Господи, как же я рад, что все стало на свои места! Роберт, ты точно родился под счастливой звездой! Если бы не Хедвика, мы бы с Ренаром ни за что тебя не нашли. Она единственная, кто согласился отправиться с нами на поиски. Не знаю, как она…
– Погоди. Кто такая Хедвика?
– Как это – кто? – Франсуа как будто по-настоящему оскорбился. – Хедвика – дочка Павла Дубека, хозяина гостиницы. Очень милая и отзывчивая особа. Да ты ее видел, она же только что тебе повязку меняла.
Меня безгранично утомляло присутствие друга. Мало того, что меня грызла совесть, так еще у меня больше не было сил поддерживать разговор. Но мне было неудобно гнать его из комнаты.
– Она просто прелесть, – с восторгом продолжал Франсуа. – И хорошенькая, и сердце у нее доброе. Я был так поражен, когда узнал, что они с Иваной сестры! Ой, да ты же здесь никого не знаешь. Ну, ты давай лежи, отдыхай, а я буду тебя развлекать. Слушай…
Я закатил глаза. Мне сейчас для полного счастья только развлечений в духе Франсуа не хватало.
За следующие полчаса я узнал много нового, но вредного для уставшего человека с головной болью. Ивана – младшая сестра Хедвики. Она девушка симпатичная, с длинной черной косой и картинно очерченными полными губами (не знаю, почему именно эти вещи показались Франсуа особо важными), но характер у Иваны якобы не соответствует внешности. Причем выводы о ее небогатом внутреннем мире Франсуа сделал, когда она пнула ногой кошку, которая вышла в общий зал. Собственно, из-за несправедливо обиженного животного мой друг и вступил в конфликт. Он в лицо бросил девушке обвинения в жестокости, недостойной представительницы нежного пола, и все это произошло на виду у других постояльцев. Неудивительно, что Ивана, ранее стрелявшая глазками в импозантного француза, теперь обходит его стороной.
Его своенравный камердинер также не терял времени даром. Он поссорился то ли с поляком, то ли с русским, но Франсуа так и не понял из-за чего. Для него так и осталось загадкой, что же могли не поделить люди, которые друг друга почти не понимают из-за языкового барьера. А на все вопросы господина Ренар безыдейно отвечает: «Не твое собачье дело!».
В общем, я, как всегда, пропустил много важного и интересного.
Ближе к полудню я нашел в себе силы встать с постели. Как неприкаянный, я бродил по крошечной комнате и вспоминал, что со мной произошло в последнее время. Я видел перед собой образы членов клуба «Рука славы» и просто не мог поверить, что у меня хватило смелости явиться на собрание. Но еще больше я не хотел верить в то, что чуть не стал жертвой кровожадного существа, скрывающегося под личиной человека. Метка, которую эта тварь оставила на моем теле, не давала мне усомниться в правдивости ночного приключения.
Я подолгу сидел у окна и смотрел на улицу, наблюдая за прохожими. Мне казалось, что среди них обязательно должен промелькнуть Перси Филдвик. Ведь он же не мог просто так исчезнуть! Вероятно, он ищет меня, чтобы закончить начатое. А вдруг он где-то совсем близко? Вдруг знает, о чем я думаю? Что я могу сделать, если он нападет на меня или Франсуа? Эти мрачные мысли на долгие часы стали моими компаньонами.
Хедвика так и не пришла. Лекарство для меня она передала через Ренара. Поначалу я не расстроился из-за этого, так как хотел отблагодарить Ренара за свое спасение, но он устроил мне такую головомойку, напридумывал таких эпитетов в мой адрес, что от обиды «спасибо» просто застряло у меня в горле. Франсуа заглядывал ко мне на удивление редко. За ужином он, как обычно, разговорился и вывалил на меня гору информации, половину которой я точно пропустил мимо ушей. Невольно пришлось заострить внимание, когда он заговорил о графе де Сент-Клоде, точнее о его приглашении на завтрашний вечер. Франсуа почему-то не сомневался в том, что я непременно пойду с ним, и поэтому раз в сотый за все время нашего путешествия пел дифирамбы гостеприимству графа. Также я узнал, что Ренар со своим то ли поляком, то ли русским, который на самом деле оказался хорватом, зарыли топор войны и решили раскурить трубку мира. Если отбросить словесные выкрутасы, они забыли о вражде, и хорват предложил в качестве примирения научить Ренара пить абсент по-чешски. Мне было абсолютно все равно, чем слуга моего друга занимается на досуге, и я бы охотно забыл об этом. Но Франсуа посчитал, что было бы большим упущением приехать в Чехию и не увидеть, как пьют всякую отраву с местным колоритом. Тем более что до встречи с графом надо было себя как-то развлекать. Я догадывался, почему Франсуа так упорно звал меня на это «представление»: он явно не хотел, чтобы я опять куда-нибудь ушел без его ведома. Конечно, меня задевало его недоверие, но винить в этом я мог только себя. К счастью, я сумел доходчиво растолковать ему, почему не собираюсь спускаться в общий зал и смотреть на это безобразие. Где пьют – спаивают, где спаивают – глумятся над теми, кто пьет мало.
– Роберт, ты здесь?
Внезапно услышать в полутьме голос Франсуа – все равно что получить обухом по голове.
– Куда я денусь, – откликнулся я и нехотя приподнялся на кровати.
– А что у тебя так темно? Ренар заразил тебя скупостью? Какая тусклая лампа! Давай еще пару свечей зажжем. Ох, что я тебе сейчас расскажу! Зря ты со мной не пошел, было так весело!
Ни на секунду не замолкая, Франсуа суетливо расхаживал по комнате.
– Представляешь, эти двое чуть стол не спалили, когда жгли сахар. Так полыхнуло! Столешница обуглилась…
– Франсуа…
– …а сахару хоть бы что. Хорошо хоть успели на другое место перебежать, а то застукали бы нас за порчей имущества…
– Франсуа!
– …и выгнали бы нас…
– Здесь вообще нет свечей, остановись!
Он встал как вкопанный.
– А что сразу не сказал?
Я обреченно вздохнул. Ну и как с ним можно разговаривать, если он никого, кроме себя, даже не слышит? Если он еще и выпил хоть чуть-чуть, это катастрофа.
– Ну, ладно, – Франсуа достал что-то из кармана. – Смотри, это мне Ивана дала. Сказала, что это от сестры записка. Меня зовут в полночь на свидание, ну не наглость ли? Как считаешь?
– Не пойму, что тебя так возмущает. Тебе же нравятся дерзкие девушки. Да и о Хедвике ты хорошо отзывался.
Он покачал головой и без предупреждения сел на кровать.
– Готов поспорить, это не Хедвика писала. У Хедвики речь правильная, а в короткой записке почему-то несколько ошибок. Да это все Ивана! Вот у нее французский просто ужасный.
– Господи, да зачем ей это?
– Это месть, – зловещим тоном произнес Франсуа. – Полночь. Темный двор. И я стою, как дурак, чуда жду. Женщины бывают коварны, еще как.
– Успокойся, вдруг ты заблуждаешься? Может, Хедвика…
– Это не Хедвика!
– Тогда не ходи никуда. Накажи злодейку своим равнодушием.
– Хм. Звучит мудро и справедливо. Но, знаешь, это скучно.
– Тогда делай что хочешь.
Я уткнулся лицом в подушку. Меня мучили более серьезные неприятности, и на ерунду в духе оперетт у меня просто не хватало сил.
Для Франсуа же эта была проблема мирового масштаба.
–А может, ты и прав. Надо сначала проверить… Хотя вдруг Ивана будет за мной следить? Еще посмеется потом надо мной. Идея! Я выйду на улицу с тобой. Никто ведь не таскает с собой на свидания друзей.
У меня не было ни малейшего желания впадать в детство вместе с ним. Идти ночью на улицу из-за какой-то глупости – да это же может быть опасно! Ничего не стоит наткнуться на кровососущую тварь, уж я-то знаю. Научен горьким опытом.
– Извини, но в полночь я уже буду видеть седьмой сон, – сказал я.
– Роберт, ну почему ты так любишь спать?
Гениальный вопрос. Прежде чем я успел на него ответить, Франсуа понесся дальше.
– Пойдешь со мной, тебе все равно нужно прогуляться. Весь день в четырех стенах! Вставай, лежебока!
Он схватил меня за подтяжки и с силой потянул.
– Франсуа! – я тут же перевернулся на спину. – Что за ребячество?
– Пойдем со мной!
– Возьми с собой Ренара.
– Он менее сговорчивый, чем ты.
Я устало вздохнул и сел. Совесть подсказывала, что надо перестать огорчать друга и сделать хоть что-то для него приятное.
А предчувствие подсказывало совсем иное: не вестись ни у кого на поводу и остаться в номере. Несмотря на более привлекательную для меня позицию, я все же сделал выбор в пользу дружбы.
Гостиница медленно погружалась в сон. Постояльцы разбрелись по номерам. Редко где горел свет, портье с кем-то играл в карты, чтобы скоротать время. Все было настолько спокойно, что, казалось, ждать опасности было просто преступлением. Однако я постоянно напоминал себе о Перси Филдвике, и поэтому любой шорох, любая тень вызывали у меня страшные подозрения.
На заднем дворе одиноко стояла девушка. По силуэту я не опознал в ней Хедвику, моя спасительница была выше ростом. Франсуа довольно хмыкнул: значит, он не ошибся, когда решил, что Ивана что-то задумала. Знаками попросив меня оставаться на месте и не шуметь, он уверенно вышел на середину двора. Услышав шаги, неторопливо девушка развернулась к нему лицом.
– Что же вы, мадемуазель Ивана, думали, если поменяете имя, я буду к вам лучше относиться? – в развязной манере сказал Франсуа. – Что вам от меня нужно? Я же ясно дал понять, что не желаю с вами общаться. Может, вы хотите мне что-то сказать без свидетелей?
Ивана ответила не сразу, как будто французский язык и впрямь давался ей с трудом.
– Да. Я хочу вам кое-что сказать, – она отошла на пару шагов назад. – Хочу сказать, как сильно люблю животных.
В следующий момент Ивана выкрикнула непонятное слово и вскинула руку, как будто собиралась поразить врага невидимым оружием. У меня не было времени осмыслить, что это был за жест. Моим вниманием завладело нечто странное.
Воздух вокруг Франсуа заискрился и, густея с каждой секундой, окрасился в изумрудный цвет.
Что за фокусы?!
Я выбежал из укрытия.
– Эй! Что происходит?
Ивана вздрогнула. Пронзив меня убийственным взглядом, она что-то угрожающе прошипела на чешском.
Тело вдруг свело судорогой. Я и опомниться не успел, как оказался на земле.
– Ф… Фран…суа… – даже язык не собирался меня слушаться. Не знаю, что меня тогда больше пугало, паралич или молчание друга. Я попытался встать, но руки так плохо гнулись, словно не принадлежали мне.
Громко переругивались женщины. Где-то совсем рядом ржала лошадь.
Боже, как же мне в этой какофонии не хватало голоса Франсуа! Без него я чувствовал себя слепым, которого оставил поводырь.
Изо всех сил напрягая шею, я слегка приподнял голову. Рядом с Иваной стояла Хедвика. С распущенными волосами, в ночной сорочке, босиком. Не обращая на меня ни малейшего внимания, сестры, как две гарпии, с упоением цапались друг с другом. Когда Ивана резко развернулась, чтобы уйти, Хедвика схватила ее за плечо. Не тут-то было! Нахалка вырвалась и бросилась бежать. Старшая сестра попыталась догнать ее, но погоня тут же прекратилась: кажется, Хедвика наступила на что-то острое. Чуть прихрамывая, она направилась в мою сторону.
– Встать не можешь?
Для меня это прозвучало как издевка. Можно подумать, мне очень нравится лежать в пыли!
– Где Франсуа? – ответил я вопросом на вопрос.
– Здесь он.
Хедвика добавила еще что-то на чешском и огляделась. Она была до такой степени раздражена, что я с трудом узнавал в ней добрую самаритянку.
Ко мне медленно возвращались силы. Я попробовал встать.
– А почему он?..
– Не знаю! – довольно еестко сказала Хедвика. Наклонившись, она взяла меня за руки. – Давай помогу.
– Не надо.
– Тебе тяжело.
– Спасибо, я сам.
– Ты упадешь.
– Нет! – в этот момент я пошатнулся и оказался в ее объятьях. По-хорошему, мне следовало отстраниться, но я поступил некрасиво – крепко обхватил ее за талию.
В тот момент я понимал только одно: если я что-нибудь не сделаю, то сгорю от стыда. Вдруг девушка оскорблена тем, что стоит передо мной в неглиже, а я…
– На ногах еле держишься, – с укором произнесла Хедвика. – Тебе еще повезло, что Ивана плохо тебя обездвижила.
– А Франсуа? Что с ним?
– С ним все в порядке.
Я ни на йоту не поверил. Если Франсуа де Левен долго молчит, значит, самое время бить тревогу.
Оглядевшись, я убедился, что беспокоюсь не зря. Мой друг словно испарился! На заднем дворе, кроме нас с Хедвикой, не было никого. Если не считать невесть откуда забредшего серого коня. Наверное, его просто плохо привязали.
– Ну? И долго мы так будем с тобой стоять? – мне показалось, что Хедвика снова вот-вот рассердится. – Давай уже, шевелись. Мне еще с ним надо разобраться. Ты же не хочешь, чтобы он убежал?
Я нехотя отпустил ее.
– Скажи, что…
– Тихо. Мне нужна твоя помощь, – она убрала за спину темные волнистые пряди и немного отошла в сторону. – Нельзя, чтобы еще кто-нибудь узнал об этом.
– Послушай. Ивана…
– Ивана дура!
Мне пришлось замолкнуть. Хедвика теперь выглядела такой злой, что я, скорее, осмелился бы прыгнуть в костер, чем заговорить с ней.
– С лошадьми умеешь обращаться?
Я на мгновение растерялся.
– Не очень.
– Плохо, – резюмировала Хедвика. Она оценивающе оглядела животное. – Должны управиться – он вроде смирный.
Но конь протестующе затряс головой и зафыркал, как только она протянула к нему руку.
– Осторожно, вдруг укусит.
– Лучше посоветуй, что с ним делать. Оставлять его здесь нельзя, его может кто-нибудь заметить.
Стараясь не выглядеть малодушным, я подошел к коню и все же с опаской коснулся его шеи. Я надеялся, что он, в лучшем случае, просто отойдет от меня. Однако же конь повел себя вполне дружелюбно и даже позволил себя погладить.
– Может, отвести его в конюшню? – предложил я, медленно водя ладонью по бархатной серебристой шкуре.
Хедвика посмотрела на меня, как на идиота.
– Нет, ну ты точно странный! Вот что ты ему скажешь, когда он придет в себя? Как объяснишь, почему он очнулся не у себя в номере, а среди лошадей? Хороша парочка: один болтун, другой тугодум. Давно у нас не было столько проблем от постояльцев.
Я в ужасе замер. Похоже, Перси Филдвик был всего лишь моей первой крупной неприятностью…
– Как она превратила Франсуа в коня? – я даже не поверил, что сказал эту глупость вслух.
– Так же, как и обездвижила тебя, магией, – неожиданно охотно объяснила Хедвика. – Да ты не переживай, к утру он точно станет прежним. Ивана сказала, что хотела сделать его козлом, но не получилось. Потому что она дура.
Ее черные брови снова угрожающе изогнулись.
Я с волнением смотрел то на нее, то на Франсуа. Честное слово, я как будто попал в кошмарный сон, где можно только плыть по течению, полностью покорившись немыслимым обстоятельствам.
– Ивана меня совсем не слушает, – продолжила Хедвика. – Пока мама была жива, еще держала себя в руках, а сейчас... Ее совершенно не волнует репутация гостиницы! Все время норовит кого-нибудь заколдовать. Ты уж постарайся ее не провоцировать, она на расправу скорая.
– Не планировал в ближайшее время пополнять список врагов.
– Это правильно. Я так поняла, у тебя и без нее хватает недоброжелателей.
Я смутился, вспомнив, что именно Хедвике многим обязан. И к тому же она была права: я совсем недавно приехал в Прагу, а уже успел побывать в серьезных передрягах.
Франсуа напомнил о себе, толкнув меня мордой в плечо.
Господи, как же я быстро привык к мысли о том, что моего друга превратили в животное! Да что со мной происходит?
– Погоди. Кто такая Хедвика?
– Как это – кто? – Франсуа как будто по-настоящему оскорбился. – Хедвика – дочка Павла Дубека, хозяина гостиницы. Очень милая и отзывчивая особа. Да ты ее видел, она же только что тебе повязку меняла.
Меня безгранично утомляло присутствие друга. Мало того, что меня грызла совесть, так еще у меня больше не было сил поддерживать разговор. Но мне было неудобно гнать его из комнаты.
– Она просто прелесть, – с восторгом продолжал Франсуа. – И хорошенькая, и сердце у нее доброе. Я был так поражен, когда узнал, что они с Иваной сестры! Ой, да ты же здесь никого не знаешь. Ну, ты давай лежи, отдыхай, а я буду тебя развлекать. Слушай…
Я закатил глаза. Мне сейчас для полного счастья только развлечений в духе Франсуа не хватало.
За следующие полчаса я узнал много нового, но вредного для уставшего человека с головной болью. Ивана – младшая сестра Хедвики. Она девушка симпатичная, с длинной черной косой и картинно очерченными полными губами (не знаю, почему именно эти вещи показались Франсуа особо важными), но характер у Иваны якобы не соответствует внешности. Причем выводы о ее небогатом внутреннем мире Франсуа сделал, когда она пнула ногой кошку, которая вышла в общий зал. Собственно, из-за несправедливо обиженного животного мой друг и вступил в конфликт. Он в лицо бросил девушке обвинения в жестокости, недостойной представительницы нежного пола, и все это произошло на виду у других постояльцев. Неудивительно, что Ивана, ранее стрелявшая глазками в импозантного француза, теперь обходит его стороной.
Его своенравный камердинер также не терял времени даром. Он поссорился то ли с поляком, то ли с русским, но Франсуа так и не понял из-за чего. Для него так и осталось загадкой, что же могли не поделить люди, которые друг друга почти не понимают из-за языкового барьера. А на все вопросы господина Ренар безыдейно отвечает: «Не твое собачье дело!».
В общем, я, как всегда, пропустил много важного и интересного.
Ближе к полудню я нашел в себе силы встать с постели. Как неприкаянный, я бродил по крошечной комнате и вспоминал, что со мной произошло в последнее время. Я видел перед собой образы членов клуба «Рука славы» и просто не мог поверить, что у меня хватило смелости явиться на собрание. Но еще больше я не хотел верить в то, что чуть не стал жертвой кровожадного существа, скрывающегося под личиной человека. Метка, которую эта тварь оставила на моем теле, не давала мне усомниться в правдивости ночного приключения.
Я подолгу сидел у окна и смотрел на улицу, наблюдая за прохожими. Мне казалось, что среди них обязательно должен промелькнуть Перси Филдвик. Ведь он же не мог просто так исчезнуть! Вероятно, он ищет меня, чтобы закончить начатое. А вдруг он где-то совсем близко? Вдруг знает, о чем я думаю? Что я могу сделать, если он нападет на меня или Франсуа? Эти мрачные мысли на долгие часы стали моими компаньонами.
Хедвика так и не пришла. Лекарство для меня она передала через Ренара. Поначалу я не расстроился из-за этого, так как хотел отблагодарить Ренара за свое спасение, но он устроил мне такую головомойку, напридумывал таких эпитетов в мой адрес, что от обиды «спасибо» просто застряло у меня в горле. Франсуа заглядывал ко мне на удивление редко. За ужином он, как обычно, разговорился и вывалил на меня гору информации, половину которой я точно пропустил мимо ушей. Невольно пришлось заострить внимание, когда он заговорил о графе де Сент-Клоде, точнее о его приглашении на завтрашний вечер. Франсуа почему-то не сомневался в том, что я непременно пойду с ним, и поэтому раз в сотый за все время нашего путешествия пел дифирамбы гостеприимству графа. Также я узнал, что Ренар со своим то ли поляком, то ли русским, который на самом деле оказался хорватом, зарыли топор войны и решили раскурить трубку мира. Если отбросить словесные выкрутасы, они забыли о вражде, и хорват предложил в качестве примирения научить Ренара пить абсент по-чешски. Мне было абсолютно все равно, чем слуга моего друга занимается на досуге, и я бы охотно забыл об этом. Но Франсуа посчитал, что было бы большим упущением приехать в Чехию и не увидеть, как пьют всякую отраву с местным колоритом. Тем более что до встречи с графом надо было себя как-то развлекать. Я догадывался, почему Франсуа так упорно звал меня на это «представление»: он явно не хотел, чтобы я опять куда-нибудь ушел без его ведома. Конечно, меня задевало его недоверие, но винить в этом я мог только себя. К счастью, я сумел доходчиво растолковать ему, почему не собираюсь спускаться в общий зал и смотреть на это безобразие. Где пьют – спаивают, где спаивают – глумятся над теми, кто пьет мало.
– Роберт, ты здесь?
Внезапно услышать в полутьме голос Франсуа – все равно что получить обухом по голове.
– Куда я денусь, – откликнулся я и нехотя приподнялся на кровати.
– А что у тебя так темно? Ренар заразил тебя скупостью? Какая тусклая лампа! Давай еще пару свечей зажжем. Ох, что я тебе сейчас расскажу! Зря ты со мной не пошел, было так весело!
Ни на секунду не замолкая, Франсуа суетливо расхаживал по комнате.
– Представляешь, эти двое чуть стол не спалили, когда жгли сахар. Так полыхнуло! Столешница обуглилась…
– Франсуа…
– …а сахару хоть бы что. Хорошо хоть успели на другое место перебежать, а то застукали бы нас за порчей имущества…
– Франсуа!
– …и выгнали бы нас…
– Здесь вообще нет свечей, остановись!
Он встал как вкопанный.
– А что сразу не сказал?
Я обреченно вздохнул. Ну и как с ним можно разговаривать, если он никого, кроме себя, даже не слышит? Если он еще и выпил хоть чуть-чуть, это катастрофа.
– Ну, ладно, – Франсуа достал что-то из кармана. – Смотри, это мне Ивана дала. Сказала, что это от сестры записка. Меня зовут в полночь на свидание, ну не наглость ли? Как считаешь?
– Не пойму, что тебя так возмущает. Тебе же нравятся дерзкие девушки. Да и о Хедвике ты хорошо отзывался.
Он покачал головой и без предупреждения сел на кровать.
– Готов поспорить, это не Хедвика писала. У Хедвики речь правильная, а в короткой записке почему-то несколько ошибок. Да это все Ивана! Вот у нее французский просто ужасный.
– Господи, да зачем ей это?
– Это месть, – зловещим тоном произнес Франсуа. – Полночь. Темный двор. И я стою, как дурак, чуда жду. Женщины бывают коварны, еще как.
– Успокойся, вдруг ты заблуждаешься? Может, Хедвика…
– Это не Хедвика!
– Тогда не ходи никуда. Накажи злодейку своим равнодушием.
– Хм. Звучит мудро и справедливо. Но, знаешь, это скучно.
– Тогда делай что хочешь.
Я уткнулся лицом в подушку. Меня мучили более серьезные неприятности, и на ерунду в духе оперетт у меня просто не хватало сил.
Для Франсуа же эта была проблема мирового масштаба.
–А может, ты и прав. Надо сначала проверить… Хотя вдруг Ивана будет за мной следить? Еще посмеется потом надо мной. Идея! Я выйду на улицу с тобой. Никто ведь не таскает с собой на свидания друзей.
У меня не было ни малейшего желания впадать в детство вместе с ним. Идти ночью на улицу из-за какой-то глупости – да это же может быть опасно! Ничего не стоит наткнуться на кровососущую тварь, уж я-то знаю. Научен горьким опытом.
– Извини, но в полночь я уже буду видеть седьмой сон, – сказал я.
– Роберт, ну почему ты так любишь спать?
Гениальный вопрос. Прежде чем я успел на него ответить, Франсуа понесся дальше.
– Пойдешь со мной, тебе все равно нужно прогуляться. Весь день в четырех стенах! Вставай, лежебока!
Он схватил меня за подтяжки и с силой потянул.
– Франсуа! – я тут же перевернулся на спину. – Что за ребячество?
– Пойдем со мной!
– Возьми с собой Ренара.
– Он менее сговорчивый, чем ты.
Я устало вздохнул и сел. Совесть подсказывала, что надо перестать огорчать друга и сделать хоть что-то для него приятное.
А предчувствие подсказывало совсем иное: не вестись ни у кого на поводу и остаться в номере. Несмотря на более привлекательную для меня позицию, я все же сделал выбор в пользу дружбы.
Гостиница медленно погружалась в сон. Постояльцы разбрелись по номерам. Редко где горел свет, портье с кем-то играл в карты, чтобы скоротать время. Все было настолько спокойно, что, казалось, ждать опасности было просто преступлением. Однако я постоянно напоминал себе о Перси Филдвике, и поэтому любой шорох, любая тень вызывали у меня страшные подозрения.
На заднем дворе одиноко стояла девушка. По силуэту я не опознал в ней Хедвику, моя спасительница была выше ростом. Франсуа довольно хмыкнул: значит, он не ошибся, когда решил, что Ивана что-то задумала. Знаками попросив меня оставаться на месте и не шуметь, он уверенно вышел на середину двора. Услышав шаги, неторопливо девушка развернулась к нему лицом.
– Что же вы, мадемуазель Ивана, думали, если поменяете имя, я буду к вам лучше относиться? – в развязной манере сказал Франсуа. – Что вам от меня нужно? Я же ясно дал понять, что не желаю с вами общаться. Может, вы хотите мне что-то сказать без свидетелей?
Ивана ответила не сразу, как будто французский язык и впрямь давался ей с трудом.
– Да. Я хочу вам кое-что сказать, – она отошла на пару шагов назад. – Хочу сказать, как сильно люблю животных.
В следующий момент Ивана выкрикнула непонятное слово и вскинула руку, как будто собиралась поразить врага невидимым оружием. У меня не было времени осмыслить, что это был за жест. Моим вниманием завладело нечто странное.
Воздух вокруг Франсуа заискрился и, густея с каждой секундой, окрасился в изумрудный цвет.
Что за фокусы?!
Я выбежал из укрытия.
– Эй! Что происходит?
Ивана вздрогнула. Пронзив меня убийственным взглядом, она что-то угрожающе прошипела на чешском.
Тело вдруг свело судорогой. Я и опомниться не успел, как оказался на земле.
– Ф… Фран…суа… – даже язык не собирался меня слушаться. Не знаю, что меня тогда больше пугало, паралич или молчание друга. Я попытался встать, но руки так плохо гнулись, словно не принадлежали мне.
Громко переругивались женщины. Где-то совсем рядом ржала лошадь.
Боже, как же мне в этой какофонии не хватало голоса Франсуа! Без него я чувствовал себя слепым, которого оставил поводырь.
Изо всех сил напрягая шею, я слегка приподнял голову. Рядом с Иваной стояла Хедвика. С распущенными волосами, в ночной сорочке, босиком. Не обращая на меня ни малейшего внимания, сестры, как две гарпии, с упоением цапались друг с другом. Когда Ивана резко развернулась, чтобы уйти, Хедвика схватила ее за плечо. Не тут-то было! Нахалка вырвалась и бросилась бежать. Старшая сестра попыталась догнать ее, но погоня тут же прекратилась: кажется, Хедвика наступила на что-то острое. Чуть прихрамывая, она направилась в мою сторону.
– Встать не можешь?
Для меня это прозвучало как издевка. Можно подумать, мне очень нравится лежать в пыли!
– Где Франсуа? – ответил я вопросом на вопрос.
– Здесь он.
Хедвика добавила еще что-то на чешском и огляделась. Она была до такой степени раздражена, что я с трудом узнавал в ней добрую самаритянку.
Ко мне медленно возвращались силы. Я попробовал встать.
– А почему он?..
– Не знаю! – довольно еестко сказала Хедвика. Наклонившись, она взяла меня за руки. – Давай помогу.
– Не надо.
– Тебе тяжело.
– Спасибо, я сам.
– Ты упадешь.
– Нет! – в этот момент я пошатнулся и оказался в ее объятьях. По-хорошему, мне следовало отстраниться, но я поступил некрасиво – крепко обхватил ее за талию.
В тот момент я понимал только одно: если я что-нибудь не сделаю, то сгорю от стыда. Вдруг девушка оскорблена тем, что стоит передо мной в неглиже, а я…
– На ногах еле держишься, – с укором произнесла Хедвика. – Тебе еще повезло, что Ивана плохо тебя обездвижила.
– А Франсуа? Что с ним?
– С ним все в порядке.
Я ни на йоту не поверил. Если Франсуа де Левен долго молчит, значит, самое время бить тревогу.
Оглядевшись, я убедился, что беспокоюсь не зря. Мой друг словно испарился! На заднем дворе, кроме нас с Хедвикой, не было никого. Если не считать невесть откуда забредшего серого коня. Наверное, его просто плохо привязали.
– Ну? И долго мы так будем с тобой стоять? – мне показалось, что Хедвика снова вот-вот рассердится. – Давай уже, шевелись. Мне еще с ним надо разобраться. Ты же не хочешь, чтобы он убежал?
Я нехотя отпустил ее.
– Скажи, что…
– Тихо. Мне нужна твоя помощь, – она убрала за спину темные волнистые пряди и немного отошла в сторону. – Нельзя, чтобы еще кто-нибудь узнал об этом.
– Послушай. Ивана…
– Ивана дура!
Мне пришлось замолкнуть. Хедвика теперь выглядела такой злой, что я, скорее, осмелился бы прыгнуть в костер, чем заговорить с ней.
– С лошадьми умеешь обращаться?
Я на мгновение растерялся.
– Не очень.
– Плохо, – резюмировала Хедвика. Она оценивающе оглядела животное. – Должны управиться – он вроде смирный.
Но конь протестующе затряс головой и зафыркал, как только она протянула к нему руку.
– Осторожно, вдруг укусит.
– Лучше посоветуй, что с ним делать. Оставлять его здесь нельзя, его может кто-нибудь заметить.
Стараясь не выглядеть малодушным, я подошел к коню и все же с опаской коснулся его шеи. Я надеялся, что он, в лучшем случае, просто отойдет от меня. Однако же конь повел себя вполне дружелюбно и даже позволил себя погладить.
– Может, отвести его в конюшню? – предложил я, медленно водя ладонью по бархатной серебристой шкуре.
Хедвика посмотрела на меня, как на идиота.
– Нет, ну ты точно странный! Вот что ты ему скажешь, когда он придет в себя? Как объяснишь, почему он очнулся не у себя в номере, а среди лошадей? Хороша парочка: один болтун, другой тугодум. Давно у нас не было столько проблем от постояльцев.
Я в ужасе замер. Похоже, Перси Филдвик был всего лишь моей первой крупной неприятностью…
– Как она превратила Франсуа в коня? – я даже не поверил, что сказал эту глупость вслух.
– Так же, как и обездвижила тебя, магией, – неожиданно охотно объяснила Хедвика. – Да ты не переживай, к утру он точно станет прежним. Ивана сказала, что хотела сделать его козлом, но не получилось. Потому что она дура.
Ее черные брови снова угрожающе изогнулись.
Я с волнением смотрел то на нее, то на Франсуа. Честное слово, я как будто попал в кошмарный сон, где можно только плыть по течению, полностью покорившись немыслимым обстоятельствам.
– Ивана меня совсем не слушает, – продолжила Хедвика. – Пока мама была жива, еще держала себя в руках, а сейчас... Ее совершенно не волнует репутация гостиницы! Все время норовит кого-нибудь заколдовать. Ты уж постарайся ее не провоцировать, она на расправу скорая.
– Не планировал в ближайшее время пополнять список врагов.
– Это правильно. Я так поняла, у тебя и без нее хватает недоброжелателей.
Я смутился, вспомнив, что именно Хедвике многим обязан. И к тому же она была права: я совсем недавно приехал в Прагу, а уже успел побывать в серьезных передрягах.
Франсуа напомнил о себе, толкнув меня мордой в плечо.
Господи, как же я быстро привык к мысли о том, что моего друга превратили в животное! Да что со мной происходит?
