Приглядевшись внимательней к толпе, там собравшейся, мужчина различил в её центре того самого вора, которому помог сбежать от стражей.
Будучи ещё не совсем отдавшимся идее Алмазного Стража, Туклон смог представить себе сумму, которую храм Стража может получить в качестве пожертвования от неизвестного… Если, конечно, удастся заговорить зубы этому молодчику. Решив, он жестом подозвал девушку-разносчицу снова. Когда она, с недовольным видом оторвавшись от стойки, подошла к нему, он указал на вора:
— Кто это?
— Карналь… — без заминки ответила девушка и, заметно побледнев, уточнила: — А что?
— Не волнуйся, — поспешил успокоить её Туклон. — Я его друг. Ты не могла бы позвать его к моему столу?
— Можно, наверно, но… — девушка замялась. Он не услышал, что она ему ответила, его внимание перехватили вино и события у стойки. Служанка обиженно поджала губки и, подойдя к вору, указала ему на священника. Тот, кого и девушка, и сатжиты назвали Карналем, рассеянно оглянулся и с некоторым удивлением воззрился на священника. Через несколько мгновений его лицо отразило сильнейшее удивление, и молодой человек, сказав что-то стоящим рядом, подошёл.
— Ну-ну… Впервые вижу служителя храма Стража, помогающего ворам, — проговорил он краем рта.
— Вору… — поправил его Туклон.
— Что? — не понял молодой человек. Священник широко улыбнулся:
— Одному вору, а в частности тебе. Теперь понял? — после подтверждающего кивка он пригласил: — Садись, выпей со мной…
Парень ухмыльнулся, но приглашение принял. Они некоторое время сидели, ожидая, что кто-нибудь из них продолжит разговор. Попутно изучая друг друга.
— Чувствую, ты хочешь мне что-то сказать, — заговорил Карналь, аккуратно потягивая принесённое вино. Туклон взглянул на молодого человека в упор, продолжая играть в молчанку. — И мне кажется, я знаю, о чём именно будет разговор, — давая жест девушке, он добавил: — Хочешь сказать, что помощь не была бесплатной. Я прав? Не так ли?
Огромным усилием воли служитель храма заставил себя не вздрогнуть. Но немного бледности всё же просочилось на щёки, так как после короткого взгляда на вора он увидел победную ухмылку.
— Не пытайся придумать отговорку, — предупредил Карналь. — Всё, что касается денег, мне близко, а потому провести меня ещё никому не удавалось, так же как и поймать!
— А сегодня? — съехидничал Туклон, оттягивая время, чтобы успеть придумать достойную отговорку. — Сегодня тебя едва не поймали…
— То, что произошло сегодня, — не в счёт!
— Это почему же? Я слышал от сатжитов, что ты таким образом добываешь себе пропитание…
— Тупицы! — зло выплюнул молодой человек и почти сразу же обречённо добавил: — Они не понимают меня! Вы думаете, я ворую? Я не ворую, я коллекционирую! Зачем эти драгоценности той женщине? Ведь она надевает их, показывает ворам, которые, конечно же, захотят их украсть. И украдут — многие из них невероятно удачливы. И вы подумайте, что они могут сделать с этими драгоценностями?
— Продадут? — робко предположил Туклон, вдруг заинтересовавшись словами молодого человека.
— Продадут… — Вор горько усмехнулся. — Это самое лучшее из того, что они могут сделать. Но ведь пропавшие драгоценности скоро начнут искать. А как проще всего получить прибыль, не погорев на краже? Разобрать, распилить, расколоть… — Карналь сунул руку за пазуху и вытащил на свет ожерелье, которое раньше Туклон видел на шее богатейки. — Попытайся представить себе, что эта вещь будет распилена или разобрана на части.
У священника перехватило дыхание. Подобную вещь человек, ценящий произведения искусства, не сможет испортить. Ожерелье было одним из небольшого числа истинно прекрасных ювелирных изделий. По тонкозвенной золотой цепочке вилось растение из драгоценных камней. От середины, помеченной капелькой лунного камня, отходили две веточки с искусно вырезанными крошечными листочками, которые завораживали взгляд своей необычностью и самой что ни на есть натуральностью. Незнакомый камень цвета молодой листвы с тщательно подобранными прожилками создавал неотразимое впечатление, что в руках вора — живая ветка. Украшение дрогнуло, и свет, изменив угол падения, разукрасил ожерелье брызгами утренней росы из россыпи крошечных бриллиантов.
— Да вы ж, мои лорды, подайте бедной цыганке пару медяков, — звонкий девичий голос оторвал их от созерцания драгоценности. Туклон поднял голову и встретился взглядом с любопытствующими чёрными глазами. Они принадлежали молодой девушке, выглядевшей не самым лучшим образом. По крайней мере, её одежда видела и лучшие времена, а на лице читалось долгое воздержание от пищи. Несмотря на это, девушка улыбалась. После секундного замешательства священнослужитель ответил:
— Дочь моя, обед и моё благословение в твоём распоряжении.
— Священник?! — в замешательстве проговорила цыганка и поспешно, но крайне неумело сотворила знак Стража. Туклон остановил её.
— Не греши ещё, осеняя себя этим знаком. Лучшим и для тебя, и для меня будет, если ты сейчас сядешь и поешь. — В глазах девушки засветилась благодарность.
За время их разговора молодой вор продолжал пить, не убирая ожерелье, продолжая любоваться. Девушка, проследив за его взглядом, увидела драгоценную безделушку и замерла. Это внезапное оцепенение Туклон воспринял за обычную завороженность бедняка блеском золота. Но прошло всего несколько мгновений, и он понял, что ошибся. Точным, без какой-либо медлительности движением цыганка выхватила ожерелье из рук вора, но не убежала, как вполне можно было ожидать. Наоборот, она застыла, словно бы в трансе, и, перебирая драгоценные камни меж пальцев, заговорила:
— Хочешь, я скажу, что ты сделаешь с этим ожерельем?
Карналя, казалось, совсем не беспокоило, что ожерелье покинуло его руки, он просто продолжил пить своё вино.
— Я и сам знаю. Я помещу его в свою коллекцию.
Цыганка рассмеялась.
— О да, сначала! Но потом это и многое другое ты отдашь своей дочери.
Теперь смешно стало Карналю, и его смех сразу же подхватили все в таверне.
— Дочери?… Видно, от голода у тебя совсем помутился рассудок. У меня нет, а главное, никогда не будет дочери.
Служанка, обслуживавшая Туклона, перед этим незаметно подойдя поближе, собственнически облокотилась на плечи молодого вора и с лёгкой усмешкой поинтересовалась:
— А не хочешь ли ты сказать, что эта девчонка будет и твоей дочерью?
Карналь, не оборачиваясь, похлопал девушку по руке:
— Сабина, нельзя ненавидеть человека за то, что ему приглянулось не принадлежащее тебе.
— Это ты мне?
— Успокойся, — остановила разгоравшийся спор цыганка. Её взгляд стал до невероятного серьёзен. — Не ты и не я дадим этому человеку дочь, которую он будет боготворить…
Она собиралась добавить что-то ещё. Но не успела. Кто-то подошедший сзади вырвал из её рук ожерелье. Оглянувшись, она столкнулась со стражем Чарсары. Тот заинтересованно осмотрел цыганку, бесцеремонно заглянув в надорванный лиф, и лишь после этого посмотрел на трофей.
— Ух, ты! — присвистнул он, и Туклон узнал в нём стража-«искусителя» с базара. — Занятная вещица, — искуситель обернулся к напарнику, не замедлившему появиться рядом. — Узнаешь?
— Конечно.
Туклон обеспокоился. Стражи не вели себя так вызывающе, если бы не были уверены в том, что на этот раз Карналь в их руках. Конечно же, вряд ли кто в таверне решится выступить против них, даже несмотря на численный перевес.
— Это ведь с той жирной свиньи-жены купца из Салиты. Её обокрали сегодня на базаре. — Проговорил «искуситель», пропуская меж пальцев камни ожерелья. Стражи разговаривали, делая вид, что не видят никого знакомого. Но едва такая мысль мелькнула в голове Туклона, как взгляды стражей обратились к нему.
— Ну, святой отец, вы уже успели научить его молитвам Стража? Они пригодятся ему, когда он останется без рук.
— В чём собственно дело? — Туклон нахмурился. Мало кто решался навлечь на себя гнев священников Стража, не боясь последствий. Но стражи не испугались. Похоже, сейчас Алмазный Страж и гнев его служителей волновали их меньше всего.
— Взять их обоих, — сдали нервы у напарника «искусителя». Карналь воспринял это как сигнал для спасения жизней своей и священника, с которым его свёл Страж. Молодой вор молча шагнул с обнажённым мечом к сатжитам. Уклоняясь от метнувшегося к нему напарника искусителя, Туклон успел удивиться. Откуда у вора взялся меч?
Как бы ни ловок был Карналь, сейчас его ловкости не хватало на то, чтобы на равных сражаться с сатжитом. Именно тогда где-то в тайниках своего сознания лучший вор Чарсары решил, что обязательно обучит бою на мечах ребёнка, которого ему напророчила цыганка. Обучить, чтобы в случае чего тот мог постоять за себя перед любым из сатжитов. Отвлекая внимание от вора, Туклон резко вскочил из-за стола, опрокидывая его. Глиняная посуда полетела на пол, с грохотом дробясь на мелкие черепки. Возможно, при других обстоятельствах стражи проигнорировали бы его буйство. Только сейчас, на нервах, они сорвались. Но хватило и их секундного замешательства, чтобы Карналь успел придумать нечто эффективнее неравной схватки на мечах.
Прежде чем стоящий ближе к нему сатжит обернулся, он вскинул меч, рукоять которого держал обеими руками, и плашмя ударил им по незащищённому затылку «искусителя». Глаза того закатились, и он бесчувственным бревном рухнул на пол таверны. Его обморок — «не дай Страж смерть!» — подействовал на напарника странным образом. Вопреки предположению Туклона, что теперь ему можно было уйти, не боясь позора, он кинулся на самого священника. И тот, возможно, погиб бы под неистовыми ударами наступавшего, если бы ему не помог Карналь. Встряв между сатжитом и священником, он принял яростную атаку на себя.
Отвлёкшись от сражающихся, Туклон осмотрелся. Стражи, если и пришли не одни, то остальных, видимо, оставили снаружи. Потому как сейчас вокруг толпились только те, кто были здесь с самого начала. И все они со смешанным чувством страха и любопытства следили за поединком, не пытаясь что-либо сделать. Ошеломлённо глядя на все эти лица, загорающиеся азартом, Туклон ощутил, как его захлёстывает и даже оглушает приступ религиозного верования. Все звуки исчезли. Его самого словно окутала плотная пелена толстого слоя хлопка. Лишь когда в панораму его взгляда вплыло обеспокоенное лицо цыганки, тишина ушла. Он услышал тяжёлое дыхание дерущихся, частые придыхи зрителей и тоскливый угнетающий звук бряцания мечей. Он обернулся к Карналю и увидел, как тот, уже порядком уставший, заносит меч над головой упавшего на колено сатжита…
— Магистр! — позвал Шанрал, замолчавшего вдруг старца. Магистр вскинул голову и посмотрел на молодого человека взглядом, затуманенным воспоминаниями, в которых по-прежнему светился разум.
— Извини, я как-то некстати предался воспоминаниям, — Магистр поднялся. — Хорошо, что ты заставил меня очнуться. Пора заняться делом.
Они вместе вошли в комнату, где Магистр храма Алмазного Стража хранил единственную оставшуюся от Хранителя вещь. Браслет с драгоценным камнем, который одевали на рукоять меча, чтобы не поранить ладонь камнями. В противном случае кожа рук превращалась в лохмотья. И на самом деле Магистра нимало изумлял тот факт, что эта принцесса воров могла держать меч без каких-либо приспособлений. И этому виделось только одно объяснение. Страж знал, что принадлежит ей.
Магистр подошёл к постаменту, где на алой подушечке покоилось Кольцо Стража. Старая, в морщинах рука зависла над мерцающим в темноте золото-красным сиянием камня и слегка задрожала. Магистр не нуждался в долгих церемониях, чтобы заставить камень говорить. Стоило лишь сосредоточиться на конкретном вопросе, чтобы получить ответ. Вот и сейчас, когда ему потребовалось узнать, где же эта девочка, камень в Кольце слегка помутнел. А когда белёсый туман исчез, Магистр увидел то, чему не сразу смог поверить. Девчонка сидела в той самой таверне, где священник Туклон много лет назад встретился с Карналем.
— Смотри! — ослабевшим голосом сказал Магистр и слегка отошёл в сторону, чтобы освободить место. — Смотри и запоминай. Базар на Чарсаре. В таверне у западных ворот ты встретишь свою беглянку. Прошу тебя только об одном. На этот раз будь с ней повежливее. И прежде всего убеди её выслушать. Ты понял?
— Конечно! — отозвался Шанрал. — Но я не могу понять одного. Почему полвладения носится за этой девчонкой? Чем она так важна для всех?…
— Вот именно, мальчик! Для всех. В руках этой девчонки судьба всего владения Алмазного Стража.
— Но почему?
— Когда-то… не так давно, как ты думаешь, — Шанрал облегчённо выдохнул. На миг тому показалась ужасной мысль, что девушке, выглядевшей так молодо, слишком много лет. — Она одна нарушила баланс вселенной энергии и сделала возможным приход в наш мир найяров. А по космическим законам, если она нарушила, то ей и исправлять. Ты должен найти её и объяснить это. Ты запомнишь?
Шанрал бросил взгляд на девушку, видневшуюся в камне Кольца. Такая молоденькая — и столько всего ложится на её плечи.
— А зачем она найярам?
— Думаю, убить… Или, быть может, обратить её могущество против неё самой.
— Её могущество? — удивлённо и недоверчиво переспросил Шанрал. Магистр одарил его сердитым взглядом.
— Да, ты должен понимать: кем бы она ни была, сейчас она для всех нас лишь немногим ниже самого Алмазного Стража. А может, даже и выше. Ведь сейчас он ей подчиняется. Она тот высший дух, которому суждено вернуть судьбу нашего владения в привычное русло. Итак, ты отправишься за ней и расскажешь всё то, что узнал от меня. Запомнил? — Когда молодой человек, кивнув, повернулся, собираясь выйти, магистр проговорил ему вслед, достаточно громко, чтобы услышать: — С того момента, как ты её увидишь, она станет единственной, чьи приказы ты будешь выполнять… — плечи Шанрала дрогнули, как от удара хлыстом, но ответа не последовало. Казалось, он мгновенно смирился со своей судьбой.
Сильный удар о камни сначала лишил, а следом вернул девушке сознание. Морщась от боли, Элион поднялась. Яркие цветные точки перед глазами ещё некоторое время мешали видеть, но вскоре всё вернулось в норму. В относительную норму. Девушка с удивлением озиралась вокруг, пытаясь понять, куда исчез тёмный коридор пирамиды и откуда появился широкий коридор, залитый солнцем, прорывавшимся в многочисленные арки.
Не зная, что предпринять, Элион немного прошлась по освещённой галерее. В правом крыле нашла незапертую дверь, а за ней — ступени, круто уводящие наверх.
Через пару-тройку витков каменной лестницы путь преградила деревянная дверь, обильно украшенная металлическими заклёпками и резьбой. По углам дверного проёма мягко мерцали небольшие, но явно драгоценные камни. Дверь легко подалась давлению рук, и девушка шагнула в открытый проход. И на мгновение зависла во времени, как вечность назад лавовый шар на золотой плите. Когда перед ней появился затемнённый зал, она вдруг за что-то зацепилась и кубарем полетела по отполированному полу в чёрно-белую кривую клетку.
Лишь проскользив по полу футов пятнадцать, девушка сумела остановиться и вскочила на ноги, оглядываясь. Ещё во время полёта ей остро захотелось узнать, чему она за него обязана. Но лишь когда глаза привыкли к полумраку, она сумела рассмотреть две раскрытые портьеры, обозначившие несуществующую с этой стороны дверь.
Будучи ещё не совсем отдавшимся идее Алмазного Стража, Туклон смог представить себе сумму, которую храм Стража может получить в качестве пожертвования от неизвестного… Если, конечно, удастся заговорить зубы этому молодчику. Решив, он жестом подозвал девушку-разносчицу снова. Когда она, с недовольным видом оторвавшись от стойки, подошла к нему, он указал на вора:
— Кто это?
— Карналь… — без заминки ответила девушка и, заметно побледнев, уточнила: — А что?
— Не волнуйся, — поспешил успокоить её Туклон. — Я его друг. Ты не могла бы позвать его к моему столу?
— Можно, наверно, но… — девушка замялась. Он не услышал, что она ему ответила, его внимание перехватили вино и события у стойки. Служанка обиженно поджала губки и, подойдя к вору, указала ему на священника. Тот, кого и девушка, и сатжиты назвали Карналем, рассеянно оглянулся и с некоторым удивлением воззрился на священника. Через несколько мгновений его лицо отразило сильнейшее удивление, и молодой человек, сказав что-то стоящим рядом, подошёл.
— Ну-ну… Впервые вижу служителя храма Стража, помогающего ворам, — проговорил он краем рта.
— Вору… — поправил его Туклон.
— Что? — не понял молодой человек. Священник широко улыбнулся:
— Одному вору, а в частности тебе. Теперь понял? — после подтверждающего кивка он пригласил: — Садись, выпей со мной…
Парень ухмыльнулся, но приглашение принял. Они некоторое время сидели, ожидая, что кто-нибудь из них продолжит разговор. Попутно изучая друг друга.
— Чувствую, ты хочешь мне что-то сказать, — заговорил Карналь, аккуратно потягивая принесённое вино. Туклон взглянул на молодого человека в упор, продолжая играть в молчанку. — И мне кажется, я знаю, о чём именно будет разговор, — давая жест девушке, он добавил: — Хочешь сказать, что помощь не была бесплатной. Я прав? Не так ли?
Огромным усилием воли служитель храма заставил себя не вздрогнуть. Но немного бледности всё же просочилось на щёки, так как после короткого взгляда на вора он увидел победную ухмылку.
— Не пытайся придумать отговорку, — предупредил Карналь. — Всё, что касается денег, мне близко, а потому провести меня ещё никому не удавалось, так же как и поймать!
— А сегодня? — съехидничал Туклон, оттягивая время, чтобы успеть придумать достойную отговорку. — Сегодня тебя едва не поймали…
— То, что произошло сегодня, — не в счёт!
— Это почему же? Я слышал от сатжитов, что ты таким образом добываешь себе пропитание…
— Тупицы! — зло выплюнул молодой человек и почти сразу же обречённо добавил: — Они не понимают меня! Вы думаете, я ворую? Я не ворую, я коллекционирую! Зачем эти драгоценности той женщине? Ведь она надевает их, показывает ворам, которые, конечно же, захотят их украсть. И украдут — многие из них невероятно удачливы. И вы подумайте, что они могут сделать с этими драгоценностями?
— Продадут? — робко предположил Туклон, вдруг заинтересовавшись словами молодого человека.
— Продадут… — Вор горько усмехнулся. — Это самое лучшее из того, что они могут сделать. Но ведь пропавшие драгоценности скоро начнут искать. А как проще всего получить прибыль, не погорев на краже? Разобрать, распилить, расколоть… — Карналь сунул руку за пазуху и вытащил на свет ожерелье, которое раньше Туклон видел на шее богатейки. — Попытайся представить себе, что эта вещь будет распилена или разобрана на части.
У священника перехватило дыхание. Подобную вещь человек, ценящий произведения искусства, не сможет испортить. Ожерелье было одним из небольшого числа истинно прекрасных ювелирных изделий. По тонкозвенной золотой цепочке вилось растение из драгоценных камней. От середины, помеченной капелькой лунного камня, отходили две веточки с искусно вырезанными крошечными листочками, которые завораживали взгляд своей необычностью и самой что ни на есть натуральностью. Незнакомый камень цвета молодой листвы с тщательно подобранными прожилками создавал неотразимое впечатление, что в руках вора — живая ветка. Украшение дрогнуло, и свет, изменив угол падения, разукрасил ожерелье брызгами утренней росы из россыпи крошечных бриллиантов.
— Да вы ж, мои лорды, подайте бедной цыганке пару медяков, — звонкий девичий голос оторвал их от созерцания драгоценности. Туклон поднял голову и встретился взглядом с любопытствующими чёрными глазами. Они принадлежали молодой девушке, выглядевшей не самым лучшим образом. По крайней мере, её одежда видела и лучшие времена, а на лице читалось долгое воздержание от пищи. Несмотря на это, девушка улыбалась. После секундного замешательства священнослужитель ответил:
— Дочь моя, обед и моё благословение в твоём распоряжении.
— Священник?! — в замешательстве проговорила цыганка и поспешно, но крайне неумело сотворила знак Стража. Туклон остановил её.
— Не греши ещё, осеняя себя этим знаком. Лучшим и для тебя, и для меня будет, если ты сейчас сядешь и поешь. — В глазах девушки засветилась благодарность.
За время их разговора молодой вор продолжал пить, не убирая ожерелье, продолжая любоваться. Девушка, проследив за его взглядом, увидела драгоценную безделушку и замерла. Это внезапное оцепенение Туклон воспринял за обычную завороженность бедняка блеском золота. Но прошло всего несколько мгновений, и он понял, что ошибся. Точным, без какой-либо медлительности движением цыганка выхватила ожерелье из рук вора, но не убежала, как вполне можно было ожидать. Наоборот, она застыла, словно бы в трансе, и, перебирая драгоценные камни меж пальцев, заговорила:
— Хочешь, я скажу, что ты сделаешь с этим ожерельем?
Карналя, казалось, совсем не беспокоило, что ожерелье покинуло его руки, он просто продолжил пить своё вино.
— Я и сам знаю. Я помещу его в свою коллекцию.
Цыганка рассмеялась.
— О да, сначала! Но потом это и многое другое ты отдашь своей дочери.
Теперь смешно стало Карналю, и его смех сразу же подхватили все в таверне.
— Дочери?… Видно, от голода у тебя совсем помутился рассудок. У меня нет, а главное, никогда не будет дочери.
Служанка, обслуживавшая Туклона, перед этим незаметно подойдя поближе, собственнически облокотилась на плечи молодого вора и с лёгкой усмешкой поинтересовалась:
— А не хочешь ли ты сказать, что эта девчонка будет и твоей дочерью?
Карналь, не оборачиваясь, похлопал девушку по руке:
— Сабина, нельзя ненавидеть человека за то, что ему приглянулось не принадлежащее тебе.
— Это ты мне?
— Успокойся, — остановила разгоравшийся спор цыганка. Её взгляд стал до невероятного серьёзен. — Не ты и не я дадим этому человеку дочь, которую он будет боготворить…
Она собиралась добавить что-то ещё. Но не успела. Кто-то подошедший сзади вырвал из её рук ожерелье. Оглянувшись, она столкнулась со стражем Чарсары. Тот заинтересованно осмотрел цыганку, бесцеремонно заглянув в надорванный лиф, и лишь после этого посмотрел на трофей.
— Ух, ты! — присвистнул он, и Туклон узнал в нём стража-«искусителя» с базара. — Занятная вещица, — искуситель обернулся к напарнику, не замедлившему появиться рядом. — Узнаешь?
— Конечно.
Туклон обеспокоился. Стражи не вели себя так вызывающе, если бы не были уверены в том, что на этот раз Карналь в их руках. Конечно же, вряд ли кто в таверне решится выступить против них, даже несмотря на численный перевес.
— Это ведь с той жирной свиньи-жены купца из Салиты. Её обокрали сегодня на базаре. — Проговорил «искуситель», пропуская меж пальцев камни ожерелья. Стражи разговаривали, делая вид, что не видят никого знакомого. Но едва такая мысль мелькнула в голове Туклона, как взгляды стражей обратились к нему.
— Ну, святой отец, вы уже успели научить его молитвам Стража? Они пригодятся ему, когда он останется без рук.
— В чём собственно дело? — Туклон нахмурился. Мало кто решался навлечь на себя гнев священников Стража, не боясь последствий. Но стражи не испугались. Похоже, сейчас Алмазный Страж и гнев его служителей волновали их меньше всего.
— Взять их обоих, — сдали нервы у напарника «искусителя». Карналь воспринял это как сигнал для спасения жизней своей и священника, с которым его свёл Страж. Молодой вор молча шагнул с обнажённым мечом к сатжитам. Уклоняясь от метнувшегося к нему напарника искусителя, Туклон успел удивиться. Откуда у вора взялся меч?
Как бы ни ловок был Карналь, сейчас его ловкости не хватало на то, чтобы на равных сражаться с сатжитом. Именно тогда где-то в тайниках своего сознания лучший вор Чарсары решил, что обязательно обучит бою на мечах ребёнка, которого ему напророчила цыганка. Обучить, чтобы в случае чего тот мог постоять за себя перед любым из сатжитов. Отвлекая внимание от вора, Туклон резко вскочил из-за стола, опрокидывая его. Глиняная посуда полетела на пол, с грохотом дробясь на мелкие черепки. Возможно, при других обстоятельствах стражи проигнорировали бы его буйство. Только сейчас, на нервах, они сорвались. Но хватило и их секундного замешательства, чтобы Карналь успел придумать нечто эффективнее неравной схватки на мечах.
Прежде чем стоящий ближе к нему сатжит обернулся, он вскинул меч, рукоять которого держал обеими руками, и плашмя ударил им по незащищённому затылку «искусителя». Глаза того закатились, и он бесчувственным бревном рухнул на пол таверны. Его обморок — «не дай Страж смерть!» — подействовал на напарника странным образом. Вопреки предположению Туклона, что теперь ему можно было уйти, не боясь позора, он кинулся на самого священника. И тот, возможно, погиб бы под неистовыми ударами наступавшего, если бы ему не помог Карналь. Встряв между сатжитом и священником, он принял яростную атаку на себя.
Отвлёкшись от сражающихся, Туклон осмотрелся. Стражи, если и пришли не одни, то остальных, видимо, оставили снаружи. Потому как сейчас вокруг толпились только те, кто были здесь с самого начала. И все они со смешанным чувством страха и любопытства следили за поединком, не пытаясь что-либо сделать. Ошеломлённо глядя на все эти лица, загорающиеся азартом, Туклон ощутил, как его захлёстывает и даже оглушает приступ религиозного верования. Все звуки исчезли. Его самого словно окутала плотная пелена толстого слоя хлопка. Лишь когда в панораму его взгляда вплыло обеспокоенное лицо цыганки, тишина ушла. Он услышал тяжёлое дыхание дерущихся, частые придыхи зрителей и тоскливый угнетающий звук бряцания мечей. Он обернулся к Карналю и увидел, как тот, уже порядком уставший, заносит меч над головой упавшего на колено сатжита…
— Магистр! — позвал Шанрал, замолчавшего вдруг старца. Магистр вскинул голову и посмотрел на молодого человека взглядом, затуманенным воспоминаниями, в которых по-прежнему светился разум.
— Извини, я как-то некстати предался воспоминаниям, — Магистр поднялся. — Хорошо, что ты заставил меня очнуться. Пора заняться делом.
Они вместе вошли в комнату, где Магистр храма Алмазного Стража хранил единственную оставшуюся от Хранителя вещь. Браслет с драгоценным камнем, который одевали на рукоять меча, чтобы не поранить ладонь камнями. В противном случае кожа рук превращалась в лохмотья. И на самом деле Магистра нимало изумлял тот факт, что эта принцесса воров могла держать меч без каких-либо приспособлений. И этому виделось только одно объяснение. Страж знал, что принадлежит ей.
Магистр подошёл к постаменту, где на алой подушечке покоилось Кольцо Стража. Старая, в морщинах рука зависла над мерцающим в темноте золото-красным сиянием камня и слегка задрожала. Магистр не нуждался в долгих церемониях, чтобы заставить камень говорить. Стоило лишь сосредоточиться на конкретном вопросе, чтобы получить ответ. Вот и сейчас, когда ему потребовалось узнать, где же эта девочка, камень в Кольце слегка помутнел. А когда белёсый туман исчез, Магистр увидел то, чему не сразу смог поверить. Девчонка сидела в той самой таверне, где священник Туклон много лет назад встретился с Карналем.
— Смотри! — ослабевшим голосом сказал Магистр и слегка отошёл в сторону, чтобы освободить место. — Смотри и запоминай. Базар на Чарсаре. В таверне у западных ворот ты встретишь свою беглянку. Прошу тебя только об одном. На этот раз будь с ней повежливее. И прежде всего убеди её выслушать. Ты понял?
— Конечно! — отозвался Шанрал. — Но я не могу понять одного. Почему полвладения носится за этой девчонкой? Чем она так важна для всех?…
— Вот именно, мальчик! Для всех. В руках этой девчонки судьба всего владения Алмазного Стража.
— Но почему?
— Когда-то… не так давно, как ты думаешь, — Шанрал облегчённо выдохнул. На миг тому показалась ужасной мысль, что девушке, выглядевшей так молодо, слишком много лет. — Она одна нарушила баланс вселенной энергии и сделала возможным приход в наш мир найяров. А по космическим законам, если она нарушила, то ей и исправлять. Ты должен найти её и объяснить это. Ты запомнишь?
Шанрал бросил взгляд на девушку, видневшуюся в камне Кольца. Такая молоденькая — и столько всего ложится на её плечи.
— А зачем она найярам?
— Думаю, убить… Или, быть может, обратить её могущество против неё самой.
— Её могущество? — удивлённо и недоверчиво переспросил Шанрал. Магистр одарил его сердитым взглядом.
— Да, ты должен понимать: кем бы она ни была, сейчас она для всех нас лишь немногим ниже самого Алмазного Стража. А может, даже и выше. Ведь сейчас он ей подчиняется. Она тот высший дух, которому суждено вернуть судьбу нашего владения в привычное русло. Итак, ты отправишься за ней и расскажешь всё то, что узнал от меня. Запомнил? — Когда молодой человек, кивнув, повернулся, собираясь выйти, магистр проговорил ему вслед, достаточно громко, чтобы услышать: — С того момента, как ты её увидишь, она станет единственной, чьи приказы ты будешь выполнять… — плечи Шанрала дрогнули, как от удара хлыстом, но ответа не последовало. Казалось, он мгновенно смирился со своей судьбой.
Глава 5. Мир двух лун
Сильный удар о камни сначала лишил, а следом вернул девушке сознание. Морщась от боли, Элион поднялась. Яркие цветные точки перед глазами ещё некоторое время мешали видеть, но вскоре всё вернулось в норму. В относительную норму. Девушка с удивлением озиралась вокруг, пытаясь понять, куда исчез тёмный коридор пирамиды и откуда появился широкий коридор, залитый солнцем, прорывавшимся в многочисленные арки.
Не зная, что предпринять, Элион немного прошлась по освещённой галерее. В правом крыле нашла незапертую дверь, а за ней — ступени, круто уводящие наверх.
Через пару-тройку витков каменной лестницы путь преградила деревянная дверь, обильно украшенная металлическими заклёпками и резьбой. По углам дверного проёма мягко мерцали небольшие, но явно драгоценные камни. Дверь легко подалась давлению рук, и девушка шагнула в открытый проход. И на мгновение зависла во времени, как вечность назад лавовый шар на золотой плите. Когда перед ней появился затемнённый зал, она вдруг за что-то зацепилась и кубарем полетела по отполированному полу в чёрно-белую кривую клетку.
Лишь проскользив по полу футов пятнадцать, девушка сумела остановиться и вскочила на ноги, оглядываясь. Ещё во время полёта ей остро захотелось узнать, чему она за него обязана. Но лишь когда глаза привыкли к полумраку, она сумела рассмотреть две раскрытые портьеры, обозначившие несуществующую с этой стороны дверь.
