В стране полным ходом шла перестройка. Набирала обороты гласность. В Вооружённых Силах СССР стал популярен лозунг: «Учиться тому, что надо на войне!» Каминский, как коммунист, как законченный авантюрист и затаившийся флибустьер, не мог не воспользоваться сложившейся политической ситуацией.
На очередном партийном собрании Егор неожиданно попросил слово. Дальнейшее вызвало шок не только у всех офицеров-коммунистов, но и у небольшой части курсантов, членов партии, присутствующих на этом собрании. Егор поднялся со стула, на котором сидел. Обращаясь, больше к начальнику школы, он разразился речью в духе перестройки и гласности.
- Товарищ капитан 1-го ранга, хочу спросить Вас как коммуниста. А что Вы сделали в школе, чтобы лозунг партии «Учиться тому, что надо на войне», нашёл своё место в программе подготовки курсантов? - Степан Еремеевич Власюк растерялся от неожиданности и смотрел растерянно на коммуниста Каминского, не понимая, какая муха того укусила. Егор, не теряя времени, тут же продолжил.
- Предлагаю совершить лыжный марш-бросок вокруг Кронштадта! Так сказать в обстановке максимально приближённой к боевой. В полной выкладке, с автоматами. Это будет наш ответ партии. Покажем Родине, что мы готовы к любым испытаниям. Я уверен никто из коммунистов не против повышения боевой подготовки курсантов. Ставлю моё предложение на голосование. Кто против линии партии направленной на повышение боевой подготовки защитников Родины? Поднимите руки. Никто! Значит все: «за!». Проводим марш-бросок? Прошу коммунистов поднять руки, кто за марш-бросок. Предложение Каминского в такой формулировке было принято единогласно. Зачем это было нужно Егору? Ему просто стало скучно жить в школе, а его авантюрный характер требовал движения, действий, эмоций. Каминский даже не задумался о том, на какие испытания он обрекает курсантов школы. Каминскому теперь частенько было наплевать на других. Он был требователен к себе и не менее требователен к окружающим. Спустя только годы он поймёт ошибочность такого отношения к окружающим. Не надо требовать от людей слишком многого, если не хочешь в них разочаровываться. Эту истину Егор поймёт позже, а тогда он был уверен, что затеял отличную авантюру. Он ещё не знал, во что она выльется. Не знали и коммунисты, единогласно проголосовавшие за это идиотское предложение неистового Каминского.
В ближайшее воскресенье установилась ясная, но морозная, до 28 градусов ниже нуля погода. Начальник школы капитан 1-го ранга был далеко не идиот, и он издал приказ! В этом приказе на марш-бросок выходила только вторая рота. Не хватало в школе лыж для всех. Заодно мудрый офицер решил проучить слетевшего с катушек товарища по партии, старшину 2-й статьи сверхсрочной службы курсанта Каминского. Чтобы не подвергать смертельному риску даже курсантов второй роты. Власюк сократил маршрут наполовину. Роте курсантов предстояло обогнуть остров Котлин в западной его части и дойти до Кронштадтской пристани. Дальше всё равно пути нет. Лёд, постоянно ломал буксир, пробивая фарватер, для парома, курсировавшего с острова на материк.
В полной выкладке, в шинелях с противогазами, автоматами за плечами, 120 курсантов второй роты школы мичманов построились на льду. Предстояло пройти 18 километров по снежной целине. При скорости в 10 км/час весь марш-бросок не должен занять более трёх часов. Так предполагал Егор Каминский. Наивные рассуждения дилетанта. Раздался полуденный выстрел пушки. Он был сигналом начала марш-броска. Курсанты рванулись вперёд! Марш-бросок вокруг острова Котлин начался!
Первые полчаса всё шло относительно нормально. Образовалась группа лидеров. Бычков, Каминский, афганец Николай и ещё с два десятка физически крепких и знакомых со спортом не понаслышке курсантов. Остальные постепенно вытягивались в цепочку. Как только лыжники обогнули мыс Северный форт №1. Они оказались на голом льду! Не просто на льду, с которого ветром сдуло весь снег, но ещё и под порывами пронизывающего северного ветра. Лыжная прогулка переставала быть увлекательным воскресным моционом перед обедом для скучающих от безделья моряков. Она превращалась в серьёзное испытание. Лыжи не коньки и на льду на них некомфортно. Сразу увеличилось число курсантов сошедших с трассы из-за поломок лыж. Лыжники всё чаще и чаще, сходили с маршрута. Курсанты, брели по льду к берегу с поломанными лыжами на плечах, понуро понурив голову. Пришлось прижиматься к берегу, туда, где ещё на льду сохранился снег. Правда, это увеличивало протяжённость маршрута, но зато позволяло двигаться без риска, сломать лыжи и, чего хуже, ноги или руки. За три часа, пройдя чуть более 12 километров, и обогнув мыс Риф, на трассе оставалась только третья часть курсантов. Остальные сошли из-за поломок лыж или как не рассчитавшие свои силы. Через четыре часа после начала гонки, на 18-м километре оставшихся ещё на лыжне лыжников, ждал начальник школы. Он приказал прекратить гонку, последние 23 курсанта строем, сняв лыжи, отправились в школу. Авантюра Каминского с треском провалилась! Наука на будущее самоуверенному Егору. Провал этой авантюры сильно ударил по его авторитету, как среди комсостава, так и среди курсантов. Оказалось, этот заносчивый и самоуверенный Каминский не такой уж и непогрешимый. Ничего человеческое ему не чуждо, и ошибаться он может, так же, как и все смертные. Егор сделал правильные выводы из своего поражения.
В кубрике, Сашка Бычков, шедший на лыжах до конца плечом к плечу с Егором, только и сказал ему: «Егор помни за дурной головой, ногам покоя нет. Переведи свою энергию в мирное русло. Две трети роты, после этого марш-броска, пластом лежат. Ногой пошевелить не могут». Правда, и сам Каминский еле двигался. Такое впечатление, что он попал под танк. Такое уже случалось с Егором после первого рабочего дня на лесоповале. Егор Каминский перед отбоем встал в центре кубрика и попросил прощение у товарищей за свою дурную инициативу. По возгласам парней он понял, что большинство товарищей его простили. Так, закончилась попытка Каминского, учиться тому, что надо на войне. Действительно самое страшное на флоте - это дурак, но ещё страшнее – это дурак с инициативой. В роли этого дурака и выступил в этот раз Егор Каминский.
Стрельбы.
В школе предстояли зачётные стрельбы из пистолета Макарова, штатного личного оружия офицеров и мичманов ВС СССР. Каминский знал, пистолет - это не винтовка и не автомат Калашникова. Чтобы научиться метко стрелять из него, мало знать теорию стрельбы. Пистолет надо пристрелять. Надо регулярно стрелять из пистолета.
Предстояло выполнить стандартное стрелковое упражнение. Ростовая мишень-силуэт. Дистанция 25 метров, стандартная для ПМ. Три патрона. Выбить как можно больше очков. Тир находился в подвале соседнего здания школы-техникума на территории школы.
День стрельб выдался для Егора чумным. Все чего-то от него хотели, то мичман Василий, то взводный, то дежурный по роте. Егор попал в тир только когда уже стрельбы подходили к концу. В тире у огневого рубежа сидел расстроенный командир роты капитан 3-го ранга Богачёв. Увидев вошедшего в тир курсанта, он, не с того, не сего, набросился на Егора.
- Каминский! Где ты ходишь? Мать твою комсорг роты! Ты знаешь, что половина курсантов в мишень даже не попали! Это что за такой уровень огневой подготовки. Ты куда смотришь комсорг? Где мобилизующая роль комсомольского лидера! Где твоя ответственность коммуниста? Где я тебя спрашиваю? – Егор в душе вскипел на несправедливые претензии ротного, но Каминский уже служил не первый год и понимал, сейчас спорить с ротным бесполезно. Егор стоял и молча смотрел на бегающего по тиру Богачёва, а про себя думал: «Это же Вы, товарищ капитан 3-го ранга преподаете огневую подготовку. Значит это Ваш прокол в обучении, уважаемый товарищ командир. Вы просрали стрельбы. Спросят, значит, с Вас, а Вы заранее нервничаете, понимая, что за это по головке не погладят. Вот и срываетесь на мне». Егор молчал и смотрел на офицера. Богачёв немного успокоился. К этому моменту, уже отстрелялась очередная четвёртка курсантов и возвращалась с огненного рубежа, неся в руках мишени с результатами своей стрельбы. Действительно трое из стрелков, вообще не попали в мишень. Выглядело это – печально.
- Вот смотри Каминский! Смотри! Вот как они стреляют! Смотри комсорг и думай! – снова завёлся Богачёв.
- Чистые мишени повесели? – спросил мичман, инструктор по огневой подготовке отстрелявшихся курсантов. Те утвердительно кивнули. Инструктор скомандовал.
- Очередная четвёртка на огневой рубеж! Зарядить пистолеты! Огонь, самостоятельно по готовности.
Каминский подошёл к столику. Взял пистолет. Зарядил обойму тремя патронами. Вставил её в рукоятку пистолета. Затем, Егор посмотрел внимательно на целик пистолета. На нём было выбито «0», а это значит, пистолет центрального боя и надо целиться по центру мишени, а не брать поправку в 12,5 сантиметра ниже, под обрез. Передёрнув затворную рамку Макарова, и загнав патрон в патронник. Егор со всей накопившейся в нём злостью, почти в автоматическом режиме, всадил три пули в мишень и доложил.
- Курсант Каминский стрельбу закончил, - затем вынул пустую обойму. Он, как положено, положил пистолет на столик в зафиксированном крайнем заднем положении с обоймой сверху, чтобы инструктор видел, что пистолет не заряжен. Вскоре отстрелялись и доложились остальные стрелки.
- К мишеням! – прозвучала команда инструктора. Каминский взял чистую мишень и направился узнать результат своих стрельб. Он и курсанты подошли к мишеням и все почему-то сразу посмотрели на мишень Каминского. Раздался возглас удивления. В мишени Егора зияли три пробоины от пуль. Десятка, десятка и восьмёрка! Егор сам был поражён таким результатом. Они вернулись на огневой рубеж. Егор предъявил свою мишень ротному и инструктору. Инструктор одобрительно хмыкнул, а ротный удивлённо уставился на Егора.
- Это ты как? Не может быть Каминский! – сначала удивился ротный, а затем с новой силой раздражения набросился на Егора!
- Вот скажи мне ты, коммунист Каминский! Почему ты стреляешь как снайпер, а твоим товарищам не можешь помочь? Где твоя совесть комсорг? – Богачёв продолжал распекать Каминского. Инструктор отправил на огневой рубеж очередную четвёрку. Богачёв не унимался. Он увидел, что один из курсантов зарядив пистолет, не занял положенную стойку для стрельбы, а стоит во фронт к линии огня. Не найдя ничего лучше, Богачёв закричал на курсанта.
- Вот смотри! Смотри, Каминский! Как он стоит! Как корова! Товарищ курсант! Это я к Вам обращаюсь. Как Вы стоите на огневом рубеже? - и тут произошло невероятное. Услышав окрик офицера, курсант, повернулся лицом к нему при этом, направив заряжённый и готовый к стрельбе пистолет в тыл, чего делать было категорически запрещено.
- Слушаю! Товарищ капитан 3-го ранга – отчеканил курсант, направив ствол пистолета на ротного. Между ротным и курсантом было не более трёх метров. Богачёв побледнел и как кролик на удава уставился на чёрный ствол ПМ, нацеленного ему прямо в грудь. Палец у курсанта лежал на спусковом крючке. Егору показалось, что время, в очередной раз остановилось и всё происходит как в замедленном кино. Курсант, смотрит на ротного. Ротный, на ствол. Все остальные в тире, в ступоре. Каминский стоит немного в стороне от ротного и от курсанта с пистолетом, практически между ними. Егор делает шаг с поворотом влево и встает между курсантом и ротным, закрывая Богачёва своим телом. Одновременно, отработанным резким движением левой руки, он отклоняет руку курсанта, держащую пистолет вверх и в сторону. Раздается выстрел. Пуля уходит в потолок. На пол со звоном падает гильза и осыпается побелка с потолка. Каминский правой рукой накрывает рамку пистолета. Резким сильным вращательным движением против большого пальца руки держащей пистолет, обезоруживает курсанта. В тире стоит гробовая тишина. Каминский поставил пистолет на предохранитель и передал его инструктору. Затем Егор молча покинул тир.
Каминский пошёл в курилку. Там уже курили афганец Николай и Витя Кононов. Егор сел на скамейку в курилке и дрожащими, не слушающимися его пальцами он пытался закурить сигарету. Несмотря на мороз, Егор вспотел так, что пот проступил под мышками даже через китель. Егора трясло. Николай и Виктор, видя, что с другом что-то не так бросились с расспросами. Каминский молчал. Николай закурил для Егора сигарету и сунул её ему в губы. Несколько раз Каминский затянулся и стал приходить в себя. Повторился «отходняк», случившийся с ним впервые на Линго-Линго.
Через час стрельбы закончились. Об инциденте в тире никто ничего не узнал. Молчали все свидетели этого происшествия. Никто не хотел проблем. Перед ужином к Каминскому подошёл ротный. Он посмотрел в глаза Егору и сильно пожал ему руку. Больше к этой истории никогда и они не возвращались, только все курсанты роты стали замечать, что офицеры и мичманы роты стали ещё уважительнее относиться к Каминскому. Сам Каминский почти перестал ходить на занятия и получил свободный выход в город в любое время. Ротный, взводный и старшина роты, будто не замечали такой вольготной жизни своего подчинённого. Во всех армиях мира, во все времена, солдат, закрывший собой командира от пули, считался героем. Адольф Гитлер, будучи ефрейтором в Первую Мировую войну вынес с поля боя своего раненого командира и получил Железный Крест, которым гордился всю жизнь.
На следующий день стало известно, что новым чемпионом школы по стрельбе из пистолета стал курсант второй роты из 21-го взвода Егор Каминский с результатом 28 очков. Второе место занял курсант первой роты с результатом 22 очка, третий результат 18 очков. 28 очков Егора - это рекорд школы!
В кубрике курсанты, окружили Егора. Они поздравляли и просили рассказать, как надо стрелять, чтобы добиться такого результата. Каминский не стал морочить голову товарищам и сразу признался им.
- Парни. У меня второй разряд по стрельбе. Правда, из винтовки. Я много стрелял из Макарова ещё до службы в тире на Минском стадионе «Динамо». В разведке ходили на стрельбище. В Мозамбике приходилось стрелять из пистолета, - по кубрику разнёсся возглас разочарования. Оказывается, чудес не бывает, а есть только постоянные тренировки и немного таланта.
На внеочередном партсобрании, собранном по причине провала стрельб, Каминский опять попросил слово. Все коммунисты смотрели на него подозрительно. Они ещё помнили, как этот демагог втянул их в авантюру с лыжным марш-броском. Каминский начал своё выступление.
- Товарищи коммунисты! Провал наших стрельб - это закономерный итог, вызванный отношением к огневой подготовке, и не только в нашей школе, а и во всех Вооруженных Силах Союза, - по Ленинской комнате пробежал шумок удивления и недоумения. Кто-то из коммунистов вслух произнёс: «Куда тебя, паря, понесло!». Егор пропустил реплику мимо ушей и продолжил.
- Посудите сами. Три выстрела из пистолета! Это кто такое придумал? У нас в стране, что кончились патроны? Неужели непонятно, что с такой огневой подготовкой мичман не способен эффективно защищать себя из своего личного оружия. Да что говорить. Вспомните, как часто стреляют наши подчинённые матросы срочной службы.
