Ольга в недоумении стояла в коридоре. С лестницы наконец-то спустилась Вера. Она удивлённо посмотрела на Ольгу, потом вокруг и спросила.
- Оля. Это был Егор, или мне показалось.
- Нет. Тебе не показалось. Это был Егор. Он пришёл, стал снимать шинель. Позвонили в дверь. Он её открыл. На пороге стоял матрос. Он Егору сказал одно слово и они оба убежали по улице, даже дверь, не закрыв за собой.
- Что матрос Егору сказал?
- Он сказал ему «Капкан», - Вера охнула и осела прямо у лестницы, опустившись на нижнюю ступеньку.
- Оля ты знаешь, что это значит?
- Нет, не знаю, а что? - полюбопытствовала Ольга.
- Это значит. Война! – ответила уже плачущая Вера. Так они и проревели всю ночь, на первом этаже обложившись детьми в спальне матери Ольги. Дети тоже плакали вместе с матерями, не понимая, чего те ревут, как белуги. Вскоре дети, наплакавшись, заснули. Женщины отправились горевать на кухню, чтобы не тревожить уснувших малышей. Вот там их и обнаружили вернувшиеся с войны домой мужья.
- Вы чего-то ревели всю ночь! Слезами ракеты не остановишь. Ну, хотя бы в подвал, что ли спустились, - ничего умнее сказать женщинам, чем это, Гена не придумал. Егор оказался не намного умнее своего командира и добавил.
- Так бы вас хоть хоронить не пришлось, всех в подвале и завалило бы, - женщины, брызнули слезами снова. Егор же подумал: «Видно после ночи рёва, они писать сутки не будут».
- Егор, ну ты чего несёшь! – возмутился Гена, успокаивая ревущую уже в его объятиях Веру.
- Ну, извините, ляпнул не подумав, - извинился Егор, забирая наверх Ольгу. Они разошлись по своим комнатам.
Егор где-то читал, что после смертельной опасности, люди занимаются сексом с особой неистовой страстью. Это оказалось правдой. Егор и Ольга даже не включили магнитофон. До возвращения Егора на корабль у них оставалось всего три часа, и то, что творила эта семейная парочка, описать невозможно. Каминские занимались любовью так страстно, будто это был последний раз в их жизни.
По дороге на корабль, Гена, конечно завидуя Егору, понятное дело Вера на последних месяцах беременности, только и сказал ему.
- Ну, вы ребята и даёте. Мы с Верой, обзавидовались слушая вас за стенкой, - Егор ничего ему не ответил. Что он мог ответить? Про себя же подумал: «Жди товарищ командир и как говорил мой боцман Демьяныч: «Будет и на твоей улице медведь пердеть»».
Что же произошло той осенней ночью 1986 года доподлинно Егору не известно. Ходили только слухи, будто где-то в Польше, при монтаже крылатой ракеты с ядерной боеголовкой, произошёл самопроизвольный старт этой ракеты. Она взяла курс, на немецкий городишко, заложенный в её память наведения на цель. Так это или нет? Неизвестно. Слишком это неправдоподобно, но и других слухов или объяснений происшедшему, тоже не было. Ракету сбили. По какой-то причине не сработал самоликвидатор. Поговаривали, что сбившему её лётчику, секретным указом, присвоили Героя. Зачем же был нужен такой ажиотаж. Тут всё очень просто и объяснимо. Пуск ракеты, понятное дело, засекла система ПВО НАТО. Они привели в полную боевую готовность свои средства защиты. Советские же генералы-умники ничего лучше не придумали, как объявить «Капкан» по Балтийскому флоту, ну на всякий, пожарный случай. Совсем не соображая, что этим сигналом они раздувают этот самый пожарный случай в пожар Третьей Мировой войны. Натовская разведка тоже не пальцем деланная, зафиксировала весь этот цирк с «Капканом» и она наверняка, не хуже советских моряков знала значение этого сигнала. Ударные корабли НАТО двинулись в районы нанесения ядерного удара по СССР, тоже на всякий пожарный случай. Советскому командованию эти районы тоже хорошо известны. Дальше как снежная лавина. С палуб авианосцев НАТО, взлетели ударные бомбардировщики с ядерным оружием на борту. Советские ракетные войска стратегического назначения, открыли шахты, готовя ракеты к пуску. Разведка НАТО это зафиксировала. Оперативный дежурный по штабу НАТО тоже дал соответствующую команду. До пусков и ударов оставались считанные минуты. Всё удалось остановить благодаря прямой телефонной связи между Горбачёвым и Рейганом. Так это было на самом деле или нет. История умалчивает, по крайней мере, такой вариант событий долго мусолился среди разведчиков флота. Дыма то без огня не бывает.
Система трёх гвоздиков.
Особой мукой для Каминского были дежурства по кораблю. В штате «Гирорулевого» состояло пять мичманов, а значит это шесть дежурств в месяц. Дежурный по кораблю заступал на сутки. По своему характеру, это дежурство, напоминало дежурство по роте в Лиепайской школе, а по сути было настоящим дурдомом. Помимо организации выполнения распорядка дня на корабле, дежурный выполнял вводные распоряжения и приказания, поступавшие от разнообразных начальников. Начальников этих было слишком много, а их приказы и распоряжения, по их требованию должны были выполняться мгновенно и точно. Вот только дежурный по кораблю один, а начальников много, а главное их приказы, нередко противоречили друг другу. Сменялся дежурный после ужина, зачастую Егор, к этому моменту был уже без задних ног.
Осенним вечером, выжатый и уставший после дежурства по кораблю, Егор пришёл домой. Ольги дома не было, они куда-то ушли с Верой. Егор не в силах даже снять шинель, сел в комнате тёщи на стул и прислонившись к холодной печке, закрыл глаза: «Как же я устал за этот год!», подумал он и попытался расслабиться, когда хлопнула входная дверь. По шуму издаваемому пришедшим Егор понял, это друг Гены, лейтенант Николай Ермаков.
- Гены нет! Он ещё на коробке, а Вера видно ушла с Ольгой, - крикнул он из комнаты Ермакову, который, позвав Гену с Верой, начал подниматься по лестнице на второй этаж. Ермаков сбежал вниз и зашёл в комнату к Егору.
- Привет Егор! – сказал лейтенант, рассматривая убитого Каминского, сидящего на стуле в шинели и портупее с кобурой и державшего в руках шапку.
- Привет, Коля, - только и вымолвил Егор.
- Ты чего весь такой замученный? – поинтересовался лейтенант.
- С дежурства по кораблю, - пояснил Егор и добавил: - Задолбает когда-нибудь меня этот военно-морской долбоебизм, - в сердцах выругался Егор.
- Ты, видно, Егор, не знаешь системы трёх гвоздиков, поэтому тебе так тяжело, - сказал Ермаков, сев на соседний стул и предложил: - Хочешь, научу?
- Конечно, хочу! Научи, - оживился Егор.
- Тогда слушай и запоминай! Повторять не буду, - и лейтенант начал преподавать Каминскому систему трёх гвоздиков.
- Вот заступил ты на дежурство. Поднимись в штурманскую рубку и возьми у штурманца старую карту или большой кусок ватмана. Там же в штурманской, на обратной стороне карты начерти три вертикальные линии, разделив так лист на четыре колонки. Вверху колонок поставь 1,2,3,4, это и будут твои гвоздики. Теперь спускайся в дежурку, клади этот лист на стол дежурного, садись и кури бамбук, - Егор уже оживлённо слушал лейтенанта, правда, ещё не совсем понимая, куда тот клонит. Ермаков продолжал: - и вот, как поступает тебе команда и ещё лучше появляется какой-нибудь начальник и выдаёт тебе ЦУ, ты, на его глазах записываешь его распоряжение в первую колонку, вешаешь на первый гвоздик. Говоришь ему: «Есть!» и … и дальше куришь бамбук, ничего не делая. Так ты поступаешь со всеми приказами и распоряжениями. Их у тебя будет огромное количество. Вот почему нужна карта или ватман, - лейтенант перевёл дух.
- Ну а дальше-то, что Коля? - с нетерпением спросил Егор.
- Дальше начинает работать уже сама система трёх гвоздиков. Когда тебе звонит или приходит начальник и спрашивает: «Вы выполнили моё распоряжение?», ты чётко отвечаешь: «Пока ещё нет! Оно у меня на особом контроле», и переписываешь его приказ во вторую колонку, то есть вешаешь на второй гвоздик и опять ни хрена не делаешь и куришь бамбук. Так ты поступаешь и в третий раз. Вешаешь на третий гвоздик. А вот когда, уже этот начальник, примчится к тебе весь в мыле и взбешённый, ты спокойно переписываешь его распоряжение в четвёртый столбик и идёшь его выполнять, отложив бамбук в сторону. Поверь до четвёртой графы у тебя дойдёт только каждое десятое приказание.
Егор, стал применять систему трёх гвоздиков на своём дежурстве по кораблю. Удивительно, дежурить не только стало легко, но он прекратил конфликтовать с начальниками. Они видели, что дежурный записал их приказы, а значит, держит их, эти приказы, на контроле. Прав оказался лейтенант Ермаков, меньше даже чем десятое распоряжение доходило до выполнения, а это говорило о том, что все остальные приказы были бестолковые и необязательны к исполнению.
Система трёх гвоздиков стала одним из правил в работе Каминского. Она безотказно работала не только на корабле, но и в других областях и сферах, где впоследствии трудился Егор. Она оказалась действенной защитой от начальников-самодуров и бюрократов-дураков, которых на Руси на сто лет вперёд запасено.
Зубная боль ерунда, если зубы болят у другого.
После боевой службы в океане у Егора, никогда не имевшего проблем с зубами, посыпались зубы. Сразу пришлось лечить три зуба, а один самый дальний, коренной пришлось удалить. Это результат нахождения на «Гирорулевом», опутанном кабелями и проводами, с его бешеным электромагнитным излучением.
В отряде был оборудован отличный зубной кабинет. Врачом же работала знакомая Егора по комсомолу и Балтийскому туристическому клубу - Настя. Два зуба она Егору залечила быстро, а вот с третьим пришлось повозиться, да так повозиться, что средневековая инквизиция нервно курит в сторонке.
За три месяца в океане, в зубе Егора, образовалось огромное дупло. Настя однозначно сказала - удалять. Она вколола Егору порцию новокаина и принялась рвать зуб. Вот только зуб ей не поддавался и сидел в нижней челюсти как влитой. Настя добилась только одного. Своими щипцами, она раскрошила зуб и теперь пыталась уже вырвать корни. Только у неё ничего не получалось Корни не поддавались и сидели мертвыми якорями в челюсти. Кончилось время действия новокаина, и Егору вкололи ещё одну порцию. Корни не поддавались. Прошло ещё сорок пять минут, пришлось опять колоть новокаин, но тут запротестовал, нет, не Егор, а присутствующий при этой экзекуции корабельный доктор Валера Волков.
- Настя, ты сошла с ума! У него сердце остановится! Тройная доза, - Настя как могла, убеждала его, что нужно ещё вколоть обезболивающего и попробовать снова вырвать корни зуба, только Волков чуть ли не грудью встал, между Настей и боцманом. Еле ворочая языком, Егор обратился к Волкову.
- Док! Не мешай ей, пусть колет. Не ходить же мне с этими осколками. Давай ещё одну порцию под мою ответственность. У меня сердце крепкое, - док уступил и Егору, Настя, вколола новокаин, но он, оказывается, уже не действовал. Боль была неимоверная. Стало понятно, что так просто удалить эти осколки не получится. В кабинете находился и фельдшер отряда, матрос срочной службы. Настя решила расшатать эти корни и потом их вырвать. Для расшатывания, решили применить следующую технологию. Валера, держал голову Егора, сидевшего в зубном кресле, зафиксировав её в специальных для этого предназначенных подголовниках. Настя, нацеливала зубное долото на цель, а фельдшер бил по долоту молотком-киянкой. После каждого третьего удара, Егор терял сознание от боли. Его, приводили в сознание нашатырём, и всё повторялось снова. Егор был залит кровью. Лицо распухло. Корни не поддавались. Новокаин уже давно не действовал. От боли Каминский уже не совсем понимал, где он находится и что с ним делают. Настя решила тогда разрезать десну скальпелем и уже, потом выбить долотом корни. Резала она конечно без новокаина. Валера категорически был против новокаина, тем более он уже не помогал больному. Десну разрезали и после четырёх ударов вырвали пресловутые корни. Как только эти корни оказались в руках Насти, она издала громкий возглас удивления. Корни были изогнуты в форме морских крючков.
- Вот посмотри Валера, – обратилась она к Волкову,- вот почему мы их не могли вырвать. Мы бы их никогда не вырвали. Это генетическая особенность Егора. Они не только изогнуты, но ещё и переплелись между собой, - Егор, находившийся в полусознательном состоянии, сидел в кресле с открытым ртом, пока Настя на живую зашивала разрезанную ею десну. Почему-то он вспомнил, как накануне его призыва, днём домой вернулся отец. Он был никакой, но не пьяный, а измученный и с распухшим лицом. Он, рассказал сыну, как ему три стоматолога вырывали зуб мудрости. У этого зуба оказались корни как крючки и ещё переплетённые: «Настя права. Это моя генетическая особенность». Егор в очередной раз потерял сознание от боли. Когда его привели в сознание, то всё уже было закончено. Настя набила ему рот салфетками, чтобы хоть как-то остановить кровь.
Экзекуция длилась четыре часа. Когда Егор, четыре часа назад, зашёл в кабинет зубного врача, в очереди сидели шесть матросов. Выходя, Егор удивился, что нет никого к зубному врачу. Моряки отряда рассказывали, что потом неделю, по отряду ходили байки о пытках боцмана с «Гирорулевого», а моряки наотрез отказывались идти лечить зубы к этим садистам, Насте и фельдшеру, предпочитая терпеть зубную боль. Стоны Егора и звуки ударов молотка по долоту, да ещё возгласы и комментарии врачей, типа: «Бей точнее! Поставь долото точно на зуб! Он же сейчас умрёт от болевого шока! Режь десну. Останови кровь!» потрясли воображение отважных разведчиков сидевших в очереди и они просто разбежались.
Егор, уже спустя много лет, оказавшись в плену, когда ему полицейские пригрозили пытками, только усмехнулся этим угрозам. Палачам же он сказал.
- Не пугайте. Не боюсь. Вам никогда не достигнуть мастерства Насти в этом деле, а её, то я выдержал, значит, выдержу и ваши пытки, - удивлённые оперативники Азербайджанской полиции, угрожавшие Егору пытками, поинтересовались у него.
- А кто такой Настя?
- Настя это не он, а она. Хотя вам ишаки, все равно, что он, что она. У вас все в среднем роде ходят. Настя - это доктор-палач в подразделении особого назначения военно-морской разведки России. Её все боятся. Она молотком и долотом выбивает зубы допрашиваемым, - это была почти правда, и для достоверности Егор продемонстрировал полицейским дырку и швы на месте выбитого и вырезанного Настей зуба. Поверили и даже, как пони, сочувственно закивали головами.
Ну, это будет в пятой жизни Егора, а сейчас Валера Волков вёл шатающегося и плохо соображающего боцмана на корабль, отсыпаться после допроса у главного палача отряда. Тем более Каминский находился в обеспечивающей смене. Егор же не хотел своим видом пугать дочь и жену.
Крах «Гирорулевого».
Лучший разведывательный корабль флота «Гирорулевой» готовился к новой боевой службе. Супостаты из НАТО, планировали ежегодные военно-морские учения. По планам натовских стратегов, Советы захватили проливную зону, чтобы обеспечить выход военным кораблям Балтийского флота в мировой океан. Доблестные же защитники демократии должны решительными действиями разбить коварных русских и освободить Датские острова. Вот только существовал один серьёзный вопрос. Это, какими силами, доблестный ДКБФ собирался захватывать Датские острова и выходить на просторы мирового океана? Не уж-то, с тем металлоломом, который стоял на его вооружении.
- Оля. Это был Егор, или мне показалось.
- Нет. Тебе не показалось. Это был Егор. Он пришёл, стал снимать шинель. Позвонили в дверь. Он её открыл. На пороге стоял матрос. Он Егору сказал одно слово и они оба убежали по улице, даже дверь, не закрыв за собой.
- Что матрос Егору сказал?
- Он сказал ему «Капкан», - Вера охнула и осела прямо у лестницы, опустившись на нижнюю ступеньку.
- Оля ты знаешь, что это значит?
- Нет, не знаю, а что? - полюбопытствовала Ольга.
- Это значит. Война! – ответила уже плачущая Вера. Так они и проревели всю ночь, на первом этаже обложившись детьми в спальне матери Ольги. Дети тоже плакали вместе с матерями, не понимая, чего те ревут, как белуги. Вскоре дети, наплакавшись, заснули. Женщины отправились горевать на кухню, чтобы не тревожить уснувших малышей. Вот там их и обнаружили вернувшиеся с войны домой мужья.
- Вы чего-то ревели всю ночь! Слезами ракеты не остановишь. Ну, хотя бы в подвал, что ли спустились, - ничего умнее сказать женщинам, чем это, Гена не придумал. Егор оказался не намного умнее своего командира и добавил.
- Так бы вас хоть хоронить не пришлось, всех в подвале и завалило бы, - женщины, брызнули слезами снова. Егор же подумал: «Видно после ночи рёва, они писать сутки не будут».
- Егор, ну ты чего несёшь! – возмутился Гена, успокаивая ревущую уже в его объятиях Веру.
- Ну, извините, ляпнул не подумав, - извинился Егор, забирая наверх Ольгу. Они разошлись по своим комнатам.
Егор где-то читал, что после смертельной опасности, люди занимаются сексом с особой неистовой страстью. Это оказалось правдой. Егор и Ольга даже не включили магнитофон. До возвращения Егора на корабль у них оставалось всего три часа, и то, что творила эта семейная парочка, описать невозможно. Каминские занимались любовью так страстно, будто это был последний раз в их жизни.
По дороге на корабль, Гена, конечно завидуя Егору, понятное дело Вера на последних месяцах беременности, только и сказал ему.
- Ну, вы ребята и даёте. Мы с Верой, обзавидовались слушая вас за стенкой, - Егор ничего ему не ответил. Что он мог ответить? Про себя же подумал: «Жди товарищ командир и как говорил мой боцман Демьяныч: «Будет и на твоей улице медведь пердеть»».
Что же произошло той осенней ночью 1986 года доподлинно Егору не известно. Ходили только слухи, будто где-то в Польше, при монтаже крылатой ракеты с ядерной боеголовкой, произошёл самопроизвольный старт этой ракеты. Она взяла курс, на немецкий городишко, заложенный в её память наведения на цель. Так это или нет? Неизвестно. Слишком это неправдоподобно, но и других слухов или объяснений происшедшему, тоже не было. Ракету сбили. По какой-то причине не сработал самоликвидатор. Поговаривали, что сбившему её лётчику, секретным указом, присвоили Героя. Зачем же был нужен такой ажиотаж. Тут всё очень просто и объяснимо. Пуск ракеты, понятное дело, засекла система ПВО НАТО. Они привели в полную боевую готовность свои средства защиты. Советские же генералы-умники ничего лучше не придумали, как объявить «Капкан» по Балтийскому флоту, ну на всякий, пожарный случай. Совсем не соображая, что этим сигналом они раздувают этот самый пожарный случай в пожар Третьей Мировой войны. Натовская разведка тоже не пальцем деланная, зафиксировала весь этот цирк с «Капканом» и она наверняка, не хуже советских моряков знала значение этого сигнала. Ударные корабли НАТО двинулись в районы нанесения ядерного удара по СССР, тоже на всякий пожарный случай. Советскому командованию эти районы тоже хорошо известны. Дальше как снежная лавина. С палуб авианосцев НАТО, взлетели ударные бомбардировщики с ядерным оружием на борту. Советские ракетные войска стратегического назначения, открыли шахты, готовя ракеты к пуску. Разведка НАТО это зафиксировала. Оперативный дежурный по штабу НАТО тоже дал соответствующую команду. До пусков и ударов оставались считанные минуты. Всё удалось остановить благодаря прямой телефонной связи между Горбачёвым и Рейганом. Так это было на самом деле или нет. История умалчивает, по крайней мере, такой вариант событий долго мусолился среди разведчиков флота. Дыма то без огня не бывает.
Система трёх гвоздиков.
Особой мукой для Каминского были дежурства по кораблю. В штате «Гирорулевого» состояло пять мичманов, а значит это шесть дежурств в месяц. Дежурный по кораблю заступал на сутки. По своему характеру, это дежурство, напоминало дежурство по роте в Лиепайской школе, а по сути было настоящим дурдомом. Помимо организации выполнения распорядка дня на корабле, дежурный выполнял вводные распоряжения и приказания, поступавшие от разнообразных начальников. Начальников этих было слишком много, а их приказы и распоряжения, по их требованию должны были выполняться мгновенно и точно. Вот только дежурный по кораблю один, а начальников много, а главное их приказы, нередко противоречили друг другу. Сменялся дежурный после ужина, зачастую Егор, к этому моменту был уже без задних ног.
Осенним вечером, выжатый и уставший после дежурства по кораблю, Егор пришёл домой. Ольги дома не было, они куда-то ушли с Верой. Егор не в силах даже снять шинель, сел в комнате тёщи на стул и прислонившись к холодной печке, закрыл глаза: «Как же я устал за этот год!», подумал он и попытался расслабиться, когда хлопнула входная дверь. По шуму издаваемому пришедшим Егор понял, это друг Гены, лейтенант Николай Ермаков.
- Гены нет! Он ещё на коробке, а Вера видно ушла с Ольгой, - крикнул он из комнаты Ермакову, который, позвав Гену с Верой, начал подниматься по лестнице на второй этаж. Ермаков сбежал вниз и зашёл в комнату к Егору.
- Привет Егор! – сказал лейтенант, рассматривая убитого Каминского, сидящего на стуле в шинели и портупее с кобурой и державшего в руках шапку.
- Привет, Коля, - только и вымолвил Егор.
- Ты чего весь такой замученный? – поинтересовался лейтенант.
- С дежурства по кораблю, - пояснил Егор и добавил: - Задолбает когда-нибудь меня этот военно-морской долбоебизм, - в сердцах выругался Егор.
- Ты, видно, Егор, не знаешь системы трёх гвоздиков, поэтому тебе так тяжело, - сказал Ермаков, сев на соседний стул и предложил: - Хочешь, научу?
- Конечно, хочу! Научи, - оживился Егор.
- Тогда слушай и запоминай! Повторять не буду, - и лейтенант начал преподавать Каминскому систему трёх гвоздиков.
- Вот заступил ты на дежурство. Поднимись в штурманскую рубку и возьми у штурманца старую карту или большой кусок ватмана. Там же в штурманской, на обратной стороне карты начерти три вертикальные линии, разделив так лист на четыре колонки. Вверху колонок поставь 1,2,3,4, это и будут твои гвоздики. Теперь спускайся в дежурку, клади этот лист на стол дежурного, садись и кури бамбук, - Егор уже оживлённо слушал лейтенанта, правда, ещё не совсем понимая, куда тот клонит. Ермаков продолжал: - и вот, как поступает тебе команда и ещё лучше появляется какой-нибудь начальник и выдаёт тебе ЦУ, ты, на его глазах записываешь его распоряжение в первую колонку, вешаешь на первый гвоздик. Говоришь ему: «Есть!» и … и дальше куришь бамбук, ничего не делая. Так ты поступаешь со всеми приказами и распоряжениями. Их у тебя будет огромное количество. Вот почему нужна карта или ватман, - лейтенант перевёл дух.
- Ну а дальше-то, что Коля? - с нетерпением спросил Егор.
- Дальше начинает работать уже сама система трёх гвоздиков. Когда тебе звонит или приходит начальник и спрашивает: «Вы выполнили моё распоряжение?», ты чётко отвечаешь: «Пока ещё нет! Оно у меня на особом контроле», и переписываешь его приказ во вторую колонку, то есть вешаешь на второй гвоздик и опять ни хрена не делаешь и куришь бамбук. Так ты поступаешь и в третий раз. Вешаешь на третий гвоздик. А вот когда, уже этот начальник, примчится к тебе весь в мыле и взбешённый, ты спокойно переписываешь его распоряжение в четвёртый столбик и идёшь его выполнять, отложив бамбук в сторону. Поверь до четвёртой графы у тебя дойдёт только каждое десятое приказание.
Егор, стал применять систему трёх гвоздиков на своём дежурстве по кораблю. Удивительно, дежурить не только стало легко, но он прекратил конфликтовать с начальниками. Они видели, что дежурный записал их приказы, а значит, держит их, эти приказы, на контроле. Прав оказался лейтенант Ермаков, меньше даже чем десятое распоряжение доходило до выполнения, а это говорило о том, что все остальные приказы были бестолковые и необязательны к исполнению.
Система трёх гвоздиков стала одним из правил в работе Каминского. Она безотказно работала не только на корабле, но и в других областях и сферах, где впоследствии трудился Егор. Она оказалась действенной защитой от начальников-самодуров и бюрократов-дураков, которых на Руси на сто лет вперёд запасено.
Зубная боль ерунда, если зубы болят у другого.
После боевой службы в океане у Егора, никогда не имевшего проблем с зубами, посыпались зубы. Сразу пришлось лечить три зуба, а один самый дальний, коренной пришлось удалить. Это результат нахождения на «Гирорулевом», опутанном кабелями и проводами, с его бешеным электромагнитным излучением.
В отряде был оборудован отличный зубной кабинет. Врачом же работала знакомая Егора по комсомолу и Балтийскому туристическому клубу - Настя. Два зуба она Егору залечила быстро, а вот с третьим пришлось повозиться, да так повозиться, что средневековая инквизиция нервно курит в сторонке.
За три месяца в океане, в зубе Егора, образовалось огромное дупло. Настя однозначно сказала - удалять. Она вколола Егору порцию новокаина и принялась рвать зуб. Вот только зуб ей не поддавался и сидел в нижней челюсти как влитой. Настя добилась только одного. Своими щипцами, она раскрошила зуб и теперь пыталась уже вырвать корни. Только у неё ничего не получалось Корни не поддавались и сидели мертвыми якорями в челюсти. Кончилось время действия новокаина, и Егору вкололи ещё одну порцию. Корни не поддавались. Прошло ещё сорок пять минут, пришлось опять колоть новокаин, но тут запротестовал, нет, не Егор, а присутствующий при этой экзекуции корабельный доктор Валера Волков.
- Настя, ты сошла с ума! У него сердце остановится! Тройная доза, - Настя как могла, убеждала его, что нужно ещё вколоть обезболивающего и попробовать снова вырвать корни зуба, только Волков чуть ли не грудью встал, между Настей и боцманом. Еле ворочая языком, Егор обратился к Волкову.
- Док! Не мешай ей, пусть колет. Не ходить же мне с этими осколками. Давай ещё одну порцию под мою ответственность. У меня сердце крепкое, - док уступил и Егору, Настя, вколола новокаин, но он, оказывается, уже не действовал. Боль была неимоверная. Стало понятно, что так просто удалить эти осколки не получится. В кабинете находился и фельдшер отряда, матрос срочной службы. Настя решила расшатать эти корни и потом их вырвать. Для расшатывания, решили применить следующую технологию. Валера, держал голову Егора, сидевшего в зубном кресле, зафиксировав её в специальных для этого предназначенных подголовниках. Настя, нацеливала зубное долото на цель, а фельдшер бил по долоту молотком-киянкой. После каждого третьего удара, Егор терял сознание от боли. Его, приводили в сознание нашатырём, и всё повторялось снова. Егор был залит кровью. Лицо распухло. Корни не поддавались. Новокаин уже давно не действовал. От боли Каминский уже не совсем понимал, где он находится и что с ним делают. Настя решила тогда разрезать десну скальпелем и уже, потом выбить долотом корни. Резала она конечно без новокаина. Валера категорически был против новокаина, тем более он уже не помогал больному. Десну разрезали и после четырёх ударов вырвали пресловутые корни. Как только эти корни оказались в руках Насти, она издала громкий возглас удивления. Корни были изогнуты в форме морских крючков.
- Вот посмотри Валера, – обратилась она к Волкову,- вот почему мы их не могли вырвать. Мы бы их никогда не вырвали. Это генетическая особенность Егора. Они не только изогнуты, но ещё и переплелись между собой, - Егор, находившийся в полусознательном состоянии, сидел в кресле с открытым ртом, пока Настя на живую зашивала разрезанную ею десну. Почему-то он вспомнил, как накануне его призыва, днём домой вернулся отец. Он был никакой, но не пьяный, а измученный и с распухшим лицом. Он, рассказал сыну, как ему три стоматолога вырывали зуб мудрости. У этого зуба оказались корни как крючки и ещё переплетённые: «Настя права. Это моя генетическая особенность». Егор в очередной раз потерял сознание от боли. Когда его привели в сознание, то всё уже было закончено. Настя набила ему рот салфетками, чтобы хоть как-то остановить кровь.
Экзекуция длилась четыре часа. Когда Егор, четыре часа назад, зашёл в кабинет зубного врача, в очереди сидели шесть матросов. Выходя, Егор удивился, что нет никого к зубному врачу. Моряки отряда рассказывали, что потом неделю, по отряду ходили байки о пытках боцмана с «Гирорулевого», а моряки наотрез отказывались идти лечить зубы к этим садистам, Насте и фельдшеру, предпочитая терпеть зубную боль. Стоны Егора и звуки ударов молотка по долоту, да ещё возгласы и комментарии врачей, типа: «Бей точнее! Поставь долото точно на зуб! Он же сейчас умрёт от болевого шока! Режь десну. Останови кровь!» потрясли воображение отважных разведчиков сидевших в очереди и они просто разбежались.
Егор, уже спустя много лет, оказавшись в плену, когда ему полицейские пригрозили пытками, только усмехнулся этим угрозам. Палачам же он сказал.
- Не пугайте. Не боюсь. Вам никогда не достигнуть мастерства Насти в этом деле, а её, то я выдержал, значит, выдержу и ваши пытки, - удивлённые оперативники Азербайджанской полиции, угрожавшие Егору пытками, поинтересовались у него.
- А кто такой Настя?
- Настя это не он, а она. Хотя вам ишаки, все равно, что он, что она. У вас все в среднем роде ходят. Настя - это доктор-палач в подразделении особого назначения военно-морской разведки России. Её все боятся. Она молотком и долотом выбивает зубы допрашиваемым, - это была почти правда, и для достоверности Егор продемонстрировал полицейским дырку и швы на месте выбитого и вырезанного Настей зуба. Поверили и даже, как пони, сочувственно закивали головами.
Ну, это будет в пятой жизни Егора, а сейчас Валера Волков вёл шатающегося и плохо соображающего боцмана на корабль, отсыпаться после допроса у главного палача отряда. Тем более Каминский находился в обеспечивающей смене. Егор же не хотел своим видом пугать дочь и жену.
Крах «Гирорулевого».
Лучший разведывательный корабль флота «Гирорулевой» готовился к новой боевой службе. Супостаты из НАТО, планировали ежегодные военно-морские учения. По планам натовских стратегов, Советы захватили проливную зону, чтобы обеспечить выход военным кораблям Балтийского флота в мировой океан. Доблестные же защитники демократии должны решительными действиями разбить коварных русских и освободить Датские острова. Вот только существовал один серьёзный вопрос. Это, какими силами, доблестный ДКБФ собирался захватывать Датские острова и выходить на просторы мирового океана? Не уж-то, с тем металлоломом, который стоял на его вооружении.
