Источник же главного шума, пузатый гоблин, почесывая пузо, сладко спал, смотря яркие сны про жаркие споры с Просветлённым Отшельником о сущности материи и полезности эля с сушёными грибами для организма в целом, выводя носом могучие рулады и на особо спорных моментах всхрапывая с утроенной силой.
4
Утро застало путников мирно спящими. Солнышко вышло из-за горизонта и уже высоко поднялось в небе, когда проснулся Пройдоха. Аккуратно переложив Ясеня со своей груди на крыло дракона, он потихоньку выполз из уютно сооружённой Лютым колыбельки, потянулся и пошёл умываться к реке. Скабрезные шуточки дракона и Ясеня про то, что от него пахнет метра за три (на этой мысли Веселый Пройдоха раздражённо пожал плечами) все же сделали свое дело. И он стал больше внимания уделять своей наружности. Умывшись ледяной водой, причесав пятерней волосы и завязав их тесёмкой в хвостик, он медленно побрёл обратно, насвистывая весёлую песенку.
Когда Пройдоха вернулся к лагерю после утреннего туалета, то увидел, что жизнь у ярко пылающего костра уже бурлит полным ходом. Лысый тролль стоял у котелка, сладко позёвывая и помешивая что-то весело кипящее с восхитительным ароматом. Нэдфилд, по обыкновению засунув палец в нос, уселся напротив бурлящего котелка и погрузился в выси медитации о предстоящем вкусном завтраке, так как знал, что благотворный настрой способствует лучшему перевариванию пищи. Проныра под предлогом поиска дровишек куда-то смылся, чтобы его не припрягли к чистке овощей. Что досталось дракону, так как доверить такую сокровенную и важную миссию братьям Твердолобам Овгард точно не мог. Трубадур перевёл взгляд на дракона, который с задумчивом видом, жуя травинку, чистил картошку под пристальным надзором Ясеня. Последний скакал вокруг и давал ценные советы, благодаря которым так и норовился нарваться на зуботычину, которую, может, и огрёб бы, не будь у Лютого обе лапы заняты процессом выколупывания глазков из картофелин в данный момент.
— Ты это, потоньше кожуру снимай, а то гляди, сколько потери питательного продукта делаешь, — подпрыгивал возбуждённо Ясень.
Трубадур, подавив вздох, подошёл и оттащил Ясеня от дракона, взгляд которого становился всё более меланхоличным. Насмешник, упираясь, сучил лапками в знак протеста, что его лишают столь увлекательного занятия, как поучение дракона.
В следующее мгновение все ощутили морозный ветерок, который пронёсся над костром, заставив поёжиться. Дракон замер, выронив картофелину, которая покатилась по траве, сжал ножик и скосил остекленевшие глаза к переносице.
— Что происходит?! — воскликнул насмешник, вырываясь из рук Пройдохи и бросаясь к дракону. — Эй, Драк, с тобой всё в порядке?!
Дракон вздрогнул, очнулся, сфокусировал глаза на назойливом приятеле и задумчиво ответил:
— Кажется, он хотел связаться со мной, но связь оборвалась, когда ты подскочил. Всю передачу испортил, эх.
— Передачу? — хором спросили новые знакомые, уже пришедшие в себя.
— Магическую передачу? — уточнил Проныра, взглянув на Нэдфилда, который вышел из созерцательного состояния и тоже удивлённо уставился на трубадура, дракона и их мелкого назойливого товарища.
Магическая передача означала только одно, где-то был живой маг, который и пытался связаться с драконом, и маг должен быть довольно высокого уровня. Магические передачи были делом сложным и требовали значительных усилий, да и расстояние было обычно невелико. Для передачи на огромные расстояния участники должны иметь кровную связь. Для этого необходим ритуал обмена кровью и слияния разумов, что относилось к тёмной магии и не практиковалось много веков, перейдя в разряд пережитков прошлого: оставаться в своём уме хотели большинство людей и нелюдей. А чтобы маг имел кровную связь с драконом — об этом не слышали уже почти тысячу лет со времён Маргелиуса Альгвардского. Драконы не слишком любили людей и не горели желанием спятить во время ритуала слияния своего разума с чуждым существом, не слишком-то тебе и нужным, да ещё и обменяться с ним кровью. И за подобные предложения можно было сразу стать плотным или не очень (в зависимости от толщины гостя, выдвигающего экстравагантные идеи) обедом для дракона.
Хотя, как Нэдфилду говорил Просветлённый Отшельник, в параллельном мире без магии эту проблему решили уже давно, изобретя маленькую удивительную коробочку под названием «сотовый телефон», что позволяло всем жителям того мира общаться не хуже магов. И Нэдфилд даже сумел разжиться парой таких прямоугольных штучек, выменяв их у контрабандистов (которые тщательно тащили из параллельного мира всё, что плохо лежит) на целую бочку весеннего эля и запас новых кувшинов. Созвав жителей всей деревни, он хотел продемонстрировать достижения другого мира в действии, что и без помощи магов можно преодолевать мысленно целые расстояния. Но, как Нэдфилд ни пытался, чудо-коробочки молчали, никакой магической передачи не получилось. Он был осмеян жителями, после чего напился в трактире в стельку и, придя домой, спрятал злосчастные устройства в самый дальний сундук. Откуда же Нэдфилду было знать, что для передачи голосов на расстоянии требуется нечто большее, чем два телефона? Большая часть штук, притаскиваемых из параллельного мира Зымля или Земля (учёные так и не могут прийти к одному выводу, как же правильно переводится название этого места), были бесполезны.
— Похоже, кто-то нам задолжал огромное объяснение. Кто вы такие и зачем идёте на Север, да ещё пешком? История про экскурсию не канает, попробуйте рассказать что-то более правдоподобное, — съязвил Проныра, который как раз вернулся с сухими веточками для костра и, быстро придя в себя от увиденного, уселся к костру.
Дракон уныло переглянулся с трубадуром и Ясенем, выдал кислую улыбку и начал свой рассказ.
1
— Эм, а можно не подписывать? — ляпнула Эвредика, растерявшись от такого поворота дел.
— Как так не подписывать? — выпучил глаза Председатель правительства.
— Если с маразмом я ещё могу примириться, то насчёт старческого слабоумия — никогда! — гневно выпалила она, складывая из Решения самолётик и пуская его в сторону Заумниса.
— То есть если мы уберем строчку о слабоумии, то вы готовы подписать? — вскинулся Заумнис, прищурив хитрые глазки.
— А зачем мне на Пенсию? — нахмурилась Фея. — И что это вообще такое?
Остальные члены Совета сидели молча, чеша лбы и затылки, похоже, вообще мало понимая, что происходит.
— Приобретёте домик в деревне, посадите цветочки, картошечку, морковочку и будете отдыхать, рыбку удить. И никаких занудных совещаний и советов. И ещё от государства будете получать пособие пожизненно.
Эвредика задумалась. Она очень давно управляла Страной и не могла сказать, что перспектива уж столь отталкивающая. Но как же быть с управлением Гвилбердом? Если она выйдет на пенсию, то кому можно доверить управление страной? Эвредика нахмурилась. Она ждала какой угодно гадости от советников: увеличения жалования на содержание их боевых тараканов или требования строительства новой арены для гонок на велосипедах без колес. Но это что-то новенькое, такого она не могла предвидеть.
— Не согласна, требую пересмотра дела! — выпалила Фея, вскакивая с места.
— Так решение окончательное, Ваше Высочество, — всплеснул руками Заумнис.
— Значит, будет неокончательное. Голосую за отпуск на год.
— Эм-м-м-м? — наморщили лбы члены Совета.
— То же самое, но с одной поправкой: я имею право вернуться через год.
Теперь задумался уже Заумнис. Звучало не так и плохо: если избавиться от Феи на время, может быть удастся потом и навсегда, мысленно видя себя будущим правителем. Председатель решительно кивнул в знак согласия и, взяв папирус, внёс исправления, затем дрожащей от счастья рукой передал на подпись Фее, пока та не передумала. Эвредика, приложив палец, оставила огненный вензель на папирусе. Дописав, что на время её отпуска будет назначено временное правительство, выбранное всенародным голосованием.
Теперь уже нахмурились Заумнис с Занудисом, чувствуя, что где-то их грандиозный замысел с выпроваживанием Феи на Пенсию дал сокрушительную трещину.
2
Маргелиус выпал из забытья и понял, что, если он не поторопит своего старого друга-дракона, то рискует не только не выбраться, но и помереть с голоду и жажды. Могущество, которое аккумулировалось многие годы, пока он спал, и вернулось к нему при пробуждении, теперь стремительно таяло. Без еды и питья надо или впасть в анабиоз, чтобы выжить, или экстренно выбираться. Но самостоятельно выбраться не удастся.
Герцог начал концентрироваться, вспоминая и освежая в своей памяти узоры мысленной связи с драконом. Хоть это он не забыл: вычерчивал аккуратно золотистые линии и настраивался на волну энергетических эманаций дракона, посылая сигнал ввысь. Далеко, очень далеко. Сигнал всё шёл, силы слабели, а ответа не приходило. Когда Маргелиус уже решил, что надо оборвать посыл и попробовать позже, собравшись с силами, неожиданно пришёл яркий и чёткий ответ. Он ощутил своим разумом могучий разум дракона, и перед его глазами возникла мысленная картинка: дракон на лесной опушке, усевшийся в позу лотоса и старательно чистящий ножиком картошку в окружении очень странной разношёрстной компании. Лысый тролль с довольным видом кашеварит. Толстый пузатый гоблин сидит, засунув палец в ноздрю, и мирно медитирует на сей важный процесс. Узрел уже знакомого ему хипповатого трубадура, что-то весело насвистывающего. Парочку здоровенных гоблинов с квадратными небритыми мордами, увлечённо играющих в шахматы.
От увиденной картины Маргелиус аж чуть не потерял сигнал. Мысленно чертыхнувшись и чуть не задохнувшись от возмущения, он выругал дракона на чём свет стоит. Вместо того, чтобы спешить спасать его, нашёл себе более важное занятие — чистить картошку для путешествующих с ним клоунов. А что это для них, он даже не сомневался, так как сам дракон предпочитал что-нибудь мясное, если, конечно, за это время не стал вегетарианцем, в чём Маргелиус сильно сомневался.
— Сп-а-а-аси ме… — выдохнул он, стремясь передать своё отчаянное положение Лютому, чтобы тот поторопился. И в этот момент перед самой мордой дракона выскочило то самое маленькое мерзопакостное зелёное существо, вокруг которого гасилась любая магия, размахивая грабельками и крича что-то неразборчиво. Связь с треском оборвалась. Сразу и бесповоротно, как обухом по голове. Попробовать ещё раз просто не осталось сил. Маргелиус издал ужасный стон, полный отчаяния и боли, не имея сил ни сдохнуть, ни жить дальше. Он скорчился в своём каменном саркофаге, впился ногтями в ледяную плиту и протяжно завыл от полной безысходности.
3
Подготовка к выборам временного правительства или, как его озаглавили, Совета Семи Талантливых, Разумных и Инициативных Жителей (или просто СТРИЖ, или Совет Семи), шла полным ходом. Фея крутила локоны и довольно хихикала в кулак.
Глашатаи сбивались с ног, везя в каждый город депеши и оглашая их на всех площадях Королевства. Каждого жителя, не важно, человек он, тролль, гоблин ли, призывали выбрать наиболее разумного представителя от их деревни, села, веси, города, поселения и направить его во дворец Правительницы Гвилберда. А также все желающие, являющиеся сознательными гражданами, могут принять участие уже в окончательном голосовании и конкурсе, где из всех будет выбрано семь самых разумных, достойных, думающих о своём народе временных правителей Совета Семи.
Заумнис с Занудисом что-то загрустили. Новомодная идея Феи теперь пугала ещё больше. Они уже жалели, что заварили всю эту кашу, и опасались, как бы все устои общества не поколебались от её неожиданных задумок. Но возразить было решительно нечего: они хотели, чтобы она ушла в долгий отпуск, хотя пенсия звучала лучше, она согласилась, выполнила же? Выполнила. Кто-то должен управлять страной в её отсутствие? И она не назначила никакого своего ставленника, которого не принял бы Совет, а разумно предложила выбрать временное правительство путём честного единородного голосования. Как только будет выбран Совет Семи, он и возьмёт основные бразды правления государством. Было постановлено, что Весь Верховный Совет тоже уйдёт в отпуск: раз глава королевства уходит отдыхать, негоже членам Совета трудиться, тем самым нарушая трудовое законодательство.
Занудис подавил кислую улыбку. Он сидел в палатах Председателя правительства, доживающего свои последние дни, и, налив чай в блюдечко, пил, прихлёбывая и попутно дуя на пальцы. Напротив него расположился повесивший нос Заумнис, забывший даже о своих любимых пончиках всем видом выражая отчаяние, владеющее им.
— И что теперь мы будем делать? — наконец нарушил тишину Занудис.
— Ничего, — буркнул Председатель. Они уже такую кашу заварили, что только и остаётся пить чаёк с плюшками.
— Как ничего? — завёлся Занудис, аж отставив блюдечко и отложив недоеденный пончик, сцепил пальчики перед собой и вперился взглядом в Заумниса. — Что, сдаться, что ли? Когда была проделана такая огромная работа?
Это его никак не устраивало — не для того он тащил Фею в Рейсгард.
— Не суетись, терпение, мой друг. Будем ждать. Выборы большие, голосование масштабное, ещё и конкурс. Мало ли что может пойти не по плану? А уж это мы сумеем обернуть в свою пользу, — улыбнулся коварный председатель. У него в мозгу уже заблестела идея возможного решения проблемы с Советом Семи, и он прикидывал в уме, как осуществить свои коварные замыслы, но разумно решил пока не делиться ими.
4
Король троллей Рыжий сидел в своей сверкающей резиденции в столице троллей Трейлянд. Когда принесли срочное донесение из Рейсгарда, он велел зачитать, позёвывая и потягиваясь. Эти скучные рутинные новости навевали сон, но, как королю, ему всё же приходилось их выслушивать.
Когда же чтец огласил новости из дружественного королевства Страны Роз, он так и замер на половине зевка.
— Выборы? Фею в отставку? У них там что, революция, что ли? — Рыжий чуть с трона не упал. — Совсем они там очумели, что ли? В параллельном мире заразы нахватались? Так и знал, что вылазки в этот сумасшедший мир до добра не доведут.
После этого он кое-как вернул челюсть на место. Скатился с трона и, подскочив к чтецу, выхватил папирус, перечитал, не веря глазам. Отшвырнул папирус в сторону, как будто тот жёг ему пальцы.
И срочно потребовал ему свежую порцию весеннего эля, разбавленного медовухой. Такие новости требовали крепкого успокоительного.
Вытирая ладошкой лоб, покрывшийся испариной, король прогнал молодого пухлого тролля, обмахивающего его опахалом от летнего зноя и отгоняющего назойливых мух. За ним велел уйти и танцовщицам, чьи сладостные движения не могли стереть озабоченного выражения с его лица.
И срочно созвал Совет троллей, чтобы обсудить текущее положение дел и новости из Рейсгарда.
4
Утро застало путников мирно спящими. Солнышко вышло из-за горизонта и уже высоко поднялось в небе, когда проснулся Пройдоха. Аккуратно переложив Ясеня со своей груди на крыло дракона, он потихоньку выполз из уютно сооружённой Лютым колыбельки, потянулся и пошёл умываться к реке. Скабрезные шуточки дракона и Ясеня про то, что от него пахнет метра за три (на этой мысли Веселый Пройдоха раздражённо пожал плечами) все же сделали свое дело. И он стал больше внимания уделять своей наружности. Умывшись ледяной водой, причесав пятерней волосы и завязав их тесёмкой в хвостик, он медленно побрёл обратно, насвистывая весёлую песенку.
Когда Пройдоха вернулся к лагерю после утреннего туалета, то увидел, что жизнь у ярко пылающего костра уже бурлит полным ходом. Лысый тролль стоял у котелка, сладко позёвывая и помешивая что-то весело кипящее с восхитительным ароматом. Нэдфилд, по обыкновению засунув палец в нос, уселся напротив бурлящего котелка и погрузился в выси медитации о предстоящем вкусном завтраке, так как знал, что благотворный настрой способствует лучшему перевариванию пищи. Проныра под предлогом поиска дровишек куда-то смылся, чтобы его не припрягли к чистке овощей. Что досталось дракону, так как доверить такую сокровенную и важную миссию братьям Твердолобам Овгард точно не мог. Трубадур перевёл взгляд на дракона, который с задумчивом видом, жуя травинку, чистил картошку под пристальным надзором Ясеня. Последний скакал вокруг и давал ценные советы, благодаря которым так и норовился нарваться на зуботычину, которую, может, и огрёб бы, не будь у Лютого обе лапы заняты процессом выколупывания глазков из картофелин в данный момент.
— Ты это, потоньше кожуру снимай, а то гляди, сколько потери питательного продукта делаешь, — подпрыгивал возбуждённо Ясень.
Трубадур, подавив вздох, подошёл и оттащил Ясеня от дракона, взгляд которого становился всё более меланхоличным. Насмешник, упираясь, сучил лапками в знак протеста, что его лишают столь увлекательного занятия, как поучение дракона.
В следующее мгновение все ощутили морозный ветерок, который пронёсся над костром, заставив поёжиться. Дракон замер, выронив картофелину, которая покатилась по траве, сжал ножик и скосил остекленевшие глаза к переносице.
— Что происходит?! — воскликнул насмешник, вырываясь из рук Пройдохи и бросаясь к дракону. — Эй, Драк, с тобой всё в порядке?!
Дракон вздрогнул, очнулся, сфокусировал глаза на назойливом приятеле и задумчиво ответил:
— Кажется, он хотел связаться со мной, но связь оборвалась, когда ты подскочил. Всю передачу испортил, эх.
— Передачу? — хором спросили новые знакомые, уже пришедшие в себя.
— Магическую передачу? — уточнил Проныра, взглянув на Нэдфилда, который вышел из созерцательного состояния и тоже удивлённо уставился на трубадура, дракона и их мелкого назойливого товарища.
Магическая передача означала только одно, где-то был живой маг, который и пытался связаться с драконом, и маг должен быть довольно высокого уровня. Магические передачи были делом сложным и требовали значительных усилий, да и расстояние было обычно невелико. Для передачи на огромные расстояния участники должны иметь кровную связь. Для этого необходим ритуал обмена кровью и слияния разумов, что относилось к тёмной магии и не практиковалось много веков, перейдя в разряд пережитков прошлого: оставаться в своём уме хотели большинство людей и нелюдей. А чтобы маг имел кровную связь с драконом — об этом не слышали уже почти тысячу лет со времён Маргелиуса Альгвардского. Драконы не слишком любили людей и не горели желанием спятить во время ритуала слияния своего разума с чуждым существом, не слишком-то тебе и нужным, да ещё и обменяться с ним кровью. И за подобные предложения можно было сразу стать плотным или не очень (в зависимости от толщины гостя, выдвигающего экстравагантные идеи) обедом для дракона.
Хотя, как Нэдфилду говорил Просветлённый Отшельник, в параллельном мире без магии эту проблему решили уже давно, изобретя маленькую удивительную коробочку под названием «сотовый телефон», что позволяло всем жителям того мира общаться не хуже магов. И Нэдфилд даже сумел разжиться парой таких прямоугольных штучек, выменяв их у контрабандистов (которые тщательно тащили из параллельного мира всё, что плохо лежит) на целую бочку весеннего эля и запас новых кувшинов. Созвав жителей всей деревни, он хотел продемонстрировать достижения другого мира в действии, что и без помощи магов можно преодолевать мысленно целые расстояния. Но, как Нэдфилд ни пытался, чудо-коробочки молчали, никакой магической передачи не получилось. Он был осмеян жителями, после чего напился в трактире в стельку и, придя домой, спрятал злосчастные устройства в самый дальний сундук. Откуда же Нэдфилду было знать, что для передачи голосов на расстоянии требуется нечто большее, чем два телефона? Большая часть штук, притаскиваемых из параллельного мира Зымля или Земля (учёные так и не могут прийти к одному выводу, как же правильно переводится название этого места), были бесполезны.
— Похоже, кто-то нам задолжал огромное объяснение. Кто вы такие и зачем идёте на Север, да ещё пешком? История про экскурсию не канает, попробуйте рассказать что-то более правдоподобное, — съязвил Проныра, который как раз вернулся с сухими веточками для костра и, быстро придя в себя от увиденного, уселся к костру.
Дракон уныло переглянулся с трубадуром и Ясенем, выдал кислую улыбку и начал свой рассказ.
Глава 10. Экзотические решения советников требуют ещё более экстравагантных ответных мер
1
— Эм, а можно не подписывать? — ляпнула Эвредика, растерявшись от такого поворота дел.
— Как так не подписывать? — выпучил глаза Председатель правительства.
— Если с маразмом я ещё могу примириться, то насчёт старческого слабоумия — никогда! — гневно выпалила она, складывая из Решения самолётик и пуская его в сторону Заумниса.
— То есть если мы уберем строчку о слабоумии, то вы готовы подписать? — вскинулся Заумнис, прищурив хитрые глазки.
— А зачем мне на Пенсию? — нахмурилась Фея. — И что это вообще такое?
Остальные члены Совета сидели молча, чеша лбы и затылки, похоже, вообще мало понимая, что происходит.
— Приобретёте домик в деревне, посадите цветочки, картошечку, морковочку и будете отдыхать, рыбку удить. И никаких занудных совещаний и советов. И ещё от государства будете получать пособие пожизненно.
Эвредика задумалась. Она очень давно управляла Страной и не могла сказать, что перспектива уж столь отталкивающая. Но как же быть с управлением Гвилбердом? Если она выйдет на пенсию, то кому можно доверить управление страной? Эвредика нахмурилась. Она ждала какой угодно гадости от советников: увеличения жалования на содержание их боевых тараканов или требования строительства новой арены для гонок на велосипедах без колес. Но это что-то новенькое, такого она не могла предвидеть.
— Не согласна, требую пересмотра дела! — выпалила Фея, вскакивая с места.
— Так решение окончательное, Ваше Высочество, — всплеснул руками Заумнис.
— Значит, будет неокончательное. Голосую за отпуск на год.
— Эм-м-м-м? — наморщили лбы члены Совета.
— То же самое, но с одной поправкой: я имею право вернуться через год.
Теперь задумался уже Заумнис. Звучало не так и плохо: если избавиться от Феи на время, может быть удастся потом и навсегда, мысленно видя себя будущим правителем. Председатель решительно кивнул в знак согласия и, взяв папирус, внёс исправления, затем дрожащей от счастья рукой передал на подпись Фее, пока та не передумала. Эвредика, приложив палец, оставила огненный вензель на папирусе. Дописав, что на время её отпуска будет назначено временное правительство, выбранное всенародным голосованием.
Теперь уже нахмурились Заумнис с Занудисом, чувствуя, что где-то их грандиозный замысел с выпроваживанием Феи на Пенсию дал сокрушительную трещину.
2
Маргелиус выпал из забытья и понял, что, если он не поторопит своего старого друга-дракона, то рискует не только не выбраться, но и помереть с голоду и жажды. Могущество, которое аккумулировалось многие годы, пока он спал, и вернулось к нему при пробуждении, теперь стремительно таяло. Без еды и питья надо или впасть в анабиоз, чтобы выжить, или экстренно выбираться. Но самостоятельно выбраться не удастся.
Герцог начал концентрироваться, вспоминая и освежая в своей памяти узоры мысленной связи с драконом. Хоть это он не забыл: вычерчивал аккуратно золотистые линии и настраивался на волну энергетических эманаций дракона, посылая сигнал ввысь. Далеко, очень далеко. Сигнал всё шёл, силы слабели, а ответа не приходило. Когда Маргелиус уже решил, что надо оборвать посыл и попробовать позже, собравшись с силами, неожиданно пришёл яркий и чёткий ответ. Он ощутил своим разумом могучий разум дракона, и перед его глазами возникла мысленная картинка: дракон на лесной опушке, усевшийся в позу лотоса и старательно чистящий ножиком картошку в окружении очень странной разношёрстной компании. Лысый тролль с довольным видом кашеварит. Толстый пузатый гоблин сидит, засунув палец в ноздрю, и мирно медитирует на сей важный процесс. Узрел уже знакомого ему хипповатого трубадура, что-то весело насвистывающего. Парочку здоровенных гоблинов с квадратными небритыми мордами, увлечённо играющих в шахматы.
От увиденной картины Маргелиус аж чуть не потерял сигнал. Мысленно чертыхнувшись и чуть не задохнувшись от возмущения, он выругал дракона на чём свет стоит. Вместо того, чтобы спешить спасать его, нашёл себе более важное занятие — чистить картошку для путешествующих с ним клоунов. А что это для них, он даже не сомневался, так как сам дракон предпочитал что-нибудь мясное, если, конечно, за это время не стал вегетарианцем, в чём Маргелиус сильно сомневался.
— Сп-а-а-аси ме… — выдохнул он, стремясь передать своё отчаянное положение Лютому, чтобы тот поторопился. И в этот момент перед самой мордой дракона выскочило то самое маленькое мерзопакостное зелёное существо, вокруг которого гасилась любая магия, размахивая грабельками и крича что-то неразборчиво. Связь с треском оборвалась. Сразу и бесповоротно, как обухом по голове. Попробовать ещё раз просто не осталось сил. Маргелиус издал ужасный стон, полный отчаяния и боли, не имея сил ни сдохнуть, ни жить дальше. Он скорчился в своём каменном саркофаге, впился ногтями в ледяную плиту и протяжно завыл от полной безысходности.
3
Подготовка к выборам временного правительства или, как его озаглавили, Совета Семи Талантливых, Разумных и Инициативных Жителей (или просто СТРИЖ, или Совет Семи), шла полным ходом. Фея крутила локоны и довольно хихикала в кулак.
Глашатаи сбивались с ног, везя в каждый город депеши и оглашая их на всех площадях Королевства. Каждого жителя, не важно, человек он, тролль, гоблин ли, призывали выбрать наиболее разумного представителя от их деревни, села, веси, города, поселения и направить его во дворец Правительницы Гвилберда. А также все желающие, являющиеся сознательными гражданами, могут принять участие уже в окончательном голосовании и конкурсе, где из всех будет выбрано семь самых разумных, достойных, думающих о своём народе временных правителей Совета Семи.
Заумнис с Занудисом что-то загрустили. Новомодная идея Феи теперь пугала ещё больше. Они уже жалели, что заварили всю эту кашу, и опасались, как бы все устои общества не поколебались от её неожиданных задумок. Но возразить было решительно нечего: они хотели, чтобы она ушла в долгий отпуск, хотя пенсия звучала лучше, она согласилась, выполнила же? Выполнила. Кто-то должен управлять страной в её отсутствие? И она не назначила никакого своего ставленника, которого не принял бы Совет, а разумно предложила выбрать временное правительство путём честного единородного голосования. Как только будет выбран Совет Семи, он и возьмёт основные бразды правления государством. Было постановлено, что Весь Верховный Совет тоже уйдёт в отпуск: раз глава королевства уходит отдыхать, негоже членам Совета трудиться, тем самым нарушая трудовое законодательство.
Занудис подавил кислую улыбку. Он сидел в палатах Председателя правительства, доживающего свои последние дни, и, налив чай в блюдечко, пил, прихлёбывая и попутно дуя на пальцы. Напротив него расположился повесивший нос Заумнис, забывший даже о своих любимых пончиках всем видом выражая отчаяние, владеющее им.
— И что теперь мы будем делать? — наконец нарушил тишину Занудис.
— Ничего, — буркнул Председатель. Они уже такую кашу заварили, что только и остаётся пить чаёк с плюшками.
— Как ничего? — завёлся Занудис, аж отставив блюдечко и отложив недоеденный пончик, сцепил пальчики перед собой и вперился взглядом в Заумниса. — Что, сдаться, что ли? Когда была проделана такая огромная работа?
Это его никак не устраивало — не для того он тащил Фею в Рейсгард.
— Не суетись, терпение, мой друг. Будем ждать. Выборы большие, голосование масштабное, ещё и конкурс. Мало ли что может пойти не по плану? А уж это мы сумеем обернуть в свою пользу, — улыбнулся коварный председатель. У него в мозгу уже заблестела идея возможного решения проблемы с Советом Семи, и он прикидывал в уме, как осуществить свои коварные замыслы, но разумно решил пока не делиться ими.
4
Король троллей Рыжий сидел в своей сверкающей резиденции в столице троллей Трейлянд. Когда принесли срочное донесение из Рейсгарда, он велел зачитать, позёвывая и потягиваясь. Эти скучные рутинные новости навевали сон, но, как королю, ему всё же приходилось их выслушивать.
Когда же чтец огласил новости из дружественного королевства Страны Роз, он так и замер на половине зевка.
— Выборы? Фею в отставку? У них там что, революция, что ли? — Рыжий чуть с трона не упал. — Совсем они там очумели, что ли? В параллельном мире заразы нахватались? Так и знал, что вылазки в этот сумасшедший мир до добра не доведут.
После этого он кое-как вернул челюсть на место. Скатился с трона и, подскочив к чтецу, выхватил папирус, перечитал, не веря глазам. Отшвырнул папирус в сторону, как будто тот жёг ему пальцы.
И срочно потребовал ему свежую порцию весеннего эля, разбавленного медовухой. Такие новости требовали крепкого успокоительного.
Вытирая ладошкой лоб, покрывшийся испариной, король прогнал молодого пухлого тролля, обмахивающего его опахалом от летнего зноя и отгоняющего назойливых мух. За ним велел уйти и танцовщицам, чьи сладостные движения не могли стереть озабоченного выражения с его лица.
И срочно созвал Совет троллей, чтобы обсудить текущее положение дел и новости из Рейсгарда.
