– М-м-м?
– Если у всех есть деньги, зачем мы трясли дирекцию школы?
– Что значит, зачем?! – возмутилась девушка. – Должны же мы были хоть как-то компенсировать моральную травму нежданным перемещением и навязанной учебой.
– А-а-а…
Нет, все-таки не понять мне логики здешних дам!
– Все готовы?
– Относительно, – нервно вздохнула Пелагея, закрывая глаза.
– Поддерживаю! – икнула Злата, цепляясь за руку Снежи.
Ну, этих двоих можно было понять. Обе – владычицы морские: одна, как я уже упоминала, дочь Золотой Рыбки, а вот вторая – Морского Царя. И обе не привыкли летать. Тем более так, без страховки.
А лететь нам предстояло на драконе… То есть, драконихе… драконше. Хотя нет, правильнее сказать – на Любаве. Никогда бы не подумала, что в столь хрупком, но фигуристом теле, живет такая мощь! Целый дракон!
В первое мгновение, увидев это багряное чудо с зелеными глазами, я чуть не поседела. Но потом ничего, отошла. Правда ровно до того момента, пока наша предводительница не открыла рот и не скомандовала забираться на спину. Лучше бы она молчала…
– Яника, ты чего? – пробасило алое чудо и дыхнуло на меня облачком пара.
– Все замечательно. Я сейчас, немного в сторонке постою и залезу.
– Да ну, не дрейфь! – и, аккуратненько сцапав за воротник платья, драконша транспортировала меня себе на спину.
– Хочу чай с ромашкой, – прошептала я, но Любава все равно услышала.
– Заглянем сегодня в «Аленький цветочек». Заодно поведаем про твои оригинальные «звезды» призыва.
Да уж, у всех шарики, как шарики, а у меня оружие массового поражения. Причем опробованное на практике и одобренное общим ёжкиным сбором.
– Ну что, земля – прощай? – пробасила драконша.
– Жизнь – прощай! – пропищала Алёнушка, цепляясь за ребристый гребень.
– Между прочим, я закончила летную школу! – обиделась Любава, повернув к нам свою милейшую мордочку. – И вообще, кому что-то не нравится, может идти пешком!
Комментариев не последовало. Наградив нас всех по очереди внимательным и каким-то плотоядным взглядом, драконша цокнула языком, а потом расправила крылья и после нескольких ощутимых скачков взмыла в небо. Территорию Школы Сказок огласил дружный девичий визг и один издевательский драконий смех.
Летим мы, значит, летим. А внизу проносятся уже знакомые многочисленные постройки, скачущие по полям и лесам непонятные существа. Стая каких-то птичек с испуганным криком бросилась в разные стороны. Правда, одна из них попыталась-таки атаковать Любаву, но тут же лишилась хвоста. А еще получила ускорение паровым облачком.
На полигоне, ласково прозванном «Колизеем», вовсю тренировались маги, а буквально в десяти метрах от нас пролетела группа ведьмочек на метлах. Смотрели мы друг на друга долго, причем с одинаковыми выражениями на лицах. В какой-то момент Хима не выдержала и, встав на спине Любавы, проорала:
– Классные шляпки! – и показала большой палец.
– Классный дракон! – донеслось в ответ, а потом девочки пошли на снижение.
Эх, платьица у них тоже были миленькими, только коротенькими… Хотя я бы от такого не отказалась.
На Любаве до торгового городка мы добрались значительно быстрее, чем на гусях. Ну и комфортабельнее, если честно. Ожидаемых порывов ледяного ветра не было, и вообще, складывалось ощущение, что летим на самолете. Даже уши при посадке аналогично заложило.
На наше появление в городе отреагировали весьма спокойно. Ни криков, ни паники. Весьма молодой и высокий мужчина стоял на краю одной из полян и махал красными светящимися флажками, обозначая место посадки.
– А спускаться как? – задала я волнующий вопрос.
– По хвосту, – ответила Верея и, взяв меня за руку, потащила к упомянутой части тела.
Недолго думая, она плюхнулась на пятую точку и скатилась вниз.
– Ух ты, бесплатные горки! – засмеялась я, а потом и сама с удовольствием прокатилась. Здорово!
На подлете к земле меня перехватил парень с флажками, помогая принять вертикальное положение. Поблагодарив, я отошла к сероглазой и принялась дожидаться остальных. Когда последняя ёжка с криками скатилась по хвосту, Любава сделала один оборот вокруг своей оси и засветилась. В следующее мгновение перед нами стояла знакомая рыжая и весьма растрепанная дама.
– Обратно полетим на частном транспорте! – припечатала она, выплевывая перья.
Удержать рвущийся наружу смех было выше моих сил, за что я и поплатилась парочкой перышек, приклеившихся к носу. А у меня, между прочим, аллергия на пух!
В итоге после десятиминутного чиха мне всучили порошок от аллергии. А потом началась прогулка по магазинам и посещение салона…
– Сказочно!
– Волшебно!
– Вот это по-ёжкиному! – выдала я, разглядывая себя в зеркале.
И отражение, надо признаться, мне нравилось. И дело даже не в платье яркого бирюзового цвета, подчеркивающего глубину глаз. И не в искусном макияже. Дело в волосах, которые я рассматривала с большим интересом. Пепельного цвета, чуть не доходящие до поясницы, они завивались крупными локонами, подпрыгивая при каждом движении. Кончики были выкрашены в разные оттенки голубого, и смотрелось это очаровательно!
– Я тоже так хочу! – проныла Хима, крутясь вокруг и теребя мои локоны.
– У тебя и свой цвет волос замечательный, – отмахнулась я от одноклассницы.
– А вот мне можно было бы…
– Так, никакого плагиата! – вмешалась я и показала соседке язык. – И вообще, девчонки, мы реально красавицы!
С этим никто не спорил. Выглядели мы действительно сногсшибательно, и доказал это первый же встреченный нами мужчина, буквально павший к ногам Радомилы. На его беду, девушка к мужскому вниманию относилась довольно-таки спокойно, поэтому не глядя переступила через конечности блаженно улыбающегося кавалера и пошла дальше. Вот что значит дочь Соловья-разбойника, с детства окруженная мужским вниманием!
С улыбкой глядя на представление, я краем глаза заметила какое-то движение над одним из домов. Скользнув взглядом над крышами, на короткое мгновение замерла в восхищении, наблюдая за невиданным зрелищем. Тонкое кружево нитей опутало одно из зданий, создавая потрясающие по своей красоте узоры. Переливаясь, словно полярное сияние, оно слегка дрожало, то уплотняясь, то становясь совсем невидимым. И такое теплое чувство вдруг затопило… И пришло воспоминание.
Я, совсем еще кроха, сбежала от бабушки, чтобы набрать луговых цветов для мамы. Надо было всего лишь миновать нашу улицу, перейти через деревянный мостик и все – ты на поле, где нежные васильки соперничали с гордым клевером, а трудолюбивые пчелы метались от бутона к бутону, в попытке собрать побольше нектара.
Я почти выбежала из деревеньки – осталось только пройти дом старой травницы. И я почти прошла, но что-то остановило. Что-то темное, страшное, окутавшее маленький деревянный домик. Оно расползалось чернильным пятном, смывая собой краски и цвета. Хотелось кричать, но я не могла. Стояла и смотрела, как чернота полностью захватывает дом, а потом грязными лохмотьями опадает наземь.
Скрипнула дверь, и на улицу вышел мужчина. Обычный, не примечательный. Вот только взгляд у него был жутким… Именно он вырвал из оцепенения и заставил с криками вернуться обратно к бабушке и дедушке. А к вечеру по деревне прошла весть, что травница умерла…
И вроде бы между нынешним светлым свечением и той старой тьмой ничего общего, а мне отчего-то вновь стало плохо. Я ощутила взгляд, скользнувший по затылку ледяным воздухом… Но нет, в тени домов никого не было. Опять показалось. Показалось…
– Верея, ты тоже это видишь? – тихо спросила я, кивком головы указывая на дом.
– Вижу что? – удивилась девушка.
– Нет, ничего…
– К покорению сердец готовы? – раздался веселый голос Любавы. – План действий у нас такой. Возвращаемся в общагу, берем мальчиков и дружно идем в таверну. На все у нас два часа. Как раз хватит, чтобы занять хорошие места. В бой, Ёжки!
Таверна на окраине жилой части города меня не впечатлила. Обычный домик из сруба, с маленькой клумбой у входа и покосившимся забором. Позади стеной стояли могучие ели, своими лапами касаясь крыши и пачкая потемневшее дерево смолой. Единственное, что радовало, это ароматные запахи, доносившиеся изнутри.
Компания у нас вышла довольно-таки колоритная. Те из богатырей, что осмелились пригласить Ёжек на свидание, получив от нас согласие, быстренько организовали портал в город, к которому подтянулись оставшиеся двадцать боевых магов. Последние тоже были не в одиночестве – кто с русалкой, кто с дриадой, а кого-то и кикимора сопровождала. И даже знакомые ведьмочки присутствовали.
Поэтому, оценив скромные размеры заведения, я серьезно озаботилась проблемой размещения. Все-таки шестьдесят шесть человек… К счастью, мои сомнения не подтвердились.
Стоило перешагнуть порог таверны, и мы словно попали в другой мир. С виду маленькое здание оказалось невероятно огромным внутри. Широкие дубовые столы были укрыты белоснежными скатертями, а придвинутые скамейки имели спинки. И все было новеньким, чистым. А уж ароматы, что окутали, стоило нам переступить порог, развеяли последние дурные мысли. Тут было чудесно!
И множество маленьких огоньков под потолком, и многочисленные цветы на подоконниках, и крохотные человечки, бегающие по залу и разносящие еду, покорили с первого взгляда.
Место для нашей веселой компании нашлось сразу. Три стола, расположенные в непосредственной близости от сцены, были сдвинуты и тут же оккупированы. Оценив пополнение, маленькие человечки засуетились, и через минуту каждой паре был вручен кристалл с меню. А там помимо названия блюд еще и картинки… Животик неприлично заурчал. Благо, что среди шумных разговоров и смеха этого никто не расслышал.
– Что будем заказывать, красавица? – прокручивая страницы, спросил мой рыжий ухажер.
– Легкий салатик… – горько вздохнула я, некстати вспомнив наставления Любавы о том, что настоящая леди на первом свидании не жрёт.
Или жрёт, но исключительно траву, то есть салат.
– Это на закуску. А есть мы будем…
– Это основное блюдо, – еще горше вздохнула я, отворачиваясь от меню.
– Да ладно, я никому не скажу, что ты ела на первом свидании! – неожиданно прошептал кавалер.
Я покраснела, но тут же парировала.
– А остальным глаза завяжешь? Или сделаем вид, что это твой заказ?
– Глаза отведем, – после небольшой запинки махнул рукой рыжик. – Не в первой. Так что не стесняйся и заказывай.
Ну, я и заказала…
– Если ты все это съешь, я… исполню любое твое желание!
Выглядел парень откровенно шокированным, а я облизнулась. Не знаю отчего, но неожиданно проснулся такой голод. Придвинув к себе первое блюдо – острые куриные крылышки, запечённые с овощами, с кукурузной кашей в качестве гарнира – я зажмурилась от удовольствия. На третьем блюде – салате из неизвестной зелени с кусочками чернослива и тертыми орехами – я поймала заинтересованные взгляды богатырей. На пятом блюде – десерте из слоеного теста с орехами, политом сверху медом, на меня уже спорили и делали ставки: взорвусь я или нет.
Не дождались. Только когда запила все это дело квасом и стащила у кавалера с тарелки кусочек слоеного сырного пирога – удовлетворенно вздохнула. Ну и пусть Любава смотрит на меня страшными глазами и шипит как рассерженный ёж, а некоторые из ребят тихонько посмеиваются. Мне стало очень хорошо. И чувство чужого взгляда, до этого несколько раз будто бившего по затылку, пропало.
Блаженно вздохнув, я отодвинула от себя пустую тарелку и посмотрела на парня. Осталось вспомнить, как его зовут. Кажется, Антошкой. Ага, рыжий-рыжий, конопатый…
– С меня желание! Даже два!
– Потом сочтемся, – улыбнулась я, прикрывая рот ладонью.
После вкусной еды меня немного разморило и появилось желание поспать. Но, увы, не судьба: здесь как-то неловко, а домой меня не отпустят. А все из-за барда, который, впрочем, не спешил почтить публику своим визитом.
– И долго его ждать? – спросила у Вереи, сидящей напротив.
– Его выступление через три минуты. Эх, хорошо, что мы пришли пораньше и заняли места!
Оглядев зал, согласно кивнула. В таверне яблоку негде было упасть. Столько народа… И преимущественно девушки. Видимо, этот бард – местная звезда. Не удивлюсь, если после представления девчонки хлынут просить автографы.
Пока в голове текли ленивые мысли, свет неожиданно погас, заставляя народ нервно выдохнуть. Когда зажегся софит над сценой, в центре уже сидел он – бард, вскруживший голову местным прелестницам. И где-то я даже их понимала.
Мужчина действительно был красив, но той дикой, необузданной красотой, что притягивает взгляд и выделяет из толпы. Неизвестный мне инструмент смотрелся неуместно в сильных руках, вызывая желание заменить его на меч. Золотые волосы короткими прядями обрамляли лицо, подчеркивая бронзовый загар исполнителя. И губы, такие притягательные даже из далека. Не знаю отчего, но у меня возникла стойкая ассоциация – поцелованный солнцем. Хотя он сам казался Солнцем – светлым и чистым. Наваждение… Но такое сладкое.
И когда первые звуки разлились по залу, я забыла, как дышать. Обычные песни основывались на незамысловатой мелодии и трогательных словах о любви, въедливым червячком проникая в мозг, чтобы затем крутиться раз за разом. Песни этого мужчины были… магией.
Растекаясь туманом слов, они словно оживали, вспыхивая яркими образами в сознании. Они завораживали, они уводили в прошлое и манили картинками будущего. В них было все – и боль, и счастье, и чувство потери, и щемящее душу счастье. В них была Жизнь…
Завороженная, очарованная, я вместе со всеми ловила звуки очередной песни, глядя, как ввысь устремляется переливающееся кружево неведомой силы.
Обниму я тебя за плечи,
Ну же, милая, слезы утри!
В этот тихий и ласковый вечер
Нам не дело скитаться в пути.
Сядем рядышком, возле речушки,
На поваленном древе сосны
И споем о судьбине-старушке,
О любви, о приходе весны.
Тихим словом помянем усопших,
И за здравье живых скажем тост!
Пригубим медовухи цветочной…
Ну же, милая, что ты не пьешь?
Капли горькие тихо стекают,
Не дают сделать даже глотка…
Отчего ты рыдаешь, родная?
Вспоминала отца-старика?
Не горюй моя дева, не стоит,
Отпусти его душу к Вратам,
Лучше выпей вина из Пригорий,
И отдай дань ушедшим в лета.
Мы затянем мелодию были,
Где сплетались в причудную сеть,
Все рассказы, легенды... все было,
Только многое – это секрет...
Слова ласкали… Слова пугали… Опутывали, вознося на вершину гор и резко уводя в глубины океанов. И как-то неожиданно пришло понимание: бард – это не профессия. Бард – это жизнь.
А поцелованный солнцем мужчина продолжал петь, вызывая улыбку на губах.
Когда первые робкие аплодисменты нарушили воцарившуюся тишину, я даже не сразу поняла, что происходит. Погружение в сказочные истории было настолько реальным, что выплывать из них приходилось с трудом. Не сговариваясь, мы поднялись со своих мест и уже стоя захлопали барду. И оглядывая полный зал, каждого присутствующего, я неожиданно заметила десятки переливающихся нитей, тянущихся к мужчине. Сплетаясь вокруг него в кокон, они медленно опутывали тело, наполняя его силой и заставляя сиять. Сиять подобно солнцу…
– Ты это видишь? – тихо спросила у Антошки, не отрывая взгляда от завораживающего движения паутинок.
– Если у всех есть деньги, зачем мы трясли дирекцию школы?
– Что значит, зачем?! – возмутилась девушка. – Должны же мы были хоть как-то компенсировать моральную травму нежданным перемещением и навязанной учебой.
– А-а-а…
Нет, все-таки не понять мне логики здешних дам!
***
– Все готовы?
– Относительно, – нервно вздохнула Пелагея, закрывая глаза.
– Поддерживаю! – икнула Злата, цепляясь за руку Снежи.
Ну, этих двоих можно было понять. Обе – владычицы морские: одна, как я уже упоминала, дочь Золотой Рыбки, а вот вторая – Морского Царя. И обе не привыкли летать. Тем более так, без страховки.
А лететь нам предстояло на драконе… То есть, драконихе… драконше. Хотя нет, правильнее сказать – на Любаве. Никогда бы не подумала, что в столь хрупком, но фигуристом теле, живет такая мощь! Целый дракон!
В первое мгновение, увидев это багряное чудо с зелеными глазами, я чуть не поседела. Но потом ничего, отошла. Правда ровно до того момента, пока наша предводительница не открыла рот и не скомандовала забираться на спину. Лучше бы она молчала…
– Яника, ты чего? – пробасило алое чудо и дыхнуло на меня облачком пара.
– Все замечательно. Я сейчас, немного в сторонке постою и залезу.
– Да ну, не дрейфь! – и, аккуратненько сцапав за воротник платья, драконша транспортировала меня себе на спину.
– Хочу чай с ромашкой, – прошептала я, но Любава все равно услышала.
– Заглянем сегодня в «Аленький цветочек». Заодно поведаем про твои оригинальные «звезды» призыва.
Да уж, у всех шарики, как шарики, а у меня оружие массового поражения. Причем опробованное на практике и одобренное общим ёжкиным сбором.
– Ну что, земля – прощай? – пробасила драконша.
– Жизнь – прощай! – пропищала Алёнушка, цепляясь за ребристый гребень.
– Между прочим, я закончила летную школу! – обиделась Любава, повернув к нам свою милейшую мордочку. – И вообще, кому что-то не нравится, может идти пешком!
Комментариев не последовало. Наградив нас всех по очереди внимательным и каким-то плотоядным взглядом, драконша цокнула языком, а потом расправила крылья и после нескольких ощутимых скачков взмыла в небо. Территорию Школы Сказок огласил дружный девичий визг и один издевательский драконий смех.
Летим мы, значит, летим. А внизу проносятся уже знакомые многочисленные постройки, скачущие по полям и лесам непонятные существа. Стая каких-то птичек с испуганным криком бросилась в разные стороны. Правда, одна из них попыталась-таки атаковать Любаву, но тут же лишилась хвоста. А еще получила ускорение паровым облачком.
На полигоне, ласково прозванном «Колизеем», вовсю тренировались маги, а буквально в десяти метрах от нас пролетела группа ведьмочек на метлах. Смотрели мы друг на друга долго, причем с одинаковыми выражениями на лицах. В какой-то момент Хима не выдержала и, встав на спине Любавы, проорала:
– Классные шляпки! – и показала большой палец.
– Классный дракон! – донеслось в ответ, а потом девочки пошли на снижение.
Эх, платьица у них тоже были миленькими, только коротенькими… Хотя я бы от такого не отказалась.
На Любаве до торгового городка мы добрались значительно быстрее, чем на гусях. Ну и комфортабельнее, если честно. Ожидаемых порывов ледяного ветра не было, и вообще, складывалось ощущение, что летим на самолете. Даже уши при посадке аналогично заложило.
На наше появление в городе отреагировали весьма спокойно. Ни криков, ни паники. Весьма молодой и высокий мужчина стоял на краю одной из полян и махал красными светящимися флажками, обозначая место посадки.
– А спускаться как? – задала я волнующий вопрос.
– По хвосту, – ответила Верея и, взяв меня за руку, потащила к упомянутой части тела.
Недолго думая, она плюхнулась на пятую точку и скатилась вниз.
– Ух ты, бесплатные горки! – засмеялась я, а потом и сама с удовольствием прокатилась. Здорово!
На подлете к земле меня перехватил парень с флажками, помогая принять вертикальное положение. Поблагодарив, я отошла к сероглазой и принялась дожидаться остальных. Когда последняя ёжка с криками скатилась по хвосту, Любава сделала один оборот вокруг своей оси и засветилась. В следующее мгновение перед нами стояла знакомая рыжая и весьма растрепанная дама.
– Обратно полетим на частном транспорте! – припечатала она, выплевывая перья.
Удержать рвущийся наружу смех было выше моих сил, за что я и поплатилась парочкой перышек, приклеившихся к носу. А у меня, между прочим, аллергия на пух!
В итоге после десятиминутного чиха мне всучили порошок от аллергии. А потом началась прогулка по магазинам и посещение салона…
– Сказочно!
– Волшебно!
– Вот это по-ёжкиному! – выдала я, разглядывая себя в зеркале.
И отражение, надо признаться, мне нравилось. И дело даже не в платье яркого бирюзового цвета, подчеркивающего глубину глаз. И не в искусном макияже. Дело в волосах, которые я рассматривала с большим интересом. Пепельного цвета, чуть не доходящие до поясницы, они завивались крупными локонами, подпрыгивая при каждом движении. Кончики были выкрашены в разные оттенки голубого, и смотрелось это очаровательно!
– Я тоже так хочу! – проныла Хима, крутясь вокруг и теребя мои локоны.
– У тебя и свой цвет волос замечательный, – отмахнулась я от одноклассницы.
– А вот мне можно было бы…
– Так, никакого плагиата! – вмешалась я и показала соседке язык. – И вообще, девчонки, мы реально красавицы!
С этим никто не спорил. Выглядели мы действительно сногсшибательно, и доказал это первый же встреченный нами мужчина, буквально павший к ногам Радомилы. На его беду, девушка к мужскому вниманию относилась довольно-таки спокойно, поэтому не глядя переступила через конечности блаженно улыбающегося кавалера и пошла дальше. Вот что значит дочь Соловья-разбойника, с детства окруженная мужским вниманием!
С улыбкой глядя на представление, я краем глаза заметила какое-то движение над одним из домов. Скользнув взглядом над крышами, на короткое мгновение замерла в восхищении, наблюдая за невиданным зрелищем. Тонкое кружево нитей опутало одно из зданий, создавая потрясающие по своей красоте узоры. Переливаясь, словно полярное сияние, оно слегка дрожало, то уплотняясь, то становясь совсем невидимым. И такое теплое чувство вдруг затопило… И пришло воспоминание.
Я, совсем еще кроха, сбежала от бабушки, чтобы набрать луговых цветов для мамы. Надо было всего лишь миновать нашу улицу, перейти через деревянный мостик и все – ты на поле, где нежные васильки соперничали с гордым клевером, а трудолюбивые пчелы метались от бутона к бутону, в попытке собрать побольше нектара.
Я почти выбежала из деревеньки – осталось только пройти дом старой травницы. И я почти прошла, но что-то остановило. Что-то темное, страшное, окутавшее маленький деревянный домик. Оно расползалось чернильным пятном, смывая собой краски и цвета. Хотелось кричать, но я не могла. Стояла и смотрела, как чернота полностью захватывает дом, а потом грязными лохмотьями опадает наземь.
Скрипнула дверь, и на улицу вышел мужчина. Обычный, не примечательный. Вот только взгляд у него был жутким… Именно он вырвал из оцепенения и заставил с криками вернуться обратно к бабушке и дедушке. А к вечеру по деревне прошла весть, что травница умерла…
И вроде бы между нынешним светлым свечением и той старой тьмой ничего общего, а мне отчего-то вновь стало плохо. Я ощутила взгляд, скользнувший по затылку ледяным воздухом… Но нет, в тени домов никого не было. Опять показалось. Показалось…
– Верея, ты тоже это видишь? – тихо спросила я, кивком головы указывая на дом.
– Вижу что? – удивилась девушка.
– Нет, ничего…
– К покорению сердец готовы? – раздался веселый голос Любавы. – План действий у нас такой. Возвращаемся в общагу, берем мальчиков и дружно идем в таверну. На все у нас два часа. Как раз хватит, чтобы занять хорошие места. В бой, Ёжки!
***
Таверна на окраине жилой части города меня не впечатлила. Обычный домик из сруба, с маленькой клумбой у входа и покосившимся забором. Позади стеной стояли могучие ели, своими лапами касаясь крыши и пачкая потемневшее дерево смолой. Единственное, что радовало, это ароматные запахи, доносившиеся изнутри.
Компания у нас вышла довольно-таки колоритная. Те из богатырей, что осмелились пригласить Ёжек на свидание, получив от нас согласие, быстренько организовали портал в город, к которому подтянулись оставшиеся двадцать боевых магов. Последние тоже были не в одиночестве – кто с русалкой, кто с дриадой, а кого-то и кикимора сопровождала. И даже знакомые ведьмочки присутствовали.
Поэтому, оценив скромные размеры заведения, я серьезно озаботилась проблемой размещения. Все-таки шестьдесят шесть человек… К счастью, мои сомнения не подтвердились.
Стоило перешагнуть порог таверны, и мы словно попали в другой мир. С виду маленькое здание оказалось невероятно огромным внутри. Широкие дубовые столы были укрыты белоснежными скатертями, а придвинутые скамейки имели спинки. И все было новеньким, чистым. А уж ароматы, что окутали, стоило нам переступить порог, развеяли последние дурные мысли. Тут было чудесно!
И множество маленьких огоньков под потолком, и многочисленные цветы на подоконниках, и крохотные человечки, бегающие по залу и разносящие еду, покорили с первого взгляда.
Место для нашей веселой компании нашлось сразу. Три стола, расположенные в непосредственной близости от сцены, были сдвинуты и тут же оккупированы. Оценив пополнение, маленькие человечки засуетились, и через минуту каждой паре был вручен кристалл с меню. А там помимо названия блюд еще и картинки… Животик неприлично заурчал. Благо, что среди шумных разговоров и смеха этого никто не расслышал.
– Что будем заказывать, красавица? – прокручивая страницы, спросил мой рыжий ухажер.
– Легкий салатик… – горько вздохнула я, некстати вспомнив наставления Любавы о том, что настоящая леди на первом свидании не жрёт.
Или жрёт, но исключительно траву, то есть салат.
– Это на закуску. А есть мы будем…
– Это основное блюдо, – еще горше вздохнула я, отворачиваясь от меню.
– Да ладно, я никому не скажу, что ты ела на первом свидании! – неожиданно прошептал кавалер.
Я покраснела, но тут же парировала.
– А остальным глаза завяжешь? Или сделаем вид, что это твой заказ?
– Глаза отведем, – после небольшой запинки махнул рукой рыжик. – Не в первой. Так что не стесняйся и заказывай.
Ну, я и заказала…
– Если ты все это съешь, я… исполню любое твое желание!
Выглядел парень откровенно шокированным, а я облизнулась. Не знаю отчего, но неожиданно проснулся такой голод. Придвинув к себе первое блюдо – острые куриные крылышки, запечённые с овощами, с кукурузной кашей в качестве гарнира – я зажмурилась от удовольствия. На третьем блюде – салате из неизвестной зелени с кусочками чернослива и тертыми орехами – я поймала заинтересованные взгляды богатырей. На пятом блюде – десерте из слоеного теста с орехами, политом сверху медом, на меня уже спорили и делали ставки: взорвусь я или нет.
Не дождались. Только когда запила все это дело квасом и стащила у кавалера с тарелки кусочек слоеного сырного пирога – удовлетворенно вздохнула. Ну и пусть Любава смотрит на меня страшными глазами и шипит как рассерженный ёж, а некоторые из ребят тихонько посмеиваются. Мне стало очень хорошо. И чувство чужого взгляда, до этого несколько раз будто бившего по затылку, пропало.
Блаженно вздохнув, я отодвинула от себя пустую тарелку и посмотрела на парня. Осталось вспомнить, как его зовут. Кажется, Антошкой. Ага, рыжий-рыжий, конопатый…
– С меня желание! Даже два!
– Потом сочтемся, – улыбнулась я, прикрывая рот ладонью.
После вкусной еды меня немного разморило и появилось желание поспать. Но, увы, не судьба: здесь как-то неловко, а домой меня не отпустят. А все из-за барда, который, впрочем, не спешил почтить публику своим визитом.
– И долго его ждать? – спросила у Вереи, сидящей напротив.
– Его выступление через три минуты. Эх, хорошо, что мы пришли пораньше и заняли места!
Оглядев зал, согласно кивнула. В таверне яблоку негде было упасть. Столько народа… И преимущественно девушки. Видимо, этот бард – местная звезда. Не удивлюсь, если после представления девчонки хлынут просить автографы.
Пока в голове текли ленивые мысли, свет неожиданно погас, заставляя народ нервно выдохнуть. Когда зажегся софит над сценой, в центре уже сидел он – бард, вскруживший голову местным прелестницам. И где-то я даже их понимала.
Мужчина действительно был красив, но той дикой, необузданной красотой, что притягивает взгляд и выделяет из толпы. Неизвестный мне инструмент смотрелся неуместно в сильных руках, вызывая желание заменить его на меч. Золотые волосы короткими прядями обрамляли лицо, подчеркивая бронзовый загар исполнителя. И губы, такие притягательные даже из далека. Не знаю отчего, но у меня возникла стойкая ассоциация – поцелованный солнцем. Хотя он сам казался Солнцем – светлым и чистым. Наваждение… Но такое сладкое.
И когда первые звуки разлились по залу, я забыла, как дышать. Обычные песни основывались на незамысловатой мелодии и трогательных словах о любви, въедливым червячком проникая в мозг, чтобы затем крутиться раз за разом. Песни этого мужчины были… магией.
Растекаясь туманом слов, они словно оживали, вспыхивая яркими образами в сознании. Они завораживали, они уводили в прошлое и манили картинками будущего. В них было все – и боль, и счастье, и чувство потери, и щемящее душу счастье. В них была Жизнь…
Завороженная, очарованная, я вместе со всеми ловила звуки очередной песни, глядя, как ввысь устремляется переливающееся кружево неведомой силы.
Обниму я тебя за плечи,
Ну же, милая, слезы утри!
В этот тихий и ласковый вечер
Нам не дело скитаться в пути.
Сядем рядышком, возле речушки,
На поваленном древе сосны
И споем о судьбине-старушке,
О любви, о приходе весны.
Тихим словом помянем усопших,
И за здравье живых скажем тост!
Пригубим медовухи цветочной…
Ну же, милая, что ты не пьешь?
Капли горькие тихо стекают,
Не дают сделать даже глотка…
Отчего ты рыдаешь, родная?
Вспоминала отца-старика?
Не горюй моя дева, не стоит,
Отпусти его душу к Вратам,
Лучше выпей вина из Пригорий,
И отдай дань ушедшим в лета.
Мы затянем мелодию были,
Где сплетались в причудную сеть,
Все рассказы, легенды... все было,
Только многое – это секрет...
Слова ласкали… Слова пугали… Опутывали, вознося на вершину гор и резко уводя в глубины океанов. И как-то неожиданно пришло понимание: бард – это не профессия. Бард – это жизнь.
А поцелованный солнцем мужчина продолжал петь, вызывая улыбку на губах.
Когда первые робкие аплодисменты нарушили воцарившуюся тишину, я даже не сразу поняла, что происходит. Погружение в сказочные истории было настолько реальным, что выплывать из них приходилось с трудом. Не сговариваясь, мы поднялись со своих мест и уже стоя захлопали барду. И оглядывая полный зал, каждого присутствующего, я неожиданно заметила десятки переливающихся нитей, тянущихся к мужчине. Сплетаясь вокруг него в кокон, они медленно опутывали тело, наполняя его силой и заставляя сиять. Сиять подобно солнцу…
– Ты это видишь? – тихо спросила у Антошки, не отрывая взгляда от завораживающего движения паутинок.
