Казак обнаружил Лаврентия в навигаторском кресле. Тот наблюдал за действиями пилота, выводившего яхту на новый курс. Все прочие члены экипажа были заперты в своих каютах. Уайтер позволял выйти только тому, без чьих профессиональных навыков он в данный момент не мог обходиться. Чаще всего это был пилот.
— Автопилот? — быстро спросил бывший работорговец.
— Активирован.
— ... Капитан, — напомнил Казак.
Пилот молчал.
— Да, да, парень, сейчас я твой капитан. Жить-то хочешь?
— Хочу, — ответил тот.
— Вот и не рыпайся. Пшел вон. Придешь, когда позову.
Пилот вышел из рубки. Скуратов не развернул кресло. Он продолжал смотреть на мерцающую бело-голубую точку Ригеля. Казак развернул кресло сам.
— Слушай, Лаврентий, а ты почему меня не убил?
— Когда?
— Ну там, на станции, во время обмена. Пальнул бы из «зажигалки».
Скуратов отвернулся и снова уставился на далекий и смертельно прекрасный Ригель.
— Пожалел, — помолчав, глухо ответил он.
Казак хохотнул.
— Неужели меня? Да ты гуманист.
Скуратов бросил на него полный снисходительного презрения взгляд.
— Да на х** ты мне сдался. Киборга. Ты очень вовремя им прикрылся.
Казак поперхнулся.
— Ты пожалел… киборга? Куклу?
Скуратов продолжал смотреть на него тем же взглядом.
— Он двадцать лимонов стоит. Будь ты один, Уайтер, я бы запалил «сигару», не задумываясь.
— Вот значит как.
— А ты как думал? Киборг игрушка дорогая, больших денег стоит, а ты — идиот бесплатный. За тебя если кто и приплатит, так служба по отлову животных.
Казак зарычал. Вот же ссученный… Занес было руку, но вспомнил, что Скуратов тяжело ранен, да и нужен он… пока.
— Ты придержи язык-то. Я ведь могу и повторить.
Казак извлек бластер. Бывший особист пожал плечами.
— Повторяй. Сам с ван дер Велле договариваться будешь. Ты же хочешь получить за киборга деньги?
— Хочу.
— А с Корделии?
— И с нее хочу.
— А как это сделать, ты придумал?
— Нет.
— Ты уверен, что ван дер Велле сдержит слово?
— Нет.
— И после этого ты передо мной тут понты кидаешь?
Тихий голос Скуратова звучал настолько оскорбительно, что Казак снова зарычал. Но ограничился замысловатым ругательством.
— И что ты предлагаешь? Думаешь, он нас кинет?
— Уверен. Если раньше, когда все шло по его плану и под его руководством, мы еще могли рассчитывать на какое-то вознаграждение, то в настоящий момент… В том, что нам выплатят эти двадцать лимонов, я и тогда сомневался. Получили бы тысяч по сто. От силы. А вот теперь, когда правила игры поменялись, когда ван дер Велле уже не контролирует ситуацию, а вынужден подчиняться обстоятельствам, он и вовсе лишит нас гонорара.
— Тогда и киборга не получит. Спустим его в вакуум.
— В этом случае мы и с Корделии ничего не получим. Наша задача минимум — получить деньги хотя бы с одного, максимум — с обоих. Два покупателя всегда лучше, чем один.
— Я вот что подумал. А не спрятать ли нам киборга где-нибудь на астероиде и раскрыть координаты только после того, как мажор переведет деньги?
— Не пойдет, — строго сказал Скуратов.
— Это почему?
— Потому что «Алиенора» — это его личная яхта, и она напичкана всевозможными датчиками и маяками. И я больше чем уверен, что искин яхты, даже несмотря на полученный тобою код доступа, дублирует все данные и отсылает их в центр при каждом удобном случае. Ван дер Велле знает, где мы находимся, и координаты того астероида он тоже узнает, как только мы войдем в зону покрытия ближайшего ретранслятора. Эта яхта слишком дорогая игрушка, чтобы оставлять ее без присмотра. Я даже удивлен, что на наших лидарах до сих пор не появился ни один полицейский корвет.
— Тогда что ты предлагаешь? Давай, не тяни.
— Пригрозить ван дер Велле потерей киборга идея, в принципе, правильная. Это, пожалуй, единственный реальный способ заставить его расплатиться. Но оставлять где-то киборга слишком трудоемко, да и опасно. Можно сделать проще.
— Как?
— Приказать ему умереть.
Алистера Броуди прозвали Креветкой еще в школе. В одной из школ, где ему выпало учиться после очередного переезда.
Его отец был специалистом по буровым установкам и, в силу особенностей этой профессии, был вынужден время от времени переезжать с планеты на планету, согласно заключенному им контракту. Концерн, на который он работал, занимался разведкой и добычей полезных ископаемых в малонаселенных секторах Галактики и, в случае открытия нового месторождения, направлял туда оборудование и обслуживающий это оборудование персонал. Отец Алистера занимался монтажом и наладкой буровых установок для сверхглубоких скважин. Когда работы на новом месторождении входили в обычный ритм, когда на астероид или планетоид прибывали вахтовики и когда вокруг уже стабильно функционирующей шахты возникал поселок, возводился купол, складывалась необходимая инфраструктура, надобность в такого рода специалистах, как отец Алистера, отпадала и его перебрасывали на следующий объект.
Если открытое месторождение имело незначительные запасы и не предполагало крупных вложений и основательного оснащения, отец отправлялся туда один, оставляя Алистера с матерью на Новой Земле-4. Если же месторождение оказывалось щедрым и долгоиграющим, отец перевозил и семью. Обычно к моменту запуска горно-обогатительных комбинатов поблизости от таких шахт уже существовал маленький городок со всеми необходимыми для жизни атрибутами. Кроме гипермаркетов, баров и спортзала обязательно строилась школа. Иногда чисто символическая, из двух-трех классов, где оказывались дети самых разных возрастов, прибывшие вместе с родителями, иногда полноценная, вполне сравнимая с учебными заведениями на цивилизованных планетах. Алистер сменил около десятка. И в каждом классе, где он появлялся, его награждали прозвищем Креветка.
Первый раз его так назвал крепыш Додди. Алистер только появился в классе. Учительница представила его классу как сына инженера, прибывшего на Астрею, чтобы занять один из руководящих постов. На первой же перемене Додди, сын старшего техника, рослый мальчик, подошел к новенькому и попытался позаимствовать его планшет. Планшет у Алистера был дорогой, последней модели, а у ребят в классе гаджеты были в основном устаревшими, дешевыми. Алистер, надеясь расположить к себе первого заговорившего с ним одноклассника, ответил, что одолжит планшет, если Додди пообещает его вернуть. Но Додди только расхохотался и ткнул Алистера кулаком в солнечное сплетение. Несильно ткнул, но Алистер сложился пополам и упал. Одноклассники галдели, тыкали в него пальцами, а потом кто-то сказал, что Алистер похож на замороженную креветку из гипермаркета. Такой же скрюченный и так же глаза пучит. С тех пор он и стал Креветкой.
Нет, в школе его особо не обижали. Даже тот же Додди. Вовсе не потому, что признали за равного и прониклись дружескими чувствами, а потому, что, во-первых, его отец был все-таки из начальства и учителя худо-бедно за ним присматривали, а во-вторых, ну какой интерес задирать креветку? Креветка даже бегать как следует не умеет, по школьному двору его не погоняешь. Толкнешь, он и свалится. К тому же у Креветки всегда можно было списать домашнее задание. А в точных науках, всяких там алгебрах с геометрией, он шарил.
Через полгода отец получил место главного инженера на Деметре, где также предполагалось строительство нескольких горно-обогатительных комбинатов и бурение сверхглубоких скважин. Алистер пришел в новую школу, в следующий класс и… снова стал Креветкой. Оказывается, двоюродный дядя Додди тоже занимается монтажом оборудования и у него тоже есть сын, кузен Додди.
Так и пошло. Куда бы не переезжала его семья, в какую бы школу он не приходил, обязательно находился какой-нибудь кузен, друг по переписке, напарник по компьютерной игре или еще кто-то. В третьей школе Алистер уже сам назвался прозвищем вместо имени, не дожидаясь разоблачений. И так к нему привык, что подписывал электронные сообщения «Креветка Броуди», а набирая чей-либо номер, сразу представлялся, чтобы избежать неясностей:
— Это я, Креветка.
Несмотря на частые переезды, Алистер учился хорошо и сразу по окончании школы поступил в колледж. Отец предлагал ему место в IT-отделе корпорации, где сам трудился много лет. Но Алистеру опостылела эта бесконечная гонка за родием, иридием, платиной и кимберлитом. Он тайно ненавидел все, что связано с горнодобычей, с невзрачной, стандартной застройкой, шахтерскими поселками, с воздушными куполами, с грохочущими, чадящими механизмами, тусклыми метановыми облаками и безжизненными скалами, торчащими из планетарного тела как обглоданные кости. Он хотел иной жизни, захватывающей, азартной, чтобы ослепительно, ярко, весело. Чтобы музыка, голоса, смех… Чтобы он… чтобы он стал кем-то другим, чтобы сделал что-то значительное, дерзкое… Пусть даже это содеянное им будет дурным, преступным, пусть даже ему грозит тюрьма, пусть его преследуют… пусть будет страшно, пусть ему угрожают, но он сделает, он сможет, и тогда в его жизни появится она…
И она появилась…
Сразу после окончания колледжа, несмотря на уговоры родителей, Алистер уехал на Новый Лас-Вегас и устроился системным администратором. В казино.
Этим громким именем — Новый Лас-Вегас — обзавелся средних размеров астероид в системе Саргаса, теты Скорпиона. Когда-то (поговаривали, что такие планы вынашивает один из крупных пиратских авторитетов) этот астероид планировали превратить в один из галактических центров игорного бизнеса. Почему именно там? Потому что Саргас располагался на равном удалении как от секторов, контролируемых людьми, так и от секторов, подпадающих под юрисдикцию центавриан и крамарцев. Новый Лас-Вегас должен был стать игровым аналогом Ярмарки. Если на Ярмарке торговали краденым и запрещенным, то на Новом Лас-Вегасе предполагалось на это краденое и запрещенное играть.
Но что-то пошло не так. То есть не так радужно и прибыльно, как предполагалось. Казино на астероиде все-таки построили. Заложили несколько отелей. Но известности и ожидаемой популярности это гнездо порока, увы, так и не приобрело. Закононепослушная публика предпочитала азартные развлечения на том же Джек-Поте, игры камерные и незамысловатые, за столом, в тесной комнате, без нарочитой пышности и публичности, без, как бы выразились на Земле в конце ХХ века, всей этой голливудщины. Занять столик в Кантине или тесный кабинетик за перегородкой, заказать у Клешни пива и посидеть тесной компанией, перекидывая с комма на комм виртуальные пиастры. Чинно, мирно, с понятием, согласно традициям, по воровскому закону. Вычислить «каталу», поставить проигравшего на счетчик. А вот чтоб так, как в кино, в зале под золоченой люстрой, с понтами дешевыми, это пусть такие как Балфер развлекаются. Те, которые из себя авторитетов корчат. Балфер-то, говорят, так свое состояние и спустил. На понты. Остался с раздолбанным, проржавевшим крейсером. И сгинул.
Окончательно Новый Лас-Вегас не захирел благодаря публике иного сорта. Его удаленность, обособленность и относительная благоустроенность привлекли пиратствующих в области менее кровавой. Астероид облюбовали мелкие и средние торговцы контрабандой и контрафактом, подпольные банкиры, букмекеры, спекулянты всех мастей, теневые биржевики, владельцы нелегальных и полулегальных производств и борделей. Там собирались боссы мафиозных кланов и картелей, семей, ведущих родословную еще с Земли, и шаек, только претендующих на это определение. Не настолько крупных и влиятельных, чтобы привлечь к астероиду внимание галаполиции, но и не настолько ограниченных в средствах, чтобы оставить держателей казино и отелей без прибыли.
Новый Лас-Вегас не процветал, но устойчиво держался на плаву, временами даже выплескиваясь на страницы онлайн-таблоидов репортажами о состоявшихся там конкурсах на самую большую грудь или самую упругую задницу. Поездка на Новый Лас-Вегас, посещение злачных мест, вечер в его Гранд-Казино даже вошли в пакет услуг одного известного туроператора. И многие бизнесмены средней руки, менеджеры, клерки и прочий офисный планктон совершали туда тайные вояжи, чтобы пощекотать нервы и внести разнообразие в семейную и трудовую рутину.
Вот в это Гранд-Казино, уже пользующееся кое-какой известностью, Алистер и устроился системным администратором. Ему на глаза попалось объявление, вывешенное на одном из билбордов всегалактической ярмарки вакансий. Отец почти уже договорился с администрацией, что сына, только что получившего диплом программиста, возьмут стажером в IT-отдел с перспективой дальнейшего трудоустройства. Мать Алистера, происходившая из семьи профессора математики, также предприняла кое-какие усилия ради карьеры сына, обзвонив и озадачив всех коллег дедушки. Но Алистер не хотел ни стажером в IT-отдел, ни младшим научным сотрудником на кафедру. Потому что, несмотря на видимую успешность, он и в отделе и на кафедре останется Креветкой… Даже если никто уже не назовет его так в глаза, эта школьная кличка непременно станет кому-нибудь известна, и он в очередной раз уподобится этом уродливому ракообразному с выпученными глазами. Он раз и навсегда влезет в этот образ, облачится в этот психологический костюм и будет горбиться под розоватым панцирем до конца своей жизни.
Нет, он этого не хотел. Он должен покончить с этим, должен сбросить этот костюм, сломать панцирь и уехать далеко-далеко. Страшно, конечно, оторопь берет. Их дом на Новой Земле-4 был большим, благоустроенным, со всеми современными удобствами и кибернаворотами. Отец хорошо зарабатывал, его карьера неуклонно шла вверх, вся родня со стороны матери блистала научными степенями. Весь это бэкграунд не предполагал с его стороны каких-либо авантюрных действий. Да и сам он такого не предполагал. Зашел на эту ярмарку вакансий, движимый простым любопытством. Он не планировал ни серьезного поиска, ни смены местожительства. Он всего лишь позволил себе импровизацию, выстроил гипотезу. А что, если… Вбил в строку поиска: специалист в области IT-технологий, и поисковая машина выдала результат. Двадцать пять горячих вакансий. Некоторые были схожи с теми, которые предлагали родители, тот же IT-отдел в крупной и не очень фирме. Был запрос от конторы крайне сомнительной. Похоже, им требовался хакер. Но открыто написать об этом они не осмелились и воспользовались всевозможными эвфемизмами. Им требуется специалист по поиску утерянной или труднодоступной информации.
А вот последняя вакансия была от казино.
Казино! В казино Алистер не был ни разу в жизни. Видел только в кино. Казино — это же что-то такое, от чего веяло одновременно и опасностью, и приключением. Это было место, где царил азарт, где люди бросали вызов фортуне, где нарушали некие неписанные правила благоразумия. В казино приходили красивые женщины и опасные мужчины. В казино играли на судьбы и деньги. Там создавались и лопались состояния. Там ставили на одну-единственную карту целую жизнь. Там впадали в отчаяние и обретали надежду. Казино это то, что находилось в абсолютном противостоянии с его серым, уже размеченным на всех картах скучным существованием. Это был антипод, отрицательная величина, противоположный полюс. Это было место возможного перерождения, метаморфозы. Место, где он скинет панцирь креветки.
— Автопилот? — быстро спросил бывший работорговец.
— Активирован.
— ... Капитан, — напомнил Казак.
Пилот молчал.
— Да, да, парень, сейчас я твой капитан. Жить-то хочешь?
— Хочу, — ответил тот.
— Вот и не рыпайся. Пшел вон. Придешь, когда позову.
Пилот вышел из рубки. Скуратов не развернул кресло. Он продолжал смотреть на мерцающую бело-голубую точку Ригеля. Казак развернул кресло сам.
— Слушай, Лаврентий, а ты почему меня не убил?
— Когда?
— Ну там, на станции, во время обмена. Пальнул бы из «зажигалки».
Скуратов отвернулся и снова уставился на далекий и смертельно прекрасный Ригель.
— Пожалел, — помолчав, глухо ответил он.
Казак хохотнул.
— Неужели меня? Да ты гуманист.
Скуратов бросил на него полный снисходительного презрения взгляд.
— Да на х** ты мне сдался. Киборга. Ты очень вовремя им прикрылся.
Казак поперхнулся.
— Ты пожалел… киборга? Куклу?
Скуратов продолжал смотреть на него тем же взглядом.
— Он двадцать лимонов стоит. Будь ты один, Уайтер, я бы запалил «сигару», не задумываясь.
— Вот значит как.
— А ты как думал? Киборг игрушка дорогая, больших денег стоит, а ты — идиот бесплатный. За тебя если кто и приплатит, так служба по отлову животных.
Казак зарычал. Вот же ссученный… Занес было руку, но вспомнил, что Скуратов тяжело ранен, да и нужен он… пока.
— Ты придержи язык-то. Я ведь могу и повторить.
Казак извлек бластер. Бывший особист пожал плечами.
— Повторяй. Сам с ван дер Велле договариваться будешь. Ты же хочешь получить за киборга деньги?
— Хочу.
— А с Корделии?
— И с нее хочу.
— А как это сделать, ты придумал?
— Нет.
— Ты уверен, что ван дер Велле сдержит слово?
— Нет.
— И после этого ты передо мной тут понты кидаешь?
Тихий голос Скуратова звучал настолько оскорбительно, что Казак снова зарычал. Но ограничился замысловатым ругательством.
— И что ты предлагаешь? Думаешь, он нас кинет?
— Уверен. Если раньше, когда все шло по его плану и под его руководством, мы еще могли рассчитывать на какое-то вознаграждение, то в настоящий момент… В том, что нам выплатят эти двадцать лимонов, я и тогда сомневался. Получили бы тысяч по сто. От силы. А вот теперь, когда правила игры поменялись, когда ван дер Велле уже не контролирует ситуацию, а вынужден подчиняться обстоятельствам, он и вовсе лишит нас гонорара.
— Тогда и киборга не получит. Спустим его в вакуум.
— В этом случае мы и с Корделии ничего не получим. Наша задача минимум — получить деньги хотя бы с одного, максимум — с обоих. Два покупателя всегда лучше, чем один.
— Я вот что подумал. А не спрятать ли нам киборга где-нибудь на астероиде и раскрыть координаты только после того, как мажор переведет деньги?
— Не пойдет, — строго сказал Скуратов.
— Это почему?
— Потому что «Алиенора» — это его личная яхта, и она напичкана всевозможными датчиками и маяками. И я больше чем уверен, что искин яхты, даже несмотря на полученный тобою код доступа, дублирует все данные и отсылает их в центр при каждом удобном случае. Ван дер Велле знает, где мы находимся, и координаты того астероида он тоже узнает, как только мы войдем в зону покрытия ближайшего ретранслятора. Эта яхта слишком дорогая игрушка, чтобы оставлять ее без присмотра. Я даже удивлен, что на наших лидарах до сих пор не появился ни один полицейский корвет.
— Тогда что ты предлагаешь? Давай, не тяни.
— Пригрозить ван дер Велле потерей киборга идея, в принципе, правильная. Это, пожалуй, единственный реальный способ заставить его расплатиться. Но оставлять где-то киборга слишком трудоемко, да и опасно. Можно сделать проще.
— Как?
— Приказать ему умереть.
Прода от 03.02.2021, 03:00
Глава 7. И снова человеческий фактор
Алистера Броуди прозвали Креветкой еще в школе. В одной из школ, где ему выпало учиться после очередного переезда.
Его отец был специалистом по буровым установкам и, в силу особенностей этой профессии, был вынужден время от времени переезжать с планеты на планету, согласно заключенному им контракту. Концерн, на который он работал, занимался разведкой и добычей полезных ископаемых в малонаселенных секторах Галактики и, в случае открытия нового месторождения, направлял туда оборудование и обслуживающий это оборудование персонал. Отец Алистера занимался монтажом и наладкой буровых установок для сверхглубоких скважин. Когда работы на новом месторождении входили в обычный ритм, когда на астероид или планетоид прибывали вахтовики и когда вокруг уже стабильно функционирующей шахты возникал поселок, возводился купол, складывалась необходимая инфраструктура, надобность в такого рода специалистах, как отец Алистера, отпадала и его перебрасывали на следующий объект.
Если открытое месторождение имело незначительные запасы и не предполагало крупных вложений и основательного оснащения, отец отправлялся туда один, оставляя Алистера с матерью на Новой Земле-4. Если же месторождение оказывалось щедрым и долгоиграющим, отец перевозил и семью. Обычно к моменту запуска горно-обогатительных комбинатов поблизости от таких шахт уже существовал маленький городок со всеми необходимыми для жизни атрибутами. Кроме гипермаркетов, баров и спортзала обязательно строилась школа. Иногда чисто символическая, из двух-трех классов, где оказывались дети самых разных возрастов, прибывшие вместе с родителями, иногда полноценная, вполне сравнимая с учебными заведениями на цивилизованных планетах. Алистер сменил около десятка. И в каждом классе, где он появлялся, его награждали прозвищем Креветка.
Первый раз его так назвал крепыш Додди. Алистер только появился в классе. Учительница представила его классу как сына инженера, прибывшего на Астрею, чтобы занять один из руководящих постов. На первой же перемене Додди, сын старшего техника, рослый мальчик, подошел к новенькому и попытался позаимствовать его планшет. Планшет у Алистера был дорогой, последней модели, а у ребят в классе гаджеты были в основном устаревшими, дешевыми. Алистер, надеясь расположить к себе первого заговорившего с ним одноклассника, ответил, что одолжит планшет, если Додди пообещает его вернуть. Но Додди только расхохотался и ткнул Алистера кулаком в солнечное сплетение. Несильно ткнул, но Алистер сложился пополам и упал. Одноклассники галдели, тыкали в него пальцами, а потом кто-то сказал, что Алистер похож на замороженную креветку из гипермаркета. Такой же скрюченный и так же глаза пучит. С тех пор он и стал Креветкой.
Нет, в школе его особо не обижали. Даже тот же Додди. Вовсе не потому, что признали за равного и прониклись дружескими чувствами, а потому, что, во-первых, его отец был все-таки из начальства и учителя худо-бедно за ним присматривали, а во-вторых, ну какой интерес задирать креветку? Креветка даже бегать как следует не умеет, по школьному двору его не погоняешь. Толкнешь, он и свалится. К тому же у Креветки всегда можно было списать домашнее задание. А в точных науках, всяких там алгебрах с геометрией, он шарил.
Через полгода отец получил место главного инженера на Деметре, где также предполагалось строительство нескольких горно-обогатительных комбинатов и бурение сверхглубоких скважин. Алистер пришел в новую школу, в следующий класс и… снова стал Креветкой. Оказывается, двоюродный дядя Додди тоже занимается монтажом оборудования и у него тоже есть сын, кузен Додди.
Так и пошло. Куда бы не переезжала его семья, в какую бы школу он не приходил, обязательно находился какой-нибудь кузен, друг по переписке, напарник по компьютерной игре или еще кто-то. В третьей школе Алистер уже сам назвался прозвищем вместо имени, не дожидаясь разоблачений. И так к нему привык, что подписывал электронные сообщения «Креветка Броуди», а набирая чей-либо номер, сразу представлялся, чтобы избежать неясностей:
— Это я, Креветка.
Несмотря на частые переезды, Алистер учился хорошо и сразу по окончании школы поступил в колледж. Отец предлагал ему место в IT-отделе корпорации, где сам трудился много лет. Но Алистеру опостылела эта бесконечная гонка за родием, иридием, платиной и кимберлитом. Он тайно ненавидел все, что связано с горнодобычей, с невзрачной, стандартной застройкой, шахтерскими поселками, с воздушными куполами, с грохочущими, чадящими механизмами, тусклыми метановыми облаками и безжизненными скалами, торчащими из планетарного тела как обглоданные кости. Он хотел иной жизни, захватывающей, азартной, чтобы ослепительно, ярко, весело. Чтобы музыка, голоса, смех… Чтобы он… чтобы он стал кем-то другим, чтобы сделал что-то значительное, дерзкое… Пусть даже это содеянное им будет дурным, преступным, пусть даже ему грозит тюрьма, пусть его преследуют… пусть будет страшно, пусть ему угрожают, но он сделает, он сможет, и тогда в его жизни появится она…
И она появилась…
Сразу после окончания колледжа, несмотря на уговоры родителей, Алистер уехал на Новый Лас-Вегас и устроился системным администратором. В казино.
Этим громким именем — Новый Лас-Вегас — обзавелся средних размеров астероид в системе Саргаса, теты Скорпиона. Когда-то (поговаривали, что такие планы вынашивает один из крупных пиратских авторитетов) этот астероид планировали превратить в один из галактических центров игорного бизнеса. Почему именно там? Потому что Саргас располагался на равном удалении как от секторов, контролируемых людьми, так и от секторов, подпадающих под юрисдикцию центавриан и крамарцев. Новый Лас-Вегас должен был стать игровым аналогом Ярмарки. Если на Ярмарке торговали краденым и запрещенным, то на Новом Лас-Вегасе предполагалось на это краденое и запрещенное играть.
Но что-то пошло не так. То есть не так радужно и прибыльно, как предполагалось. Казино на астероиде все-таки построили. Заложили несколько отелей. Но известности и ожидаемой популярности это гнездо порока, увы, так и не приобрело. Закононепослушная публика предпочитала азартные развлечения на том же Джек-Поте, игры камерные и незамысловатые, за столом, в тесной комнате, без нарочитой пышности и публичности, без, как бы выразились на Земле в конце ХХ века, всей этой голливудщины. Занять столик в Кантине или тесный кабинетик за перегородкой, заказать у Клешни пива и посидеть тесной компанией, перекидывая с комма на комм виртуальные пиастры. Чинно, мирно, с понятием, согласно традициям, по воровскому закону. Вычислить «каталу», поставить проигравшего на счетчик. А вот чтоб так, как в кино, в зале под золоченой люстрой, с понтами дешевыми, это пусть такие как Балфер развлекаются. Те, которые из себя авторитетов корчат. Балфер-то, говорят, так свое состояние и спустил. На понты. Остался с раздолбанным, проржавевшим крейсером. И сгинул.
Окончательно Новый Лас-Вегас не захирел благодаря публике иного сорта. Его удаленность, обособленность и относительная благоустроенность привлекли пиратствующих в области менее кровавой. Астероид облюбовали мелкие и средние торговцы контрабандой и контрафактом, подпольные банкиры, букмекеры, спекулянты всех мастей, теневые биржевики, владельцы нелегальных и полулегальных производств и борделей. Там собирались боссы мафиозных кланов и картелей, семей, ведущих родословную еще с Земли, и шаек, только претендующих на это определение. Не настолько крупных и влиятельных, чтобы привлечь к астероиду внимание галаполиции, но и не настолько ограниченных в средствах, чтобы оставить держателей казино и отелей без прибыли.
Новый Лас-Вегас не процветал, но устойчиво держался на плаву, временами даже выплескиваясь на страницы онлайн-таблоидов репортажами о состоявшихся там конкурсах на самую большую грудь или самую упругую задницу. Поездка на Новый Лас-Вегас, посещение злачных мест, вечер в его Гранд-Казино даже вошли в пакет услуг одного известного туроператора. И многие бизнесмены средней руки, менеджеры, клерки и прочий офисный планктон совершали туда тайные вояжи, чтобы пощекотать нервы и внести разнообразие в семейную и трудовую рутину.
Вот в это Гранд-Казино, уже пользующееся кое-какой известностью, Алистер и устроился системным администратором. Ему на глаза попалось объявление, вывешенное на одном из билбордов всегалактической ярмарки вакансий. Отец почти уже договорился с администрацией, что сына, только что получившего диплом программиста, возьмут стажером в IT-отдел с перспективой дальнейшего трудоустройства. Мать Алистера, происходившая из семьи профессора математики, также предприняла кое-какие усилия ради карьеры сына, обзвонив и озадачив всех коллег дедушки. Но Алистер не хотел ни стажером в IT-отдел, ни младшим научным сотрудником на кафедру. Потому что, несмотря на видимую успешность, он и в отделе и на кафедре останется Креветкой… Даже если никто уже не назовет его так в глаза, эта школьная кличка непременно станет кому-нибудь известна, и он в очередной раз уподобится этом уродливому ракообразному с выпученными глазами. Он раз и навсегда влезет в этот образ, облачится в этот психологический костюм и будет горбиться под розоватым панцирем до конца своей жизни.
Нет, он этого не хотел. Он должен покончить с этим, должен сбросить этот костюм, сломать панцирь и уехать далеко-далеко. Страшно, конечно, оторопь берет. Их дом на Новой Земле-4 был большим, благоустроенным, со всеми современными удобствами и кибернаворотами. Отец хорошо зарабатывал, его карьера неуклонно шла вверх, вся родня со стороны матери блистала научными степенями. Весь это бэкграунд не предполагал с его стороны каких-либо авантюрных действий. Да и сам он такого не предполагал. Зашел на эту ярмарку вакансий, движимый простым любопытством. Он не планировал ни серьезного поиска, ни смены местожительства. Он всего лишь позволил себе импровизацию, выстроил гипотезу. А что, если… Вбил в строку поиска: специалист в области IT-технологий, и поисковая машина выдала результат. Двадцать пять горячих вакансий. Некоторые были схожи с теми, которые предлагали родители, тот же IT-отдел в крупной и не очень фирме. Был запрос от конторы крайне сомнительной. Похоже, им требовался хакер. Но открыто написать об этом они не осмелились и воспользовались всевозможными эвфемизмами. Им требуется специалист по поиску утерянной или труднодоступной информации.
А вот последняя вакансия была от казино.
Казино! В казино Алистер не был ни разу в жизни. Видел только в кино. Казино — это же что-то такое, от чего веяло одновременно и опасностью, и приключением. Это было место, где царил азарт, где люди бросали вызов фортуне, где нарушали некие неписанные правила благоразумия. В казино приходили красивые женщины и опасные мужчины. В казино играли на судьбы и деньги. Там создавались и лопались состояния. Там ставили на одну-единственную карту целую жизнь. Там впадали в отчаяние и обретали надежду. Казино это то, что находилось в абсолютном противостоянии с его серым, уже размеченным на всех картах скучным существованием. Это был антипод, отрицательная величина, противоположный полюс. Это было место возможного перерождения, метаморфозы. Место, где он скинет панцирь креветки.
