несколько раз перемороженный, то снятие этой мантии превращалось в муку. Она постоянно рвалась. Некоторые не умеющие готовить кальмара хозяйки обдавали тушки кипятком. Мантия сразу становилась красной, и тогда её счищали ножом, при этом безвозвратно испортив блюдо. Такого кальмара назвать приготовленным по-атлантически язык не поворачивался. Закончив очистку тушек, а, исходя из количества едоков, эта процедура порой занимала несколько часов, и тщательно промыв тушки, превратив кухню при этом в бассейн, Егор ставил кипяток в кастрюле на плиту. Нужен был крутой кипяток, постоянно кипящий в глубокой кастрюле. Наступал самый ответственный момент. Сняв крышку с кастрюли и вооружившись шумовкой, Егор кидал в кипяток тушку кальмара. Как только она касалась дна кастрюли, он вытаскивал её шумовкой. Кальмар к этому времени уже свернулся в рулетик и не переварился. Если кальмара, как и рыбу фугу, хотя бы на минуту передержать в кипятке, он становился, нет, не смертельно ядовитым, а невыносимо жёстким, как резина. Обварив так все тушки, Егор готовил большую кастрюлю. Утятницы просто не хватало. Нарезал от души репчатый лук, половину кастрюли, бросал в неё две пачки сливочного масла. Только сливочного. Растапливал на малом огне масло и пассировал кольца лука до характерного приятного запаха и лёгкого жёлтого цвета у лука. Пока готовился лук, Егор соломкой нарезал тушку кальмара и высыпал его в кастрюлю, при этом интенсивно перемешивая. Обязательно интенсивно перемешать! Не более минуты кастрюля стояла на огне. Потом огонь гасили и давали десять минут потомиться кальмару под крышкой, предварительно обильно посыпав и перемешав с чёрным душистым молотым перцем. Надо заметить, не красным, а именно чёрным душистым! Если готовить кальмара по-атлантически, то важно точно соблюдать нюансы, ингредиенты и технологию, иначе получится всё, что угодно, но только не кальмары по-атлантически. Подавались кальмары на стол сразу не остывшие. Понятно, что разогревать это блюдо нельзя. Очень часто Егор готовил этих кальмаров, и в каких бы он размерах их ни готовил, кальмаров всегда оказывалось мало! Вот только и чудесный эффект от этого блюда имел самое простое объяснение. Кальмар в основном это легкоусваиваемый организмом человека белок. Масло - жиры! Лук - кладезь микро- и макроэлементов. Перец - известный афродизиак. Их сочетание и жена в ожидании страстной ночи действовали на мужа возбуждающе! Неизвестно, кто больше, кальмары или страстная женщина, хотя и жена.
На этих вечерах под водку или вино, кальмара и кофеёк армяне в красках рассказывали о том, что им пришлось пережить в Баку и в Нагорном Карабахе. Каминские и Руденковы, конечно, сочувствовали несчастным людям и негодовали по поводу безжалостных и подлых «азеров» или турок, как их иногда называли Овик и Валида. Оказывается, на стороне «азеров» воюют многие славяне, и только поэтому доблестные армянские воины терпят поражение, ну куда им тягаться с русскими, прирождёнными воинами. Конечно же, по мнению армян, Россия могла бы и поддержать их в этой войне. Они же ведь, и русские, и армяне, христиане, а турки-мусульмане - извечные враги России. Турки всегда хотели вырезать всех армян и не раз устраивали геноцид армянского народа. История кишит подобными фактами. Всё это рассказывалось в непринуждённой дружеской обстановке, без нажима и налёта пропаганды и только тогда, когда этот вопрос поднимал кто-то из русских. Тогда Егор ещё не знал, что у армян почти тысячелетний способ морочить голову всем народам, постоянно выставляя себя жертвами геноцида. Как говорят в Армении: «Если даже армянин умрёт в собственной постели в окружении любящих родственников, всё равно через десять лет он будет представлен как жертва геноцида». Только ничего этого ни Егор, ни Лена ещё не знали и искренне сочувствовали и верили Валиде и Овику.
Посиделки продолжались, а разговоры о войне приобретали всё более конкретный характер. Оказалось, что родственники Валиды в Армении близки к националистической партии дашнаков. Партия дашнаков имеет большой вес в США. Эти дашнаки во многом и возглавляют борьбу за Карабах против «азеров», оккупировавших его с помощью российской техники и русских наёмников. К сожалению, в армянской армии мало настоящих, грамотных военных. Где служили в основном армяне в Советской Армии? В стройбате, на кухне хлеборезами, кладовщиками на складах, в лучшем случае водителями, и то возили начальство. Действительно, дело так оно и было. Теперь Армения расплачивалась за хитрожопость своих мужчин. Воевать действительно было некому. К тому же, на взгляд того же Егора Каминского, эти армяне, за редкими исключениями, просто какие-то маломерки. Как-то он спросил Валиду: «Почему же твой Овик не воюет? Привёз семью к нам и отправляйся назад. Свою любимую Армению защищай. Чего сидеть в России? Воюй!», на что она Егору ответила: «Сам посуди! Какой с него солдат, скорее мне лучше поехать и воевать, и то толку будет больше. Он только детей делать умеет, а так не имеет никакой же ни специальности, ни навыков. Постоянно куда пошлют и на моей шее сидит. Мы ведь чудом вырвались из Еревана. В аэропорту Звартноц всех мужчин задерживали, чтобы потом отправить на фронт. Овика спас один наш родственник, он из дашнаков и командует в армии, помог Овику сесть в самолёт. Иначе бы его уже отправили на войну, и понятно, он там бы сразу и погиб». Здесь Валида действительно была права. С Овика солдат как с дерьма нуля. Срочную он отслужил в какой-то строительной части, на кухне хлеборезом, даже автомат держал только раз в руках, и то когда принимал присягу.
Егор, хотя и редко уже, но продолжал свои вояжи за товарами. Инфляция бушевала нешуточная, и если остановиться, то можно в короткий срок остаться не только без сбережений, но и без средств на существование, потому что жизнью то состояние, в котором оказалось большинство граждан России, уже жизнью нельзя было называть.
Болезнь Ня.
У Егора заболел Ня. У кота на голове над глазом вросла большая опухоль. Кожа лопнула, и опухоль-шишка стала кровоточить. Лена отнесла кота к ветеринару. К Хандусенко Ивану Степановичу, именно к нему. К тому Хандусенко, которого Егор строил в первый свой рабочий день комсорга в кабинете директора совхоза. Иван Степанович и Лена прооперировали кота. Удалили эту опухоль. Зашивая место, где была опухоль, Иван Степанович удивился: «Необычный у Вас, Елена Васильевна, кот. Огромный, как пантера. Кожа у него толстая и крепка. Я этой иглой коров шью и то легче протыкаю, чем шкуру этого кота. Необычный кот». Егор и Лена знали, что Ня необычный кот, но ещё не знали, насколько необычный. Прошло несколько месяцев. Опухоль появилась снова и ещё большего размера. Хандусенко предупредил Лену, что это, скорее всего, злокачественная опухоль и может быть рецидив. Так и случилось. Егор и Лена решили сами её удалить. Как это делал Хандусенко, Лена наблюдала и помогала ему и ничего сложного в этом не видела. Лена тоже была военнообязанная, санинструктор в звании сержанта. Скальпель стерилизовали. Как могли, обкололи кота новокаином, но, похоже, медики с Егора и с Лены те ещё. Резали по живому! Несчастный Ня! Он положил голову на колено хозяина и всю операцию смотрел Егору в глаза. Он не царапался, не вырывался, он вообще не двигался и только стонал. Стонал от боли, как человек. Зашивать Ня не стали. Нечем было его шить, и они оба уже не имели больше сил смотреть на муки кота. Рану заклеили пластырем, залив зелёнкой и йодом. Лена после операции, обессиленно опустив руки и поглаживая измученное животное, неожиданно заявила Егору: «Знаешь? Ня нас с Машей спасает. У меня ведь онкология была. Ты знаешь. У нас она передаётся по женской линии, как правило, через поколение. Смотри, я же и родила, и ничем ведь не болею, и Маша здоровенькая растёт, а у кота вторая опухоль. Я уверена, он наши метастазы на себя берёт. Как это происходит, непонятно. Наука это отрицает, но она так часто была неправа, эта наука, и так часто меняла свои мнения. Этот кот, ты же помнишь, как он у нас появился? Как демон! А может, как ангел-хранитель? Неважно, кто он, главное, он нас с Машенькой спасает». В этот момент кот открыл глаза. Посмотрел на Лену и протянул ей лапу! Лена заплакала, у Егора по телу пробежали мурашки. Егор был уверен, что кот понял, о чём говорит хозяйка, и пытался подтвердить её слова: «Мистика! Пусть мистика! Лишь бы только ты, Лена, и Машенька оставались здоровенькими, а я поверю в любую мистику ради вашего здоровья».
Кот спал трое суток. Он просыпался только попить воды и даже отказывался от предложенного ему молока. Когда кот встал, Егор и Лена хорошо покормили его, купив на рынке для Ня свежего мяса, и достали молока. Наевшись, Ня как ни в чём не бывало, ушел по своим делам. Надо сказать, что в округе стали появляться лохматые чёрные котята. Ня своё дело, похоже, твёрдо знал и заботился о кошачьей демографической ситуации в посёлке.
На войну!
После очередного разговора с Осепянами Егор задумался о своих перспективах на будущее. Он решил поговорить с Леной:
- Ну, где, Машенька? Вот там, в углу возле твоей кроватки. У Марьи от удивления округлились глаза, и она выдохнула:
- Папа, он же не поместится в комнате?
- Почему, доченька, не поместится? Поместится запросто.
- Папа! Он же очень большой!
Тут Егор заподозрил, что Лена неспроста уверяла Машу, что папа не купит её коника. В чем-то был подвох. Егор посмотрел на Лену, ожидая от неё разъяснений.
- Знаешь, какого она у тебя просит коника? Она фильм по телевизору смотрела «Чёрный скакун» про чёрного жеребца и мальчика. Егор рассматривал Машу: «Так, похоже, она не зря занималась мозаикой». Машенька, смотря папе в глаза, заявила:
- Папа, ты же Маше уже обещал коника!
Будет тебе коник, Машенька. Папа слово своё сдержит. Лена удивлённо взглянула на мужа. Она знала, что если Егор дал слово, он его сдержит. Вот только как же он выкрутится в этот раз? Егор выкрутился. Он купил доченьке пластмассовую лошадку на колёсиках и даже умеющую ржать, если потянуть за леску. Маша, правда, осталась недовольна этим подарком, но претензию папе не предъявила. Папа обещал коника? Папа коника привёз. Егор впредь стал осторожен с обещаниями для дочи, сначала он выяснял, что имеет в виду ребёнок, а уж потом давал слово.
Приближался Новый год, и Маша, естественно, решила быть на костюмированном вечере в ДК и в садике на утреннике принцессой! Кто бы сомневался, что будет по-другому, только не её родители. Егор в Москве купил отрез дорогой шикарной белой, прошитой серебром парчи на платье для принцессы. Две блестящие бляхи-защёлки с двуглавыми орлами. Купил журнал с портретом императрицы Екатерины II в богатом платье и в мантии на обложке. Лена на ручной швейной машинке «Подольск» сшила из парчи шикарное длинное до пола платье. Из двух шёлковых отрезов красного и голубого цвета, которые тоже привёз папа из Москвы, мама сшила дочери мантию. Накануне Егор забил всех своих кроликов. Десяток кроличьих хвостов украсили мантию принцессы. Корону из медного листа чеканили и украшали драгоценными камнями уже папа и дочь, порвав мамины бусы. К празднику Машин костюм был готов. Неудивительно, что Маша в этом костюме, с её длинным почти до попки хвостом золотистых кудрей, выглядела красавицей. Все люди в один голос заявляли, увидев её в костюме: «Маша! Настоящая красавица-принцесса!» Папа был горд за свою доченьку!
Армяне.
В Гастеллово, в Славском районе, да и по всей Калининградской области давно жили армяне, как, впрочем, и многие другие нации. С момента Армянско-Азербайджанского конфликта и затем началом Нагорно-Карабахской войны в область хлынули беженцы-армяне. Администрация и население области, в общем, отнеслись к ним с пониманием и заботой, по крайней мере, в палатках никто не жил и не голодал.
В Гастелловскую школу пришла работать учителем армянка-беженка Валида Осепян. Её семья, муж Овик, дети, старшая девочка Римма и мальчик Артур, беженцы из Сумгаита. Елена Васильевна подружилась с Валидой. Осепяны часто стали бывать у Егора и Лены в гостях. В той или иной мере Егор и Лена помогали семье Осепян наладить быт.
Дружил Егор с Сашей Руденковым и его семьёй. Каминский и Руденков торговали на рынке в Советске, Егор - товарами, а Саша - свининой. Руденков держал свиней и пока ещё работал на ферме, в совхозе, скотником. Вечером Руденковы и Осепян собирались в комнате Каминских на кофе или на кальмаров по-атлантически.
Кофе Егор готовил действительно бесподобно ароматное и вкусное. Рынок был наводнён дешёвыми зёрнами зелёного кофе. Кто-то научил Егора смазать сковородку чесноком и обжарить кофейные зёрна до яркого коричнево-кофейного цвета и появления масла на малом огне, постоянно помешивая. Первым признаком готовности кофе было появление шелухи, отслоившейся от зёрен, и его сочный блестящий кофейный цвет. Главное - не пережечь ни одного зерна. Для этого нужно помешивать зёрна непрерывно на слабом огне не менее четверти часа. Потом Егор давал остыть жареным зёрнам до температуры 35-40 градусов и сразу размалывал в кофемолке. Открыв кофемолку, можно было уже кофе и не варить, не только комната, но и близлежащие улицы наполнялись обалденным кофейным ароматом. Если нарушить хотя бы одну из операций, такого эффекта не получалось. Поэтому гости, потягивая винцо или коньячок, сидели в комнате и полчаса как минимум ждали, пока Егор колдовал на кухне над кофе. Терпение их с достатком вознаграждалось отличным кофе, который Егор из-за большого количества гостей вынужден был варить в кастрюле, а не в турке! Как говорили Егору, у зелёного зерна кофе обязательно должен присутствовать маленький росточек. В нём сосредоточен весь кофеин. Эти ростки выщипывают, чтобы предать в фармакологическую промышленность, и доля кофеина в зёрнах на десятки порядков падает.
Кальмары же по-атлантически стали излюбленным блюдом для женщин, Тамары и Валиды. Вот только они сами их не особо ели, а убеждали мужей покушать этого блюда от Егора Каминского как можно больше! Мужики особо и не протестовали, под водочку такая закуска шла на ура. Заинтересованность женщин в этом блюде заключалась в следующей после кальмаров горячей, полной любви ночи. Доходило до смешного. Если Егор долго не готовил кальмаров, то Тома или Валида приходили к нему и предлагали помочь в приготовлении кальмаров или даже съездить в Советск за тушками кальмаров. Конечно, это не были те свежие огромные кальмары, шевелящие щупальцами, когда их вытаскивали на борт «Стрельца» ночью в Атлантике при свете прожектора. Это были перемороженные трупы с ладонь размерами, но всё-таки это были кальмары. Егор со времён похода в Мозамбик не менял технологию их приготовления. Вся трудность заключалась в качественной очистке тушки от плевы и мантии. Вынув хребет, единственную жёсткую часть в теле кальмара, иначе он потом будет хрустеть как песок на зубах и испортит всё блюдо, Егор разрезал кальмара вдоль, превращая в один большой лоскут. Обрезав понизу буквально два миллиметра от тела кальмара, нужно тщательно снять мантию. Её Каминский подцеплял лезвием ножа и стаскивал как плёнку, по сути, она и являлась плёнкой. Если кальмар свежий, всё шло гладко, если он несколько раз перемороженный, то снятие этой мантии превращалось в муку. Она постоянно рвалась. Некоторые не умеющие готовить кальмара хозяйки обдавали тушки кипятком. Мантия сразу становилась красной, и тогда её счищали ножом, при этом безвозвратно испортив блюдо. Такого кальмара назвать приготовленным по-атлантически язык не поворачивался. Закончив очистку тушек, а, исходя из количества едоков, эта процедура порой занимала несколько часов, и тщательно промыв тушки, превратив кухню при этом в бассейн, Егор ставил кипяток в кастрюле на плиту. Нужен был крутой кипяток, постоянно кипящий в глубокой кастрюле. Наступал самый ответственный момент. Сняв крышку с кастрюли и вооружившись шумовкой, Егор кидал в кипяток тушку кальмара. Как только она касалась дна кастрюли, он вытаскивал её шумовкой. Кальмар к этому времени уже свернулся в рулетик и не переварился. Если кальмара, как и рыбу фугу, хотя бы на минуту передержать в кипятке, он становился, нет, не смертельно ядовитым, а невыносимо жёстким, как резина. Обварив так все тушки, Егор готовил большую кастрюлю. Утятницы просто не хватало. Нарезал от души репчатый лук, половину кастрюли, бросал в неё две пачки сливочного масла. Только сливочного. Растапливал на малом огне масло и пассировал кольца лука до характерного приятного запаха и лёгкого жёлтого цвета у лука. Пока готовился лук, Егор соломкой нарезал тушку кальмара и высыпал его в кастрюлю, при этом интенсивно перемешивая. Обязательно интенсивно перемешать! Не более минуты кастрюля стояла на огне. Потом огонь гасили и давали десять минут потомиться кальмару под крышкой, предварительно обильно посыпав и перемешав с чёрным душистым молотым перцем. Надо заметить, не красным, а именно чёрным душистым! Если готовить кальмара по-атлантически, то важно точно соблюдать нюансы, ингредиенты и технологию, иначе получится всё, что угодно, но только не кальмары по-атлантически. Подавались кальмары на стол сразу не остывшие. Понятно, что разогревать это блюдо нельзя. Очень часто Егор готовил этих кальмаров, и в каких бы он размерах их ни готовил, кальмаров всегда оказывалось мало! Вот только и чудесный эффект от этого блюда имел самое простое объяснение. Кальмар в основном это легкоусваиваемый организмом человека белок. Масло - жиры! Лук - кладезь микро- и макроэлементов. Перец - известный афродизиак. Их сочетание и жена в ожидании страстной ночи действовали на мужа возбуждающе! Неизвестно, кто больше, кальмары или страстная женщина, хотя и жена.
На этих вечерах под водку или вино, кальмара и кофеёк армяне в красках рассказывали о том, что им пришлось пережить в Баку и в Нагорном Карабахе. Каминские и Руденковы, конечно, сочувствовали несчастным людям и негодовали по поводу безжалостных и подлых «азеров» или турок, как их иногда называли Овик и Валида. Оказывается, на стороне «азеров» воюют многие славяне, и только поэтому доблестные армянские воины терпят поражение, ну куда им тягаться с русскими, прирождёнными воинами. Конечно же, по мнению армян, Россия могла бы и поддержать их в этой войне. Они же ведь, и русские, и армяне, христиане, а турки-мусульмане - извечные враги России. Турки всегда хотели вырезать всех армян и не раз устраивали геноцид армянского народа. История кишит подобными фактами. Всё это рассказывалось в непринуждённой дружеской обстановке, без нажима и налёта пропаганды и только тогда, когда этот вопрос поднимал кто-то из русских. Тогда Егор ещё не знал, что у армян почти тысячелетний способ морочить голову всем народам, постоянно выставляя себя жертвами геноцида. Как говорят в Армении: «Если даже армянин умрёт в собственной постели в окружении любящих родственников, всё равно через десять лет он будет представлен как жертва геноцида». Только ничего этого ни Егор, ни Лена ещё не знали и искренне сочувствовали и верили Валиде и Овику.
Посиделки продолжались, а разговоры о войне приобретали всё более конкретный характер. Оказалось, что родственники Валиды в Армении близки к националистической партии дашнаков. Партия дашнаков имеет большой вес в США. Эти дашнаки во многом и возглавляют борьбу за Карабах против «азеров», оккупировавших его с помощью российской техники и русских наёмников. К сожалению, в армянской армии мало настоящих, грамотных военных. Где служили в основном армяне в Советской Армии? В стройбате, на кухне хлеборезами, кладовщиками на складах, в лучшем случае водителями, и то возили начальство. Действительно, дело так оно и было. Теперь Армения расплачивалась за хитрожопость своих мужчин. Воевать действительно было некому. К тому же, на взгляд того же Егора Каминского, эти армяне, за редкими исключениями, просто какие-то маломерки. Как-то он спросил Валиду: «Почему же твой Овик не воюет? Привёз семью к нам и отправляйся назад. Свою любимую Армению защищай. Чего сидеть в России? Воюй!», на что она Егору ответила: «Сам посуди! Какой с него солдат, скорее мне лучше поехать и воевать, и то толку будет больше. Он только детей делать умеет, а так не имеет никакой же ни специальности, ни навыков. Постоянно куда пошлют и на моей шее сидит. Мы ведь чудом вырвались из Еревана. В аэропорту Звартноц всех мужчин задерживали, чтобы потом отправить на фронт. Овика спас один наш родственник, он из дашнаков и командует в армии, помог Овику сесть в самолёт. Иначе бы его уже отправили на войну, и понятно, он там бы сразу и погиб». Здесь Валида действительно была права. С Овика солдат как с дерьма нуля. Срочную он отслужил в какой-то строительной части, на кухне хлеборезом, даже автомат держал только раз в руках, и то когда принимал присягу.
Егор, хотя и редко уже, но продолжал свои вояжи за товарами. Инфляция бушевала нешуточная, и если остановиться, то можно в короткий срок остаться не только без сбережений, но и без средств на существование, потому что жизнью то состояние, в котором оказалось большинство граждан России, уже жизнью нельзя было называть.
Болезнь Ня.
У Егора заболел Ня. У кота на голове над глазом вросла большая опухоль. Кожа лопнула, и опухоль-шишка стала кровоточить. Лена отнесла кота к ветеринару. К Хандусенко Ивану Степановичу, именно к нему. К тому Хандусенко, которого Егор строил в первый свой рабочий день комсорга в кабинете директора совхоза. Иван Степанович и Лена прооперировали кота. Удалили эту опухоль. Зашивая место, где была опухоль, Иван Степанович удивился: «Необычный у Вас, Елена Васильевна, кот. Огромный, как пантера. Кожа у него толстая и крепка. Я этой иглой коров шью и то легче протыкаю, чем шкуру этого кота. Необычный кот». Егор и Лена знали, что Ня необычный кот, но ещё не знали, насколько необычный. Прошло несколько месяцев. Опухоль появилась снова и ещё большего размера. Хандусенко предупредил Лену, что это, скорее всего, злокачественная опухоль и может быть рецидив. Так и случилось. Егор и Лена решили сами её удалить. Как это делал Хандусенко, Лена наблюдала и помогала ему и ничего сложного в этом не видела. Лена тоже была военнообязанная, санинструктор в звании сержанта. Скальпель стерилизовали. Как могли, обкололи кота новокаином, но, похоже, медики с Егора и с Лены те ещё. Резали по живому! Несчастный Ня! Он положил голову на колено хозяина и всю операцию смотрел Егору в глаза. Он не царапался, не вырывался, он вообще не двигался и только стонал. Стонал от боли, как человек. Зашивать Ня не стали. Нечем было его шить, и они оба уже не имели больше сил смотреть на муки кота. Рану заклеили пластырем, залив зелёнкой и йодом. Лена после операции, обессиленно опустив руки и поглаживая измученное животное, неожиданно заявила Егору: «Знаешь? Ня нас с Машей спасает. У меня ведь онкология была. Ты знаешь. У нас она передаётся по женской линии, как правило, через поколение. Смотри, я же и родила, и ничем ведь не болею, и Маша здоровенькая растёт, а у кота вторая опухоль. Я уверена, он наши метастазы на себя берёт. Как это происходит, непонятно. Наука это отрицает, но она так часто была неправа, эта наука, и так часто меняла свои мнения. Этот кот, ты же помнишь, как он у нас появился? Как демон! А может, как ангел-хранитель? Неважно, кто он, главное, он нас с Машенькой спасает». В этот момент кот открыл глаза. Посмотрел на Лену и протянул ей лапу! Лена заплакала, у Егора по телу пробежали мурашки. Егор был уверен, что кот понял, о чём говорит хозяйка, и пытался подтвердить её слова: «Мистика! Пусть мистика! Лишь бы только ты, Лена, и Машенька оставались здоровенькими, а я поверю в любую мистику ради вашего здоровья».
Кот спал трое суток. Он просыпался только попить воды и даже отказывался от предложенного ему молока. Когда кот встал, Егор и Лена хорошо покормили его, купив на рынке для Ня свежего мяса, и достали молока. Наевшись, Ня как ни в чём не бывало, ушел по своим делам. Надо сказать, что в округе стали появляться лохматые чёрные котята. Ня своё дело, похоже, твёрдо знал и заботился о кошачьей демографической ситуации в посёлке.
На войну!
После очередного разговора с Осепянами Егор задумался о своих перспективах на будущее. Он решил поговорить с Леной:
