– Тафия стояла на реке Неру, которая впадала в Южное море. Здесь ходили корабли, множество кораблей, а в порту было не протолкнуться от народа. Здесь был основан первый в мире университет. Здесь можно было услышать речь всех народов мира, и в окрестностях этого города жило больше всего драконов, помогающих местным Владыкам поить силой землю. Я видел это всего четыре луны назад, принцесса. Четыре луны назад для меня эта земля была живой и влажной, до горизонта стояли леса и пастбища и везде была вода. Люди не голодали и не умирали от солнца. А наш род не был практически уничтожен.
А теперь все, ранее живущие здесь, мертвы, и город тоже давно погребен под песком. И нет реки, и нет порта, и нет драконов. Это все сделал Седрик, чьей кровью ты являешься. И ты можешь спасти нас. Теперь ты понимаешь, почему я не могу тебя отпустить?
Ангелина молча отвернулась и пошла вниз со стены. Молча шел за ней дракон, остановился, перекинулся, подставил крыло.
Они снова куда-то летели, и солнце уже жарко припекало, и вдруг захотелось есть – они так и не позавтракали, да и ужин вчера она пропустила.
Снова опустились у пятна зелени, обернувшегося небольшим оазисом с чахлыми пальмочками на серой земле, жухлой травой и мутным пересыхающим озерцом. У оазиса кипела жизнь: стояли шатры, ревели животные, занимались своими делами люди – тут кто-то штопал одежду, там чистили песком посуду. Неприятно пахло пережаренным мясом, горклым маслом, навозом, животными и по?том.
– Пойдем, – сказал Нории и зашагал вперед. Идти не хотелось, потому что Ангелина понимала, зачем он ее сюда принес, и представляла, что? увидит. Но пошла, глядя на красные волосы, касающиеся широкой спины, на качающийся вплетенный ключ, на ягодицы, ровные бедра и ноги. Он был высоким и очень гармонично сложенным, очень ярким и контрастным на фоне окружающей серости и желтизны, со своей светлой, почти алебастровой кожей и красными волосами. И она в очередной раз подумала, что он выглядит, как существо из другого мира.
Ну или как волшебный дракон-оборотень.
Им навстречу уже степенно шагали седобородые старцы в странных головных уборах, подошли, совсем не удивляясь голому дракону и закутанной, несмотря на жару, в плащ женщине. Поклонились, сложив руки на животах, заговорили, активно жестикулируя. Нории слушал их, склонив голову и что-то отвечая, а Ани осматривалась вокруг.
Худые, черные от солнца, уставшие люди, мужчины и женщины, осторожно выглядывающая из-за родителей и деревьев любопытная ребятня. Дети были ужасно худыми – еще немного, и можно было бы назвать их истощенными. Почти все босые, одежда выцветшая и такая же тусклая, как всё вокруг.
– Они приглашают нас к себе, – сказал Нории и пошел вперед, не глядя, идет ли принцесса за ним. А куда ей было деваться?
В шатре оказалось душно, женщины спешно стелили ковры, выставляли на них еду, сладости, воду. Мужчины притащили с улицы казан с пловом, и гостей усадили на подушки, седой глава кочевников о чем-то говорил высоким срывающимся голосом, кланяясь то дракону, то ей, Ангелине. Слава богам, Нории прикрылся, просто набросив на бедра какую-то накидку.
Снова появилось чувство, как на завтраке у шейха. Будто они приехали покичиться на фоне бедных, нищих людей. Старый дед, кланяясь, протянул им лепешки, сам уселся, выжидательно посмотрел на гостей.
– Я не хочу есть, – сказала Ани тихо, хотя желудок уже давно сосало от голода. Как она может объесть этих людей?
– Надо, – пророкотал дракон, откусывая кусок лепешки и загребая горсть плова рукой из казана. – Не обижай их, пожалуйста.
И она ела, и он ел, и их благодарили за это и радовались, что они посетили их жилище и принесли благословение. Все эти речи дракон переводил ей, а она старалась держать спину и улыбку на лице. Было тяжело и больно. И хотелось ударить красноволосого, устроившего эмоциональный прессинг.
Вернулись они во дворец часам к четырем, под палящим зноем. У Ангелины разболелась голова, ей хотелось плакать.
– Так ты станешь моей женой, принцесса? – спросил Нории, внимательно глядя на нее.
– Я не меняю своих решений, – сказала она. – Никогда.
– Никогда – слишком долго для однозначности, – пророкотал он и ушел.
К вечеру стала понятна причина ее плаксивости и агрессивности – пришли ежемесячные женские неприятности. Жара просто убивала, отсутствие нормальных и привычных средств гигиены раздражало, еда казалась слишком острой, запах цветов вызывал мигрень, служанки были очень навязчивыми, сладости – сладкими, кровать – мягкой. И никого из родных не было рядом – не для того чтобы пожаловаться, а чтобы просто ощутить, что она не одна.
Принцесса подняла мешочек с чаем, так и лежавший у окна, заварила и выпила чашку. Потом еще и еще. И этот домашний вкус наконец-то ее успокоил.
Глава 6
Начало октября, Иоаннесбург
Мариан Байдек
Василина торопилась – сегодня была первая официальная встреча с коллегами, первый ее межгосударственный совет. Поэтому она быстро доела завтрак, передала Мартинку няне, поцеловала Мариана:
– Уверен, что не хочешь пойти со мной?
Он был немного напряжен, и нужно бы было остаться, расспросить, в чем дело, но время поджимало. Байдек обнял ее, погладил по спине.
– У меня срочный разговор с Тандаджи, василек. Ты справишься, не переживай.
Она уже было открыла рот, чтобы попросить перенести разговор, потому что его привычная поддержка вселяла спокойствие, но подумала, что надо же когда-то становиться самостоятельной. Прижалась к нему, еще раз поцеловала и вышла.
Барон, прихватив чашку с чаем, спокойно отвел мальчишек в детский сад при дворце, где с маленькими принцами находились и дети придворных, вернулся в свои покои, поднял телефонную трубку.
– Тандаджи, слушаю, – раздался суховатый голос начальника разведуправления.
– Меня отравили, – коротко сообщил Мариан, с трудом выговаривая слова и чувствуя, как начавший скручиваться внутри еще за завтраком болезненный узел пульсирует и пробивает тело судорогами. – Пришли в покои виталистов и своих людей. И тихо, чтобы Василина не знала!
Через несколько минут в королевских покоях уже суетились несколько человек. Тандаджи прислал сразу трех виталистов и пришел сам.
– Что-то было в чашке с чаем, – сжав зубы от болезненного жара из-за выжигаемого яда в теле, медленно говорил Байдек. – Я почувствовал необычный запах, но подумал, что это какой-то фруктовый чай. Сделал несколько глотков и буквально через две секунды ощутил боль. Значит, кто-то из обслуживающих стол слуг. Понаблюдал за семьей – дети и жена вели себя нормально. Василина сказала, что не успевает выпить чай; дети пили йогурты из бутылок. Проверьте остальную посуду, я хочу знать, направлено ли это против меня или против всей семьи. Моя чашка стоит на тумбочке, – и он кивнул на принесенную с собой кружку.
Подполковник Тандаджи, немного бледный и играющий желваками – еще бы, такой промах! – кивнул, отдал распоряжения. Двое его сотрудников вышли, прихватив посуду.
В покои заглянул следователь:
– Ваше высочество, можно?
– Не до реверансов, – немного раздраженно ответил Байдек. – Что такое?
– Нашли исполнителя. Слуга, из простых горожан, наняли по рекомендациям, работал давно и без жалоб. Скрутило его, когда шел обратно с посудой; рухнул в коридоре и умер. Договор сработал. Следящий за кухней проверял всю еду с помощью анализатора, значит, яд добавлен при обслуживании.
Тело снова заломило так, что перед глазами заплясали красные пятна; затошнило, но тут же отпустило, оставив только стучащую в висках и постепенно успокаивающуюся кровь.
– Все, – сказал пожилой виталист, – справились. Теперь надо горячий душ и много горячего питья. И несколько дней воздержитесь от серьезных физических нагрузок, иначе сердце может не выдержать.
– Благодарю, – капитан приподнялся на локтях, проверяя себя, затем сел. Голова немного кружилась, в теле чувствовалась небольшая слабость. Вполне терпимо. Тут же начал раздеваться: раз врач сказал в душ, значит, в душ. Присутствующие, кроме начальника разведуправления, деликатно вышли.
– Как это возможно? – спросил Байдек наблюдающего за ним Тандаджи. – Разве магдоговор не должен предотвращать подобное, а не срабатывать после?
– Возможно, – с неохотой проговорил Майло. – Если ему внушили, что он не делает ничего плохого, а, например, целительные капли подливает. А когда шел обратно – скорее всего, внушение кончилось и накатило осознание. Договор не абсолютен.
– Да и вреден, как оказалось, – Мариан снимал ботинки медленно, чтобы не тревожить кружащуюся голову. – Сейчас бы расспросить его, кто вложил задачу в голову. Возможность поменять формулировки есть?
– Сделаем, – у Тандаджи зазвонил телефон. – Да, слушаю. Понятно. – Положил трубку и сообщил: – Яд обнаружен только у тебя в чашке. Остальная посуда чистая.
– Хорошо. Значит, пока мешаю только я. Почему?
– Без тебя легче влиять на королеву, – пожал плечами тидусс. – Ты слишком ярко… выступил на коронации. Можно попытаться предложить подходящего мужа и перехватить управление. Из нашей аристократии заказчиков быть не может, идиотов нет. Точнее, есть, но даже идиоты хотят жить. А вот иностранцы или наши денежные мешки, которым зажали яйца и перерезали дорогу к кормушкам, – вполне.
– Майло, – барон серьезно и жестко посмотрел в глаза коллеге, – я не хочу, чтобы в следующий раз это были мои дети, родные или Василина. Я справился, потому что у меня с давних пор есть некоторый иммунитет к ядам. Не заставляй меня переворачивать этот город вверх дном, найди и обезвредь. Чтобы ни одна тварь больше к моей семье не подошла!
Он говорил тихо, и только на последнем предложении голос его немного дрогнул. Это можно было бы списать на слабость после отравления, но опытный и много чего повидавший Тандаджи понял, что его собеседник безумно боится. Не за себя – за жену и детей.
– Кембритч сейчас работает над этим, – сказал он. – Иди в душ, я распоряжусь, чтобы принесли кипятка и заварки. И заодно обсудим.
– Кембритч? – барон поморщился. – Он справится?
– Справился же с предыдущей задачей.
Мариан остро глянул на собеседника, но ничего не сказал.
– Мы его страхуем, Байдек, – продолжил Тандаджи. – Должен справиться.
Василина
Королева, и не подозревающая о том, что творилось в ее покоях, нервно вытерла ладони о платье, наблюдая за магами, которые настраивали Зеркало. Выдохнула, успокоилась, привычно выпрямила спину. Ощущение было как перед экзаменом. И хотя с царственными коллегами она уже общалась, ту встречу вряд ли можно было назвать обычной или продуктивной. Но у Василины накопилась масса вопросов, и еще она очень надеялась, что ей помогут справиться со своей силой.
– Связь установлена, – сообщил маг, отходя от огромного, длинного, занявшего почти весь зал, чуть подрагивающего вогнутой стороной Зеркала.
Короли появлялись один за другим, здоровались, кивали друг другу. Рыжий, чуть седеющий инляндский Луциус. Крепкий черноволосый блакорийский Гюнтер. Улыбающаяся красавица Талия с дочерью, явно беременной. Император Хань Ши, тонкий и сухой, с желтым вежливым лицом и тоже с наследником. Демьян Бермонт – он что-то писал, сидя за широким столом, и поприветствовал всех небрежным кивком. Эмир Тайтаны, возлежащий на подушках, сильно накрашенный. Он дружелюбно и томно поглядывал на царственных братьев и сестер.
– Здравствуйте, коллеги, – проговорила хозяйка встречи, королева Василина. – Рада приветствовать вас. И сразу хочу поблагодарить, что помогли на коронации. Удовлетворите мое любопытство: что вы делали и почему со мной это произошло? Насколько я помню, ни у кого из моих предков ничего подобного не случалось.
– У твоих нет, – совсем не официально фыркнул Гюнтер, – а вот Талия на коронации чуть не утопила свой остров под цунами.
– Это зависит от последовательности обрядов, милая, – деликатно сказала Иппоталия. – Обычно сначала коронация, потом брак, а потом уже ночь с мужем, которая открывает каналы. А у нас с тобой все вышло иначе, вот и не получилось сдержать силу.
– Да, мы оба раза знатно повеселились, – хохотнул Гюнтер.
– Хороший у тебя муж, Василина, – весомо проговорил Демьян Бермонт. – Я рад, что наши народы соединились. И у меня сразу к тебе просьба. Я планировал еще семь лет назад обратиться с этим к Ирине, но не успел.
Присутствующие помолчали, отдавая дань памяти погибшей королеве.
– Тогда, признаться, я рассчитывал, что моей женой станешь ты, но боги решили иначе. Рудлоги отдавали своих дочерей почти во все правящие дома, кроме Бермонта. Раз сейчас трон снова по праву ваш, я прошу тебя обдумать возможность моего брака с кем-то из твоих младших сестер. Я бы мог взять кого-то из наших аристократок, тем более что мне давно и настойчиво предлагают, но это недальновидно – не хочу сталкивать кланы. Мне нужно усилить ветвь, и для меня будет большой честью, если ты согласишься. Заодно укрепим межгосударственные связи, наладим наконец совместную добычу руды.
Василина растерялась, хоть и не показала этого. Просьба была неожиданной. Она почему-то воспринимала Демьяна как человека гораздо старше себя, но сейчас вспомнила, что он очень рано взошел на трон, и ему еще нет тридцати.
– Неужто наш одиночка решил-таки обзавестись женой? – радостно возопил Гюнтер, и Талия зашикала на него, делая страшные глаза.
– Гюнтер, не лезь не в свое дело, – спокойно ответил бермонтский король, – твоя бестактность скоро в легенды войдет.
– Женитьба – дело хорошее, – весомо проговорил Хань Ши и улыбнулся. – Мужчине нужно много наследников.
Василина вовсе не была уверена, что кто-то из ее сестер готов стать фабрикой для производства наследников. Она думала, пока Гюнтер и Луциус о чем-то тихо переговаривались между собой.
– Я поговорю с сестрами, – сказала она наконец, – но младшие еще учатся, а Марина совсем не горит желанием жить государственной жизнью. Ангелина обещала, что мы не будем принуждать их к политической деятельности, поэтому решение может быть только добровольное. Извини, Демьян.
– Мне достаточно и этого, – откликнулся он легко. – Я нанесу визит со всем двором через несколько месяцев, примешь?
– Конечно, – заверила она его.
– Правильно, Демьян, товар надо показывать лицом, – прокомментировал неугомонный блакориец.
Бермонт нервно дернул плечом, в лице его проскользнуло что-то звериное, и он оскалился, обнажив клыки.
– Гюнтер, в последний раз предлагаю заткнуться, – прорычал он.
– Хочешь размяться, Демьян? – вспыхнул блакорийский король.
– Гюнтер! Помолчи! Демьян! – ахнула Талия. – Ты ли это? Это невежливо! Что подумает Василина?
А Василина думала, что только что пообещала обсудить с сестрами возможность замужества за человеком, у которого есть клыки. Хотя, с другой стороны, ей ли удивляться?
– На самом деле, братья мои, остыньте, – мягко сказал император Хань Ши, и двое мужчин, буравящих друг друга взглядами, отвернулись и успокоились. – Демьян, это первая твоя вспышка гнева за столько лет, что я тебя знаю. Даже я, признаться, иногда позволял себе лишнее, но не ты. Что-то неладно в Бермонте?
