Василина чуть погладила локоть мужа, за который она держалась - ей тоже было любопытно.
- Я хотел бы понимать, почему иномиряне не трогают наши храмы, – произнес принц-консорт, едва заметно подавшись к ней. - Пленные все как один говорят, что «боги не велели». Но почему не велели – никто не знает, даже их жрецы, которые попадались нам. Командование опасается, что здесь есть какой-то подвох.
- При нападении на свой храм бог имеет право вмешаться, - объяснил служитель охотно. – Полагаю, захватчики берегут своих солдат и не дают нашим богам уничтожить их. А храмы Творца обходят, потому что есть риск привлечь его внимание.
Они подошли к автомобилю: охрана по-прежнему их не видела, и Василина протянула руку на прощание.
- Я очень ждал этого решения, ваше величество, - произнес Его Священство, ласково сжав ее ладонь. – В храмах других стран заметили, что как только стало больше служб Жрецу, нежить начала подниматься куда меньше. Теперь и братьям моим, оставшимся в святилищах на захваченных территориях Рудлога, станет легче. От врагов их защищает сан и храм, но от нежити, когда ее слишком много, даже сила, данная Триединым, может не защитить.
Королева кивнула - она знала, что служители Триединого продолжают нести службу и после перехода городов и селений в руки врагов. Знала, что безропотно помогают иномирянам в зачистке катастрофически расплодившейся нежити, которая не разбирает, кого жрать, лечат своих и чужих. А еще они стали огромной агентской сетью – ведомство Тандаджи получало от них едва ли не больше информации, чем от своих сотрудников.
- Но почему вы не попросили меня ранее, Ваше Священство? – грустно поинтересовалась королева, которая последние несколько дней извелась, решаясь на этот шаг.
- Потому что, - строго сказал старик, глядя ей в глаза, - бывают долги, которые нельзя выплатить по подсказке. Иначе уроки не будут усвоены ни богами, ни людьми.
Он повел ладонью по кругу в благословляющем жесте, и такой вековой мудростью повеяло от него в этот момент, что Василина напомнила себе, что он не просто священник, а служитель Триединого – для которого боги такие же его дети, как и люди.
Когда они ехали обратно, солнце, вынырнувшее из-за Константиновских часов дворца Рудлог, залило и дома на проспекте, и площадь Победоносца, и быстро тающий туман, и автомобиль золотисто-розовым, чистым сиянием, сделав Иоаннесбург совершенно праздничным. Королева, подставив лицо теплым лучам, улыбнулась – на сердце окончательно полегчало, словно прощальное благословение усилилось этим солнцем и этим сиянием. И на несколько минут, оставшихся до дворца, она позволила себе положить голову мужу на плечо и закрыть глаза, чтобы мысли текли своим чередом.
Иногда даже королевам нужна передышка.
Отчеты от друга Алины, Матвея, приходили нерегулярно: то он каждую ночь видел, что происходит с сестрой, то через день-два, то полноценно и долго, запоминая разговоры, то обрывками, из которых ничего не было понятно. Василина все перерывы воспринимала со страхом: вдруг в эту ночь он не увидел Алину потому, что она уже погибла?
«Живы, все еще в пути», - словно понимая, что нужно начинать с самого важного, писал Ситников в очередном отчете, и дальше королева уже читала с облегчением и тревожным ожиданием: может, они уже недалеко от портала и собираются прорываться? Вдруг отряду боевых магов во главе с Александром Свидерским пора начинать бой у перехода под Мальвой, чтобы заставить иномирян, охраняющих его в Нижнем мире, перейти на Туру на помощь своим, и тем самым облегчить задачу путникам? Возможно, магам придется перейти на ту сторону – если хватит артефактов-стихийных накопителей для ведения боя в другом мире, и дать Алине со спутниками сигнал, что здесь свои, что врага отвлекут, что можно идти на прорыв.
Василина уже отдала Александру пятьдесят камней, напоенных ее кровью – по одному на каждого из магов его отряда, с пятью огнедухами каждый. Ради того, чтобы усилить этот отряд, недрогнувшей рукой подписала указ о ограниченном помиловании Черныша, хотя он заслуживал смерти. И это был один из немногих раз, когда она поспорила с Марианом.
- На его руках кровь сотен человек. Кто гарантирует, что он не предаст нас в самый важный момент? Не ударит в спину? – сказал он резко, когда Александр Свидерский при встрече в кабинете Василины несколько дней назад, на которой присутствовал и Мариан, и Тандаджи, озвучил просьбу о помиловании.
- Я и Алмаз Григорьевич, - ответил Свидерский. – Вам известно, ваше высочество, что я как никто другой знаю о том, как опасен Черныш. Но даже я не полностью осведомлен о его возможностях. Зато я уверен, что никто не в состоянии обойти магическую клятву. Поэтому считаю, что безопаснее связать его клятвами и заставить помогать нам, чем оставить, даже в стазисе, в любой из тюрем. Слишком силен, слишком опытен – кто знает, что у него припасено на случай стазиса?
- Я не говорю о тюрьме, - тяжело проговорил Байдек. – Я говорю о том, что мага, покушавшегося на мою жену, нужно отправить в стазис и, пока он беспомощен, уничтожить как бешеную собаку. Даже не говорю – настаиваю.
- Я согласен с его высочеством, - ровно подал голос Тандаджи.
- Ваше величество? – Свидерский взглянул на Василину. Мариан тоже смотрел на нее в упор, и она покачала головой.
- Я понимаю, что он заслуживает смерти, - сказала она, глядя только на мужа, - но имеем ли мы право разбрасываться таким ресурсом?
- Да, - ответил он.- Преступник должен нести наказание. Конкретно этот должен быть казнен.
- Нет, Мариан, - она снова покачала головой. – Александр Данилович ручается за него. Если Черныш поможет спасти Алину и помочь пройти сюда Жрецу, то я готова рискнуть. Ты понимаешь?
Он заиграл желваками – любимый супруг, готовый защищать ее от всего мира, - и тяжело, неохотно кивнул.
«Больше всего я боюсь, - писала королева Ангелине, - что все приготовления Свидерского окажутся бесполезными, что именно в момент, когда путникам понадобится помощь с Туры, у Ситникова произойдет перерыв в связи с Алиной. Если бы можно было как-то заранее очистить землю вокруг портала от врагов! Но наши войска очень далеко, в нескольких неделях пути - сдерживают иномирян, рвущихся к Иоаннесбургу, и собираются с силами, чтобы отбить города между Угорьем и Мальвой. Несмотря на победу, Юг остается во власти захватчиков, и поэтому уповать приходится только на Свидерского, Алмаза Григорьевича и магов их отряда».
«Однажды я сумела сжечь сотни песчаников, - отвечала ей сестра, - мы сами по себе – сокрушительная сила, Василина. Я могу попросить Нории принести меня туда и повторю это для наших врагов. Поверь, я не дрогну».
Да, Ангелина могла, не впадая в сомнения и ужас, обрушить пламя и на людей, и на инсектоидов. А в себе Василина совсем не была уверена.
«Но твоя сила может разрушить портал – а закрывать его нельзя, - писала она в ответ. - Времени все меньше, мы все ищем выход и не можем его найти. Если бы можно было как-то скоординировать действия путников в Нижнем мире и отряда на Туре! Но на Туре был всего один дракон, способный пройти через портал и не погибнуть от рук иномирян, и он уже сделал это. Остается надеяться на удачу и милость всех богов во главе с Триединым».
Переписка с сестрой придавала ей силы – Ангелина была не меньше занята, чем сама королева, но при этом каждый день находила время ответить, поддержать, дать совет.
Переписка с сестрой придавала королеве уверенности – Ангелина была не меньше занята, чем сама Василина, но при этом находила время ответить, поддержать, дать совет.
Огнедухи между Истаилом и Иоаннесбургом летали почти ежедневно, а если учесть, что Ани переписывалась со всеми сестрами и Святославом Федоровичем, то оставалось только гадать, откуда у нее при всей ее загруженности находятся силы и время уделить внимание каждой.
Константиновские часы пробили семь утра, когда автомобиль ее величества остановился у широкого дворцового крыльца. Василина, едва заметно зевнув в плечо мужу, подождала, пока он выйдет и подаст ей руку, и пред очи подданных явилась уже собранной, с легкой улыбкой на губах.
Традиционно парадный вход снаружи охраняли восемь гвардейцев. Сегодня к ним присоединился девятый помощник - на верхней ступени, горделиво вытянув шею, сидел огнедух Ясница.
Когда королева ступила на лестницу, гвардейцы отдали честь, встали смирно – и пламенный гепард повторил их движение, поднеся лапу ко лбу и заставив Байдека хмыкнуть, а Василину засмеяться и, склонившись, поцеловать его в огненный лоб.
- Молодец, - принц-консорт, проходя мимо, потрепал его по холке: Мариан теперь постоянно носил подаренный огнедухом браслет, защищающий от ожогов. Ясница, изогнувшись лентой, текуче скользнул рядом во дворец, в открытые слугами тяжелые двери. – Доложить обстановку!
- Все споко-о-ойно, - протянул гепард мурчаще. – Дети-и-и спят. Побудка через пя-а-ать мину-у-ут!
За дверями Василину встречала помощница – сделав книксен, протянула список дел. Первым шло совещание с военными и безопасниками, на которое королева с принцем-консортом направлялись прямо сейчас, затем завтрак, время, когда они могут спокойно побыть с детьми – последние дни это случалось слишком редко.
Секретарь, следуя на шаг позади, перечисляла просьбы о встречах, придворные и служащие, спешащие по делам, кланялись королевской чете и приседали в книксенах, огненные саламандры на стенах и искрянки под потолком радостно потрескивали при виде дочери Красного. А Василина, шагая к залу совещаний, думала о том, как хочется сейчас пойти в детскую и самой разбудить сыновей, а затем шептаться тихонько, чтобы не проснулась Мартинка, и валяться, обнимаясь, и баловаться самым расслабленным образом. Но война не давала им времени – а дети росли слишком быстро, и королева с тоской ощущала, что упускает самое важное, нужное ей, то, что потом не наверстаешь. Уже и дочка не только бойко топала под присмотром няни, но и стала лепетать первые слова, и Василь вытянулся, вдруг превратившись из мальчишки с по-детски округлыми щечками в маленького беловолосого мужчину, которому в июле исполнится семь и положен будет собственный камердинер, наставник и покои, а Андрюшка, ужасно скучающий по маме, с гордостью показывал, как слушается его щенок, подаренный Кембритчем. Да и щенки за это время вымахали почти до размеров пони.
- Чужи-и-их во дворце нет,- слышала она позади горделивый доклад Ясницы, - зато сво-о-их прибавилось!
- Сколько? – терпеливо уточнил Байдек. Гепард смущенно зафыркал.
- Трина-а-адцать!
- Правила объяснил?
- Конечно-о-о!
Ясница, когда не находился с младшими Рудлогами, таскался за принцем-консортом по гвардейской части и с удовольствием принимал участие в построениях и тренировках. В отсутствие Байдека то и дело выскакивал перед патрулями и постами, «проверяя боеготовность» и довольно облизывал усы, наведываясь в столовую: бойцы привыкли к нему настолько, что безбожно закармливали ароматическими маслами, и гепард теперь лоснился разноцветными потоками пламени.
На плошки с маслами приманились еще пара десятков огнедухов поменьше и ежедневно прибавлялось еще несколько – поэтому во избежание пожара в казармах Байдеку пришлось наводить порядок. Устанавливать совместные дежурства духов и солдат, ставить необычных бойцов на довольствие, назначать время кормежки и издавать приказ о том, что при гвардейской столовой теперь питаются и пламенные помощники. Огнедухи его слушались беспрекословно, хоть и не с такой восторженностью, как Василину. Но королеве стоило один раз сказать Яснице: «Передай всем, что к приказам моего супруга нужно относиться как к моим», - и проблем не возникло ни разу.
У дверей зала совещаний Ясница, успевший доложить все на свете – от того, что готовят повара на завтрак до ссоры двух придворных дам, - вильнул в сторону, вспорхнул в воздух огненной птицей с сверкающим хохолком и в сопровождении стайки искрянок полетел в сторону Семейного крыла, контролировать пробуждение младших Рудлогов. А королева с мужем зашла в зал, в котором их уже ждали военный министр с заместителями, Стрелковский, и Тандаджи, такой же спокойный, как обычно.
Примерно в это же время в Нижнем мире император Итхир-Кас в шатре, который разбили для него на равнине у трех гор, слушал своих связных. Над Иоаннесбургом день только начинался, а над ставкой императора давно отгорел закат, и луны уже мчались по отдающему фиолетовым небу, отражаясь в водах рек.
Два оставшихся шара из божественного материала, служивших ключами для ворот в новый мир были теперь принесены в центр равнины и расположены на расстоянии трех тысяч шагов друг от друга и от армии императора – чтобы при открытии врат над любой из них можно было сразу поднимать войска и идти в атаку. Вокруг кипел лагерь: наемники занимались своими делами, а в загонах помимо инсектоидов находилось теперь около двух тысяч невидши, по приказу командиров, приставленных к ним, впавших в сонное оцепенение.
До окончания декады, в которую провидица Индерин обещала открытие следующих врат, оставалось четыре дня, и тха-нор-арх ждал этого с тем сладостным чувством, с каким одерживаешь первую победу и первый раз окунаешь меч в кровь врага. Взгляд его от предвкушения сделался совершенно безумным, новый вызов радовал и горячил кровь, как в молодости, но Итхир-Кас был собран и сдержан как никогда – много в его прошлом было больших битв, оставивших после себя опыт, терпение и умение оценивать свои силы и силы противника.
За прошедшие с открытия первых врат обороты лун жители нового мира при всех их чудесах и уровне развития военных механизмов так и не смогли победить простых наемников с инсектоидами, так что они смогут противопоставить невидши? Один невидши стоит сотни искусных наемников, и не боится ни боли, ни огня, как охонги, не ведает страха и не требует отдыха и сна, как люди.
И сам Итхир-Кас, потомок воинов, измененных еще до прихода на Лортах, подозрительный, умный и жестокий, был опаснее любого бойца. Руки его были все так же крепки, как в молодости, удар – точен, а сила, данная богами, не имела равных и могла заставить сотни людей повиноваться мысленной воле. Так отчего бы ему было не верить в победу?
Оттого и слушал он связных снисходительно, хоть и не показывал этого, и недавние промахи генералов своих воспринимал с тайным удовлетворением – тем блистательнее его победа будет на их фоне и никто больше не усомнится в его силе.
- Генерал Ренх-сат склоняется перед мощью твоей, о повелитель двух миров, сила и слава Лортаха и благодарит за милость, проявленную тобой! - медоточиво говорил молодой тха-нор Арвехши, кланяясь сам. - Я передал ему шкатулку с сетью Лесидией. Ренх-сат клянется, что орудие Нервы не будет лежать без дела и соберет свою жатву во славу твою. И третий раз обещает тиодхар: шкура змея-колдуна будет подарена тебе, дабы ступал ты по ней к трону нового мира. Благодарит Ренх-сат и за бойцов-невидши, которых ты прислал ему и просит принять его дары, которые, конечно, пыль по сравнению с твоей милостью: десять сундуков с золотом и десять сундуков с драгоценными камнями…
- Я хотел бы понимать, почему иномиряне не трогают наши храмы, – произнес принц-консорт, едва заметно подавшись к ней. - Пленные все как один говорят, что «боги не велели». Но почему не велели – никто не знает, даже их жрецы, которые попадались нам. Командование опасается, что здесь есть какой-то подвох.
- При нападении на свой храм бог имеет право вмешаться, - объяснил служитель охотно. – Полагаю, захватчики берегут своих солдат и не дают нашим богам уничтожить их. А храмы Творца обходят, потому что есть риск привлечь его внимание.
Они подошли к автомобилю: охрана по-прежнему их не видела, и Василина протянула руку на прощание.
- Я очень ждал этого решения, ваше величество, - произнес Его Священство, ласково сжав ее ладонь. – В храмах других стран заметили, что как только стало больше служб Жрецу, нежить начала подниматься куда меньше. Теперь и братьям моим, оставшимся в святилищах на захваченных территориях Рудлога, станет легче. От врагов их защищает сан и храм, но от нежити, когда ее слишком много, даже сила, данная Триединым, может не защитить.
Королева кивнула - она знала, что служители Триединого продолжают нести службу и после перехода городов и селений в руки врагов. Знала, что безропотно помогают иномирянам в зачистке катастрофически расплодившейся нежити, которая не разбирает, кого жрать, лечат своих и чужих. А еще они стали огромной агентской сетью – ведомство Тандаджи получало от них едва ли не больше информации, чем от своих сотрудников.
- Но почему вы не попросили меня ранее, Ваше Священство? – грустно поинтересовалась королева, которая последние несколько дней извелась, решаясь на этот шаг.
- Потому что, - строго сказал старик, глядя ей в глаза, - бывают долги, которые нельзя выплатить по подсказке. Иначе уроки не будут усвоены ни богами, ни людьми.
Он повел ладонью по кругу в благословляющем жесте, и такой вековой мудростью повеяло от него в этот момент, что Василина напомнила себе, что он не просто священник, а служитель Триединого – для которого боги такие же его дети, как и люди.
Когда они ехали обратно, солнце, вынырнувшее из-за Константиновских часов дворца Рудлог, залило и дома на проспекте, и площадь Победоносца, и быстро тающий туман, и автомобиль золотисто-розовым, чистым сиянием, сделав Иоаннесбург совершенно праздничным. Королева, подставив лицо теплым лучам, улыбнулась – на сердце окончательно полегчало, словно прощальное благословение усилилось этим солнцем и этим сиянием. И на несколько минут, оставшихся до дворца, она позволила себе положить голову мужу на плечо и закрыть глаза, чтобы мысли текли своим чередом.
Иногда даже королевам нужна передышка.
Отчеты от друга Алины, Матвея, приходили нерегулярно: то он каждую ночь видел, что происходит с сестрой, то через день-два, то полноценно и долго, запоминая разговоры, то обрывками, из которых ничего не было понятно. Василина все перерывы воспринимала со страхом: вдруг в эту ночь он не увидел Алину потому, что она уже погибла?
«Живы, все еще в пути», - словно понимая, что нужно начинать с самого важного, писал Ситников в очередном отчете, и дальше королева уже читала с облегчением и тревожным ожиданием: может, они уже недалеко от портала и собираются прорываться? Вдруг отряду боевых магов во главе с Александром Свидерским пора начинать бой у перехода под Мальвой, чтобы заставить иномирян, охраняющих его в Нижнем мире, перейти на Туру на помощь своим, и тем самым облегчить задачу путникам? Возможно, магам придется перейти на ту сторону – если хватит артефактов-стихийных накопителей для ведения боя в другом мире, и дать Алине со спутниками сигнал, что здесь свои, что врага отвлекут, что можно идти на прорыв.
Василина уже отдала Александру пятьдесят камней, напоенных ее кровью – по одному на каждого из магов его отряда, с пятью огнедухами каждый. Ради того, чтобы усилить этот отряд, недрогнувшей рукой подписала указ о ограниченном помиловании Черныша, хотя он заслуживал смерти. И это был один из немногих раз, когда она поспорила с Марианом.
- На его руках кровь сотен человек. Кто гарантирует, что он не предаст нас в самый важный момент? Не ударит в спину? – сказал он резко, когда Александр Свидерский при встрече в кабинете Василины несколько дней назад, на которой присутствовал и Мариан, и Тандаджи, озвучил просьбу о помиловании.
- Я и Алмаз Григорьевич, - ответил Свидерский. – Вам известно, ваше высочество, что я как никто другой знаю о том, как опасен Черныш. Но даже я не полностью осведомлен о его возможностях. Зато я уверен, что никто не в состоянии обойти магическую клятву. Поэтому считаю, что безопаснее связать его клятвами и заставить помогать нам, чем оставить, даже в стазисе, в любой из тюрем. Слишком силен, слишком опытен – кто знает, что у него припасено на случай стазиса?
- Я не говорю о тюрьме, - тяжело проговорил Байдек. – Я говорю о том, что мага, покушавшегося на мою жену, нужно отправить в стазис и, пока он беспомощен, уничтожить как бешеную собаку. Даже не говорю – настаиваю.
- Я согласен с его высочеством, - ровно подал голос Тандаджи.
- Ваше величество? – Свидерский взглянул на Василину. Мариан тоже смотрел на нее в упор, и она покачала головой.
- Я понимаю, что он заслуживает смерти, - сказала она, глядя только на мужа, - но имеем ли мы право разбрасываться таким ресурсом?
- Да, - ответил он.- Преступник должен нести наказание. Конкретно этот должен быть казнен.
- Нет, Мариан, - она снова покачала головой. – Александр Данилович ручается за него. Если Черныш поможет спасти Алину и помочь пройти сюда Жрецу, то я готова рискнуть. Ты понимаешь?
Он заиграл желваками – любимый супруг, готовый защищать ее от всего мира, - и тяжело, неохотно кивнул.
«Больше всего я боюсь, - писала королева Ангелине, - что все приготовления Свидерского окажутся бесполезными, что именно в момент, когда путникам понадобится помощь с Туры, у Ситникова произойдет перерыв в связи с Алиной. Если бы можно было как-то заранее очистить землю вокруг портала от врагов! Но наши войска очень далеко, в нескольких неделях пути - сдерживают иномирян, рвущихся к Иоаннесбургу, и собираются с силами, чтобы отбить города между Угорьем и Мальвой. Несмотря на победу, Юг остается во власти захватчиков, и поэтому уповать приходится только на Свидерского, Алмаза Григорьевича и магов их отряда».
«Однажды я сумела сжечь сотни песчаников, - отвечала ей сестра, - мы сами по себе – сокрушительная сила, Василина. Я могу попросить Нории принести меня туда и повторю это для наших врагов. Поверь, я не дрогну».
Да, Ангелина могла, не впадая в сомнения и ужас, обрушить пламя и на людей, и на инсектоидов. А в себе Василина совсем не была уверена.
«Но твоя сила может разрушить портал – а закрывать его нельзя, - писала она в ответ. - Времени все меньше, мы все ищем выход и не можем его найти. Если бы можно было как-то скоординировать действия путников в Нижнем мире и отряда на Туре! Но на Туре был всего один дракон, способный пройти через портал и не погибнуть от рук иномирян, и он уже сделал это. Остается надеяться на удачу и милость всех богов во главе с Триединым».
Переписка с сестрой придавала ей силы – Ангелина была не меньше занята, чем сама королева, но при этом каждый день находила время ответить, поддержать, дать совет.
Прода от 12.08.2020, 20:17
Переписка с сестрой придавала королеве уверенности – Ангелина была не меньше занята, чем сама Василина, но при этом находила время ответить, поддержать, дать совет.
Огнедухи между Истаилом и Иоаннесбургом летали почти ежедневно, а если учесть, что Ани переписывалась со всеми сестрами и Святославом Федоровичем, то оставалось только гадать, откуда у нее при всей ее загруженности находятся силы и время уделить внимание каждой.
***
Константиновские часы пробили семь утра, когда автомобиль ее величества остановился у широкого дворцового крыльца. Василина, едва заметно зевнув в плечо мужу, подождала, пока он выйдет и подаст ей руку, и пред очи подданных явилась уже собранной, с легкой улыбкой на губах.
Традиционно парадный вход снаружи охраняли восемь гвардейцев. Сегодня к ним присоединился девятый помощник - на верхней ступени, горделиво вытянув шею, сидел огнедух Ясница.
Когда королева ступила на лестницу, гвардейцы отдали честь, встали смирно – и пламенный гепард повторил их движение, поднеся лапу ко лбу и заставив Байдека хмыкнуть, а Василину засмеяться и, склонившись, поцеловать его в огненный лоб.
- Молодец, - принц-консорт, проходя мимо, потрепал его по холке: Мариан теперь постоянно носил подаренный огнедухом браслет, защищающий от ожогов. Ясница, изогнувшись лентой, текуче скользнул рядом во дворец, в открытые слугами тяжелые двери. – Доложить обстановку!
- Все споко-о-ойно, - протянул гепард мурчаще. – Дети-и-и спят. Побудка через пя-а-ать мину-у-ут!
За дверями Василину встречала помощница – сделав книксен, протянула список дел. Первым шло совещание с военными и безопасниками, на которое королева с принцем-консортом направлялись прямо сейчас, затем завтрак, время, когда они могут спокойно побыть с детьми – последние дни это случалось слишком редко.
Секретарь, следуя на шаг позади, перечисляла просьбы о встречах, придворные и служащие, спешащие по делам, кланялись королевской чете и приседали в книксенах, огненные саламандры на стенах и искрянки под потолком радостно потрескивали при виде дочери Красного. А Василина, шагая к залу совещаний, думала о том, как хочется сейчас пойти в детскую и самой разбудить сыновей, а затем шептаться тихонько, чтобы не проснулась Мартинка, и валяться, обнимаясь, и баловаться самым расслабленным образом. Но война не давала им времени – а дети росли слишком быстро, и королева с тоской ощущала, что упускает самое важное, нужное ей, то, что потом не наверстаешь. Уже и дочка не только бойко топала под присмотром няни, но и стала лепетать первые слова, и Василь вытянулся, вдруг превратившись из мальчишки с по-детски округлыми щечками в маленького беловолосого мужчину, которому в июле исполнится семь и положен будет собственный камердинер, наставник и покои, а Андрюшка, ужасно скучающий по маме, с гордостью показывал, как слушается его щенок, подаренный Кембритчем. Да и щенки за это время вымахали почти до размеров пони.
- Чужи-и-их во дворце нет,- слышала она позади горделивый доклад Ясницы, - зато сво-о-их прибавилось!
- Сколько? – терпеливо уточнил Байдек. Гепард смущенно зафыркал.
- Трина-а-адцать!
- Правила объяснил?
- Конечно-о-о!
Ясница, когда не находился с младшими Рудлогами, таскался за принцем-консортом по гвардейской части и с удовольствием принимал участие в построениях и тренировках. В отсутствие Байдека то и дело выскакивал перед патрулями и постами, «проверяя боеготовность» и довольно облизывал усы, наведываясь в столовую: бойцы привыкли к нему настолько, что безбожно закармливали ароматическими маслами, и гепард теперь лоснился разноцветными потоками пламени.
На плошки с маслами приманились еще пара десятков огнедухов поменьше и ежедневно прибавлялось еще несколько – поэтому во избежание пожара в казармах Байдеку пришлось наводить порядок. Устанавливать совместные дежурства духов и солдат, ставить необычных бойцов на довольствие, назначать время кормежки и издавать приказ о том, что при гвардейской столовой теперь питаются и пламенные помощники. Огнедухи его слушались беспрекословно, хоть и не с такой восторженностью, как Василину. Но королеве стоило один раз сказать Яснице: «Передай всем, что к приказам моего супруга нужно относиться как к моим», - и проблем не возникло ни разу.
У дверей зала совещаний Ясница, успевший доложить все на свете – от того, что готовят повара на завтрак до ссоры двух придворных дам, - вильнул в сторону, вспорхнул в воздух огненной птицей с сверкающим хохолком и в сопровождении стайки искрянок полетел в сторону Семейного крыла, контролировать пробуждение младших Рудлогов. А королева с мужем зашла в зал, в котором их уже ждали военный министр с заместителями, Стрелковский, и Тандаджи, такой же спокойный, как обычно.
***
Примерно в это же время в Нижнем мире император Итхир-Кас в шатре, который разбили для него на равнине у трех гор, слушал своих связных. Над Иоаннесбургом день только начинался, а над ставкой императора давно отгорел закат, и луны уже мчались по отдающему фиолетовым небу, отражаясь в водах рек.
Два оставшихся шара из божественного материала, служивших ключами для ворот в новый мир были теперь принесены в центр равнины и расположены на расстоянии трех тысяч шагов друг от друга и от армии императора – чтобы при открытии врат над любой из них можно было сразу поднимать войска и идти в атаку. Вокруг кипел лагерь: наемники занимались своими делами, а в загонах помимо инсектоидов находилось теперь около двух тысяч невидши, по приказу командиров, приставленных к ним, впавших в сонное оцепенение.
До окончания декады, в которую провидица Индерин обещала открытие следующих врат, оставалось четыре дня, и тха-нор-арх ждал этого с тем сладостным чувством, с каким одерживаешь первую победу и первый раз окунаешь меч в кровь врага. Взгляд его от предвкушения сделался совершенно безумным, новый вызов радовал и горячил кровь, как в молодости, но Итхир-Кас был собран и сдержан как никогда – много в его прошлом было больших битв, оставивших после себя опыт, терпение и умение оценивать свои силы и силы противника.
За прошедшие с открытия первых врат обороты лун жители нового мира при всех их чудесах и уровне развития военных механизмов так и не смогли победить простых наемников с инсектоидами, так что они смогут противопоставить невидши? Один невидши стоит сотни искусных наемников, и не боится ни боли, ни огня, как охонги, не ведает страха и не требует отдыха и сна, как люди.
И сам Итхир-Кас, потомок воинов, измененных еще до прихода на Лортах, подозрительный, умный и жестокий, был опаснее любого бойца. Руки его были все так же крепки, как в молодости, удар – точен, а сила, данная богами, не имела равных и могла заставить сотни людей повиноваться мысленной воле. Так отчего бы ему было не верить в победу?
Оттого и слушал он связных снисходительно, хоть и не показывал этого, и недавние промахи генералов своих воспринимал с тайным удовлетворением – тем блистательнее его победа будет на их фоне и никто больше не усомнится в его силе.
- Генерал Ренх-сат склоняется перед мощью твоей, о повелитель двух миров, сила и слава Лортаха и благодарит за милость, проявленную тобой! - медоточиво говорил молодой тха-нор Арвехши, кланяясь сам. - Я передал ему шкатулку с сетью Лесидией. Ренх-сат клянется, что орудие Нервы не будет лежать без дела и соберет свою жатву во славу твою. И третий раз обещает тиодхар: шкура змея-колдуна будет подарена тебе, дабы ступал ты по ней к трону нового мира. Благодарит Ренх-сат и за бойцов-невидши, которых ты прислал ему и просит принять его дары, которые, конечно, пыль по сравнению с твоей милостью: десять сундуков с золотом и десять сундуков с драгоценными камнями…
