являлся мастером спорта по дзюдо и служил, как и Егор, в частях разведки, но удивительно он моряк, а его часть дислоцировалась в городе Фрунзе! Вот такие парадоксы имели место быть во времена Советского Союза. Саша Бычков получил в школе должность заместителя старшины роты. В отличие, от помощника командира взвода, в просторечии «замок», штатным расписанием должность Бычкова была не предусмотрена, но её ввели, чтобы облегчить службу мичману, старшине роты, а Саша Бычков отлично с этими обязанностями справлялся.
Надо сказать, что программа обучения в школе мичманов, не удивила Егора. Единственное, что его заинтересовало, это методика боевой подготовки личного состава. На этих лекциях Каминский много конспектировал и вникал в предмет. Сюда же можно добавить ещё и стрелковую подготовку, а именно, изучение пистолета Макарова. Остальные предметы ему были знакомы по Лиепайской школе, службе в Гидрографии и службе на «Гирорулевом». Надо ли говорить, что Каминский, с первых же дней стал круглым отличником и вскоре приобрёл авторитет, как среди курсантов, так и среди офицеров и мичманов школы. Кронштадтская школа мичманов, это был дом отдыха для Егора. Она ни в какое сравнение не шла с преисподней на Земле, Лиепайской школой рядового плавсостава.
Сознательная воинская дисциплина в школе находилась на высочайшем уровне. Выше даже, чем в военных училищах готовивших офицеров. В училище, как правило, поступали школьники. Детки ещё не нагулялись и не до конца понимали, что такое воинская дисциплина и сама служба. Два года они только пытались стать военными людьми. В школу мичманов приходили уже отслужившие, по большей части на флоте, моряки срочной службы. Они отлично знали и понимали и что такое воинская дисциплина, и что есть такое Воинские Уставы, и чего они сами хотят, и чего хотят от них офицеры. За сверхсрочниками, что немаловажно, на время учёбы сохранялось их денежное довольствие. У Каминского это были немалые деньги. Поэтому учёбу в школе мичманов Егор воспринял, как возможность передохнуть от тягот и лишений воинской службы. Единственное, что сильно угнетало и тяготило Каминского - это отсутствие женского тела! Лишение доступа к женскому телу, всегда отвращало его от службы на военно-морском флоте.
Командир 2 роты, в которой учился Егор Каминский, капитан 3-го ранга Богачёв, отличный офицер и командир. Командир взвода капитан-лейтенант Нечепоренко, спокойный и уравновешенный офицер. Начальником школы оказался капитан 1-го ранга Степан Еремеевич Власюк. Власюк, был отличным начальником и грамотным моряком и офицером. Секретарём комсомольской организации школы служил мичман по имени Василий. Этот мичман, сам в недавнем прошлом выпускник этой же школы, по возрасту на два года был младше Егора Каминского. Василий принадлежал к той категории комсомольских работников, которые искренне верили в дело, которому служили. Более того, Василий оказался инициативным комсомольцем, честным и порядочным мичманом. Егор и Василий быстро нашли общий язык. Их связала настоящая комсомольская дружба. Василий напоминал Егору, секретаря Балтийского горкома ВЛКСМ Фёдора Соколова. Многие комсомольские начинания и дела, Василий сможет осуществить при активной поддержке и личном участии Егора Каминского, а Егор, достигал своих целей, опираясь на содействие Василия. Так образовался эффективный комсомольский тандем Егор и Василий. Надо сказать, что в отличие от Лиепайской школы в школе мичманов кадры комсостава - это высокие профессионалы и отличные командиры.
Распорядок дня в школе, не сильно отличался от других учебных заведений ВМФ СССР. Утром подъём. Зарядка во дворе школы в любую погоду. После завтрака и до обеда – занятия по аудиториям и кабинетам в здании школы. После обеда и до ужина – самоподготовка, в тех же аудиториях. Перед отбоем, обязательная, как и утренняя зарядка, вечерняя прогулка. Прогулка, это мероприятие с сарказмом в своём названии, заключалась в том, что курсанты всей школы, поротно, занимались строевой подготовкой, маршируя полчаса по кругу вокруг административного здания. При этом не только отрабатывалась строевая подготовка, но и разучивались две строевые песни. Песни для второй роты подобрал мичман, старшина роты. Первая известный шлягер под названием «Идёт солдат по городу», только солдата, заменили, на курсанта. Вторая песня, насквозь патриотичная и до тошноты идейная, один только припев о русских берёзках навевал тоску. Поэтому курсанты, чтобы не портить себе перед сном настроение стали петь песню из кинофильма «Василий Иванович меняет профессию». В фильме песня звучала, как «Маруся» или «Кап, кап, кап…». Талантливые авторы написали прекрасную строевую песню, и раз уж приходилось пять вечеров в неделю, по полчаса топтать асфальт, то почему бы не делать это под отличную весёлую песню. В роте нашёлся отличный солист, его звонкое «Маруся!!!» не уступало Марусе из фильма, а саму песню курсанты второй роты уже через месяц так мастерски исполняли, что их можно было спокойно посылать на конкурсы строевой песни, где первое место им было гарантировано. Остаётся только, забегая вперёд сказать, что эта Маруся ещё покажет себя в день выпуска из школы, но это уже другая история.
По субботам и воскресеньям у курсантов были увольнительные в город. Увольнение давались всем курсантам. В школе оставались лишь заступившие в наряд. Единственное требование к уходящим в город курсантам - это строгое соблюдение уставных требований к форме одежды. Вплоть до цвета носков. Такие требования к форме курсанты обыграют в одной из интермедий во время финальной игры в КВН, но и это уже другая история.
До нулей все уволенные в город должны прибыть в школу и доложиться дежурному по школе, при этом курсанты обязаны помнить, что пиво - это тоже водка, а также не забывать, что в увольнении курсанту разрешено всё, что не запрещено, а запрещено ему – всё. Вот такие парадоксы курсантской жизни.
Рядом, со школой, располагался кинотеатр «Бастион» и Базовый матросский клуб, занявший знаменитый Никольский Морской собор. В кинотеатр, понятное дело, курсанты школы не ходили. Кто будет тратить своё свободное время на «киношку». В Базовый матросский клуб им ходить было категорически запрещено. В этом клубе собирались матросы срочной службы. Естественно, такие «танцульки» обязательно закончатся потасовкой между матросами и будущими «сундуками», как на флоте за глаза называли мичманов. Местом, где проводили время в увольнении курсанты школы, стал Кронштадтский Дом Офицеров. Недорогой буфет, отличная музыка и красивые женщины, что ещё нужно молодому человеку, чтобы на какое-то время вернуться к нормальной жизни?
Излишне напоминать, что Кронштадт - остров. Особо идти там некуда. К тому же это остров, продуваемый насквозь всеми ветрами. Находится он не в Крыму, а почти у самого Полярного круга. Населяли этот остров мужчины-моряки разных калибров и возрастов. Любая женщина на этом острове, если ещё учесть, что город закрыт и попасть на остров, можно только по пропускам или по прописке, обязательно была уже красавица.
Кормёжка в школе оказалась вполне сносной и качественной. Далеко конечно не ресторан Анны Ивановны на «Стрельце», но вполне достойная пища. Без разносолов «Гирорулевого» с его пайком подводника, но конечно и не отвратительная жратва Лиепайской школы.
Каминский, как сверхсрочник и комсорг, нечасто попадал в наряды. Буквально два раза ему пришлось заступить старшим наряда на кухню и несколько раз в городской военный патруль.
Будни обучения в школе мичманов быстро вошли в повседневный режим. На этом знакомство с условиями, в которых оказался Егор, можно оставить и перейти непосредственно к описанию событий, которые случились с Егором на этом этапе его жизни.
Афганец Николай.
В школе у Егора со всеми установились ровные, дружеские отношения. Командованию и курсантам был в общих чертах известен послужной список Каминского, а знак на кителе «За дальний поход» говорил сам за себя. Относились к Каминскому с определённой долей уважения. Более того, Егор и сам всегда был выдержан, корректен с товарищами и подчёркнуто исполнителен с командирами, как того и требовали Воинские Уставы.
Отличные отношения у Егора сложились с ещё одним из курсантов его взвода. Парнем по имени Николай. Николай был ровесник Егора, и служил он в Афганистане. Его полк участвовал в вводе войск в Афган в декабре 1979 года. Понятное дело, Егор и Николай быстро нашли друг друга. Им всегда было о чём поговорить. Даже койки их стояли впритык друг к другу. Однажды в наряде на кухне Егор и Николай разговорились об Афгане и Коля, избегавший, как правило, рассказов о той войне в этот день был как никогда откровенен. В один из моментов Егор спросил его:
- Коля, тебе убивать людей приходилось? – Николай, помолчав, тяжело выдохнул и рассказал другу, как он убил первого своего афганца.
- Знаешь Егор, мы месяц как вошли в Афган. Ещё в кирзачах, в х/б. Ужас. Ни хрена не понимаем, ни мы, ни офицеры. Однажды в горах отловили афганца. Старик. При нём нашли цинк с патронами к «Калашу». Лопочет что-то этот старик на своём, а мы не понимаем. Ну, наш взводный, летёха мне и приказал: «Кончай его!». Я с автомата как-то менжанулся. Говорю лейтенанту «Дай «Макаров»!». Он дал, а дух что-то почувствовал и как даст мне в челюсть. Я и с ног долой. Зуб выбил, вот смотри, - и Николай показал Егору дырку от выбитого зуба, а затем продолжил: - Я на жопу сел, а этот старик сгреб ещё двоих наших и лейтенанта нашего уложил в нокаут. Такой крепкий дед оказался, словно из камня. Подскочили ещё наши парни и прикладами успокоили этого духа. Он стоит на коленях, весь в крови, и смотрит мне в глаза. Взгляд такой свирепый, как у тигра! Я ему с «Макарова» между глаз и всадил. Половину затылка у духа вынесло. Кровища и мозги брызнули во все стороны. Меня заляпали, лейтенанта и парней, что рядом стояли. Это мой первый дух…. Наверно потом ещё были, но это уже в бою, в перестрелках, а вот глаза в глаза…. Долго он мне снился. Я ему говорю во сне «Я же тебя убил!» Он молчит и только смотрит зверем мне в глаза. Тут не то что запьешь, тут на дурь можно подсесть…. – Николай замолчал. Молчал и Егор. Потом они встали и вдвоем пошли в курилку. Курили молча. Каждый думал о своём. Николай, наверное, об убитом им духе, о войне. Егор о Линго-Линго, о Мозамбике. Больше он не расспрашивал Николая об Афгане, Не хотел тревожить друга воспоминаниями, но Николай сам иногда рассказывал о событиях случившимися с ним там, за речкой.
«Новогодний огонёк»
Учиться Каминскому, было неинтересно и скучно. Только, не тот это человек, который не найдёт себе интересного занятия или не затеет очередную авантюру. Так оно и было, ведь у Каминского в друзьях комсомольский работник, секретарь комсомольской организации мичман Василий, грех не использовать такую возможность.
Приближался праздник - Новый год. В увольнении, Каминский и Бычков, на танцах в Доме офицеров познакомились с двумя девушками. Те девчонки после медучилища работали фельдшерами в роддоме. Егор и Саша предложили Василию организовать «Новогодний огонёк» в школе и пригласить на него девушек из медучилища. Василий, должен был договориться с командованием школы. Егор и Саша с помощью своих знакомых фельдшеров, вчерашних выпускниц медучилища, с руководством медучилища. Егор и Саша взялись организовать самодеятельность, подготовить и провести сам «Новогодний огонёк». Решили - сделали. Перспектива провести весь вечер с девушками вызвала бешеный ажиотаж среди курсантов второй роты. Никого не надо было ни убеждать, ни агитировать. Все распоряжения комсорга Каминского и зама старшины роты Бычкова, выполнялись курсантами мгновенно и точно. Правда не удалось оттеснить от участия в «Новогоднем огоньке», первую роту, командование школы согласилось на проведение вечера только в случае участия и личного состава первой роты. Пришлось пойти на компромисс, чтоб разрешили это мероприятие. Вся подготовительная работа была проведена курсантами второй роты. Бычков, Каминский, Кононов и Николай закупили в кронштадтском универмаге «Гостиный двор», на деньги выделенные командованием школы и собранные с курсантов - подарки, лимонад, сладости, торты. В день проведения «Новогоднего Огонька», после ужина, столовую школы, в мгновение украсили гирляндами, надувными шарами и новогодними игрушками. Организовали, благодаря Василию, музыкальный центр с микрофоном. Столы расставили по всему залу. Постелили скатерти. Сервировали столы фаянсовой посудой, которую принесли из дома, по просьбе Каминского и Бычкова, офицеры и мичманы школы. Столовая превратилась в зал Останкинской телестудии, хоть снимай «Голубой огонёк».
Выбритые до синевы, в отглаженной парадной форме курсанты встречали девушек-гостей у КПП и под ручку провожали их в зал на праздничный вечер. По статистике на одну девушку пришлось шесть курсантов! Гостьи не были обделены вниманием. Каждый танец они танцевали с новым кавалером. Трудно сказать, были ли когда–то ещё в жизни так счастливы эти девчата, но тот вечер они запомнили на всю жизнь. Об этом говорили их счастливые глаза! Девушки порхали как бабочки по залу, не оставаясь ни на минуту без мужского внимания. Курсанты же были, подчёркнуто предупредительны и галантны. Это тоже заслуга Каминского и Бычкова, они провели накануне вечера, несколько занятий и тренировок среди личного состава школы по правилам этикета. Сам вечер пролетел как одно мгновение. Номера самодеятельности в исполнении курсантов перемежались с танцами. Звучала только медленная музыка, под танго или вальс. Каждая девушка получила памятный забавный новогодний подарок в виде мягкой игрушки. Командование разрешило, по окончании вечера, по два курсанта проводить каждую девушку до дома. Благо Кронштадт - маленький городишко и его спокойно, не спеша, за час можно обойти весь по периметру. Излишне говорить, что сам «Новогодний огонёк», вели Каминский и его подружка.
Егор испытывал противоречивые чувства. Этот «Новогодний огонёк» состоялся 27 декабря 1986 года, а 27 декабря 1977 года, он встретил свою любовь Людочку, тоже на «Новогоднем огоньке» в кинотеатре «Дружба» в его родном Минске. Прошло девять лет, а сердечная рана так полностью и не зажила. Весь вечер Егор находился как лихорадке. Он вёл вечер, танцевал со своей партнёршей-ведущей и будто видел происходящее со стороны. В его висках пульсировала кровь, а голоса доносились до Егора откуда-то из глубины, из другого мира, да и свой голос он не узнавал.
Каминский Бычков, Кононов и Николай, проводили девушек подружек Егора и Сашки до квартиры, где они снимали комнату, и вернулись в школу. Бычков подошёл в умывальнике к Каминскому. Внимательно смотря ему в глаза спросил.
- Егор ты как себя чувствуешь? Что с тобой было весь вечер? У тебя был такой отсутствующий взгляд. Что случилось, дружище? - Егор рассказал другу свою давнюю историю о неразделённой любви. Саша выслушал молча. В умывальник вошёл Николай.
- Вы сегодня спать собираетесь? – спросил он товарищей. - Уже два часа ночи, до подъёма осталось пять часов. - В воскресенье подъём в школе играли на час позже. Посмотрев на Егора, он тревожно спросил.
Надо сказать, что программа обучения в школе мичманов, не удивила Егора. Единственное, что его заинтересовало, это методика боевой подготовки личного состава. На этих лекциях Каминский много конспектировал и вникал в предмет. Сюда же можно добавить ещё и стрелковую подготовку, а именно, изучение пистолета Макарова. Остальные предметы ему были знакомы по Лиепайской школе, службе в Гидрографии и службе на «Гирорулевом». Надо ли говорить, что Каминский, с первых же дней стал круглым отличником и вскоре приобрёл авторитет, как среди курсантов, так и среди офицеров и мичманов школы. Кронштадтская школа мичманов, это был дом отдыха для Егора. Она ни в какое сравнение не шла с преисподней на Земле, Лиепайской школой рядового плавсостава.
Сознательная воинская дисциплина в школе находилась на высочайшем уровне. Выше даже, чем в военных училищах готовивших офицеров. В училище, как правило, поступали школьники. Детки ещё не нагулялись и не до конца понимали, что такое воинская дисциплина и сама служба. Два года они только пытались стать военными людьми. В школу мичманов приходили уже отслужившие, по большей части на флоте, моряки срочной службы. Они отлично знали и понимали и что такое воинская дисциплина, и что есть такое Воинские Уставы, и чего они сами хотят, и чего хотят от них офицеры. За сверхсрочниками, что немаловажно, на время учёбы сохранялось их денежное довольствие. У Каминского это были немалые деньги. Поэтому учёбу в школе мичманов Егор воспринял, как возможность передохнуть от тягот и лишений воинской службы. Единственное, что сильно угнетало и тяготило Каминского - это отсутствие женского тела! Лишение доступа к женскому телу, всегда отвращало его от службы на военно-морском флоте.
Командир 2 роты, в которой учился Егор Каминский, капитан 3-го ранга Богачёв, отличный офицер и командир. Командир взвода капитан-лейтенант Нечепоренко, спокойный и уравновешенный офицер. Начальником школы оказался капитан 1-го ранга Степан Еремеевич Власюк. Власюк, был отличным начальником и грамотным моряком и офицером. Секретарём комсомольской организации школы служил мичман по имени Василий. Этот мичман, сам в недавнем прошлом выпускник этой же школы, по возрасту на два года был младше Егора Каминского. Василий принадлежал к той категории комсомольских работников, которые искренне верили в дело, которому служили. Более того, Василий оказался инициативным комсомольцем, честным и порядочным мичманом. Егор и Василий быстро нашли общий язык. Их связала настоящая комсомольская дружба. Василий напоминал Егору, секретаря Балтийского горкома ВЛКСМ Фёдора Соколова. Многие комсомольские начинания и дела, Василий сможет осуществить при активной поддержке и личном участии Егора Каминского, а Егор, достигал своих целей, опираясь на содействие Василия. Так образовался эффективный комсомольский тандем Егор и Василий. Надо сказать, что в отличие от Лиепайской школы в школе мичманов кадры комсостава - это высокие профессионалы и отличные командиры.
Распорядок дня в школе, не сильно отличался от других учебных заведений ВМФ СССР. Утром подъём. Зарядка во дворе школы в любую погоду. После завтрака и до обеда – занятия по аудиториям и кабинетам в здании школы. После обеда и до ужина – самоподготовка, в тех же аудиториях. Перед отбоем, обязательная, как и утренняя зарядка, вечерняя прогулка. Прогулка, это мероприятие с сарказмом в своём названии, заключалась в том, что курсанты всей школы, поротно, занимались строевой подготовкой, маршируя полчаса по кругу вокруг административного здания. При этом не только отрабатывалась строевая подготовка, но и разучивались две строевые песни. Песни для второй роты подобрал мичман, старшина роты. Первая известный шлягер под названием «Идёт солдат по городу», только солдата, заменили, на курсанта. Вторая песня, насквозь патриотичная и до тошноты идейная, один только припев о русских берёзках навевал тоску. Поэтому курсанты, чтобы не портить себе перед сном настроение стали петь песню из кинофильма «Василий Иванович меняет профессию». В фильме песня звучала, как «Маруся» или «Кап, кап, кап…». Талантливые авторы написали прекрасную строевую песню, и раз уж приходилось пять вечеров в неделю, по полчаса топтать асфальт, то почему бы не делать это под отличную весёлую песню. В роте нашёлся отличный солист, его звонкое «Маруся!!!» не уступало Марусе из фильма, а саму песню курсанты второй роты уже через месяц так мастерски исполняли, что их можно было спокойно посылать на конкурсы строевой песни, где первое место им было гарантировано. Остаётся только, забегая вперёд сказать, что эта Маруся ещё покажет себя в день выпуска из школы, но это уже другая история.
По субботам и воскресеньям у курсантов были увольнительные в город. Увольнение давались всем курсантам. В школе оставались лишь заступившие в наряд. Единственное требование к уходящим в город курсантам - это строгое соблюдение уставных требований к форме одежды. Вплоть до цвета носков. Такие требования к форме курсанты обыграют в одной из интермедий во время финальной игры в КВН, но и это уже другая история.
До нулей все уволенные в город должны прибыть в школу и доложиться дежурному по школе, при этом курсанты обязаны помнить, что пиво - это тоже водка, а также не забывать, что в увольнении курсанту разрешено всё, что не запрещено, а запрещено ему – всё. Вот такие парадоксы курсантской жизни.
Рядом, со школой, располагался кинотеатр «Бастион» и Базовый матросский клуб, занявший знаменитый Никольский Морской собор. В кинотеатр, понятное дело, курсанты школы не ходили. Кто будет тратить своё свободное время на «киношку». В Базовый матросский клуб им ходить было категорически запрещено. В этом клубе собирались матросы срочной службы. Естественно, такие «танцульки» обязательно закончатся потасовкой между матросами и будущими «сундуками», как на флоте за глаза называли мичманов. Местом, где проводили время в увольнении курсанты школы, стал Кронштадтский Дом Офицеров. Недорогой буфет, отличная музыка и красивые женщины, что ещё нужно молодому человеку, чтобы на какое-то время вернуться к нормальной жизни?
Излишне напоминать, что Кронштадт - остров. Особо идти там некуда. К тому же это остров, продуваемый насквозь всеми ветрами. Находится он не в Крыму, а почти у самого Полярного круга. Населяли этот остров мужчины-моряки разных калибров и возрастов. Любая женщина на этом острове, если ещё учесть, что город закрыт и попасть на остров, можно только по пропускам или по прописке, обязательно была уже красавица.
Кормёжка в школе оказалась вполне сносной и качественной. Далеко конечно не ресторан Анны Ивановны на «Стрельце», но вполне достойная пища. Без разносолов «Гирорулевого» с его пайком подводника, но конечно и не отвратительная жратва Лиепайской школы.
Каминский, как сверхсрочник и комсорг, нечасто попадал в наряды. Буквально два раза ему пришлось заступить старшим наряда на кухню и несколько раз в городской военный патруль.
Будни обучения в школе мичманов быстро вошли в повседневный режим. На этом знакомство с условиями, в которых оказался Егор, можно оставить и перейти непосредственно к описанию событий, которые случились с Егором на этом этапе его жизни.
Афганец Николай.
В школе у Егора со всеми установились ровные, дружеские отношения. Командованию и курсантам был в общих чертах известен послужной список Каминского, а знак на кителе «За дальний поход» говорил сам за себя. Относились к Каминскому с определённой долей уважения. Более того, Егор и сам всегда был выдержан, корректен с товарищами и подчёркнуто исполнителен с командирами, как того и требовали Воинские Уставы.
Отличные отношения у Егора сложились с ещё одним из курсантов его взвода. Парнем по имени Николай. Николай был ровесник Егора, и служил он в Афганистане. Его полк участвовал в вводе войск в Афган в декабре 1979 года. Понятное дело, Егор и Николай быстро нашли друг друга. Им всегда было о чём поговорить. Даже койки их стояли впритык друг к другу. Однажды в наряде на кухне Егор и Николай разговорились об Афгане и Коля, избегавший, как правило, рассказов о той войне в этот день был как никогда откровенен. В один из моментов Егор спросил его:
- Коля, тебе убивать людей приходилось? – Николай, помолчав, тяжело выдохнул и рассказал другу, как он убил первого своего афганца.
- Знаешь Егор, мы месяц как вошли в Афган. Ещё в кирзачах, в х/б. Ужас. Ни хрена не понимаем, ни мы, ни офицеры. Однажды в горах отловили афганца. Старик. При нём нашли цинк с патронами к «Калашу». Лопочет что-то этот старик на своём, а мы не понимаем. Ну, наш взводный, летёха мне и приказал: «Кончай его!». Я с автомата как-то менжанулся. Говорю лейтенанту «Дай «Макаров»!». Он дал, а дух что-то почувствовал и как даст мне в челюсть. Я и с ног долой. Зуб выбил, вот смотри, - и Николай показал Егору дырку от выбитого зуба, а затем продолжил: - Я на жопу сел, а этот старик сгреб ещё двоих наших и лейтенанта нашего уложил в нокаут. Такой крепкий дед оказался, словно из камня. Подскочили ещё наши парни и прикладами успокоили этого духа. Он стоит на коленях, весь в крови, и смотрит мне в глаза. Взгляд такой свирепый, как у тигра! Я ему с «Макарова» между глаз и всадил. Половину затылка у духа вынесло. Кровища и мозги брызнули во все стороны. Меня заляпали, лейтенанта и парней, что рядом стояли. Это мой первый дух…. Наверно потом ещё были, но это уже в бою, в перестрелках, а вот глаза в глаза…. Долго он мне снился. Я ему говорю во сне «Я же тебя убил!» Он молчит и только смотрит зверем мне в глаза. Тут не то что запьешь, тут на дурь можно подсесть…. – Николай замолчал. Молчал и Егор. Потом они встали и вдвоем пошли в курилку. Курили молча. Каждый думал о своём. Николай, наверное, об убитом им духе, о войне. Егор о Линго-Линго, о Мозамбике. Больше он не расспрашивал Николая об Афгане, Не хотел тревожить друга воспоминаниями, но Николай сам иногда рассказывал о событиях случившимися с ним там, за речкой.
«Новогодний огонёк»
Учиться Каминскому, было неинтересно и скучно. Только, не тот это человек, который не найдёт себе интересного занятия или не затеет очередную авантюру. Так оно и было, ведь у Каминского в друзьях комсомольский работник, секретарь комсомольской организации мичман Василий, грех не использовать такую возможность.
Приближался праздник - Новый год. В увольнении, Каминский и Бычков, на танцах в Доме офицеров познакомились с двумя девушками. Те девчонки после медучилища работали фельдшерами в роддоме. Егор и Саша предложили Василию организовать «Новогодний огонёк» в школе и пригласить на него девушек из медучилища. Василий, должен был договориться с командованием школы. Егор и Саша с помощью своих знакомых фельдшеров, вчерашних выпускниц медучилища, с руководством медучилища. Егор и Саша взялись организовать самодеятельность, подготовить и провести сам «Новогодний огонёк». Решили - сделали. Перспектива провести весь вечер с девушками вызвала бешеный ажиотаж среди курсантов второй роты. Никого не надо было ни убеждать, ни агитировать. Все распоряжения комсорга Каминского и зама старшины роты Бычкова, выполнялись курсантами мгновенно и точно. Правда не удалось оттеснить от участия в «Новогоднем огоньке», первую роту, командование школы согласилось на проведение вечера только в случае участия и личного состава первой роты. Пришлось пойти на компромисс, чтоб разрешили это мероприятие. Вся подготовительная работа была проведена курсантами второй роты. Бычков, Каминский, Кононов и Николай закупили в кронштадтском универмаге «Гостиный двор», на деньги выделенные командованием школы и собранные с курсантов - подарки, лимонад, сладости, торты. В день проведения «Новогоднего Огонька», после ужина, столовую школы, в мгновение украсили гирляндами, надувными шарами и новогодними игрушками. Организовали, благодаря Василию, музыкальный центр с микрофоном. Столы расставили по всему залу. Постелили скатерти. Сервировали столы фаянсовой посудой, которую принесли из дома, по просьбе Каминского и Бычкова, офицеры и мичманы школы. Столовая превратилась в зал Останкинской телестудии, хоть снимай «Голубой огонёк».
Выбритые до синевы, в отглаженной парадной форме курсанты встречали девушек-гостей у КПП и под ручку провожали их в зал на праздничный вечер. По статистике на одну девушку пришлось шесть курсантов! Гостьи не были обделены вниманием. Каждый танец они танцевали с новым кавалером. Трудно сказать, были ли когда–то ещё в жизни так счастливы эти девчата, но тот вечер они запомнили на всю жизнь. Об этом говорили их счастливые глаза! Девушки порхали как бабочки по залу, не оставаясь ни на минуту без мужского внимания. Курсанты же были, подчёркнуто предупредительны и галантны. Это тоже заслуга Каминского и Бычкова, они провели накануне вечера, несколько занятий и тренировок среди личного состава школы по правилам этикета. Сам вечер пролетел как одно мгновение. Номера самодеятельности в исполнении курсантов перемежались с танцами. Звучала только медленная музыка, под танго или вальс. Каждая девушка получила памятный забавный новогодний подарок в виде мягкой игрушки. Командование разрешило, по окончании вечера, по два курсанта проводить каждую девушку до дома. Благо Кронштадт - маленький городишко и его спокойно, не спеша, за час можно обойти весь по периметру. Излишне говорить, что сам «Новогодний огонёк», вели Каминский и его подружка.
Егор испытывал противоречивые чувства. Этот «Новогодний огонёк» состоялся 27 декабря 1986 года, а 27 декабря 1977 года, он встретил свою любовь Людочку, тоже на «Новогоднем огоньке» в кинотеатре «Дружба» в его родном Минске. Прошло девять лет, а сердечная рана так полностью и не зажила. Весь вечер Егор находился как лихорадке. Он вёл вечер, танцевал со своей партнёршей-ведущей и будто видел происходящее со стороны. В его висках пульсировала кровь, а голоса доносились до Егора откуда-то из глубины, из другого мира, да и свой голос он не узнавал.
Каминский Бычков, Кононов и Николай, проводили девушек подружек Егора и Сашки до квартиры, где они снимали комнату, и вернулись в школу. Бычков подошёл в умывальнике к Каминскому. Внимательно смотря ему в глаза спросил.
- Егор ты как себя чувствуешь? Что с тобой было весь вечер? У тебя был такой отсутствующий взгляд. Что случилось, дружище? - Егор рассказал другу свою давнюю историю о неразделённой любви. Саша выслушал молча. В умывальник вошёл Николай.
- Вы сегодня спать собираетесь? – спросил он товарищей. - Уже два часа ночи, до подъёма осталось пять часов. - В воскресенье подъём в школе играли на час позже. Посмотрев на Егора, он тревожно спросил.
