Вечером теща Егора собрала детей и уложила их спать всех в одну кровать на первом этаже. Ей было понятно. Моряки вернулись к жёнам и сейчас только начало Третьей мировой войны, сможет отвлечь этих мужчин и женщин от их основных и так долгожданных занятий.
Гена дал Егору сутки на отдых. Самому Кашину, не повезло. Вера была уже на больших сроках беременности, да и то, что позволено боцману, не позволено командиру корабля. Поэтому утром, следующего дня Гена ушёл на корабль. Егор, даже не встал из постели, впрочем, Ольга тоже не собиралась, не только вставать, но и даже одеваться. Праздник любви так и продолжался до следующего утра. Ольга, накинув халатик, спускалась вниз, на кухню за очередной порцией присмаков и вина. Поднявшись наверх, она закрывала на ключ дверь, а рёв магнитофона оповещал улицу Катерную, что праздник продолжается. Без музыки было нельзя, Ольга так бурно выражала эмоции во время оргазма, что без Высоцкого с его хриплым голосом, было не как.
Трудно судить, как оно по жизни лучше. Выполнять супружеский долг каждый день, как по распорядку, один раз вечером и если повезёт, ещё один раз утром, или вот так, до изнеможения, до потери сознания, до парения в невесомости, потеряв счёт времени и количеству взаимных оргазмов, наслаждаться друг другом до потери пульса. Ведь сказала же Людочка Егору, тогда восемь лет назад: «Я стала к тебе привыкать», и в поисках острых ощущений пустила в свою постель другого мужчину. Наверняка при таких страстных отношениях ей это и в голову не пришло бы. Вот только надо сказать, что из Людочки никогда бы не получилась жена моряка. Не для неё это. Как стало с годами понятно Егору, его любовь Людочка, не могла долго обходиться без мужчины, без мужчины, именно в постели. Ждать же месяцами мужа с моря и хранить ему верность, это не про неё. Теперь, как никогда Егору было очевидно, что никакой перспективы семейной жизни у него с Людочкой и быть не могло. То, что она, не стала бы ждать его из армии, уже не требовало доказательств. Людочка принадлежала к той категории женщин, которые меняют половых партнёров, не сильно при этом печалясь и заморачиваясь, так они пытаются найти или встретить свой идеал мужчины. То, что Егор принимал по неопытности за взаимную любовь, с Людочкиной стороны было всего-навсего сексуальная страсть и удовлетворение физиологической потребности девичьего организма познавшего удовольствие от близости с мужчиной. Вот только осознав это, он не перестал её любить. Она продолжала, кровоточащей раной жить в его сердце. Была ли Людочка, на самом деле, такой ветреной и непостоянной женщиной? Егор не знал наверняка и особо не заморачивался на этом. Такое мнение о ней, позволяло ему хоть немного заглушить эту, постоянную сердечную боль и хоть какие-то чувства разбудить в себе по отношению к Ольге, жене и матери его ребёнка. Вопрос только в том, как долго он сможет обманывать себя, давить и загонять в гроб свою любовь и свои чувства. Время покажет.
Счастливый боцман Каминский наконец-то прибыл на корабль. Замполит и не только он, а и вся команда с нетерпением ждали его возвращения. Гена принадлежал к той категории командиров, которые дав слово всегда его держат. Для туристического похода по местам действий разведывательной группы «Джек» в 1944 году, была сформирована команда. В неё вошли: командир команды, штурман корабля лейтенант Калмыков, техник-мичман Чимерко, боцман Каминский, а также пять моряков срочной службы и в их числе, старшина 2-й статьи Чаусов, старший матрос Глущенко, Крупин, матросы, Круглов, Николаенков. Длительность похода планировалась на семь дней. Надлежало пройти по пересечённой местности более 120 километров. Было также принято решение. Команда лейтенанта Калмыкова, установит памятный знак на шоссе Сосновка – Большаково, в месте гибели разведчика группы «Джек», Иосифа Зварики. Для этого у каждого в вещмешке лежало по пять килограмм цемента в целлофановых пакетах от спиртовых батонов. Команда должна была двигаться по маршруту в гражданской одежде, а у памятников и памятных знаков переодеваться в военно-морскую, рабочую форму, для отдания воинских почестей погибшим разведчикам. У корабельного баталера получили сухпаёк. В отряде получили армейский шатёр. Команда была в готовности, но возникла неожиданная проблема – отсутствие хорошей карты. Идти же по карте, которая продавалась в киосках «Союзпечати» бессмысленно, это не карта, а белый лист с нанесёнными на него названиями населённых пунктов, основных шоссейных и железных дорог.
Егор отправился в Минский полк морской пехоты, разыскивать прапорщика Мартыненко, у которого были немецкие карты Восточной Пруссии. В полку морпехов, Егор узнал что, гвардии прапорщик Мартыненко с огнестрельным ранением бедра, находится в госпитале. Каминский, перекурив с прапором морпехом, помощником дежурного по полку, выяснил: Мартыненко, по пьянке отправился на заставу. Заставой в Балтийске называли линию из колючей проволоки с контрольно-пропускным пунктом, отделявшую город от остальной части Калининградской области. Эту границу охраняли бойцы вневедомственной охраны. Два ряда колючей проволоки с вышками через каждые пятьдесят метров, тянулись в самом узком месте косы, от залива до побережья Балтийского моря. На вышках стояли вооружённые самозарядными карабинами Симонова, женщины, бойцы ВОХР. Они же проверяли документы и на контрольно-пропускном пункте, который так и назывался в народе «Застава». Жена Мартыненко как раз и служила стрелком в ВОХРе и стояла на одной из вышек в наряде. Пьяный прапорщик Мартыненко, поссорившийся накануне в очередной раз с женой, решил помириться с ней. Он ничего лучше не придумал, как полезть к жене на вышку. Стоявшая на соседней вышке женщина-стрелок, увидев, как какой-то придурок лезет на вышку к её напарнице, без лишних разговоров и предупредительных выстрелов, сняла нарушителя первой же пулей. Благо попала в бедро, а не в пьяную дурную башку прапорщика. Кстати, эти женщины стреляли как боги!
Егор стоял у КПП Минского полка морской пехоты и размышлял: «Что теперь делать. Мартыненко в госпитале. Допустим, я смогу к нему пробиться и что? Не носит же он эти немецкие карты с собой. Значит они у него дома. Домой же его с прострелянной ногой никто не отпустит. Да не в таких мы отношениях с ним, чтобы он ради меня прыгал на костылях, домой за какими-то старыми картами. Так, одно время подрались в кабаке, потом пили и трахали одних баб вместе. Узнать, где он живет, и пойти к его жене? Нет уж увольте, эти бабы с заставы те ещё дуры, того и гляди ещё и меня подстрелят. Увольте. Но что-то же надо делать. Где взять карты?».
Каминский побрёл в отряд. На КПП отряда дежурный сказал Каминскому, что его вызывает командир отряда капитан 2-го ранга Беляев. Офицер Беляев был отличный уважаемый личным составом командир и настоящий прирождённый разведчик. Егор постучал в кабинет командира отряда. Получив разрешение, вошёл и доложился. Беляев сидел за столом и приказал Егору доложить, как идёт подготовка к туристическому походу. Кашин сказал ему, что теперь всей подготовкой занимается его боцман Каминский. Егор доложил командиру отряда, что команда готова, но заминка за хорошими картами. Видимо фортуна была благосклонна к Егору. Беляев в десять минут решил вопрос с картами. Егору в секретной части, под роспись, выдали карту Генерального штаба РККА от 1938 года, до сих пор находящуюся под грифом «Секретно». Это была карта, так называемая четырёхкилометровка, ходить по ней - одно удовольствие. Более точной карты Егор в своей жизни ещё не видел, на ней нанесены не только реки, ручьи, большаки и просёлочные дороги, но и даже кустарники, родники и конечно болота. Не карта, а просто чудо. Егор с этой картой прибыл на «Гирорулевой».
На следующее утро был запланирован выход команды Калмыкова на маршрут. Всю ночь Егор провозился на корабле, подгоняя снаряжение и раскладывая пайки по вещмешкам. Несчастная Ольга, всю ночь одна, тоскуя в пустой постели, так и не дождалась мужа. Скажите, кому нужен такой муж и как долго может женщина терпеть такое к себе отношение? Скоро станет известно.
После подъёма личного состава и до поднятия флага, лейтенант Калмыков увёл свою команду на вокзал. Только они оказались в Балтийском сквере, раскинувшемся на главной улице города, как Егор остановил группу.
- Слушайте бойцы. Вы что за два года уже разучились ходить не строем и не в ногу. Одеты, чёрт знает во что. Только пьяный в вас не узнает срочников. Да ещё с вещмешками армейскими. Рассыпались по улице и идём на дистанции друг от друга. Не хватает нам ещё объяснений с патрулём. Выполнять! – команда рассредоточилась по улице и не спеша двинулась к вокзалу.
До Кёника добрались без происшествий и вскоре дизель на Советск, вёз моряков, со стороны больше похожих на банду анархистов, в точку начала маршрута - станцию Богатово. Матросам ещё не верилось, что они вырвались с корабля и у них впереди целая неделя жизни без уставщины, щёлканья каблуками и так уже надоевшего за два года корабельного распорядка дня с его построениями, тревогами, приборками. Они были по настоящему счастливы. Каминский, Калмыков и Чимерко, посоветовавшись, решили в своей команде установить правила разведгрупп. В разведке каждый имеет право голоса, но окончательное решение принимает командир группы. Поэтому Калмыков отвечает за всю группу, Каминский за маршрут, Чимерко заместитель Калмыкова и отвечает за повседневную жизнедеятельность команды. В походе к матросам обращаться по фамилии или по имени, без упоминания воинских званий и так уже надоевших «Так точно» или «Никак нет». Между собой общаться на «ты» и по именам. Матросам к командирам обращаться на «вы» по званию или должности. Все в команде приняли такую форму общения и соблюдали её до конца похода. Теперь Каминский стал - «боцманом», Чимерко – «товарищ мичман», а Калмыков – «товарищ лейтенант». С первых минут в команде установились дружеские, доверительные отношения и они сохранились в ней до возвращения на корабль.
Станция Богатово. С неё начиналась пешая часть похода группы Калмыкова. Первая точка похода находилась в лесу у крутого поворота на участке шоссе Сосновка-Залесье. Егор через лес, точно вывел группу в заданную точку, да! Карта оказалась очень точная. Но в этой точке команду Калмыкова ждало разочарование и удивление. На месте, где они планировали установить памятный знак и поэтому тащили за плечами мешок цемента, раскидав его поровну по вещмешкам, уже стоял шикарный памятник. Памятник из нержавеющей стали. Немецкую каску пробивал обоюдоострый меч. На щите, прислонённом у мечу было выгравировано «В этом районе 10 сентября 1944 года, защищая своих товарищей, погиб член разведгруппы "Джек" Зварика Иосиф Иванович». Лейтенант вопросительно посмотрел на боцмана. Егор только пожал плечами.
- Я никогда здесь не был. Определил эту точку по карте, опираясь на описание места в книге Ридевского «Парашюты на деревьях», - пояснил он товарищам. Подумав Калмыков произнёс
- Смотри, как точно ты боцман определил точку, раз в ней уже кто-то поставил памятник и памятник такой капитальный, - и добавил: – Что нам теперь делать с цементом? Может, используем его на памятном знаке командиру группы капитану Крылатых? Ты, боцман, говорил там он самодельный.
- До него ещё топать и топать, этот цемент мне думается, лейтенант, нужно тут оставить. Хотя ты командир, тебе и решать, - ответил Егор. Калмыков окинул взглядом товарищей. Подождав немного, подытожил.
- Раз других мнений нет. Так и поступим, спрячем пакеты с цементом здесь, недалеко. Может потом, ещё пригодятся для чего-нибудь. Куда дальше боцман?
- Поднимемся на север к железке. Там был у реки постоянный НП у «Джека». Они наблюдали за железнодорожным мостом и фиксировали перевозки по нему, а от моста пойдём в деревню Михенвальде. В ней жил Отто Шилят. Антифашист и коммунист. Он зимой прятал разведчиков группы «Джек» - Ридевского и Генку Юшкевича
- Принято! Теперь всем переодеваться в форму. Отдадим воинские почести погибшему разведчику и сфотографируемся. Потом перекус. Петя, у тебя, что там по плану на обед? - Отошли немного в лес и стали переодеваться. Чимерко сразу достал продукты. Выполнив все положенные ритуалом действия, моряки переоделись обратно в гражданку. Перекусив, отправились по лесной тропинке к железнодорожному мосту. У моста они сложили пакеты с цементом в дупло старого дерева и вдоль русла реки отправились в бывшую деревню Михенвальде, а теперь Зелёново.
В Зелёново им удалось разыскать пожилую женщину и старика, которые жили здесь с 1946 года. Они вспомнили немца Отто Шилята. Тот после войны был бригадиром в совместной советско-немецкой бригаде по заготовке леса. Затем его, как и всех немцев, в 24 часа с одним чемоданом вещей, выселили в Германию с территории Восточной Пруссии. Так, что немцу не помогло даже, то, что он спас двух советских разведчиков.
За следующие четыре дня команда Калмыкова побывала у памятника под Большаково. Так называемых «Бетонных парашютах», установленном в память о всех разведгруппах, действовавших на территории Восточной Пруссии в 1944-1945 годах. Затем моряки вышли к памятному знаку в месте гибели капитана Крылатых. На пятый день похода команда Калмыкова оказалась в посёлке Громово.
Егор, Калмыков и Круглов, он рулевой и тоже хорошо разбирался в картах, долго крутили в руках, генштабовскую карту, кумекая куда им идти дальше. Они оказались в так называемом - затопрайоне. Это участок, на севере Калининградской области, находившийся на 20 сантиметров ниже уровня моря. Моряков теперь окружали заливные луга, болота, топи и непроходимые, поросшие густым подлеском влажные леса Восточной Пруссии. В годы войны, советские разведчики, называли эти места с травой в рост человека - прусские джунгли. Было над чем подумать. Калмыков, рассматривая внимательно карту, обратил внимание Егора на одну еле заметную тропинку, обозначенную на карте.
- Смотри, боцман. Она идёт через болота и выходит к каналу с дамбой. По дамбе мы сможем добраться до Головкино, а там уже и на берег залива. Сутки отдохнём на берегу залива и на Полесск. Потом дизелем на Кёник, на коробку. Что скажешь? – Егор тоже внимательно изучал эту ниточку, петляющую среди болот. Если судить по карте, она начиналась, как мощёная камнем дорога, но вот дальше, уже среди болот, она отмечалась как тропинка. Карта была 1938 года. Сейчас 1986 год. Прошло без малого полвека, да каких, полвека. Много воды утекло с того момента, когда рисовалась эта карта. Правда, до сих пор она их не подводила, была точной, но всё-таки, что-то смущало в ней Егора. Он подумал: «Калмыков штурман. Морской штурман и свято верит в карту. Он не турист и не знает, что гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Вслух же Егор только спросил.
- Что ты думаешь, Круглов?
- Я думаю, лейтенант прав. Так мы за день выйдем к заливу. Вокруг нас болота и если верить карте, они непроходимы, и посмотрите, какая сложная система каналов. Как тут только наши разведчики в годы войны ориентировались, не пойму. К лейтенанту, боцману и Круглову, подошёл Чаусов. Он привёл с собой местного мальчонку, лет двенадцати. Калмыков достал из вещмешка пять пайковых шоколадок «Алёнка». Показав их пацану, спросил его.
Гена дал Егору сутки на отдых. Самому Кашину, не повезло. Вера была уже на больших сроках беременности, да и то, что позволено боцману, не позволено командиру корабля. Поэтому утром, следующего дня Гена ушёл на корабль. Егор, даже не встал из постели, впрочем, Ольга тоже не собиралась, не только вставать, но и даже одеваться. Праздник любви так и продолжался до следующего утра. Ольга, накинув халатик, спускалась вниз, на кухню за очередной порцией присмаков и вина. Поднявшись наверх, она закрывала на ключ дверь, а рёв магнитофона оповещал улицу Катерную, что праздник продолжается. Без музыки было нельзя, Ольга так бурно выражала эмоции во время оргазма, что без Высоцкого с его хриплым голосом, было не как.
Трудно судить, как оно по жизни лучше. Выполнять супружеский долг каждый день, как по распорядку, один раз вечером и если повезёт, ещё один раз утром, или вот так, до изнеможения, до потери сознания, до парения в невесомости, потеряв счёт времени и количеству взаимных оргазмов, наслаждаться друг другом до потери пульса. Ведь сказала же Людочка Егору, тогда восемь лет назад: «Я стала к тебе привыкать», и в поисках острых ощущений пустила в свою постель другого мужчину. Наверняка при таких страстных отношениях ей это и в голову не пришло бы. Вот только надо сказать, что из Людочки никогда бы не получилась жена моряка. Не для неё это. Как стало с годами понятно Егору, его любовь Людочка, не могла долго обходиться без мужчины, без мужчины, именно в постели. Ждать же месяцами мужа с моря и хранить ему верность, это не про неё. Теперь, как никогда Егору было очевидно, что никакой перспективы семейной жизни у него с Людочкой и быть не могло. То, что она, не стала бы ждать его из армии, уже не требовало доказательств. Людочка принадлежала к той категории женщин, которые меняют половых партнёров, не сильно при этом печалясь и заморачиваясь, так они пытаются найти или встретить свой идеал мужчины. То, что Егор принимал по неопытности за взаимную любовь, с Людочкиной стороны было всего-навсего сексуальная страсть и удовлетворение физиологической потребности девичьего организма познавшего удовольствие от близости с мужчиной. Вот только осознав это, он не перестал её любить. Она продолжала, кровоточащей раной жить в его сердце. Была ли Людочка, на самом деле, такой ветреной и непостоянной женщиной? Егор не знал наверняка и особо не заморачивался на этом. Такое мнение о ней, позволяло ему хоть немного заглушить эту, постоянную сердечную боль и хоть какие-то чувства разбудить в себе по отношению к Ольге, жене и матери его ребёнка. Вопрос только в том, как долго он сможет обманывать себя, давить и загонять в гроб свою любовь и свои чувства. Время покажет.
Счастливый боцман Каминский наконец-то прибыл на корабль. Замполит и не только он, а и вся команда с нетерпением ждали его возвращения. Гена принадлежал к той категории командиров, которые дав слово всегда его держат. Для туристического похода по местам действий разведывательной группы «Джек» в 1944 году, была сформирована команда. В неё вошли: командир команды, штурман корабля лейтенант Калмыков, техник-мичман Чимерко, боцман Каминский, а также пять моряков срочной службы и в их числе, старшина 2-й статьи Чаусов, старший матрос Глущенко, Крупин, матросы, Круглов, Николаенков. Длительность похода планировалась на семь дней. Надлежало пройти по пересечённой местности более 120 километров. Было также принято решение. Команда лейтенанта Калмыкова, установит памятный знак на шоссе Сосновка – Большаково, в месте гибели разведчика группы «Джек», Иосифа Зварики. Для этого у каждого в вещмешке лежало по пять килограмм цемента в целлофановых пакетах от спиртовых батонов. Команда должна была двигаться по маршруту в гражданской одежде, а у памятников и памятных знаков переодеваться в военно-морскую, рабочую форму, для отдания воинских почестей погибшим разведчикам. У корабельного баталера получили сухпаёк. В отряде получили армейский шатёр. Команда была в готовности, но возникла неожиданная проблема – отсутствие хорошей карты. Идти же по карте, которая продавалась в киосках «Союзпечати» бессмысленно, это не карта, а белый лист с нанесёнными на него названиями населённых пунктов, основных шоссейных и железных дорог.
Егор отправился в Минский полк морской пехоты, разыскивать прапорщика Мартыненко, у которого были немецкие карты Восточной Пруссии. В полку морпехов, Егор узнал что, гвардии прапорщик Мартыненко с огнестрельным ранением бедра, находится в госпитале. Каминский, перекурив с прапором морпехом, помощником дежурного по полку, выяснил: Мартыненко, по пьянке отправился на заставу. Заставой в Балтийске называли линию из колючей проволоки с контрольно-пропускным пунктом, отделявшую город от остальной части Калининградской области. Эту границу охраняли бойцы вневедомственной охраны. Два ряда колючей проволоки с вышками через каждые пятьдесят метров, тянулись в самом узком месте косы, от залива до побережья Балтийского моря. На вышках стояли вооружённые самозарядными карабинами Симонова, женщины, бойцы ВОХР. Они же проверяли документы и на контрольно-пропускном пункте, который так и назывался в народе «Застава». Жена Мартыненко как раз и служила стрелком в ВОХРе и стояла на одной из вышек в наряде. Пьяный прапорщик Мартыненко, поссорившийся накануне в очередной раз с женой, решил помириться с ней. Он ничего лучше не придумал, как полезть к жене на вышку. Стоявшая на соседней вышке женщина-стрелок, увидев, как какой-то придурок лезет на вышку к её напарнице, без лишних разговоров и предупредительных выстрелов, сняла нарушителя первой же пулей. Благо попала в бедро, а не в пьяную дурную башку прапорщика. Кстати, эти женщины стреляли как боги!
Егор стоял у КПП Минского полка морской пехоты и размышлял: «Что теперь делать. Мартыненко в госпитале. Допустим, я смогу к нему пробиться и что? Не носит же он эти немецкие карты с собой. Значит они у него дома. Домой же его с прострелянной ногой никто не отпустит. Да не в таких мы отношениях с ним, чтобы он ради меня прыгал на костылях, домой за какими-то старыми картами. Так, одно время подрались в кабаке, потом пили и трахали одних баб вместе. Узнать, где он живет, и пойти к его жене? Нет уж увольте, эти бабы с заставы те ещё дуры, того и гляди ещё и меня подстрелят. Увольте. Но что-то же надо делать. Где взять карты?».
Каминский побрёл в отряд. На КПП отряда дежурный сказал Каминскому, что его вызывает командир отряда капитан 2-го ранга Беляев. Офицер Беляев был отличный уважаемый личным составом командир и настоящий прирождённый разведчик. Егор постучал в кабинет командира отряда. Получив разрешение, вошёл и доложился. Беляев сидел за столом и приказал Егору доложить, как идёт подготовка к туристическому походу. Кашин сказал ему, что теперь всей подготовкой занимается его боцман Каминский. Егор доложил командиру отряда, что команда готова, но заминка за хорошими картами. Видимо фортуна была благосклонна к Егору. Беляев в десять минут решил вопрос с картами. Егору в секретной части, под роспись, выдали карту Генерального штаба РККА от 1938 года, до сих пор находящуюся под грифом «Секретно». Это была карта, так называемая четырёхкилометровка, ходить по ней - одно удовольствие. Более точной карты Егор в своей жизни ещё не видел, на ней нанесены не только реки, ручьи, большаки и просёлочные дороги, но и даже кустарники, родники и конечно болота. Не карта, а просто чудо. Егор с этой картой прибыл на «Гирорулевой».
На следующее утро был запланирован выход команды Калмыкова на маршрут. Всю ночь Егор провозился на корабле, подгоняя снаряжение и раскладывая пайки по вещмешкам. Несчастная Ольга, всю ночь одна, тоскуя в пустой постели, так и не дождалась мужа. Скажите, кому нужен такой муж и как долго может женщина терпеть такое к себе отношение? Скоро станет известно.
После подъёма личного состава и до поднятия флага, лейтенант Калмыков увёл свою команду на вокзал. Только они оказались в Балтийском сквере, раскинувшемся на главной улице города, как Егор остановил группу.
- Слушайте бойцы. Вы что за два года уже разучились ходить не строем и не в ногу. Одеты, чёрт знает во что. Только пьяный в вас не узнает срочников. Да ещё с вещмешками армейскими. Рассыпались по улице и идём на дистанции друг от друга. Не хватает нам ещё объяснений с патрулём. Выполнять! – команда рассредоточилась по улице и не спеша двинулась к вокзалу.
До Кёника добрались без происшествий и вскоре дизель на Советск, вёз моряков, со стороны больше похожих на банду анархистов, в точку начала маршрута - станцию Богатово. Матросам ещё не верилось, что они вырвались с корабля и у них впереди целая неделя жизни без уставщины, щёлканья каблуками и так уже надоевшего за два года корабельного распорядка дня с его построениями, тревогами, приборками. Они были по настоящему счастливы. Каминский, Калмыков и Чимерко, посоветовавшись, решили в своей команде установить правила разведгрупп. В разведке каждый имеет право голоса, но окончательное решение принимает командир группы. Поэтому Калмыков отвечает за всю группу, Каминский за маршрут, Чимерко заместитель Калмыкова и отвечает за повседневную жизнедеятельность команды. В походе к матросам обращаться по фамилии или по имени, без упоминания воинских званий и так уже надоевших «Так точно» или «Никак нет». Между собой общаться на «ты» и по именам. Матросам к командирам обращаться на «вы» по званию или должности. Все в команде приняли такую форму общения и соблюдали её до конца похода. Теперь Каминский стал - «боцманом», Чимерко – «товарищ мичман», а Калмыков – «товарищ лейтенант». С первых минут в команде установились дружеские, доверительные отношения и они сохранились в ней до возвращения на корабль.
Станция Богатово. С неё начиналась пешая часть похода группы Калмыкова. Первая точка похода находилась в лесу у крутого поворота на участке шоссе Сосновка-Залесье. Егор через лес, точно вывел группу в заданную точку, да! Карта оказалась очень точная. Но в этой точке команду Калмыкова ждало разочарование и удивление. На месте, где они планировали установить памятный знак и поэтому тащили за плечами мешок цемента, раскидав его поровну по вещмешкам, уже стоял шикарный памятник. Памятник из нержавеющей стали. Немецкую каску пробивал обоюдоострый меч. На щите, прислонённом у мечу было выгравировано «В этом районе 10 сентября 1944 года, защищая своих товарищей, погиб член разведгруппы "Джек" Зварика Иосиф Иванович». Лейтенант вопросительно посмотрел на боцмана. Егор только пожал плечами.
- Я никогда здесь не был. Определил эту точку по карте, опираясь на описание места в книге Ридевского «Парашюты на деревьях», - пояснил он товарищам. Подумав Калмыков произнёс
- Смотри, как точно ты боцман определил точку, раз в ней уже кто-то поставил памятник и памятник такой капитальный, - и добавил: – Что нам теперь делать с цементом? Может, используем его на памятном знаке командиру группы капитану Крылатых? Ты, боцман, говорил там он самодельный.
- До него ещё топать и топать, этот цемент мне думается, лейтенант, нужно тут оставить. Хотя ты командир, тебе и решать, - ответил Егор. Калмыков окинул взглядом товарищей. Подождав немного, подытожил.
- Раз других мнений нет. Так и поступим, спрячем пакеты с цементом здесь, недалеко. Может потом, ещё пригодятся для чего-нибудь. Куда дальше боцман?
- Поднимемся на север к железке. Там был у реки постоянный НП у «Джека». Они наблюдали за железнодорожным мостом и фиксировали перевозки по нему, а от моста пойдём в деревню Михенвальде. В ней жил Отто Шилят. Антифашист и коммунист. Он зимой прятал разведчиков группы «Джек» - Ридевского и Генку Юшкевича
- Принято! Теперь всем переодеваться в форму. Отдадим воинские почести погибшему разведчику и сфотографируемся. Потом перекус. Петя, у тебя, что там по плану на обед? - Отошли немного в лес и стали переодеваться. Чимерко сразу достал продукты. Выполнив все положенные ритуалом действия, моряки переоделись обратно в гражданку. Перекусив, отправились по лесной тропинке к железнодорожному мосту. У моста они сложили пакеты с цементом в дупло старого дерева и вдоль русла реки отправились в бывшую деревню Михенвальде, а теперь Зелёново.
В Зелёново им удалось разыскать пожилую женщину и старика, которые жили здесь с 1946 года. Они вспомнили немца Отто Шилята. Тот после войны был бригадиром в совместной советско-немецкой бригаде по заготовке леса. Затем его, как и всех немцев, в 24 часа с одним чемоданом вещей, выселили в Германию с территории Восточной Пруссии. Так, что немцу не помогло даже, то, что он спас двух советских разведчиков.
За следующие четыре дня команда Калмыкова побывала у памятника под Большаково. Так называемых «Бетонных парашютах», установленном в память о всех разведгруппах, действовавших на территории Восточной Пруссии в 1944-1945 годах. Затем моряки вышли к памятному знаку в месте гибели капитана Крылатых. На пятый день похода команда Калмыкова оказалась в посёлке Громово.
Егор, Калмыков и Круглов, он рулевой и тоже хорошо разбирался в картах, долго крутили в руках, генштабовскую карту, кумекая куда им идти дальше. Они оказались в так называемом - затопрайоне. Это участок, на севере Калининградской области, находившийся на 20 сантиметров ниже уровня моря. Моряков теперь окружали заливные луга, болота, топи и непроходимые, поросшие густым подлеском влажные леса Восточной Пруссии. В годы войны, советские разведчики, называли эти места с травой в рост человека - прусские джунгли. Было над чем подумать. Калмыков, рассматривая внимательно карту, обратил внимание Егора на одну еле заметную тропинку, обозначенную на карте.
- Смотри, боцман. Она идёт через болота и выходит к каналу с дамбой. По дамбе мы сможем добраться до Головкино, а там уже и на берег залива. Сутки отдохнём на берегу залива и на Полесск. Потом дизелем на Кёник, на коробку. Что скажешь? – Егор тоже внимательно изучал эту ниточку, петляющую среди болот. Если судить по карте, она начиналась, как мощёная камнем дорога, но вот дальше, уже среди болот, она отмечалась как тропинка. Карта была 1938 года. Сейчас 1986 год. Прошло без малого полвека, да каких, полвека. Много воды утекло с того момента, когда рисовалась эта карта. Правда, до сих пор она их не подводила, была точной, но всё-таки, что-то смущало в ней Егора. Он подумал: «Калмыков штурман. Морской штурман и свято верит в карту. Он не турист и не знает, что гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Вслух же Егор только спросил.
- Что ты думаешь, Круглов?
- Я думаю, лейтенант прав. Так мы за день выйдем к заливу. Вокруг нас болота и если верить карте, они непроходимы, и посмотрите, какая сложная система каналов. Как тут только наши разведчики в годы войны ориентировались, не пойму. К лейтенанту, боцману и Круглову, подошёл Чаусов. Он привёл с собой местного мальчонку, лет двенадцати. Калмыков достал из вещмешка пять пайковых шоколадок «Алёнка». Показав их пацану, спросил его.
