— А ты это… чего рвался то? Ко мне в смысле? — спросила я, со скрипом и хрустом поднимаясь на ноги. И ведь знала, что сидеть так долго в одной позе чревато, теперь расплачиваюсь, еле ноги переставляю, прямо как прежний Кахаар. Да еще дед волком смотрит, но молчит. Правильно молчит. Он меня знает покорной, со всем соглашающейся и боящейся его до одури. Только той Клем больше нет, скончалась в муках пару дней назад, когда любимый вырвал ее сердце и растоптал прямо у нее на глазах, прикидываясь при этом заботой о ее благе. Я же, как ни рассматривала, никакого блага не узрела. Что хорошего может быть в браке с нелюбимым? Да еще ради благополучия нелюбимого деда и его драгоценного Дома, который лично я терпеть не могу? Хотя нет, его могу. Деда и лицемерие дедова семейства не могу, а все остальное, если приглядеться, не так уж и плохо.
Короче, дед меня немного побаивается, точнее того, что эта, новая Клем может выкинуть, если ее довести. Дед доводить опасался.
— Этот, посыльный мальчишки пожаловал, — скривился родственник, да так, словно у него зубы заболели, все и разом.
— Кто? — не поняла я.
— Тень, — снизошел до ответа он.
— А-а-а. А чего не гонишь?
— Не уходит.
— Стареешь.
— Очень может быть, — задумался дед.
— Ладно, спущусь. По саду прогуляюсь.
— За ворота не выходи, — настороженно бросил он.
— И не собиралась, — заверила я.
Да уж, после истории с мертвыми полукровками из Кровавых песков и моими откровениями, деда слегка лихорадило. Несмотря на все его заверения, что Саргон Агеэра гниет в могиле, он послал своих спецов, чтобы они эту могилку нашли, раскопали и убедились, что труп все еще там, где дед его когда-то прикопал.
Где это самое где, я понятия не имею и даже не догадываюсь. Не лезу и лезть не собираюсь. У меня своих проблем хватает. Как-нибудь без мертвых родственников обойдусь. Но пока дед не удостоверился, моя безопасность его крайне волновала. И я его понимаю. Вдруг, единственную внучку раньше времени укокошат, некому будет власть Дома передать, разве что дяде Карлу, или дяде Базилиэлю, весьма колоритный стержень бы получился. Ага, его бы весьма колоритно засмеяли, с нашим Домом заодно. И опустился бы второй Дом в ветвях власти на ветвь эдак шестисотую. А что? Очень может быть.
Дед свалил с чувством глубокой досады и невыполненного долга, а я немного походила по комнате, от кровати к столу, добрела до уборной, глянула в свое измученное бессонницей и напряжением, отражение, убедилась, что краше только в гроб кладут, заметила, что стекло слегка замерцало, и почти вылетела из комнаты, поспешно захлопнув при этом дверь.
Гад! До сих пор подглядывает. Мучает меня. Заняться ему, что ли нечем? Я надеялась, он сидит в своем распрекрасном дворце, невесту себе выбирает. Скотина! Да, я злюсь. И ненавижу его. Это все, что мне остается, все, что я могу. Ненавидеть и искренне верить в то, что больше не люблю. Не люблю и все! Молчи, мое глупое сердце, ты ничего не понимаешь. Не понимаешь, что тебя выбросили в сточную яму, растоптали, а ты все тоскуешь и рвешься открыть эту дурацкую дверь, чтобы с надеждой смотреть в зеркало, мечтая, что рано или поздно из него появится приглашающая рука.
Да, моему бывшему любимому, а сейчас ненавистному негодяю, зеркала подглядывать помогают, за всеми и всем, чаще за мной, а еще ходить сквозь них, вместо порталов и проводить юных особ, точнее одну конкретную особу, меня то бишь. Впрочем, кто знает, может он уже другую водит и не одну. Может, к нему целый табун наведывается. Рыжая в понедельник, темненькая во вторник, в среду блондинка, в четверг какая-нибудь кудряшка, а в пятницу мужик.
Представила сию картину маслом, улыбнулась, развеселилась, и даже реветь перехотелось. Но, наверное, так легче бы было. Знать, что он негодяй, бабник и чудовище. Глядишь, и забыла бы его, и не снились бы ночами его горячие руки без перчаток, его жаркое дыхание на моей коже и губы, заставившие однажды увидеть небеса…
Так, кончаем сырость разводить. Заталкиваем старую, недобитую Клем в самый темный уголок души, напяливаем стервозную улыбку и идем портить настроение Тени повелителя, который сыграл не последнюю роль в моей разбитой некоторыми жизни.
* * *
Эвен за два прошедших дня совсем не поменялся. А жаль. Я надеялась на уныние, на худой конец, тревогу в глазах. А он, как был жизнерадостным наглецом, так и остался.
— О, малыш, рад видеть, — поднялся он. — Дааа… Бледность и зареванный вид нынче не в моде.
— А кто ревет? Было бы с чего? Мужиков в мире, как грязи, и на твоем работодателе свет клином не сошелся. Чего приперся-то?
О, кажется, этот вопрос нынче актуален.
Тень повелителя моей бравадой впечатлился, хмыкнул, что-то там себе под нос, но до ответа снизошел:
— Бал скоро. Поговорить надо.
— О бале?
— Почти.
Разговаривать что-то перехотелось. Слишком невозмутимый был вид у моего не совсем друга. Но любопытство сожрало все тревоги, и я милостиво согласилась прогуляться по нашему мрачному, заросшему всякими сорняками саду. Правда, когда вышла из дома, слегка прибалдела. От сорняков не осталось и следа, а каменные дорожки со всех сторон окружал идеально подстриженный газон.
— Это что такое? — вытаращилась я, правда таращилась не долго. Видимо Кахаар, его помощница Зита и еще пара новых слуг, добрались и до сада. Оперативненько работают. Такими темпами, они не только сад, но и все владения благоустроят. Надо с деда премию стрясти и жалование прибавить. Такие старательные служащие на каменных дорожках не валяются, а нет, ошиблась. Случается.
Это, Кахаар так спешил мне укрепляющий отвар принести, что споткнулся, ступени у входа у нас старые, кривые, да еще с выбоинами в разных местах, и упал прямо в руки вовремя среагировавшего Эвена. Зато отвар не расплескал. Ни одной капли. Вот это профессионализм. А дед — жмот! На всем экономит. Надо бы так подстроить, чтобы он сам как-нибудь с этих ступенек навернулся. Глядишь, раскошелится на новые, а заодно и на покрытия для дорожек.
— О, спасибо. Мне как раз отварчика недоставало, — выдала я, выхватила из рук смущенного слуги, повышенного с недавних пор до звания дворецкого, стакан и залпом выпила.
Похорошело сразу. Силы этот отварчик, конечно, не восполняет, но освежает знатно. И голову прочищает вмиг. — Кахаар, а чего сам носишь? Слуг что ли мало? Так ты скажи, еще наймем.
— Не надо еще. Рук хватает.
— Руководство хромает? Так ты это, не стесняйся. Демоны, вот я дура! — хлопнула себя по лбу, вспомнив наконец, о чем вчера перед сном раздумывала. — Какой из тебя дворецкий? Управляющим будешь!
От моего радостного предложения Кахаару тут же и поплохело, и он снова завалился на руки Эвену.
— Или ты не хочешь? — с подозрением спросила я, заглянув в его помолодевшее лицо. — Думаешь, годы не позволят?
При упоминании о годах, Кахаар резко открыл глаза, встрепенулся и поскакал резвой козочкой, тьфу, козленком, в сторону входа.
— Не волнуйтесь, молодая хозяйка, я подготовлю все бумаги.
— Э… стакан-то забери…
— Конечно-конечно, прекрасная хозяйка, я пришлю слугу, — и дверь захлопнулась, а я с досадой подумала, что кажется, слегка погорячилась.
— Вижу, ты усердно взялась за обустройство дома, — весело хмыкнул Эвен.
— Готовлюсь к свадьбе, — не осталась в долгу я. Тот улыбочку свою слегка притушил.
— И как подготовка?
— Как видишь.
— Будущие свекр со свекровью еще не навещали?
— Не посчастливилось.
— И контракт ты, конечно, прочитать не удосужилась.
— А чего его читать? — буркнула я. Настроение как-то резко испортилось и прохладой повеяло.
— Как знать. Может, что-то интересное почерпнешь.
Слова дэйва меня задели, да так, что я слегка притормозила и с подозрением посмотрела на его идеальный, точеный профиль. Чем-то они схожи с… тем, кого я больше не хочу видеть в своей жизни. Темные волосы, только у Эвена длинные, а у… в общем, у Эвена длиннее, оба высокие, статные, красивые. Очень красивые. Не зря же Тень повелителя считают первым бабником в Илларии. Женщины сами на него вешаются без всякого на то его согласия, впрочем, он не очень-то сопротивляется и неизменно каждую неделю разбивает еще одно женское сердце.
— Что это ты на меня так смотришь? — заметил мой пристальный взгляд дэйв.
— Любуюсь, — не стала скрывать я.
— С чего бы это?
— А почему нет? Ты красивый.
— А у тебя явно лихорадка, — занервничал Тень. — Малышка, тебе бы полежать.
— Вот скажешь, зачем пришел, и я полежу. Может, даже с тобой.
— Я, конечно, все понимаю, разбитое сердце, уязвленное самолюбие, желание отплатить, но малыш, что бы ты ни делала, как бы плохо тебе не было, помни, что ему в сто раз хуже. Он от истинной отказался, а это сродни отказу от собственной души. Да еще обидел свою душу, плакать заставил, страдать. Думаешь, он не понимает…
— Заткнись! — прошипела я. Не хочу ничего этого слушать, ничего не хочу. Это его выбор, его желание, не мое. И если он страдает, так ему и надо. Я жалеть его не буду. Моя глупая старая Клем, которую я никак не добью, пожалела бы, очень пожалела, а я нет. — Говори, зачем пришел, и уходи. Пожалуйста, Эвен.
— Хорошо, хорошо. Я молчу. Вы оба упрямые, как драконы в брачный период. Неужели не понимаешь, что только ты и можешь все исправить, заставить его передумать…
— Эвен! — уже крикнула я, громко, так, что в ушах зазвенело. — Он не передумает. И не надо тешить себя и меня глупыми надеждами. Мы оба знаем, что решения повелителя никогда не меняются.
— Меняются обстоятельства, малыш. Обстоятельства, а вслед за ними меняются и приоритеты.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, и не хочу понимать. И если ты пришел говорить о нем, то лучше уходи.
— Все, все. Больше не буду, — поднял руки он в примирительном жесте, — поговорим о другом…
— О бале?
— О нем самом. И вот скажи мне, малышка, что вы с нашей принцесской такое задумали, что Паэль и ее проницательную статс-даму уже два дня лихорадит?
— Это ты о чем? — насторожилась я. Вообще-то я тут два дня безвылазно сидела и на все вызовы Тей не реагировала. Честно? Боялась. Не знала, что ей сказать, точнее, пока не придумала, что сказать. Неужели, Паэль узнала о Дивии? Нет, не могла. Точно не могла или могла?
— А это я о внезапно проснувшемся желании твоей подружки поучаствовать в подготовке бала.
— А поподробнее? — не поняла я.
— Могла бы и сама спросить, — хмыкнул Эвен.
Могла бы. Вот только…
— Ладно, скажу. Приспичило нашей принцессе заняться украшением главного зала.
А-а-а… Вот в чем дело. А я уж испугалась.
— И что в этом такого? Приспичило и приспичило. Подумаешь.
— А если я скажу, что она не одна этот зал украшает.
— А с кем? — удивилась я.
— С потенциальными невестами нашего повелителя, которых Паэль самолично отбирала. А тебя там, почему-то нет, — слегка повысил голос Эвен и сурово сдвинул брови.
— А чего мне там делать? — хмыкнула я, пытаясь за безразличием скрыть боль. Да, да, я не железная. И мысли об этих невестах… это как по живому ножом резать. — Меня в оценщики не нанимали.
Сказав, я вознамерилась уйти, но Эвен перехватил, взял за плечи и развернул лицом к себе.
— Хорошо, а почему ты на ее письма не реагируешь? Тей вся извелась…
— А что я ей скажу? Как объясню, что ее брат решил осчастливить меня женихом, да так, чтобы у нее не возникло желания пойти разбираться?
Я вырвалась, отвернулась и пошла вперед.
— И вообще, не нужна мне твоя опека. Сама как-нибудь справлюсь.
— Прости.
О, Матерь, что я слышу? Тень повелителя извиняется. И еще как-то очень сочувственно. Бр-р-р. И чего он опять там себе напридумывал? Что я тут страдаю и рыдаю? Ну да, страдаю. Пострадаю и перестану. Вот прямо сейчас и перестану.
Я развернулась, растянулась в слегка фальшивой, но счастливой улыбке и снисходительно его простила.
— А ты, между прочим, так и не рассказал мне, нашел ли ты вора, который упер камень не нашего трупа? — судя по поскучневшей физиономии дэйва, он даже не искал или искал, но без энтузиазма.
— Прости малыш, я эти два дня был слегка занят.
— И чем же, позволь узнать?
— Искал двух оставшихся полукровок, выживших в Кровавых Песках.
— И как? Нашел? — теперь я уже не улыбалась, а внимательно слушала.
— Ну, не я один искал. Но да, мы их нашли. За одной уже следили.
— Убийцы?
— Очень похоже на то.
Значит, скоро все решится. И я почему-то совсем не сомневаюсь, что Эвен докопается до зачинщиков этого безобразия. Он такой. Дотошный. И вот если бы он мне этого не сказал, я бы, наверное, так и не отдала ему мыслелов с воспоминанием трупа — мой первый удачный опыт с камнями. После него все как-то легче пошло. И быстрее. Он удивился, конечно, но камень взял, а заговорил почему-то совсем о другом.
— Я чего пришел-то… — сказал Эвен и почесал макушку, — в ближайшее время Паэль устроит очередной завтрак, и я бы хотел, чтобы ты на нем поприсутствовала.
— Зачем? — насторожилась я.
— Нас собирается посетить наследный принц Арвитана. Официально, чтобы проконтролировать соблюдение соглашения о вашей практике.
— А неофициально?
— Понятия не имею. Его присутствие в этом деле явно излишне, и изначально оно даже не рассматривалось, и вдруг со стороны Солнечного семейства последовали странные телодвижения. Действуют так, словно чего-то боятся.
— Что все сорвется? — предположила я.
— Глупости. Все давно решено. Получит его величество группу студентов, но мучают меня смутные сомнения, что дело в другом. У них явно свой интерес имеется. И я бы предположил, что политический, но сотрудничества двух школ им явно не достаточно. Они куда выше целятся.
— Хотят укрепить сотрудничество выгодным браком, — догадалась я.
— Правильно мыслишь малышка. Очень правильно.
— Тей никогда на это не пойдет. Но не уверена, что не пойдет повелитель. Как оказалось, благо его распрекрасного государства гораздо важнее чувств.
Я думала, Эвен что-то скажет на мое горькое замечание, но он промолчал. От этого еще горше стало.
— Хорошо, но почему ты мне все это говоришь? Скажи Тей. Это ведь ее напрямую касается.
— Не могу. Мне волосы жалко. Вдруг наша огненная так осерчает, что решит испепелить гонца, принесшего плохую весть.
— Хм, а меня, значит, не жалко? — воскликнула я и с глубочайшим возмущением уставилась на Тень повелителя.
— А на тебя магия не действует, — нагло напомнил Эвен.
Да уж, что есть, то есть. Правда ведь, не действует.
Мы еще немного погуляли по парку, разговаривая о всяких пустяках, а потом вернулись в дом. Я приглашала на чай, но Эвен отказался.
— Кстати, совсем забыл, раз ты у нас решила здесь окопаться, мы пришлем тебе охранника. И даже не спорь, — Эвен вскинул руку, увидев, что я собираюсь возразить. — С дедом твоим я уже все согласовал. Сегодня вечером он прибудет. И, малыш, не дури. Его не жалко, так меня пожалей. Мрачного повелителя я еще перетерплю, а вот злого…
Я обреченно вздохнула. Как бы ни хотелось мне избавиться от хвоста, но сейчас положение не то, чтобы показывать свое «фи». В конце концов, я совсем не уверена, что меня не попытаются убить в самое ближайшее время как самую доступную мишень.
Эвен ушел, а я решила вернуться к своему прерванному занятию. Вроде отдохнула, свежим воздухом подышала, отварчик выпила, пора и за дела приниматься. И очень надеюсь, что на этот раз меня никто не прервет в самый неподходящий момент. И вот зря я надеялась, очень-очень зря.
Короче, дед меня немного побаивается, точнее того, что эта, новая Клем может выкинуть, если ее довести. Дед доводить опасался.
— Этот, посыльный мальчишки пожаловал, — скривился родственник, да так, словно у него зубы заболели, все и разом.
— Кто? — не поняла я.
— Тень, — снизошел до ответа он.
— А-а-а. А чего не гонишь?
— Не уходит.
— Стареешь.
— Очень может быть, — задумался дед.
— Ладно, спущусь. По саду прогуляюсь.
— За ворота не выходи, — настороженно бросил он.
— И не собиралась, — заверила я.
Да уж, после истории с мертвыми полукровками из Кровавых песков и моими откровениями, деда слегка лихорадило. Несмотря на все его заверения, что Саргон Агеэра гниет в могиле, он послал своих спецов, чтобы они эту могилку нашли, раскопали и убедились, что труп все еще там, где дед его когда-то прикопал.
Где это самое где, я понятия не имею и даже не догадываюсь. Не лезу и лезть не собираюсь. У меня своих проблем хватает. Как-нибудь без мертвых родственников обойдусь. Но пока дед не удостоверился, моя безопасность его крайне волновала. И я его понимаю. Вдруг, единственную внучку раньше времени укокошат, некому будет власть Дома передать, разве что дяде Карлу, или дяде Базилиэлю, весьма колоритный стержень бы получился. Ага, его бы весьма колоритно засмеяли, с нашим Домом заодно. И опустился бы второй Дом в ветвях власти на ветвь эдак шестисотую. А что? Очень может быть.
Дед свалил с чувством глубокой досады и невыполненного долга, а я немного походила по комнате, от кровати к столу, добрела до уборной, глянула в свое измученное бессонницей и напряжением, отражение, убедилась, что краше только в гроб кладут, заметила, что стекло слегка замерцало, и почти вылетела из комнаты, поспешно захлопнув при этом дверь.
Гад! До сих пор подглядывает. Мучает меня. Заняться ему, что ли нечем? Я надеялась, он сидит в своем распрекрасном дворце, невесту себе выбирает. Скотина! Да, я злюсь. И ненавижу его. Это все, что мне остается, все, что я могу. Ненавидеть и искренне верить в то, что больше не люблю. Не люблю и все! Молчи, мое глупое сердце, ты ничего не понимаешь. Не понимаешь, что тебя выбросили в сточную яму, растоптали, а ты все тоскуешь и рвешься открыть эту дурацкую дверь, чтобы с надеждой смотреть в зеркало, мечтая, что рано или поздно из него появится приглашающая рука.
Да, моему бывшему любимому, а сейчас ненавистному негодяю, зеркала подглядывать помогают, за всеми и всем, чаще за мной, а еще ходить сквозь них, вместо порталов и проводить юных особ, точнее одну конкретную особу, меня то бишь. Впрочем, кто знает, может он уже другую водит и не одну. Может, к нему целый табун наведывается. Рыжая в понедельник, темненькая во вторник, в среду блондинка, в четверг какая-нибудь кудряшка, а в пятницу мужик.
Представила сию картину маслом, улыбнулась, развеселилась, и даже реветь перехотелось. Но, наверное, так легче бы было. Знать, что он негодяй, бабник и чудовище. Глядишь, и забыла бы его, и не снились бы ночами его горячие руки без перчаток, его жаркое дыхание на моей коже и губы, заставившие однажды увидеть небеса…
Так, кончаем сырость разводить. Заталкиваем старую, недобитую Клем в самый темный уголок души, напяливаем стервозную улыбку и идем портить настроение Тени повелителя, который сыграл не последнюю роль в моей разбитой некоторыми жизни.
* * *
Эвен за два прошедших дня совсем не поменялся. А жаль. Я надеялась на уныние, на худой конец, тревогу в глазах. А он, как был жизнерадостным наглецом, так и остался.
— О, малыш, рад видеть, — поднялся он. — Дааа… Бледность и зареванный вид нынче не в моде.
— А кто ревет? Было бы с чего? Мужиков в мире, как грязи, и на твоем работодателе свет клином не сошелся. Чего приперся-то?
О, кажется, этот вопрос нынче актуален.
Тень повелителя моей бравадой впечатлился, хмыкнул, что-то там себе под нос, но до ответа снизошел:
— Бал скоро. Поговорить надо.
— О бале?
— Почти.
Разговаривать что-то перехотелось. Слишком невозмутимый был вид у моего не совсем друга. Но любопытство сожрало все тревоги, и я милостиво согласилась прогуляться по нашему мрачному, заросшему всякими сорняками саду. Правда, когда вышла из дома, слегка прибалдела. От сорняков не осталось и следа, а каменные дорожки со всех сторон окружал идеально подстриженный газон.
— Это что такое? — вытаращилась я, правда таращилась не долго. Видимо Кахаар, его помощница Зита и еще пара новых слуг, добрались и до сада. Оперативненько работают. Такими темпами, они не только сад, но и все владения благоустроят. Надо с деда премию стрясти и жалование прибавить. Такие старательные служащие на каменных дорожках не валяются, а нет, ошиблась. Случается.
Это, Кахаар так спешил мне укрепляющий отвар принести, что споткнулся, ступени у входа у нас старые, кривые, да еще с выбоинами в разных местах, и упал прямо в руки вовремя среагировавшего Эвена. Зато отвар не расплескал. Ни одной капли. Вот это профессионализм. А дед — жмот! На всем экономит. Надо бы так подстроить, чтобы он сам как-нибудь с этих ступенек навернулся. Глядишь, раскошелится на новые, а заодно и на покрытия для дорожек.
— О, спасибо. Мне как раз отварчика недоставало, — выдала я, выхватила из рук смущенного слуги, повышенного с недавних пор до звания дворецкого, стакан и залпом выпила.
Похорошело сразу. Силы этот отварчик, конечно, не восполняет, но освежает знатно. И голову прочищает вмиг. — Кахаар, а чего сам носишь? Слуг что ли мало? Так ты скажи, еще наймем.
— Не надо еще. Рук хватает.
— Руководство хромает? Так ты это, не стесняйся. Демоны, вот я дура! — хлопнула себя по лбу, вспомнив наконец, о чем вчера перед сном раздумывала. — Какой из тебя дворецкий? Управляющим будешь!
От моего радостного предложения Кахаару тут же и поплохело, и он снова завалился на руки Эвену.
— Или ты не хочешь? — с подозрением спросила я, заглянув в его помолодевшее лицо. — Думаешь, годы не позволят?
При упоминании о годах, Кахаар резко открыл глаза, встрепенулся и поскакал резвой козочкой, тьфу, козленком, в сторону входа.
— Не волнуйтесь, молодая хозяйка, я подготовлю все бумаги.
— Э… стакан-то забери…
— Конечно-конечно, прекрасная хозяйка, я пришлю слугу, — и дверь захлопнулась, а я с досадой подумала, что кажется, слегка погорячилась.
— Вижу, ты усердно взялась за обустройство дома, — весело хмыкнул Эвен.
— Готовлюсь к свадьбе, — не осталась в долгу я. Тот улыбочку свою слегка притушил.
— И как подготовка?
— Как видишь.
— Будущие свекр со свекровью еще не навещали?
— Не посчастливилось.
— И контракт ты, конечно, прочитать не удосужилась.
— А чего его читать? — буркнула я. Настроение как-то резко испортилось и прохладой повеяло.
— Как знать. Может, что-то интересное почерпнешь.
Слова дэйва меня задели, да так, что я слегка притормозила и с подозрением посмотрела на его идеальный, точеный профиль. Чем-то они схожи с… тем, кого я больше не хочу видеть в своей жизни. Темные волосы, только у Эвена длинные, а у… в общем, у Эвена длиннее, оба высокие, статные, красивые. Очень красивые. Не зря же Тень повелителя считают первым бабником в Илларии. Женщины сами на него вешаются без всякого на то его согласия, впрочем, он не очень-то сопротивляется и неизменно каждую неделю разбивает еще одно женское сердце.
— Что это ты на меня так смотришь? — заметил мой пристальный взгляд дэйв.
— Любуюсь, — не стала скрывать я.
— С чего бы это?
— А почему нет? Ты красивый.
— А у тебя явно лихорадка, — занервничал Тень. — Малышка, тебе бы полежать.
— Вот скажешь, зачем пришел, и я полежу. Может, даже с тобой.
— Я, конечно, все понимаю, разбитое сердце, уязвленное самолюбие, желание отплатить, но малыш, что бы ты ни делала, как бы плохо тебе не было, помни, что ему в сто раз хуже. Он от истинной отказался, а это сродни отказу от собственной души. Да еще обидел свою душу, плакать заставил, страдать. Думаешь, он не понимает…
— Заткнись! — прошипела я. Не хочу ничего этого слушать, ничего не хочу. Это его выбор, его желание, не мое. И если он страдает, так ему и надо. Я жалеть его не буду. Моя глупая старая Клем, которую я никак не добью, пожалела бы, очень пожалела, а я нет. — Говори, зачем пришел, и уходи. Пожалуйста, Эвен.
— Хорошо, хорошо. Я молчу. Вы оба упрямые, как драконы в брачный период. Неужели не понимаешь, что только ты и можешь все исправить, заставить его передумать…
— Эвен! — уже крикнула я, громко, так, что в ушах зазвенело. — Он не передумает. И не надо тешить себя и меня глупыми надеждами. Мы оба знаем, что решения повелителя никогда не меняются.
— Меняются обстоятельства, малыш. Обстоятельства, а вслед за ними меняются и приоритеты.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, и не хочу понимать. И если ты пришел говорить о нем, то лучше уходи.
— Все, все. Больше не буду, — поднял руки он в примирительном жесте, — поговорим о другом…
— О бале?
— О нем самом. И вот скажи мне, малышка, что вы с нашей принцесской такое задумали, что Паэль и ее проницательную статс-даму уже два дня лихорадит?
— Это ты о чем? — насторожилась я. Вообще-то я тут два дня безвылазно сидела и на все вызовы Тей не реагировала. Честно? Боялась. Не знала, что ей сказать, точнее, пока не придумала, что сказать. Неужели, Паэль узнала о Дивии? Нет, не могла. Точно не могла или могла?
— А это я о внезапно проснувшемся желании твоей подружки поучаствовать в подготовке бала.
— А поподробнее? — не поняла я.
— Могла бы и сама спросить, — хмыкнул Эвен.
Могла бы. Вот только…
— Ладно, скажу. Приспичило нашей принцессе заняться украшением главного зала.
А-а-а… Вот в чем дело. А я уж испугалась.
— И что в этом такого? Приспичило и приспичило. Подумаешь.
— А если я скажу, что она не одна этот зал украшает.
— А с кем? — удивилась я.
— С потенциальными невестами нашего повелителя, которых Паэль самолично отбирала. А тебя там, почему-то нет, — слегка повысил голос Эвен и сурово сдвинул брови.
— А чего мне там делать? — хмыкнула я, пытаясь за безразличием скрыть боль. Да, да, я не железная. И мысли об этих невестах… это как по живому ножом резать. — Меня в оценщики не нанимали.
Сказав, я вознамерилась уйти, но Эвен перехватил, взял за плечи и развернул лицом к себе.
— Хорошо, а почему ты на ее письма не реагируешь? Тей вся извелась…
— А что я ей скажу? Как объясню, что ее брат решил осчастливить меня женихом, да так, чтобы у нее не возникло желания пойти разбираться?
Я вырвалась, отвернулась и пошла вперед.
— И вообще, не нужна мне твоя опека. Сама как-нибудь справлюсь.
— Прости.
О, Матерь, что я слышу? Тень повелителя извиняется. И еще как-то очень сочувственно. Бр-р-р. И чего он опять там себе напридумывал? Что я тут страдаю и рыдаю? Ну да, страдаю. Пострадаю и перестану. Вот прямо сейчас и перестану.
Я развернулась, растянулась в слегка фальшивой, но счастливой улыбке и снисходительно его простила.
— А ты, между прочим, так и не рассказал мне, нашел ли ты вора, который упер камень не нашего трупа? — судя по поскучневшей физиономии дэйва, он даже не искал или искал, но без энтузиазма.
— Прости малыш, я эти два дня был слегка занят.
— И чем же, позволь узнать?
— Искал двух оставшихся полукровок, выживших в Кровавых Песках.
— И как? Нашел? — теперь я уже не улыбалась, а внимательно слушала.
— Ну, не я один искал. Но да, мы их нашли. За одной уже следили.
— Убийцы?
— Очень похоже на то.
Значит, скоро все решится. И я почему-то совсем не сомневаюсь, что Эвен докопается до зачинщиков этого безобразия. Он такой. Дотошный. И вот если бы он мне этого не сказал, я бы, наверное, так и не отдала ему мыслелов с воспоминанием трупа — мой первый удачный опыт с камнями. После него все как-то легче пошло. И быстрее. Он удивился, конечно, но камень взял, а заговорил почему-то совсем о другом.
— Я чего пришел-то… — сказал Эвен и почесал макушку, — в ближайшее время Паэль устроит очередной завтрак, и я бы хотел, чтобы ты на нем поприсутствовала.
— Зачем? — насторожилась я.
— Нас собирается посетить наследный принц Арвитана. Официально, чтобы проконтролировать соблюдение соглашения о вашей практике.
— А неофициально?
— Понятия не имею. Его присутствие в этом деле явно излишне, и изначально оно даже не рассматривалось, и вдруг со стороны Солнечного семейства последовали странные телодвижения. Действуют так, словно чего-то боятся.
— Что все сорвется? — предположила я.
— Глупости. Все давно решено. Получит его величество группу студентов, но мучают меня смутные сомнения, что дело в другом. У них явно свой интерес имеется. И я бы предположил, что политический, но сотрудничества двух школ им явно не достаточно. Они куда выше целятся.
— Хотят укрепить сотрудничество выгодным браком, — догадалась я.
— Правильно мыслишь малышка. Очень правильно.
— Тей никогда на это не пойдет. Но не уверена, что не пойдет повелитель. Как оказалось, благо его распрекрасного государства гораздо важнее чувств.
Я думала, Эвен что-то скажет на мое горькое замечание, но он промолчал. От этого еще горше стало.
— Хорошо, но почему ты мне все это говоришь? Скажи Тей. Это ведь ее напрямую касается.
— Не могу. Мне волосы жалко. Вдруг наша огненная так осерчает, что решит испепелить гонца, принесшего плохую весть.
— Хм, а меня, значит, не жалко? — воскликнула я и с глубочайшим возмущением уставилась на Тень повелителя.
— А на тебя магия не действует, — нагло напомнил Эвен.
Да уж, что есть, то есть. Правда ведь, не действует.
Мы еще немного погуляли по парку, разговаривая о всяких пустяках, а потом вернулись в дом. Я приглашала на чай, но Эвен отказался.
— Кстати, совсем забыл, раз ты у нас решила здесь окопаться, мы пришлем тебе охранника. И даже не спорь, — Эвен вскинул руку, увидев, что я собираюсь возразить. — С дедом твоим я уже все согласовал. Сегодня вечером он прибудет. И, малыш, не дури. Его не жалко, так меня пожалей. Мрачного повелителя я еще перетерплю, а вот злого…
Я обреченно вздохнула. Как бы ни хотелось мне избавиться от хвоста, но сейчас положение не то, чтобы показывать свое «фи». В конце концов, я совсем не уверена, что меня не попытаются убить в самое ближайшее время как самую доступную мишень.
Эвен ушел, а я решила вернуться к своему прерванному занятию. Вроде отдохнула, свежим воздухом подышала, отварчик выпила, пора и за дела приниматься. И очень надеюсь, что на этот раз меня никто не прервет в самый неподходящий момент. И вот зря я надеялась, очень-очень зря.
