Только к этому, порождать к себе неприязнь и был у него талант. Мало того, что это был безграмотный моряк и бестолковый офицер, так ещё чрезмерно заносчивый и к тому же, обидчивый, как капризная институтка.
Башмаков являлся непосредственным начальником боцмана Каминского. Если к боцману Васецкому, Башмаков лезть со своими глупыми распоряжениями побаивался, дядя Ваня просто не обращал никакого внимания на его распоряжения. Жаловаться на Васецкого командиру, что против ветра мочиться, себе в убыток, то на Каминском, помощник решил отыграться. Дурачок и только. Откуда ему было знать, что Каминский таких помощников, пачками на завтрак кушает. Егор, по совету старого боцмана Васецкого, тоже игнорировал приказы помощника. Каминский выслушивал его распоряжение. Брал под козырёк, говорил уставное «Есть!», и тут же забывал про приказ помощника. В вопросах, не терпящих решения, Егор напрямую обращался к командиру корабля, через голову своего начальника. Хотя это и являлось нарушением Устава, но и Гена прекрасно понимая, какого помощничка ему прислали, он не пресекал такие поступки Егора. Интересы дела были важнее этого нарушения правил субординации. Для выработки устойчивого иммунитета на начальников-самодуров, Егор использовал прием отработанный ещё на «Стрельце», на Иване Михайловиче Маслове. Каминский ничего не объяснял Башмакову, не вступал с ним в пререкания, а просто слушал его внимательно, при этом только улыбался. Это бесило помощника! Когда он терял терпение, Егор лыбился уже от уха до уха. Как правило, Башмаков, выгонял Егора из своей каюты, оставаясь в бешенстве один. Жаловаться командиру на нового боцмана он поначалу, пытался, но вскоре понял, это бесполезно.
Ещё на Балтике, после ухода с корабля Ивана Ивановича Васецкого, «Гирорулевой» проболтался в море более недели. Возвращаясь в базу, Гена зная, что на борт поднимутся большие звёзды, а звёзды любят свежевыкрашенные корабли, дал приказ помощнику покрасить «Гирорулевой». Понятное дело, исполнителем будет боцман и преданный ему несчастный личный состав. Каминский покрасил только надстройки на главной палубе и корпус за бортом. На остальное не хватило краски, вернее растворителя. Помощник возмутился таким исполнением приказа и пытался заставить Каминского красить дальше. Егор отказался. Разбираться с поведением боцмана пошли на ГКП к командиру. Гена, как судья, сидел в своём командирском кресле. С боков стояли Каминский и Башмаков. Начал Башмаков.
- Товарищ командир. Боцман отказывается дальше красить корабль.
- В чём дело боцман? Почему не хочешь докрасить корабль? – как настоящий судья командир дал слова обвиняемой стороне.
- Мы, товарищ командир, когда уходили в море, взяли с собой только один барабан растворителя. Во-первых, покраска не планировалась. Во-вторых, краска и растворители получены, но они на складе в отряде на берегу. Нам идти на три месяца. Чем будем краситься после океана? Океан - это Вам не Балтика. Плавали, знаем. Придём все в ржавчине
- Резонно, боцман, - Гена повернулся к Башмакову,- и что ты помощник хочешь от боцмана, если нет растворителя на борту?
- Есть олифа! – парировал помощник. Гена повернулся к Егору.
- Что ответишь боцман?- Егор только улыбнулся и тут помощника прорвало.
- Вот! Вот! Товарищ командир он всегда так лыбится, бесит этим меня. Что ему ни скажи у него эта дурацкая улыбка, - Егор продолжал улыбаться и ждал пока помощник замолчит, затем ответил командиру.
- Краска на растворителе, уайт-спирите или сольвенте, при такой погоде сохнет 18-20 часов до момента, пока не будет браться к рукам и одежде. На олифе она сохнет 72 часа, все трое суток. Могу закатать корабль. Нет проблем. На олифе краска плотно ложится и блестит. Вот только нам завтра заходить в базу. Всё командование, пройдя по кораблю, как черти будут в краске. Им в голову не придёт, что здесь служат такие идиоты, что выкрасили корабль краской на олифе за 20 часов до захода в базу. Правда, можем по всему кораблю расклеить таблички «Осторожно окрашено», как в парках на скамейках. На «Стрельце» боцман Беляков, покрасил судно за сутки до захода в Мапуту, и то все гости и наши посольские, и военные советники, и чомбитасы измазались в краску. Так, что товарищ командир? Иду краску олифой разводить.
- Отставить! – не сговариваясь, в один голос скомандовали командир и помощник.
Вскоре уже в Северной Атлантике, когда догнали эскадру и Егор, сделав свои, боевые снимки и на ГКП предъявил их командиру. Гена, рассматривая фото кораблей НАТОвской эскадры, спросил Каминского.
- Егор, что так нерезко. Нет деталей.
- Ближе надо нам подходить товарищ командир. На таком расстоянии это предельная резкость, - тут в разговор встрял помощник.
- Это ты, Каминский не умеешь снимать. Ты же сам говорил, что я тебе достал отличную плёнку с разрешением 60 штрихов на миллиметр. Проявители ты сам составляешь. С этим, как его гидрохреноном, для мелкозернистости и тут начинаешь командиру по уши лапу вешать, - Гена вопросительно посмотрел на Егора, ожидая разъяснений.
- Помощник здесь прав, товарищ командир. Плёнка отлична КН-3. Её разрешающая способность 70 штрихов на миллиметр. Применяется при киносъёмке. Растворитель у меня фенидон-гидрохиноновый, а не хреноновый. Тоже позволяет очень мелкозернисто обрабатывать негативы.
- Тогда в чём же дело? – понимая, что Каминский что-то не договаривает, спросил Гена.
- А дело, товарищ командир в том, что объектив МТО-500 имеет разрешающую способность 35 штрихов на миллиметр в центре и 27 по краям, а «Юпитер» - 45 штрихов на миллиметр в центре и 30 по краям. Но «Юпитер» не длиннофокусный объектив, чтобы получить проработанные детали надо подходить на пистолетный выстрел, а так только общие черты, то, что мы и имеем.
- Понятно боцман. Будем стараться подходить ближе, - помощник, как и не слышал объяснений Егора, снова завёлся.
- Ну, вот товарищ командир и он тоже подтверждает, что плёнка отличная. А фотографии никудышные, это с него командир поста визуальной разведки никакой, - Гена потеряв терпение, повернулся к Башмакову.
- Помощник, ты хоть понял, что боцман сейчас сказал?
- Конечно, понял! Плёнка отличная и объективы отличные! – Егор опять начал улыбаться. Кашин только махнул рукой и скомандовал.
- Свободны! Оба!
Конечно Каминский не тот человек, который, будет спускать такое отношение к себе. Он не упускал возможность подставить помощнику при случае подножку.
Однажды, при очередном разносе от помощника, Егор, стоя в его каюте и как всегда улыбаясь, обратил внимание, на автомат, прислонённый к умывальнику. Это был тот автомат, который Егор относил на ГКП по приказу командира и за который расписался помощник. Только теперь до Егора дошло. Оружие так не вернули в пирамиду! Оно, уже месяц стоит в каюте помощника. Егор едва дождался, когда помощник закончит свой очередной разнос подчинённого. Выскочив из каюты помощника, он бросился искать своего соседа по каюте, мичмана Володю. Володю он нашёл в машине. Бросившись к мичману, Егор оттащил его за дизель-генератор и громко заговорил ему на ухо, мешала работающая главная машина.
- Володя, ты же дивизионный специалист по оружию и в твои обязанности входит контроль хранения и использование оружия на кораблях, - Володя утвердительно кивнул. Егор продолжал: - Ты помнишь автомат с магазином, что я после проливной отнёс на ГКП, - Володя опять утвердительно кивнул. Егор не успокаивался: - Этот автомат с пристёгнутым магазином стоит в каюте помощника. Каюты, как ты знаешь, не закрываются. Автомат бесконтрольный. Месяц похода. Мало у кого из бойцов после очередной мозгоправки от помощника, крышу снесёт, а автомат он вот тут под рукой. Тогда этот взбесившийся боец, полкоманды положит из него, тем более на борту, никто не вооружён. Ты представляешь, какая может быть бойня, - надо сказать, что Каминский был тот ещё интриган. С волками жить, по-волчьи, выть. Володя, оставив вахту, рванул из машины наверх. Он заскочил в каюту помощника. Башмакова в каюте не было, а автомат был. Мичман, забрав оружие, как был в спецовке, с автоматом наперевес, ввалился на ГКП, даже не спросив разрешение. Этим сильно удивил командира, штурмана и рулевого. Гена спросил его.
- Мичман что всё это значит и откуда у Вас оружие. Ключи от пирамиды только у боцмана.
- Откуда у меня автомат со снаряжённым магазином? Из каюты Вашего помощника, товарищ командир. А теперь представьте, что это не я с заряженным автоматом, а матрос, у которого через месяц нахождения в море поехала башня. Что начнётся на корабле? Заходи в каюту помощника и бери автомат. Вы, что товарищ командир хотите, чтобы я, как дивизионный специалист по вооружению, представил рапорт вышестоящему командованию? - Гена молчал. Что он мог возразить мичману на такое злостное нарушение правил хранения оружия. Володя продолжил.
- Конечно, товарищ командир, я не стану никакие рапорта писать, а отдам оружие Каминскому. Вы же, надеюсь, сами всё решите. Прошу разрешения, - Володя покинул ГКП. Не успел он ещё спуститься по трапу в главный коридор, как по громкоговорящей связи, прозвучал голос командира «Помощнику, срочно прибыть на ГКП!». То, каким тоном это было сказано, не оставило ни у кого сомнений, сейчас помощнику достанется на орехи. Редко экипаж слышал своего командира таким раздражённым и злым. Егор торжествовал. Помощнику поговаривали тогда, здорово досталось. Только это было начало. Не знал Башмаков, что враги Каминского долго не живут, ну уж, по крайней мере, счастливо не живут.
Очередная подстава от боцмана помощнику долго себя не заставила ждать. Вечером эскадра отрабатывала стрельбу по воздушной цели. За самолётом, супостаты на тросе буксировали конус из металлизированной ткани. Вот по этому конусу и вели стрельбу корабли эскадры. Естественно на «Гирорулевом» фиксировали кто, когда, сколько и из какого оружия вёл оглнь. Свершилось чудо, супостаты перебили буксировочный трос к конусу. Конус упал в океан, а моряки на «Гирорулевом» его подобрали. Это случилось на вахте помощника.
Утром, ещё до подъёма личного состава, обходя корабль, боцман обнаружил в ватервейсе этот самый конус. Егор осмотрел его: «Теперь разведчики посчитают, сколько в нём пробоин и смогут примерно установить какова эффективность огня натовского ПВО на кораблях эскадры. Затем с учётом других разведданных можно приблизительно оценить их уровень боевой подготовки. Повезло с конусом нам». Каминский свернул конус и аккуратно уложил его в полубаке, закрыв на замок дверь. Только он вышел из полубака на главную палубу, как на спардек вышли командир и помощник.
- Где помощник твой конус? Показывай! – Гена смотрел на помощника, а Башмаков сверху растерянно рассматривал палубу, пытаясь обнаружить конус. Увидев Егора, он крикнул к нему.
- Боцман! Ты на палубе не видел такой чёрный треугольник из металлизированной ткани?
- Видел. В ватервейсе валялся. Опять моряки крабов ловили и краболовку бросили, не убрали. Я их предупреждал. Прибирайте за собой. Нет. Значит, я сам наведу порядок. Я его выкинул за борт, - и обращаясь уже к командиру, Егор заявил, - Вы же сами, товарищ командир, от меня требуете порядка на палубе, а если это было что-то важное, так надо убирать а не бросать на палубе в ватервейсе. Если заштормило, то его и так, смыло бы за борт. Бережно надо относиться к важным находкам, - помощника перекосило, он заорал со спардека.
- Каминский, ты с ума сошёл. Это конус-мишень был! Важный разведывательный трофей.
- Если важный трофей, так почему ты его не убрал, как положено, а бросил на палубе? – пресёк крики помощника Кашин. Затем спросил Егора, - Конус где? – он отлично понимал, что Каминский не идиот. Боцман сразу сообразил, когда нашёл конус, с чем имеет дело.
- В малярке. Под замком. Ключ у меня. Нужно будет, разведчикам его осмотреть пусть меня найдут, открою.
- Отлично боцман, - только и сказал Гена, при этом осуждающе покачал головой посмотрев на Башмакова.
Каминский не отличался ангельским характером. С друзьями он был открыт и добр, а вот с врагами беспощаден и злопамятен. Егор не упускал возможность, чтобы, лишний раз уколоть Башмакова. Фотолабораторию организовали в каюте помощника. Он жил один и поэтому места хватало. Для печати очередной партии фотографий привлекли мичмана Мишу Кривоборского, он до Егора, являлся командиром поста визуальной разведки. Обязанности распределили следующим образом. Миша занимался экспозицией кадров на фотобумагу через фотоувеличитель. Егор проявкой, промывкой и фиксацией фотоснимков, а Башмаков на подхвате. Делать приходилось не одну сотню отпечатков. Егор, забыл сменить воду в обрезе, где промывались отпечатки и очередная их партия пожелтела. Каминский в сердцах выругался и заявил.
- Вот блин! Забыл, сменить воду в обрезе и фотки пожелтели! Миша, придётся перепечатывать. Прости засранца, больше не повторится, - Башмаков не упустил возможность в очередной раз упрекнуть нерадивого подчинённого, тем более повод был на лицо.
- Вот послал мне Бог такого раздолбая боцмана. Опять меня за такого подчинённого командир будет сношать. - Егор тоже, не пальцем деланный, в момент ответил помощнику.
- Вы, товарищ капитан-лейтенант за это денежное довольствие получаете, за то, что у Вас такие подчинённые, - Башмаков немного подумал и вызывающе спросил Каминского.
- А ты тогда боцман за что денежное довольствие получаешь. Раз я получаю, по-твоему, за таких раздолбаев подчинённых?
- Я получаю за то, что у меня такой начальник, как Вы,- Миша не удержался и расхохотался. Башмаков молча проглотил ответ Каминского.
В начале июня, у помощника возникла очередная идиотская идея. Он решил потравить крыс на корабле. Вызвав боцмана и доктора, он приказал им.
- Доктор, боцман, организуйте травлю крыс. От них уже нет житья на корабле.
- Крыс в море не травят, - возразил Егор.
- Глупости, боцман. Мой приказ понятен? Хотя ты то, тут при чём, это дело доктора. Док приказ понятен?
- Есть! Организовать травлю крыс, - отрапортовал Валера Волков и они с Егором вышли от помощника в коридор.
- Ты, что Валера, будешь крыс травить в море? - спросил Егор, дока, - Ты понимаешь, во что это выльется?
- Понимаю. А что ты мне прикажешь делать? Опять идти к Гене, жаловаться на этого идиота. Дам матросам отраву, пусть разложат, а там будь что будет.
Надо сказать, что крысы действительно обнаглели. Они, уже в наглую, наравне с моряками, разгуливали в открытую по кораблю. Считали себя равноправной частью экипажа. Матросы в кубрике идею помощника приняли в штыки. Несмотря на то, что крысы съели у двух матросов сэкономленный запас шоколадок. Травить крыс в море было все равно нельзя. Так или иначе, но отраву моряки под контролем лейтенанта Волкова разложили. Может крыс и поубавилось, только этого никто не заметил, а вот то, что Бог не фраер и шельму метит, в этом убедились все.
То, чего так боялся боцман и то о чём он пытался предупредить помощника, по закону Мерфи, «Если что-нибудь может пойти не так, оно пойдёт не так», всё-таки и случилось. Крыса сдохла! Сдохла она на подволоке, где-то под картами в куче кабелей, но вот только по закону подлости, а в этом случае по закону справедливости, сдохла она точно над каютой помощника! Вскоре, вонь от гниющей крысы не позволяла, находиться в этой каюте более минуты.
Башмаков являлся непосредственным начальником боцмана Каминского. Если к боцману Васецкому, Башмаков лезть со своими глупыми распоряжениями побаивался, дядя Ваня просто не обращал никакого внимания на его распоряжения. Жаловаться на Васецкого командиру, что против ветра мочиться, себе в убыток, то на Каминском, помощник решил отыграться. Дурачок и только. Откуда ему было знать, что Каминский таких помощников, пачками на завтрак кушает. Егор, по совету старого боцмана Васецкого, тоже игнорировал приказы помощника. Каминский выслушивал его распоряжение. Брал под козырёк, говорил уставное «Есть!», и тут же забывал про приказ помощника. В вопросах, не терпящих решения, Егор напрямую обращался к командиру корабля, через голову своего начальника. Хотя это и являлось нарушением Устава, но и Гена прекрасно понимая, какого помощничка ему прислали, он не пресекал такие поступки Егора. Интересы дела были важнее этого нарушения правил субординации. Для выработки устойчивого иммунитета на начальников-самодуров, Егор использовал прием отработанный ещё на «Стрельце», на Иване Михайловиче Маслове. Каминский ничего не объяснял Башмакову, не вступал с ним в пререкания, а просто слушал его внимательно, при этом только улыбался. Это бесило помощника! Когда он терял терпение, Егор лыбился уже от уха до уха. Как правило, Башмаков, выгонял Егора из своей каюты, оставаясь в бешенстве один. Жаловаться командиру на нового боцмана он поначалу, пытался, но вскоре понял, это бесполезно.
Ещё на Балтике, после ухода с корабля Ивана Ивановича Васецкого, «Гирорулевой» проболтался в море более недели. Возвращаясь в базу, Гена зная, что на борт поднимутся большие звёзды, а звёзды любят свежевыкрашенные корабли, дал приказ помощнику покрасить «Гирорулевой». Понятное дело, исполнителем будет боцман и преданный ему несчастный личный состав. Каминский покрасил только надстройки на главной палубе и корпус за бортом. На остальное не хватило краски, вернее растворителя. Помощник возмутился таким исполнением приказа и пытался заставить Каминского красить дальше. Егор отказался. Разбираться с поведением боцмана пошли на ГКП к командиру. Гена, как судья, сидел в своём командирском кресле. С боков стояли Каминский и Башмаков. Начал Башмаков.
- Товарищ командир. Боцман отказывается дальше красить корабль.
- В чём дело боцман? Почему не хочешь докрасить корабль? – как настоящий судья командир дал слова обвиняемой стороне.
- Мы, товарищ командир, когда уходили в море, взяли с собой только один барабан растворителя. Во-первых, покраска не планировалась. Во-вторых, краска и растворители получены, но они на складе в отряде на берегу. Нам идти на три месяца. Чем будем краситься после океана? Океан - это Вам не Балтика. Плавали, знаем. Придём все в ржавчине
- Резонно, боцман, - Гена повернулся к Башмакову,- и что ты помощник хочешь от боцмана, если нет растворителя на борту?
- Есть олифа! – парировал помощник. Гена повернулся к Егору.
- Что ответишь боцман?- Егор только улыбнулся и тут помощника прорвало.
- Вот! Вот! Товарищ командир он всегда так лыбится, бесит этим меня. Что ему ни скажи у него эта дурацкая улыбка, - Егор продолжал улыбаться и ждал пока помощник замолчит, затем ответил командиру.
- Краска на растворителе, уайт-спирите или сольвенте, при такой погоде сохнет 18-20 часов до момента, пока не будет браться к рукам и одежде. На олифе она сохнет 72 часа, все трое суток. Могу закатать корабль. Нет проблем. На олифе краска плотно ложится и блестит. Вот только нам завтра заходить в базу. Всё командование, пройдя по кораблю, как черти будут в краске. Им в голову не придёт, что здесь служат такие идиоты, что выкрасили корабль краской на олифе за 20 часов до захода в базу. Правда, можем по всему кораблю расклеить таблички «Осторожно окрашено», как в парках на скамейках. На «Стрельце» боцман Беляков, покрасил судно за сутки до захода в Мапуту, и то все гости и наши посольские, и военные советники, и чомбитасы измазались в краску. Так, что товарищ командир? Иду краску олифой разводить.
- Отставить! – не сговариваясь, в один голос скомандовали командир и помощник.
Вскоре уже в Северной Атлантике, когда догнали эскадру и Егор, сделав свои, боевые снимки и на ГКП предъявил их командиру. Гена, рассматривая фото кораблей НАТОвской эскадры, спросил Каминского.
- Егор, что так нерезко. Нет деталей.
- Ближе надо нам подходить товарищ командир. На таком расстоянии это предельная резкость, - тут в разговор встрял помощник.
- Это ты, Каминский не умеешь снимать. Ты же сам говорил, что я тебе достал отличную плёнку с разрешением 60 штрихов на миллиметр. Проявители ты сам составляешь. С этим, как его гидрохреноном, для мелкозернистости и тут начинаешь командиру по уши лапу вешать, - Гена вопросительно посмотрел на Егора, ожидая разъяснений.
- Помощник здесь прав, товарищ командир. Плёнка отлична КН-3. Её разрешающая способность 70 штрихов на миллиметр. Применяется при киносъёмке. Растворитель у меня фенидон-гидрохиноновый, а не хреноновый. Тоже позволяет очень мелкозернисто обрабатывать негативы.
- Тогда в чём же дело? – понимая, что Каминский что-то не договаривает, спросил Гена.
- А дело, товарищ командир в том, что объектив МТО-500 имеет разрешающую способность 35 штрихов на миллиметр в центре и 27 по краям, а «Юпитер» - 45 штрихов на миллиметр в центре и 30 по краям. Но «Юпитер» не длиннофокусный объектив, чтобы получить проработанные детали надо подходить на пистолетный выстрел, а так только общие черты, то, что мы и имеем.
- Понятно боцман. Будем стараться подходить ближе, - помощник, как и не слышал объяснений Егора, снова завёлся.
- Ну, вот товарищ командир и он тоже подтверждает, что плёнка отличная. А фотографии никудышные, это с него командир поста визуальной разведки никакой, - Гена потеряв терпение, повернулся к Башмакову.
- Помощник, ты хоть понял, что боцман сейчас сказал?
- Конечно, понял! Плёнка отличная и объективы отличные! – Егор опять начал улыбаться. Кашин только махнул рукой и скомандовал.
- Свободны! Оба!
Конечно Каминский не тот человек, который, будет спускать такое отношение к себе. Он не упускал возможность подставить помощнику при случае подножку.
Однажды, при очередном разносе от помощника, Егор, стоя в его каюте и как всегда улыбаясь, обратил внимание, на автомат, прислонённый к умывальнику. Это был тот автомат, который Егор относил на ГКП по приказу командира и за который расписался помощник. Только теперь до Егора дошло. Оружие так не вернули в пирамиду! Оно, уже месяц стоит в каюте помощника. Егор едва дождался, когда помощник закончит свой очередной разнос подчинённого. Выскочив из каюты помощника, он бросился искать своего соседа по каюте, мичмана Володю. Володю он нашёл в машине. Бросившись к мичману, Егор оттащил его за дизель-генератор и громко заговорил ему на ухо, мешала работающая главная машина.
- Володя, ты же дивизионный специалист по оружию и в твои обязанности входит контроль хранения и использование оружия на кораблях, - Володя утвердительно кивнул. Егор продолжал: - Ты помнишь автомат с магазином, что я после проливной отнёс на ГКП, - Володя опять утвердительно кивнул. Егор не успокаивался: - Этот автомат с пристёгнутым магазином стоит в каюте помощника. Каюты, как ты знаешь, не закрываются. Автомат бесконтрольный. Месяц похода. Мало у кого из бойцов после очередной мозгоправки от помощника, крышу снесёт, а автомат он вот тут под рукой. Тогда этот взбесившийся боец, полкоманды положит из него, тем более на борту, никто не вооружён. Ты представляешь, какая может быть бойня, - надо сказать, что Каминский был тот ещё интриган. С волками жить, по-волчьи, выть. Володя, оставив вахту, рванул из машины наверх. Он заскочил в каюту помощника. Башмакова в каюте не было, а автомат был. Мичман, забрав оружие, как был в спецовке, с автоматом наперевес, ввалился на ГКП, даже не спросив разрешение. Этим сильно удивил командира, штурмана и рулевого. Гена спросил его.
- Мичман что всё это значит и откуда у Вас оружие. Ключи от пирамиды только у боцмана.
- Откуда у меня автомат со снаряжённым магазином? Из каюты Вашего помощника, товарищ командир. А теперь представьте, что это не я с заряженным автоматом, а матрос, у которого через месяц нахождения в море поехала башня. Что начнётся на корабле? Заходи в каюту помощника и бери автомат. Вы, что товарищ командир хотите, чтобы я, как дивизионный специалист по вооружению, представил рапорт вышестоящему командованию? - Гена молчал. Что он мог возразить мичману на такое злостное нарушение правил хранения оружия. Володя продолжил.
- Конечно, товарищ командир, я не стану никакие рапорта писать, а отдам оружие Каминскому. Вы же, надеюсь, сами всё решите. Прошу разрешения, - Володя покинул ГКП. Не успел он ещё спуститься по трапу в главный коридор, как по громкоговорящей связи, прозвучал голос командира «Помощнику, срочно прибыть на ГКП!». То, каким тоном это было сказано, не оставило ни у кого сомнений, сейчас помощнику достанется на орехи. Редко экипаж слышал своего командира таким раздражённым и злым. Егор торжествовал. Помощнику поговаривали тогда, здорово досталось. Только это было начало. Не знал Башмаков, что враги Каминского долго не живут, ну уж, по крайней мере, счастливо не живут.
Очередная подстава от боцмана помощнику долго себя не заставила ждать. Вечером эскадра отрабатывала стрельбу по воздушной цели. За самолётом, супостаты на тросе буксировали конус из металлизированной ткани. Вот по этому конусу и вели стрельбу корабли эскадры. Естественно на «Гирорулевом» фиксировали кто, когда, сколько и из какого оружия вёл оглнь. Свершилось чудо, супостаты перебили буксировочный трос к конусу. Конус упал в океан, а моряки на «Гирорулевом» его подобрали. Это случилось на вахте помощника.
Утром, ещё до подъёма личного состава, обходя корабль, боцман обнаружил в ватервейсе этот самый конус. Егор осмотрел его: «Теперь разведчики посчитают, сколько в нём пробоин и смогут примерно установить какова эффективность огня натовского ПВО на кораблях эскадры. Затем с учётом других разведданных можно приблизительно оценить их уровень боевой подготовки. Повезло с конусом нам». Каминский свернул конус и аккуратно уложил его в полубаке, закрыв на замок дверь. Только он вышел из полубака на главную палубу, как на спардек вышли командир и помощник.
- Где помощник твой конус? Показывай! – Гена смотрел на помощника, а Башмаков сверху растерянно рассматривал палубу, пытаясь обнаружить конус. Увидев Егора, он крикнул к нему.
- Боцман! Ты на палубе не видел такой чёрный треугольник из металлизированной ткани?
- Видел. В ватервейсе валялся. Опять моряки крабов ловили и краболовку бросили, не убрали. Я их предупреждал. Прибирайте за собой. Нет. Значит, я сам наведу порядок. Я его выкинул за борт, - и обращаясь уже к командиру, Егор заявил, - Вы же сами, товарищ командир, от меня требуете порядка на палубе, а если это было что-то важное, так надо убирать а не бросать на палубе в ватервейсе. Если заштормило, то его и так, смыло бы за борт. Бережно надо относиться к важным находкам, - помощника перекосило, он заорал со спардека.
- Каминский, ты с ума сошёл. Это конус-мишень был! Важный разведывательный трофей.
- Если важный трофей, так почему ты его не убрал, как положено, а бросил на палубе? – пресёк крики помощника Кашин. Затем спросил Егора, - Конус где? – он отлично понимал, что Каминский не идиот. Боцман сразу сообразил, когда нашёл конус, с чем имеет дело.
- В малярке. Под замком. Ключ у меня. Нужно будет, разведчикам его осмотреть пусть меня найдут, открою.
- Отлично боцман, - только и сказал Гена, при этом осуждающе покачал головой посмотрев на Башмакова.
Каминский не отличался ангельским характером. С друзьями он был открыт и добр, а вот с врагами беспощаден и злопамятен. Егор не упускал возможность, чтобы, лишний раз уколоть Башмакова. Фотолабораторию организовали в каюте помощника. Он жил один и поэтому места хватало. Для печати очередной партии фотографий привлекли мичмана Мишу Кривоборского, он до Егора, являлся командиром поста визуальной разведки. Обязанности распределили следующим образом. Миша занимался экспозицией кадров на фотобумагу через фотоувеличитель. Егор проявкой, промывкой и фиксацией фотоснимков, а Башмаков на подхвате. Делать приходилось не одну сотню отпечатков. Егор, забыл сменить воду в обрезе, где промывались отпечатки и очередная их партия пожелтела. Каминский в сердцах выругался и заявил.
- Вот блин! Забыл, сменить воду в обрезе и фотки пожелтели! Миша, придётся перепечатывать. Прости засранца, больше не повторится, - Башмаков не упустил возможность в очередной раз упрекнуть нерадивого подчинённого, тем более повод был на лицо.
- Вот послал мне Бог такого раздолбая боцмана. Опять меня за такого подчинённого командир будет сношать. - Егор тоже, не пальцем деланный, в момент ответил помощнику.
- Вы, товарищ капитан-лейтенант за это денежное довольствие получаете, за то, что у Вас такие подчинённые, - Башмаков немного подумал и вызывающе спросил Каминского.
- А ты тогда боцман за что денежное довольствие получаешь. Раз я получаю, по-твоему, за таких раздолбаев подчинённых?
- Я получаю за то, что у меня такой начальник, как Вы,- Миша не удержался и расхохотался. Башмаков молча проглотил ответ Каминского.
В начале июня, у помощника возникла очередная идиотская идея. Он решил потравить крыс на корабле. Вызвав боцмана и доктора, он приказал им.
- Доктор, боцман, организуйте травлю крыс. От них уже нет житья на корабле.
- Крыс в море не травят, - возразил Егор.
- Глупости, боцман. Мой приказ понятен? Хотя ты то, тут при чём, это дело доктора. Док приказ понятен?
- Есть! Организовать травлю крыс, - отрапортовал Валера Волков и они с Егором вышли от помощника в коридор.
- Ты, что Валера, будешь крыс травить в море? - спросил Егор, дока, - Ты понимаешь, во что это выльется?
- Понимаю. А что ты мне прикажешь делать? Опять идти к Гене, жаловаться на этого идиота. Дам матросам отраву, пусть разложат, а там будь что будет.
Надо сказать, что крысы действительно обнаглели. Они, уже в наглую, наравне с моряками, разгуливали в открытую по кораблю. Считали себя равноправной частью экипажа. Матросы в кубрике идею помощника приняли в штыки. Несмотря на то, что крысы съели у двух матросов сэкономленный запас шоколадок. Травить крыс в море было все равно нельзя. Так или иначе, но отраву моряки под контролем лейтенанта Волкова разложили. Может крыс и поубавилось, только этого никто не заметил, а вот то, что Бог не фраер и шельму метит, в этом убедились все.
То, чего так боялся боцман и то о чём он пытался предупредить помощника, по закону Мерфи, «Если что-нибудь может пойти не так, оно пойдёт не так», всё-таки и случилось. Крыса сдохла! Сдохла она на подволоке, где-то под картами в куче кабелей, но вот только по закону подлости, а в этом случае по закону справедливости, сдохла она точно над каютой помощника! Вскоре, вонь от гниющей крысы не позволяла, находиться в этой каюте более минуты.
