– Что вам от меня нужно? – агрессивно спросил я.
– Мда, нынешняя молодежь – это потребители, приемлющие лишь рыночные отношения. Мне от вас не нужно ничего, так же, как и вам от меня. В материальном плане, конечно.
– Убирайтесь.
Кемп самодовольно ухмыльнулся и сел на стул, закинув ногу на ногу.
– Хорошие манеры приходят с возрастом.
Как же он меня раздражал. У меня и так серьезные проблемы, и я не собираюсь тратить время на какого-то жулика.
– Не вам говорить о хороших манерах. Выследили меня, как зверя, и явились без приглашения. Наверняка подкупили портье. И даже в дверь ради приличия постучать забыли.
Он смахнул несуществующие пылинки со своей шляпы.
– Какой же вы все-таки дерзкий и необузданный, – он укоризненно покачал головой. – Такой юный, а зубы уже острые.
Я на всякий случай проверил, что у меня творилось во рту. Как назло, мои зубы были в полном порядке.
– Меня не интересует ваше мнение обо мне. Уходите.
– Я к вам не с войной пришел, а с миром. Мне бы хотелось извиниться за свое несдержанное поведение на собрании. Вы еще слишком молоды, вам многое простительно, а я повел себя не так, как следует солидному джентльмену. Поскольку мы с вами члены одного клуба, давайте забудем о нашем маленьком конфликте.
– Я вас прощаю. А теперь убирайтесь.
В душе нарастала тревога. В голове не укладывалось, что подлец, едва не пристреливший меня при первой встрече, – тонко чувствующая натура, сгорающая от стыда.
Кемп повернулся к приоткрытой двери и призывно махнул рукой. В комнату вошла пухленькая горничная с подносом.
– Нет, сэр, надо все сделать как цивилизованные люди. Чтобы у нас друг о друге остались только самые приятные воспоминания, – Кемп сам расставил на столе бокалы и после того, как жестом отпустил горничную, принялся разливать вино.
– Да, пожалуй, так будет лучше, – сухо ответил я.
Ладно. Пусть думает, что глупый юнец оттаял при виде подношения. А я возьму себя в руки и спокойно почитаю его мысли. Ох, лишь бы у меня это получилось, я просто обязан узнать, что он задумал.
– Знаете, не выношу французов, но в напитках эти стервецы знают толк. А вы любите французские вина? – беседа вдруг приняла приторно-светский оттенок.
– Они лучшие, – я не стал говорить, что другие я не пробовал.
Черт, не надо ко мне обращаться. Он меня сбивает!
Я покосился на кровать. Если солдатик не вовремя высунет нос из своего убежища, это будет катастрофа. Я не сомневался, что вряд ли маленький человечек напугает обладателя руки славы, но осторожность в любом случае не помешает.
«Не доверяет, сопляк. Явно жалеет, что оружие так далеко».
Я обрадовался, что смог хоть что-то услышать, только Кемп опять меня сбил.
– Вы, наверное, сын Родерика Сандерса?
– Нет, внук.
– Подумать только… А так похожи! Мне не довелось лично с ним встречаться, но я видел его портрет. Потрясающее сходство.
– Все так говорят.
– Если вас это задевает, я закрою эту тему.
– Вы очень любезны.
– Что же вы стоите? Ах, здесь же всего один стул. Нет средств на более удобные апартаменты?
– Мне много не надо, – я взял бокал и сел на кровать.
«Ага, расслабился. Считает, что теперь он в безопасности. Интересно, что же у него под подушкой, пистолет или нож? Ну, ничего, это ему все равно не поможет».
Боже, да что же ему от меня нужно?
– Ну и правильно, излишнее расточительство ни к чему хорошему не приводит, – Кемп пригубил вино. После паузы он возобновил разговор. – Я уж боялся, что не успею вас найти. Не думал, что вы задержитесь в Праге.
– Мне здесь нравится, – выпалил я на одном дыхании.
– А мне, если говорить откровенно, не по душе этот город. Меня вообще Чехия ничем удивить не может. После пяти лет, проведенных в Индии, трудно вновь полюбить европейскую культуру.
Я должен «потерять бдительность». Может, тогда мысли выдадут его.
– Пять лет в Индии? Как интересно, – я подтянул к себе подушку и оперся на нее, как бы готовясь слушать байки отчаянного путешественника.
Вот. Теперь я наивный мальчик, который не прячет в постели ничего смертоносного. Хоть я не обладаю актерским талантом, Кемп правильно расценил мое преображение: его поведение стало более непринужденным, и пропали мешающие мне подозрения. Напряжение между нами как будто исчезло.
Но я опять ошибся. Вычленить мысли Кемпа теперь было еще трудней. Я как мог пытался абстрагироваться от его слов, только это все равно не помогало. Более того, у меня перед глазами, как вспышки фейерверка, мелькали разные образы.
Я четко видел индийские пагоды, словно они были частью моей памяти. То и дело появлялись темнокожие люди в просторных светлых одеждах и жуткие до дрожи статуи с множеством рук. Каменные здания сменялись листвой джунглей, где затаились дикие животные. Как в калейдоскопе перед моими глазами полосатая шкура тигра превращалась в узорчатую кожу рептилии. Эти обрывочные образы были настолько яркими, что порой заглушали голос рассказчика.
Надо же, я еще с чтением мыслей не разобрался, а у меня уже проявляется новая способность! Если бы я желал стать вампиром, то непременно бы этому обрадовался. Но для меня это был недобрый знак.
Неожиданно Кемп прервал свое повествование. Как мне показалось, с большой неохотой.
– Я могу еще долго рассказывать об этой чудесной стране и приключениях, которые я там пережил...
Он мельком взглянул на свой перстень с крупным зеленым камнем.
«Подарок одного раджи», – услышал я.
– Но, кажется, я вас уже утомил, – продолжил он с лукавой улыбкой и поднялся со стула. – Предлагаю тост за нашу зарождающуюся дружбу и, смею надеяться, когда-нибудь, может, даже очень скоро, мы вместе отправимся в джунгли на слонах и поохотимся на тигров. Да будет так!
Я без энтузиазма чокнулся с ним и сделал пару глотков. Вкуса я не почувствовал, не вино, а крашеная вода. Как же мне это надоело…
– Как говорят индусы, богатый человек это не тот, кто утопает в золоте, а тот, у кого много друзей.
– Мудрый народ, у них есть чему поучиться, – я из вежливости отпил еще вина.
Доброжелательный вид Кемпа заметно изменился.
«Черт меня подери! У него ведь уже должны быть парализованы дыхательные мышцы! – со злостью подумал он. – Как такое может быть?!»
Я чуть не выронил бокал. Так он хотел меня отравить?!
Точно, Филдвик говорил, о том, что Кемп интересуется ядами…
Вот я дурак.
«В его бокале яда бы и на слона хватило! Он должен был уже умереть!!!»
Взбудораженный отравитель выглядел так, словно был готов собственноручно меня задушить. Сквозь загар проступал румянец.
Я не ощущал в себе ни малейших изменений. Я по-прежнему дышал свободно и умирать явно не собирался.
Что ж, стоит признать, Защита снова меня спасла. Обидно только, что не от чудовища, а от обычного человека.
И похоже, единственный способ избавиться от ушлого авантюриста – это «умереть». Нет смысла пугать его вампирскими клыками, еще с осиновым колом вернется.
Я пару раз кашлянул и закатил глаза. Не знаю, так ли выглядят отравившиеся люди?
– Ну, наконец-то, – Кемп выхватил у меня злосчастный бокал, когда я стал оседать на пол. – Думал, останешься безнаказанным? Никто не смеет дерзить мне… Сдохни уже, гаденыш! – он так пнул меня в бок, что я чуть не вскрикнул.
Да по сравнению с ним, Филдвик образцовый мститель. У этого любителя экзотики даже не было достойной причины, чтобы расквитаться со мной. Как это мелочно, потерять покой из-за того, что последнее слово было не за ним.
Я лежал, боясь пошевелиться. Хотелось дышать полной грудью, но я, как труп, не мог себе этого позволить. Вместо того чтобы уйти, убийца опустился рядом и грубыми пальцами коснулся моего горла. О, нет – он проверяет пульс! Я могу закрыть глаза, задержать дыхание, но не остановить сердце!
Кемп выругался. Я был с ним полностью солидарен.
На несколько мгновений в моем сознании возник образ свернувшейся змеи со сверкающими черными глазками.
«Яд королевской кобры еще никогда меня не подводил», – негодяй пытался сам себя успокоить.
Боже мой, что же мне делать?
Кемп сдавленно вскрикнул и выругался злее, чем в прошлый раз. От любопытства я не выдержал и открыл глаза. К счастью, в тот момент он смотрел не на меня. Его вниманием завладел улепетывающий солдатик. Ну, только этого не хватало!
Труп из меня все равно вышел неважный, поэтому я прекратил ломать комедию.
– Гулливер! – я кинулся вдогонку за маленьким безобразником.
Я поймал его, когда этот болван попытался спрятаться за ножкой стола. За спиной раздавался хриплый кашель Кемпа.
Солдатик скорчил недовольную рожу. Я показал ему кулак: пусть видит, что я не меньше него сердит.
– Простите, сэр, но сегодня не ваш день… – я развернулся лицом к Кемпу и тут же заткнулся. Мне совсем не понравилось, как он растянулся на полу. Особый ужас внушали его застывшие, как будто стеклянные, глаза.
Мертв. По-настоящему.
Убедившись, что в игрушечном солдатике больше жизни, чем в моем несостоявшемся убийце, я растерялся. Я бросил взгляд на остатки вина. Не может же быть такого, чтобы Кемп и себя отравил, он не был похож на самоубийцу. Скорее всего, яд был только в одном бокале. Может, он просто ошибся? Нет, не может быть. Он ведь неплохо разбирался в этом деле и, судя по всему, не раз травил недругов.
Я закинул вырывающегося солдатика обратно в ларец.
– Сиди тихо!
Тот подхватил ружье и погрозил мне им. Темный штык подозрительно блестел.
Так вот, почему Кемп кричал. Мелкий паршивец его уколол. А я и не подозревал, что эта штука такая острая.
Я спрятал ларец и вновь уставился на труп. Может быть, это странно, но мне хотелось, чтобы он ожил. Чтобы моргнул раз-другой, встал и что-нибудь сказал... Судорожно вздохнув, я отвернулся от неприятного зрелища, чтобы не расплакаться, как ребенок. Мой отец тоже не успел закрыть глаза перед смертью, и он не ожил, хотя я просил его вернуться.
Из коридора послышались знакомые шаги. Два быстрых стука в дверь.
– Слушай, Роберт, давай-ка мы с тобой… – Франсуа замер на месте как громом пораженный.
Не знаю, что он собирался мне предложить, но в любом случае это уже не имело никакого значения.
Франсуа закрыл за собой дверь.
– Что это? – спросил он непривычно приглушенным голосом.
Его рука, указывающая на мертвеца, предательски подрагивала.
У меня язык словно прилип к небу.
– Только не ври мне, – не сводя с меня пристального взгляда, Франсуа присел на корточки перед Кемпом, – все равно не умеешь.
– Я не знаю, как это случилось. Честно.
– Кто это?
Когда он занялся осмотром невезучего гостя, говорить, точнее, врать, стало значительно легче. Я, почти не напрягаясь, сказал, что не помню этого человека и что никак не мог его прогнать.
– Наверное, мы встречались с ним той ночью… Он уверял меня, что хочет извиниться за то, что тогда произошло, но я не ничего не помню… – я так заикался от волнения, что боялся, что Франсуа мне не поверит.
– Неужели он даже не делал никаких намеков?
– Да нет. Он только про свою жизнь в Индии рассказывал. Я его просто остановить не мог. А потом…
Я развел руками. И без вранья моя история неубедительна. Я бы на месте Франсуа давно бы уже не вытерпел и устроил такому ненадежному другу допрос с пытками.
Однако он, не смотря на остроту ситуации, не стал устраивать сцены и закатывать истерики.
– Идем, надо посоветоваться с Ренаром, – хладнокровно выдал он.
Как выразился Франсуа, план Ренара был одновременно гениален и прост. Для меня же в его идее не было ничего гениального и уж тем более простого.
– Спрячем труп и напьемся, – именно эти слова стали руководством к действию.
Он объяснил свою позицию тем, что якобы поступить более культурно невозможно. Неясно, как хозяин гостиницы отреагирует на событие, порочащее репутацию его заведения. По-тихому нас отсюда вышвырнут или нет – без разницы. Мертвое тело – это слишком большой риск. Ренар так долго убеждал нас в этом, что мы быстро сдались.
Над деталями мы думали до самого вечера, но безуспешно. Как ведь провернуть такое сомнительное дело в незнакомом городе? Разумеется, мне в голову не приходило ничего толкового. Франсуа также не мог ничего придумать. Его больше волновала причина смерти незнакомца, и он не ошибся, предположив, что меня хотели отравить. Однако как бы он ни старался, у него не вышло красиво распутать происшествие, как в детективном рассказе. Он путался, замолкал на полуслове, начинал сначала. Так это было на него не похоже.
Я несколько раз порывался рассказать всю правду, но меня все время что-то сдерживало. Не только обещание, которое я дал Хедвике. Я боялся, что поведав о клубе «Рука славы», придется заодно вплести в свое повествование Филдвика, которому я обязан незабываемой ночью на кладбище. А чтобы мне поверили, я должен буду признаться в том, что сам стал вампиром…
Нет, я не могу этого сделать!
Ренар тоже нервничал, но по-своему. В отличие от своего господина, он говорил мало, зато много курил и с подозрением поглядывал на меня. Сначала я не понимал, почему он не обвиняет меня в случившемся, но, едва услышав его мысли, мне все стало ясно. Камердинер моего друга по-прежнему переживал, что я могу раскрыть его тайну, поэтому обходился лишь мелкими колкостями.
Когда на улице стемнело, мы с Франсуа вернулись в мой номер за несчастным Кемпом. Я мимоходом отметил, что под дверью не было новых шариков.
– Иногда я думаю, почему Бог, когда наказывает одних, при этом не заботится о том, что другим это доставит массу хлопот? – проворчал Франсуа.
– Мой отец говорил, что зло идет от дьявола и его прислужников… Что ты делаешь?
– Закрываю ему глаза.
В этот момент я по-настоящему осознал, во что втянул его.
– Это мой труп!
– Тьфу ты! – Франсуа быстро перекрестился, чем до боли напомнил мне Жака. – Не смей так говорить, слышишь! Лучше помоги.
Мы вместе подняли неподвижное тело.
– А с виду тяжелый, – в изумлении прошептал я.
– Просто мы с тобой сильные, – придерживая труп одной рукой, Франсуа напялил ему на голову шляпу. – Ну вот. Как живой, только мертвый. Пошли.
Он издал неестественный смешок.
В столь неприятной компании мы беспрепятственно вышли в коридор и спустились на первый этаж. Меня не отпускало ощущение, будто между нами болтается нарядное пугало. Я был бы рад бросить эту ношу, но терпел.
Внезапно Франсуа притормозил.
– Дубек, – обреченно выдохнул он.
С портье о чем-то громко разговаривал пожилой мужчина, высокий, как Франсуа, и в ширину, как два Франсуа. Вот как мы могли наткнуться на владельца гостиницы! Если его дочери получили вредный характер и магическую силу от него, то скакать нам до конца жизни козлами.
Недоверчивый вид Дубека только подтвердил, что нашей затее конец.
– Dobry vecer! – по-идиотски радостно воскликнул мой друг, отчего я вздрогнул.
Лицо хозяина гостиницы вмиг просветлело, как будто перед ним возник самый дорогой для него человек. Он широко улыбнулся и что-то пророкотал в ответ. Франсуа рассмеялся, да так звонко и беспечно, что и тот не удержался от смеха.
– Ты понял, что он сказал? – спросил я, когда мы с Дубеком мирно разошлись.
– Ни черта. Зато он теперь думает, что у нас все замечательно. Мы пьяные и веселые, провожаем своего друга, ясно?
– Мда, нынешняя молодежь – это потребители, приемлющие лишь рыночные отношения. Мне от вас не нужно ничего, так же, как и вам от меня. В материальном плане, конечно.
– Убирайтесь.
Кемп самодовольно ухмыльнулся и сел на стул, закинув ногу на ногу.
– Хорошие манеры приходят с возрастом.
Как же он меня раздражал. У меня и так серьезные проблемы, и я не собираюсь тратить время на какого-то жулика.
– Не вам говорить о хороших манерах. Выследили меня, как зверя, и явились без приглашения. Наверняка подкупили портье. И даже в дверь ради приличия постучать забыли.
Он смахнул несуществующие пылинки со своей шляпы.
– Какой же вы все-таки дерзкий и необузданный, – он укоризненно покачал головой. – Такой юный, а зубы уже острые.
Я на всякий случай проверил, что у меня творилось во рту. Как назло, мои зубы были в полном порядке.
– Меня не интересует ваше мнение обо мне. Уходите.
– Я к вам не с войной пришел, а с миром. Мне бы хотелось извиниться за свое несдержанное поведение на собрании. Вы еще слишком молоды, вам многое простительно, а я повел себя не так, как следует солидному джентльмену. Поскольку мы с вами члены одного клуба, давайте забудем о нашем маленьком конфликте.
– Я вас прощаю. А теперь убирайтесь.
В душе нарастала тревога. В голове не укладывалось, что подлец, едва не пристреливший меня при первой встрече, – тонко чувствующая натура, сгорающая от стыда.
Кемп повернулся к приоткрытой двери и призывно махнул рукой. В комнату вошла пухленькая горничная с подносом.
– Нет, сэр, надо все сделать как цивилизованные люди. Чтобы у нас друг о друге остались только самые приятные воспоминания, – Кемп сам расставил на столе бокалы и после того, как жестом отпустил горничную, принялся разливать вино.
– Да, пожалуй, так будет лучше, – сухо ответил я.
Ладно. Пусть думает, что глупый юнец оттаял при виде подношения. А я возьму себя в руки и спокойно почитаю его мысли. Ох, лишь бы у меня это получилось, я просто обязан узнать, что он задумал.
– Знаете, не выношу французов, но в напитках эти стервецы знают толк. А вы любите французские вина? – беседа вдруг приняла приторно-светский оттенок.
– Они лучшие, – я не стал говорить, что другие я не пробовал.
Черт, не надо ко мне обращаться. Он меня сбивает!
Я покосился на кровать. Если солдатик не вовремя высунет нос из своего убежища, это будет катастрофа. Я не сомневался, что вряд ли маленький человечек напугает обладателя руки славы, но осторожность в любом случае не помешает.
«Не доверяет, сопляк. Явно жалеет, что оружие так далеко».
Я обрадовался, что смог хоть что-то услышать, только Кемп опять меня сбил.
– Вы, наверное, сын Родерика Сандерса?
– Нет, внук.
– Подумать только… А так похожи! Мне не довелось лично с ним встречаться, но я видел его портрет. Потрясающее сходство.
– Все так говорят.
– Если вас это задевает, я закрою эту тему.
– Вы очень любезны.
– Что же вы стоите? Ах, здесь же всего один стул. Нет средств на более удобные апартаменты?
– Мне много не надо, – я взял бокал и сел на кровать.
«Ага, расслабился. Считает, что теперь он в безопасности. Интересно, что же у него под подушкой, пистолет или нож? Ну, ничего, это ему все равно не поможет».
Боже, да что же ему от меня нужно?
– Ну и правильно, излишнее расточительство ни к чему хорошему не приводит, – Кемп пригубил вино. После паузы он возобновил разговор. – Я уж боялся, что не успею вас найти. Не думал, что вы задержитесь в Праге.
– Мне здесь нравится, – выпалил я на одном дыхании.
– А мне, если говорить откровенно, не по душе этот город. Меня вообще Чехия ничем удивить не может. После пяти лет, проведенных в Индии, трудно вновь полюбить европейскую культуру.
Я должен «потерять бдительность». Может, тогда мысли выдадут его.
– Пять лет в Индии? Как интересно, – я подтянул к себе подушку и оперся на нее, как бы готовясь слушать байки отчаянного путешественника.
Вот. Теперь я наивный мальчик, который не прячет в постели ничего смертоносного. Хоть я не обладаю актерским талантом, Кемп правильно расценил мое преображение: его поведение стало более непринужденным, и пропали мешающие мне подозрения. Напряжение между нами как будто исчезло.
Но я опять ошибся. Вычленить мысли Кемпа теперь было еще трудней. Я как мог пытался абстрагироваться от его слов, только это все равно не помогало. Более того, у меня перед глазами, как вспышки фейерверка, мелькали разные образы.
Я четко видел индийские пагоды, словно они были частью моей памяти. То и дело появлялись темнокожие люди в просторных светлых одеждах и жуткие до дрожи статуи с множеством рук. Каменные здания сменялись листвой джунглей, где затаились дикие животные. Как в калейдоскопе перед моими глазами полосатая шкура тигра превращалась в узорчатую кожу рептилии. Эти обрывочные образы были настолько яркими, что порой заглушали голос рассказчика.
Надо же, я еще с чтением мыслей не разобрался, а у меня уже проявляется новая способность! Если бы я желал стать вампиром, то непременно бы этому обрадовался. Но для меня это был недобрый знак.
Неожиданно Кемп прервал свое повествование. Как мне показалось, с большой неохотой.
– Я могу еще долго рассказывать об этой чудесной стране и приключениях, которые я там пережил...
Он мельком взглянул на свой перстень с крупным зеленым камнем.
«Подарок одного раджи», – услышал я.
– Но, кажется, я вас уже утомил, – продолжил он с лукавой улыбкой и поднялся со стула. – Предлагаю тост за нашу зарождающуюся дружбу и, смею надеяться, когда-нибудь, может, даже очень скоро, мы вместе отправимся в джунгли на слонах и поохотимся на тигров. Да будет так!
Я без энтузиазма чокнулся с ним и сделал пару глотков. Вкуса я не почувствовал, не вино, а крашеная вода. Как же мне это надоело…
– Как говорят индусы, богатый человек это не тот, кто утопает в золоте, а тот, у кого много друзей.
– Мудрый народ, у них есть чему поучиться, – я из вежливости отпил еще вина.
Доброжелательный вид Кемпа заметно изменился.
«Черт меня подери! У него ведь уже должны быть парализованы дыхательные мышцы! – со злостью подумал он. – Как такое может быть?!»
Я чуть не выронил бокал. Так он хотел меня отравить?!
Точно, Филдвик говорил, о том, что Кемп интересуется ядами…
Вот я дурак.
«В его бокале яда бы и на слона хватило! Он должен был уже умереть!!!»
Взбудораженный отравитель выглядел так, словно был готов собственноручно меня задушить. Сквозь загар проступал румянец.
Я не ощущал в себе ни малейших изменений. Я по-прежнему дышал свободно и умирать явно не собирался.
Что ж, стоит признать, Защита снова меня спасла. Обидно только, что не от чудовища, а от обычного человека.
И похоже, единственный способ избавиться от ушлого авантюриста – это «умереть». Нет смысла пугать его вампирскими клыками, еще с осиновым колом вернется.
Я пару раз кашлянул и закатил глаза. Не знаю, так ли выглядят отравившиеся люди?
– Ну, наконец-то, – Кемп выхватил у меня злосчастный бокал, когда я стал оседать на пол. – Думал, останешься безнаказанным? Никто не смеет дерзить мне… Сдохни уже, гаденыш! – он так пнул меня в бок, что я чуть не вскрикнул.
Да по сравнению с ним, Филдвик образцовый мститель. У этого любителя экзотики даже не было достойной причины, чтобы расквитаться со мной. Как это мелочно, потерять покой из-за того, что последнее слово было не за ним.
Я лежал, боясь пошевелиться. Хотелось дышать полной грудью, но я, как труп, не мог себе этого позволить. Вместо того чтобы уйти, убийца опустился рядом и грубыми пальцами коснулся моего горла. О, нет – он проверяет пульс! Я могу закрыть глаза, задержать дыхание, но не остановить сердце!
Кемп выругался. Я был с ним полностью солидарен.
На несколько мгновений в моем сознании возник образ свернувшейся змеи со сверкающими черными глазками.
«Яд королевской кобры еще никогда меня не подводил», – негодяй пытался сам себя успокоить.
Боже мой, что же мне делать?
Кемп сдавленно вскрикнул и выругался злее, чем в прошлый раз. От любопытства я не выдержал и открыл глаза. К счастью, в тот момент он смотрел не на меня. Его вниманием завладел улепетывающий солдатик. Ну, только этого не хватало!
Труп из меня все равно вышел неважный, поэтому я прекратил ломать комедию.
– Гулливер! – я кинулся вдогонку за маленьким безобразником.
Я поймал его, когда этот болван попытался спрятаться за ножкой стола. За спиной раздавался хриплый кашель Кемпа.
Солдатик скорчил недовольную рожу. Я показал ему кулак: пусть видит, что я не меньше него сердит.
– Простите, сэр, но сегодня не ваш день… – я развернулся лицом к Кемпу и тут же заткнулся. Мне совсем не понравилось, как он растянулся на полу. Особый ужас внушали его застывшие, как будто стеклянные, глаза.
Мертв. По-настоящему.
Убедившись, что в игрушечном солдатике больше жизни, чем в моем несостоявшемся убийце, я растерялся. Я бросил взгляд на остатки вина. Не может же быть такого, чтобы Кемп и себя отравил, он не был похож на самоубийцу. Скорее всего, яд был только в одном бокале. Может, он просто ошибся? Нет, не может быть. Он ведь неплохо разбирался в этом деле и, судя по всему, не раз травил недругов.
Я закинул вырывающегося солдатика обратно в ларец.
– Сиди тихо!
Тот подхватил ружье и погрозил мне им. Темный штык подозрительно блестел.
Так вот, почему Кемп кричал. Мелкий паршивец его уколол. А я и не подозревал, что эта штука такая острая.
Я спрятал ларец и вновь уставился на труп. Может быть, это странно, но мне хотелось, чтобы он ожил. Чтобы моргнул раз-другой, встал и что-нибудь сказал... Судорожно вздохнув, я отвернулся от неприятного зрелища, чтобы не расплакаться, как ребенок. Мой отец тоже не успел закрыть глаза перед смертью, и он не ожил, хотя я просил его вернуться.
Из коридора послышались знакомые шаги. Два быстрых стука в дверь.
– Слушай, Роберт, давай-ка мы с тобой… – Франсуа замер на месте как громом пораженный.
Не знаю, что он собирался мне предложить, но в любом случае это уже не имело никакого значения.
Франсуа закрыл за собой дверь.
– Что это? – спросил он непривычно приглушенным голосом.
Его рука, указывающая на мертвеца, предательски подрагивала.
У меня язык словно прилип к небу.
– Только не ври мне, – не сводя с меня пристального взгляда, Франсуа присел на корточки перед Кемпом, – все равно не умеешь.
– Я не знаю, как это случилось. Честно.
– Кто это?
Когда он занялся осмотром невезучего гостя, говорить, точнее, врать, стало значительно легче. Я, почти не напрягаясь, сказал, что не помню этого человека и что никак не мог его прогнать.
– Наверное, мы встречались с ним той ночью… Он уверял меня, что хочет извиниться за то, что тогда произошло, но я не ничего не помню… – я так заикался от волнения, что боялся, что Франсуа мне не поверит.
– Неужели он даже не делал никаких намеков?
– Да нет. Он только про свою жизнь в Индии рассказывал. Я его просто остановить не мог. А потом…
Я развел руками. И без вранья моя история неубедительна. Я бы на месте Франсуа давно бы уже не вытерпел и устроил такому ненадежному другу допрос с пытками.
Однако он, не смотря на остроту ситуации, не стал устраивать сцены и закатывать истерики.
– Идем, надо посоветоваться с Ренаром, – хладнокровно выдал он.
Как выразился Франсуа, план Ренара был одновременно гениален и прост. Для меня же в его идее не было ничего гениального и уж тем более простого.
– Спрячем труп и напьемся, – именно эти слова стали руководством к действию.
Он объяснил свою позицию тем, что якобы поступить более культурно невозможно. Неясно, как хозяин гостиницы отреагирует на событие, порочащее репутацию его заведения. По-тихому нас отсюда вышвырнут или нет – без разницы. Мертвое тело – это слишком большой риск. Ренар так долго убеждал нас в этом, что мы быстро сдались.
Над деталями мы думали до самого вечера, но безуспешно. Как ведь провернуть такое сомнительное дело в незнакомом городе? Разумеется, мне в голову не приходило ничего толкового. Франсуа также не мог ничего придумать. Его больше волновала причина смерти незнакомца, и он не ошибся, предположив, что меня хотели отравить. Однако как бы он ни старался, у него не вышло красиво распутать происшествие, как в детективном рассказе. Он путался, замолкал на полуслове, начинал сначала. Так это было на него не похоже.
Я несколько раз порывался рассказать всю правду, но меня все время что-то сдерживало. Не только обещание, которое я дал Хедвике. Я боялся, что поведав о клубе «Рука славы», придется заодно вплести в свое повествование Филдвика, которому я обязан незабываемой ночью на кладбище. А чтобы мне поверили, я должен буду признаться в том, что сам стал вампиром…
Нет, я не могу этого сделать!
Ренар тоже нервничал, но по-своему. В отличие от своего господина, он говорил мало, зато много курил и с подозрением поглядывал на меня. Сначала я не понимал, почему он не обвиняет меня в случившемся, но, едва услышав его мысли, мне все стало ясно. Камердинер моего друга по-прежнему переживал, что я могу раскрыть его тайну, поэтому обходился лишь мелкими колкостями.
Когда на улице стемнело, мы с Франсуа вернулись в мой номер за несчастным Кемпом. Я мимоходом отметил, что под дверью не было новых шариков.
– Иногда я думаю, почему Бог, когда наказывает одних, при этом не заботится о том, что другим это доставит массу хлопот? – проворчал Франсуа.
– Мой отец говорил, что зло идет от дьявола и его прислужников… Что ты делаешь?
– Закрываю ему глаза.
В этот момент я по-настоящему осознал, во что втянул его.
– Это мой труп!
– Тьфу ты! – Франсуа быстро перекрестился, чем до боли напомнил мне Жака. – Не смей так говорить, слышишь! Лучше помоги.
Мы вместе подняли неподвижное тело.
– А с виду тяжелый, – в изумлении прошептал я.
– Просто мы с тобой сильные, – придерживая труп одной рукой, Франсуа напялил ему на голову шляпу. – Ну вот. Как живой, только мертвый. Пошли.
Он издал неестественный смешок.
В столь неприятной компании мы беспрепятственно вышли в коридор и спустились на первый этаж. Меня не отпускало ощущение, будто между нами болтается нарядное пугало. Я был бы рад бросить эту ношу, но терпел.
Внезапно Франсуа притормозил.
– Дубек, – обреченно выдохнул он.
С портье о чем-то громко разговаривал пожилой мужчина, высокий, как Франсуа, и в ширину, как два Франсуа. Вот как мы могли наткнуться на владельца гостиницы! Если его дочери получили вредный характер и магическую силу от него, то скакать нам до конца жизни козлами.
Недоверчивый вид Дубека только подтвердил, что нашей затее конец.
– Dobry vecer! – по-идиотски радостно воскликнул мой друг, отчего я вздрогнул.
Лицо хозяина гостиницы вмиг просветлело, как будто перед ним возник самый дорогой для него человек. Он широко улыбнулся и что-то пророкотал в ответ. Франсуа рассмеялся, да так звонко и беспечно, что и тот не удержался от смеха.
– Ты понял, что он сказал? – спросил я, когда мы с Дубеком мирно разошлись.
– Ни черта. Зато он теперь думает, что у нас все замечательно. Мы пьяные и веселые, провожаем своего друга, ясно?
