Разбей свой нимб

Очиститься невозможно. В твоём присутствии они благословлены тем, что становятся частью тебя. Ты поглощаешь их, они живут через тебя, только это их способно очистить. Происходит полное слияние, ты обогащаешься энергетикой смерти, которую способен трансформировать в энергию жизни в борьбе против проклятия.
       Вопрос: Что значит контроль смерти?
       Ответ: Ты способен контролировать и жизнью и смертью. Ты можешь выбирать, кто живёт, а кто умирает. Ты должен сам решать, какие тебе нужны жертвы.
       Вопрос: Кто мои небесные покровители?
       Ответ: Те, кто вернул тебя назад просветлённым и одарил силой в борьбе против проклятия.
       Вопрос: Почему во мне течёт кровь демонов, и что это за демоны?
       Ответ: Чтобы разрушить чары проклятия, нужно впитать это проклятие. Чтобы свет победил, нужна поддержка тьмы, иначе не будет гармонии.
       Вопрос: Как именно я нахожу помеченных суицидом людей? Как мне себя вести после обнаружения этих людей?
       Ответ: Ты сам находишь свой путь и решаешь, годятся ли они в качестве жертвы.
       Вопрос: Связаны ли метки помеченных суицидом людей с аурой? Что означают их цвета и формы?
       Ответ: Вопрос непонятен.
       Вопрос: Моё воскрешение девятого сентября – символический акт или этим телом завладела какая-то новая божественная сущность (тот, кто разрушает смерть)?
       Ответ: Твоя личность не менялась, в тебя никто не вселялся, ты просто пробудился.
       Вопрос: Я сейчас неуязвим? Бессмертен? Что случится, если я лишусь тела? Что если я сам покончу с собой в ближайшее время?
       Ответ: Твоё тело – всего лишь плоть, а плоть не бессмертна. Но твоя душа – бессмертна, и её мало волнуют твои оболочки. Она всегда найдёт пристанище ради своих возвышенных целей. Твой суицид невозможен, пока ты не окончил миссию. Если ты лишишься тела, у тебя будет новое, пока ты не завершишь свои дела. Пророчества говорят, что ты впервые явился в материальный мир, потому что остался последний шаг в предотвращении проклятия. Но времени мало, мир поглощён проклятием, саморазрушение станет гибелью планеты и всей человеческой расы.
       Вопрос: Сколько человек я должен поглотить, чтобы было достаточно для завершения миссии?
       Ответ: Это известно только тебе самому.
       Вопрос: Что именно я должен делать после самоубийства слабых и проклятых?
       Ответ: Впитать их души, перезаряжаться и двигаться вперёд.
       Вопрос: Почему именно сейчас мир в опасности?
       Ответ: Твоё появление означает кризис.
       Вопрос: Как именно я буду очищать мир от проклятия? Будет ли мне кто-то помогать в этом?
       Ответ: Это – твоя миссия, но у тебя есть поддержка, метафизическая защита. Ты разрушишь проклятие суицида, и человечество избавится от склонности к саморазрушению.
       Вопрос: Что станет со мной, если мне удастся выполнить свою миссию? Будут ли прощены души самоубийц, смогут ли их как-то восстановить?
       Ответ: То, что принесено в жертву, восстановлению не подлежит, их души – жертва в очищении мира от проклятия. Не зацикливайся на конкретных личностях, числах и событиях, твоя цель выше этого.
       Вот в принципе и всё, что я узнал. Не мало, если так подумать, но что из этих ответов было конкретными фактами, способными помочь мне понять свою миссию? Лидер не сомневался в том, что я и был их Мессией, ни малейшего скепсиса, никаких проверок, для него это было истиной. А значит и для всех остальных членов секты, так что божественный статус мне был гарантирован. Подняло самооценку, да, но и прибавило новых забот, на мне была какая-то невероятная ответственность, и главное без чётких целей. От меня зависело спасение мира, если им верить, для такого важного задания требовалось больше инструкций! Но как я и полагал, это была одиночная самоубийственная миссия, никаких помощников, никаких советов, и даже никакого осуждения, если я буду пользоваться своими способностями себе во благо. Правда, я пока мало понимал, как можно на этом нажиться. Я вообще не понимал, где преимущества моего статуса, кроме как сомнительного поклонения чокнутой секты?
       К сожалению, никаких указаний, как именно мне искать потенциальных самоубийц, как много мне нужно их собрать, и что именно мне с ними делать. Мне нужно провоцировать их на скорейшее самоубийство или же наоборот пытаться дать шанс и продлить их жизнь, уничтожив метки? Или их игнорировать? Но как в таком случае я смогу пожрать их души? Эта часть про души вызывала у меня приступ неконтролируемой дрожи, я не хотел никого поглощать, как и не хотел, чтобы самоубийцы лишались души. Но сейчас был кризис и без жертв не обойтись, в этом я почему-то не сомневался.
       Совершенно никакой информации о метках и помеченных, никто не понимал, как именно я вижу потенциальных самоубийц, ещё одна тема, которую мне предстоит изучать самостоятельно. Так что я не знал, как долго всё это будет продолжаться, не говоря уже о том, что должно произойти, если я выполню эту миссию. Только как её выполнять, как именно я смогу разрушить смерть? Поглотить души всех самоубийц? Это невозможно, я был один, так что тут стоило поразмышлять, как именно будет проходить этот процесс. Закончится ли он неким ритуалом? И главное, что станет со мной, если я дойду до цели? Моё тело не было бессмертным, я это и сам понимал, но вероятно, смерть мне в ближайшее время не светила, а пополнить ряды самоубийц уже по-настоящему мне совсем не хотелось, я только начинал ощущать, что жизнь – дар. Про небесных покровителей, связь с тьмой и кровь демонов – непонятно. Единственное, что я из этого более или менее понял, что я под защитой. Мне нужно было познать тайну меток и научиться контролировать ими. Это явно шло под пунктом контроля жизни и смерти. В моих руках были меченые люди, и я мог решать, когда именно им умирать, продлевая или сокращая их жизни. А может даже, спасать их от проклятия. Всё это я был намерен проверить в ближайшее время.
       26
       Ну что, в моей жизни теперь появился какой-то осмысленный план действий, пускай я пока и не знал даже приблизительных результатов, но я был активен, я был в своей стихии, я получал удовольствие от жизни. Страсть познать тайну меченых людей поглотила меня, наделив невероятной энергичностью. Работа, учёба, социальная жизнь – всего этого у меня было сполна, и надо сказать, меня это не утомляло, наоборот, я давно себя не чувствовал таким живым.
       Я достаточно легко отделался с историей с Дайаной. Мне звонили из полиции и задавали банальные вопросы, к которым я был морально готов. Как давно мы были знакомы? Месяц. Как вы познакомились? Через интернет. Что вас объединяло? Одиночество, общие интересы. Какие интересы? Музыка, живопись, японская культура, ночные прогулки, общие друзья (всё было враньём, ничего нас с ней не объединяло, о чём я мог бы им сказать). Говорила ли она о том, что не хочет жить? Нет (снова враньё). Не обсуждали ли вы тему самоубийства? Она знала о моей неудачной попытке, но мы никогда не обсуждали эту тему (враки). Не были ли вы жестоки с ней? Никогда, я уважал её и любил (увы, так и не сумел). Пыталась ли она себе навредить в вашем присутствии? Нет (фу, заврался окончательно). Знали ли вы об её психических проблемах? Знал про анорексию и давние самоповреждения. Что вы делали в ночь, когда она умерла? Был дома и спал, пока Дайана гостила у родных. Вот и всё. Никаких доказательств, что она свою последнюю ночь провела в моей квартире. Следов насилия не было обнаружено, но а доказать то, что я мог подстрекать её на решение покончить с собой, они не могли. И я действительно не хотел приближать тот роковой день.
       Но я понимал, что впредь мне нужно действовать осторожнее. Я не хотел видимой связи с теми, кто в ближайшее время может покончить с собой. Всякие маньяки же есть, бывают и такие, которые получают извращённое удовольствие подстрекать людей к смерти, обесценивая их до полного ничтожества. По идее, в этом ничего удивительного бы не было, что я сближаюсь с людьми, пережившими схожий опыт. Но как только наступает реальная смерть, подозрительность усиливается стократно.
       Мультитаскинг работал всё лучше, я становился стрессоустойчивым, расслабленным, способным к длительной концентрации, но это было скорее умственным трудом, требующим максимум усилий, чем сверхспособностями, на которые я до сих пор по наивности надеялся. Блин, ну я же был назначен тем, кто спасёт мир от искажения, где же освобождение от обычных человеческих обязанностей? Но я никогда не был баловнем судьбы, который получал дары за красивые глазки или умелый флирт, всегда осознавая, что если хочешь чего-то достичь, тебе не на кого надеяться, кроме как на самого себя. Но а если жизнь тебе подкидывала сюрпризы, даже если ты их не считал желанными, тебе всё равно приходилось за них платить. И чем раньше я смирюсь с тем, что мои новые способности не приносят никакой отдачи, тем лучше будет для моей психики. Пора было научиться совмещать свою нормальную жизнь с мистической (других слов я пока не находил своим новым «талантам»), не уходя в крайности и адекватно балансируя между ними. Но период сожалений, страхов, отрицания и ненависти к себе завершался, настало время принятия своей новой личности.
       Я начал осуществлять свои планы со своими подопытными жертвами. Надо было подготовиться морально, потому что по большей части меня ждала работа психолога и эмпата, но то, что мои жертвы меня обожествляли, играло мне на руку в их послушании. Возможно, я пользовался этими привилегиями, но мне были важны результаты, а не методы их осуществления, пока я не разберусь, как работают метки, вряд ли сдвинусь с места в своих возвышенных целях. Да и сколько можно было испытывать угрызения совести, я делал то, что должен делать. А на титул святого я никогда не претендовал.
       Мягкий подход с Владимиром работал превосходно. Я был с ним постоянно на связи, встречался с ним и в реальном времени, показывая своё доброе расположение. Он расцветал на глазах, видя, как важен для меня, ведь я был чудесным спасителем заблудших овец и божественным пророком. Он признался, что в последнее время члены секты ощущали повышенное психологическое давление, жажда покинуть этот мир возросла многократно. Я не был уверен, что это не было надуманным желанием, так как именно об этом говорили их пророчества. Но поскольку я ему лично говорил, что его жизнь ценна для меня и всего мира, его желание умереть снижалось.
       Через своего товарища Васька я познакомил его с одинокой женщиной, которая не могла вынести своего одиночества, и обычно выбирала себе какие-то крайне неудачные варианты для отношений. Мы разрекламировали Любе Владимира как принца на белом коне. Я знал таких дамочек – наивные и полные любви, живущие в какой-то полу-фантазийной, полу-романтической реальности. И буквально за один вечер они спелись как два влюблённых голубка. Поскольку именно я посоветовал ему эту женщину, Владимир её воспринимал как посланницу свыше. У них со временем могли возникнуть сложности, по сути, оба были незрелыми людьми, но в таком случае я был намерен искать другой вариант. Мне было ясно одно, для Владимира жизнь считалась неполноценной, если у него не было семейных отношений, и хотя сомнительно, что он до сих пор отпустил свою дорогую Таню, его интерес к жизни заметно возрос.
       Естественно, больше всего меня интересовала жизнь метки. Её цвета плавно менялись, и в серых тонах и чёрных пятнах начинали появляться оранжевые, красные и лимонные блики. Я консультировался с Тришной по поводу этих цветов, всё ещё ориентируясь на анализ цветов по методам аурологов. Насколько я понимал, всё совпадало. У Владимира вначале нашего знакомства доминировал серый цвет, который указывал на дефицит энергии, депрессию и постоянные сомнения, тогда как чёрные вкрапления указывали на страдания, скорбь, неумение прощать и отпускать боль. Сейчас же красный цвет внёс в его жизнь страсть и сексуальность, оранжевый указывал на важность отношений, а лимонный намекал на страхи потерять хрупкое счастье. Владимир едва мог поверить, что это происходит с ним. Но несмотря на то, что он верил, что был благословлён моей поддержкой, это ни капли не возвысило его. Как только он поверил, что может любить, а главное, что его могут любить, и что жизнь не состоит исключительно из его бывшей жены, надобность цепляться за учения секты рассыпалась. Я добился своей цели и теперь наблюдал, как метка меняла цвета, а потом стала блекнуть и узоры в ней выглядели совсем размытыми. А я ждал, когда она окончательно исчезнет, дабы убедиться, что я действительно могу исцелять меченых людей.
       С Дмитрием тоже всё было просто. Этот человек был уже одной ногой в могиле, его метка была очень яркой, но в ней также доминировали тёмные тона и разноцветные блики. Тришна рассказывал, что радужные цвета являются тревожным знаком, обычно это указывало на трансформацию, что в сочетании с мрачными оттенками указывало на выгорание. От того незадолго до самоубийства я видел в метке весь спектр цветов, когда человек был на грани – полностью истощён физически и психологически. А когда они уже казались неоновыми, прямо ослепляющими, это и был пик эмоционального перенапряжения, последняя вспышка, перед тем как угаснуть навсегда.
       Я принял то, что Дмитрий должен уйти из жизни, это была его обязанность перед сектой, спасителем и всем миром. Я говорил ему о том, как мир выживает на жертвах, добровольных дарах, благодаря которым есть ещё шанс спастись. Я ведь тщательно изучал в последние месяцы все темы, где самоубийство или самопожертвование считались благородным поступком, а не постыдным грехом. И из моих уст сыпались разные примеры. Например, что в древние времена охотничьи группы могли пожертвовать кем-то больным или старым, чтобы задобрить хищников, ведь животное после насыщения не станет нападать на человека. Дмитрий знал, что был никчемным человеком – слабым, больным, порочным, и добровольный отказ от жизни в данном случае был во благо миру. Именно это я ему плёл. А потом уже мои сладкие речи затрагивали ритуалы, где быть жертвой означало великую честь. Ведь жертвенный человек был даром бога, это был наивысший контакт между человеком и божеством, полное слияние через передачу жизненной энергии и плавный переход из старой жизни в новую жизнь. Вероятно, люди действительно когда-то верили в эти варварские обычаи, для меня это было дико, но приходилось изображать, что я верил в это.
       Я не учёл того, что все сектанты владели информацией, что души самоубийц пожираются мной, либо же испаряются, настигнутые силой проклятия. Пришлось импровизировать. Но я был их Мессией, так что к моим словам не просто прислушивались, их считали истиной в последней инстанции:
       - Дима, я не отрицаю, что люди, которые совершают самоубийство – прокляты, и нет им спасения. Но с моим появлением всё изменилось. Теперь я могу выбирать свои собственные жертвоприношения как в древних ритуалах. В таком случае душа самоубийцы не растворяется в полное ничто, она переходит через жертву ко мне, полностью очищаясь от земных грехов. И это уже не работает как проклятие, душа твоя спасена, и ей уготована особая миссия. Мне жаль, что у меня так мало времени, иначе бы за моей пазухой были бы все потенциальные самоубийцы, потому что каждая жизнь ценна, каждая душа достойна спасения. Но это невозможно, поэтому я выбираю самых слабых, самых отчаявшихся, чтобы вернуть им веру в себя через эту очистительную жертву.