«Или кто-то специально сжёг все упоминания о его жене, интересненько», — подумал Ясень, но вслух резко добавил:
— Я, конечно, рад, что герцог успел завести семью. Но в чём твоя вина?
— Я же сказал: он мог улететь на космическом корабле с женой, когда было уже ясно, что он в безвыходном положении и живым из передряги ему не выбраться.
— Так почему он не унёс свою задницу-то? — всплеснул лапками Ясень. — И избавил бы нас вот от всего этого через тысячу лет. Или супруга разглядела, за кого она вышла замуж, и дала ему пинка с корабля?
Дракон хмыкнул.
— Корабль был маленький. Со мной он просто не взлетел бы. Я же вешу не одну тонну, — на этих словах дракон горестно вздохнул, ковыряя землю могучей лапой. — А без меня Маргелиус наотрез отказался улетать. Он знал, что подпишет мне этим смертный приговор. Что в попытках найти герцога меня точно не оставят в покое даже на самом краешке земли. Ведь я не просто его друг, я обладаю и его мыслями благодаря слиянию разумов. И он решил остаться и принять последний бой при Альгварде, уже зная, что решающую битву он проиграл, и что он наверняка погибнет. Он решил, что после его смерти меня вряд ли будут особо тщательно искать. Ведь главная угроза будет нейтрализована.
— Что случилось с его женой? — спросил Пройдоха, дёрнув худым плечиком.
— Не знаю, наверное, улетела обратно в свой мир. Она была из другого мира. Он велел мне отнести её к космическому кораблю и проследить, чтобы она улетела. Затем я вернулся к Альгварду, но дела были уже совсем плохи, наши войска были разбиты. Маргелиус как безумный орал, чтобы я улетал, беспрерывно швыряя огненные шары в противника и высекая молнии из туч. Он требовал, чтобы я убирался оттуда. Что я могу валить туда, откуда пришёл. Что он меня ненавидит. Что я самая тупая скотина, какую он видел. И потом он стал швырять молнии в меня. Там творился полный ад. В итоге он вынудил меня покинуть поле боя, я отлетел подальше, чтобы перевести дух. В это мгновение маг Светоносный с Воителем сделали огромный прорыв. Маргелиус, отвлёкшись на меня, ослабил защитное поле. Они прорвали защиту и обрушили заклятие Молота, обвалив крепостную стену с лавиной синего огня. Я думал, Маргелиуса убило на месте, когда его тело вспыхнуло синим пламенем и в следующее мгновение было похоронено под каменными плитами, смявшими его кости. Я свалил в леса и бежал, не останавливаясь, до самого Северного Хребта. Только через две с половиной недели я узнал, что Маргелиус не погиб под лавиной. Страшно обогревшего герцога с переломанными костями достали из-под обломков через три дня. Только для того, чтобы ещё три дня продержать в клетке на всеобщем обозрении, где на него плевали все, кто захочет, и оскорбляли. Затем его судили перед всем народом и приговорили быть замурованным заживо в его же замке под заклятием смерти, которое должно детонировать через неделю. Это ад — быть похороненным заживо под каменной глыбой, страдая от жуткой боли и ожогов в ожидании медленной смерти. Если бы я трусливо не улетел сразу, вдруг я его мог бы отбить? А пока я бежал на север, Маргелиус был предан такой страшной, мучительной каре. Вот и получается, что если бы он только улетел изначально на корабле, то ничего этого бы не было. Или если бы я был не так труслив…
Трубадур заложил руки за голову и потянулся.
— Значит так, Лютый, — решил он. — Иди на охоту, проветрись, а я пока пойду и поговорю с Маргелиусом насчёт этих его процедур исцеления. Не дело всё же, что они причиняют тебе вред. Что бы там ни было в прошлом.
Лютый настороженно уставился в лицо трубадура, затем ещё более хмуро поглядел на здоровенных братьев, похрустывающих костяшками пальцев.
— Думаю, не стоит, — нерешительно сказал он, собираясь вернуться к герцогу, но Ясень ловко закрыл ему дорогу.
— Тебе же сказали — поговорить. Не нервничай, братан. Никто твоему обожаемому герцогу в морду давать не собирается, придёшь — проверишь. Просто побазарим, как мужики с мужиком, перекурим. Дело перетрём. Давай, иди погуляй. Всё будет ништяк!
— Ясень прав, — обнадёжил Лютого Пройдоха. — Только поговорим. Слово даю.
Братья хмуро кивнули.
— Если хоть волос на его голове тронете, бошки пооткусываю и в боулинг сыграю! — предупредил дракон, взмывая в небо.
— А чё говорить-то будем? — занервничал Ясень.
Пройдоха молча глянул на насмешника и, положив того в карман, двинулся обратно в разрушенный замок.
3
Маргелиус, развалившись, с блаженством курил трубку, выпуская клубы дыма, и его разум блуждал в прошлом.
Айрис. Споткнувшись об это имя в своей памяти, он с некоторой грустной нежностью позволил себе соскользнуть в воспоминания. Ведь это всё, что у него теперь есть. Если он позволит себе забыть, то у него вообще ничего не останется.
Они с драконом сидели, пили чай из блюдечек и вяло играли в преферанс, когда это произошло. Они услышали дикий свист и затем ужасный грохот, стёкла от ударной волны вылетели из окон. Решив, что их атакуют союзники Воителя, Маргелиус с драконом пулей вылетели через окно замка во двор.
Их взору предстала интересная картина. Во дворе, прямо в клумбах с розами, валялась летающая тарелка, вокруг которой бегала худенькая девушка в белых штанах и тунике, с длинными развевающимися волосами, белой кожей, слегка острыми ушками. Стуча по аппарату кулачками, она дико ругалась на непонятном языке.
Маргелиус с драконом задумчиво переглянулись и подошли ближе.
Незнакомка, не обращая на них абсолютно никого внимания, продолжала на непонятном языке выражать бурю негодования своей упавшей штуке, затем ещё раз напоследок пнула ту ногой. Затем обернулась к подошедшим и тепло улыбнулась, сказав что-то на непонятном языке, показывая на космический корабль.
Глядя в эти ясные серые глаза, Маргелиус впервые в жизни растерялся, ещё раз переглянулся с драконом и развёл руками.
— Я не понимаю, что вы говорите.
— Ох, это моя вина, простите, пожалуйста, — девушка широко распахнула глаза, обнажила острые маленькие клыки и перешла на язык мира Воителей. — Я вам все розочки переломала, какая я неуклюжая. Я вам новые посажу. И за стёкла заплачу, — со вздохом добавила незнакомка, ещё раз поглядев на ущерб, причинённый замку. — Только для этого мне сначала придётся смотаться на Зандир и обратно, деньги дома забыла.
Глядя на тоненькую фигурку незнакомки, Маргелиус испытывал двойственные чувства: с одной стороны раздражение, что его потревожили, с другой — всё возрастающее изумление. Его не боялись, в ясных глазах девушки было беспокойство о каких-то розочках, что она переломала, и разбитых стёклышках — и полное отсутствие страха или отвращения. Какое впечатление он производит на женщин после трансформации, он прекрасно знал. Тут было что-то новенькое.
— Маргелиус Альгвардский, — представился он. — А это мой друг Лютый, — он указал на многотонную тушу дракона, внимательно следя за реакцией незнакомки. Какое впечатление на неё произведут его имя и сам дракон?
Девушка бесхитростно улыбнулась и, протянув герцогу руку с острыми коготками, мелодично произнесла с лёгким акцентом, с трудом выговаривая его имя:
— Очень приятно познакомиться, господин Мархелиус Альгваддский, — затем, повернувшись к дракону, пожала тому лапу. — И с вами, господин Лютый. У вас необычное имя при таких добрых глазах, — польщённый дракон засмущался. — А я Айрис. Айрис с Зандира.
— И что же вы тут делаете, Айрис с Зандира? — хрипло осведомился Маргелиус, стараясь, чтобы его грубый голос звучал не слишком нелюбезно.
— Да вот, топливо кончилось. Я летела на Индран, когда напали космические пираты. Пока улепётывала, потерялась, и пришлось экстренно садиться. У вас часом не будет взаймы?
— Чего взаймы?
— Топлива. Бензинчика. Ну как его вы тут называете. Без него мой корабль не сможет взлететь. А если я не взлечу, то не смогу смотаться на Зандир, чтобы вернуть вам долг за окна. Розочки я новые посажу до отлёта, не волнуйтесь.
О чём о чём, а вот о розочках Маргелиус сейчас переживал в последнюю очередь.
Через час Маргелиус с помощью дракона, уже отбуксировал космический корабль в ангар во дворе, подальше от посторонних глаз, заверив Айрис, что с топливом что-нибудь попробует придумать позже: надо будет прописать магическую формулу по его созданию. Объяснил, что на их планете цивилизация идёт по пути охраны окружающей среды, отказавшись от технического прогресса, использует силы природы, которые в других мирах называют магией.
Айрис была искренне заинтересована — а как это, без технического прогресса? И как давно?
— Наш мир изначально — это планета Воителей. Эта раса ещё древнее драконов. Я думаю, они не родились в этом мире, а пришли уже сюда откуда-то. Это одна из самых развитых и мудрых цивилизаций была, но как-то они тут всё же не прижились. Многие из них ушли в странствия, другие вступили в браки с появившимися людьми, эльфами. Расы стали смешиваться. Мой отец был Воителем, а мать — смертной. Нас, полукровок, называют Бессмертными. Но это скорее потому, что даже Бессмертных в мире мало, а Воитель остался всего один — это правитель Гвилберда Страны Роз и Цветов. Его даже так и зовут — просто Вечный Воитель. Не лажу с мерзавцем… От расы Воителей у нас остались Магические Врата, вот они и заменяют нам космические корабли и многие средства перемещения между городами. Но между планетами почти никто не путешествует: у Врат очень сложная система координат, её никто и не помнит уже. Но между городами в пределах нашей планеты — без проблем.
— То есть ваша жизнь намного длиннее нашей, — задумчиво произнесла Айрис, глядя на него лучистыми глазами.
Маргелиус, к своему удивлению, часами говорил с новой знакомой. Он рассказывал ей об их мире, его устройстве, истории. И даже дикие неконтролируемые вспышки гнева пошли на убыль. В итоге он ей рассказал и о слиянии разумов с драконом, и что он находится в состоянии войны почти со всем миром. И сам не знает, как выбраться из этой заварухи. Хотел переселить людей на Юг, чтобы спасти от голода и землетрясений, в итоге лучше бы не начинал, ибо теперь вокруг царит полный разгром.
Он помнил их первый поцелуй. Он что-то рассказывал, а она гладила его по жёстким непослушным волосам, улыбаясь своими лучистыми серыми глазами. И он решился — притянул её и поцеловал, сначала осторожно, потом смелее, страстно впиваясь в её губы. И её счастливые глаза, ласково глядящие на него.
И тут он задал мучивший его давно вопрос. Ну, может, у них на планете мужчины вообще страшные, но всё же…
— Я тебя не пугаю?
Она положила голову ему на плечо и недоумённо спросила:
— А почему ты должен меня пугать? Ты добрый, только очень вспыльчивый. Вот с теми делами, что ты наворотил с Воителем, я, честно, пока не знаю, как быть.
— Внешность. Обычно люди… не очень, так скажем, жалуют мою внешность, — хрипло пояснил он.
Айрис подняла голову с его плеча и непонимающе поглядела в его янтарные драконьи глаза.
— Ну, как хочешь, так и выглядишь. Твоё же дело, — она погладила ладошкой его по щеке, провела прохладным пальчиком вокруг его глаз. — В целом ничего, только глаза ты себе, конечно, какие-то необычные выбрал. Но лишь бы тебе нравилось. Живёшь же с человеком, а не с внешностью.
Теперь уже герцог уставился на неё во все глаза.
— Хамелеон. Она из расы Хамелеонов с Зандира, — поднял голову мирно дремавший дракон, который слышал истории и легенды своего народа о других расах с иных миров. И на вопросительный взгляд герцога пояснил: — Зандир — это довольно милая планета, если любишь адский холод, конечно. Но ты бы там выжил. Тут сейчас примерно такая же задница, как на Зандире. И поэтому у Айрис такая прохладная кожа. Когда-то на их планете жизнь кишела разнообразными хищными формами жизни, что пожирали друг друга, и чтобы выжить в этом кусочке льда, их раса приспособилась. Чтобы обмануть врага, более слабые формы жизни научились маскироваться под совсем другой животный вид, чтобы обмануть охотника и превратиться из жертвы в хищника. Поэтому, если ты её разозлишь, то обнаружишь, что она совсем не слабая, а клыки у неё довольно острые.
Маргелиус перевел взгляд на Айрис.
— Лютый прав. Всё верно. Я не люблю менять внешность, и ты видишь меня такой, какая я есть, что сразу выдает во мне Хамелеона. На Зандире меня за это вечно ругали, так как ходить в изначальной внешности неприлично. А мне до этого не было дела, вот я и стала сваливать почаще из дома. Я не знала, что ты не слышал о нас: обычно на любой планете при слове «Зандир» всем уже понятно, с кем имеют дело, даже если они не видели нашу реальную внешность. Это что-то меняет? — взгляд ясных глаз проникал в самую душу.
— Ничего, — безмятежно произнес Маргелиус, покачав головой, притягивая Айрис к себе и нежно глядя в её бездонные глаза.
Герцог был от неё без ума, он был ужасно счастлив. Тихое бракосочетание состоялась в присутствии одного дракона. А затем он предложил ей разделить с ним разум, так как хотел быть единым с ней навеки, полностью, разделяя все чувства и эмоции. Слияние давало ей более долгую жизнь и пусть не слишком выраженные, но способности к магии, которых зандиряне лишены. Слияние с её разумом частично охладило пожар у него в груди, дало ему немного её рассудочности и спокойствия. После слияния с драконом, благодаря огненной крови и мощи дракона, которые не могло вместить даже его бессмертное тело, он превратился из довольно мудрого и справедливого правителя в практически неуправляемого, отталкивающего маньяка-изгоя. Безумные иссушающие припадки ярости, неконтролируемые безобразные вспышки гнева катастрофически сказывались на положении дел на Севере, он пугал и отталкивал всех. Эх, если бы он её встретил раньше, до того как отправился на переговоры, которые так бесславно провалил. Эх, эти вечные «если бы»…
Она хотела от его имени говорить с Воителем, настаивала, чтобы он позволил ей попробовать вести переговоры с Гвилбердом. Но он об этом даже слышать не хотел, теряя самообладание от таких предложений. Чтобы он ещё раз стал разговаривать с этими самодовольными гвилбердовскими снобами или позволил ей терпеть те унижения, что он вынес? Подверг её жизнь опасности… В итоге она смирилась с его решением, хотя по грустным серым глазам он видел, что она полностью не одобряет его политику ведения дел, находя её рискованной и безрассудной.
Жаль, что его нечистой крови было недостаточно, чтобы подарить ей тысячу лет жизни. Айрис к этому времени обратилась в прах.
Слияние разумов в браке между супругами не было редкостью в мире Воителей. Чаще это делали учёные: оно давало им более яркую способность сопереживать, разделять накопленные знания, чувствовать друг друга и приходить на помощь в трудную минуту. Но это делали редко, так как на всю жизнь разделить свой разум и кровь с другим существом, даже супругом, хотели далеко не все, обнажить все свои тайные мысли и намерения… Проблемой были разновидовые. А уж человек и дракон — неслыханно из-за видовой несовместимости.
4
Герцог блаженно улыбался, погружённый в мысли об Айрис, нежные воспоминания о ней с налётом грусти.
— Я, конечно, рад, что герцог успел завести семью. Но в чём твоя вина?
— Я же сказал: он мог улететь на космическом корабле с женой, когда было уже ясно, что он в безвыходном положении и живым из передряги ему не выбраться.
— Так почему он не унёс свою задницу-то? — всплеснул лапками Ясень. — И избавил бы нас вот от всего этого через тысячу лет. Или супруга разглядела, за кого она вышла замуж, и дала ему пинка с корабля?
Дракон хмыкнул.
— Корабль был маленький. Со мной он просто не взлетел бы. Я же вешу не одну тонну, — на этих словах дракон горестно вздохнул, ковыряя землю могучей лапой. — А без меня Маргелиус наотрез отказался улетать. Он знал, что подпишет мне этим смертный приговор. Что в попытках найти герцога меня точно не оставят в покое даже на самом краешке земли. Ведь я не просто его друг, я обладаю и его мыслями благодаря слиянию разумов. И он решил остаться и принять последний бой при Альгварде, уже зная, что решающую битву он проиграл, и что он наверняка погибнет. Он решил, что после его смерти меня вряд ли будут особо тщательно искать. Ведь главная угроза будет нейтрализована.
— Что случилось с его женой? — спросил Пройдоха, дёрнув худым плечиком.
— Не знаю, наверное, улетела обратно в свой мир. Она была из другого мира. Он велел мне отнести её к космическому кораблю и проследить, чтобы она улетела. Затем я вернулся к Альгварду, но дела были уже совсем плохи, наши войска были разбиты. Маргелиус как безумный орал, чтобы я улетал, беспрерывно швыряя огненные шары в противника и высекая молнии из туч. Он требовал, чтобы я убирался оттуда. Что я могу валить туда, откуда пришёл. Что он меня ненавидит. Что я самая тупая скотина, какую он видел. И потом он стал швырять молнии в меня. Там творился полный ад. В итоге он вынудил меня покинуть поле боя, я отлетел подальше, чтобы перевести дух. В это мгновение маг Светоносный с Воителем сделали огромный прорыв. Маргелиус, отвлёкшись на меня, ослабил защитное поле. Они прорвали защиту и обрушили заклятие Молота, обвалив крепостную стену с лавиной синего огня. Я думал, Маргелиуса убило на месте, когда его тело вспыхнуло синим пламенем и в следующее мгновение было похоронено под каменными плитами, смявшими его кости. Я свалил в леса и бежал, не останавливаясь, до самого Северного Хребта. Только через две с половиной недели я узнал, что Маргелиус не погиб под лавиной. Страшно обогревшего герцога с переломанными костями достали из-под обломков через три дня. Только для того, чтобы ещё три дня продержать в клетке на всеобщем обозрении, где на него плевали все, кто захочет, и оскорбляли. Затем его судили перед всем народом и приговорили быть замурованным заживо в его же замке под заклятием смерти, которое должно детонировать через неделю. Это ад — быть похороненным заживо под каменной глыбой, страдая от жуткой боли и ожогов в ожидании медленной смерти. Если бы я трусливо не улетел сразу, вдруг я его мог бы отбить? А пока я бежал на север, Маргелиус был предан такой страшной, мучительной каре. Вот и получается, что если бы он только улетел изначально на корабле, то ничего этого бы не было. Или если бы я был не так труслив…
Трубадур заложил руки за голову и потянулся.
— Значит так, Лютый, — решил он. — Иди на охоту, проветрись, а я пока пойду и поговорю с Маргелиусом насчёт этих его процедур исцеления. Не дело всё же, что они причиняют тебе вред. Что бы там ни было в прошлом.
Лютый настороженно уставился в лицо трубадура, затем ещё более хмуро поглядел на здоровенных братьев, похрустывающих костяшками пальцев.
— Думаю, не стоит, — нерешительно сказал он, собираясь вернуться к герцогу, но Ясень ловко закрыл ему дорогу.
— Тебе же сказали — поговорить. Не нервничай, братан. Никто твоему обожаемому герцогу в морду давать не собирается, придёшь — проверишь. Просто побазарим, как мужики с мужиком, перекурим. Дело перетрём. Давай, иди погуляй. Всё будет ништяк!
— Ясень прав, — обнадёжил Лютого Пройдоха. — Только поговорим. Слово даю.
Братья хмуро кивнули.
— Если хоть волос на его голове тронете, бошки пооткусываю и в боулинг сыграю! — предупредил дракон, взмывая в небо.
— А чё говорить-то будем? — занервничал Ясень.
Пройдоха молча глянул на насмешника и, положив того в карман, двинулся обратно в разрушенный замок.
3
Маргелиус, развалившись, с блаженством курил трубку, выпуская клубы дыма, и его разум блуждал в прошлом.
Айрис. Споткнувшись об это имя в своей памяти, он с некоторой грустной нежностью позволил себе соскользнуть в воспоминания. Ведь это всё, что у него теперь есть. Если он позволит себе забыть, то у него вообще ничего не останется.
Они с драконом сидели, пили чай из блюдечек и вяло играли в преферанс, когда это произошло. Они услышали дикий свист и затем ужасный грохот, стёкла от ударной волны вылетели из окон. Решив, что их атакуют союзники Воителя, Маргелиус с драконом пулей вылетели через окно замка во двор.
Их взору предстала интересная картина. Во дворе, прямо в клумбах с розами, валялась летающая тарелка, вокруг которой бегала худенькая девушка в белых штанах и тунике, с длинными развевающимися волосами, белой кожей, слегка острыми ушками. Стуча по аппарату кулачками, она дико ругалась на непонятном языке.
Маргелиус с драконом задумчиво переглянулись и подошли ближе.
Незнакомка, не обращая на них абсолютно никого внимания, продолжала на непонятном языке выражать бурю негодования своей упавшей штуке, затем ещё раз напоследок пнула ту ногой. Затем обернулась к подошедшим и тепло улыбнулась, сказав что-то на непонятном языке, показывая на космический корабль.
Глядя в эти ясные серые глаза, Маргелиус впервые в жизни растерялся, ещё раз переглянулся с драконом и развёл руками.
— Я не понимаю, что вы говорите.
— Ох, это моя вина, простите, пожалуйста, — девушка широко распахнула глаза, обнажила острые маленькие клыки и перешла на язык мира Воителей. — Я вам все розочки переломала, какая я неуклюжая. Я вам новые посажу. И за стёкла заплачу, — со вздохом добавила незнакомка, ещё раз поглядев на ущерб, причинённый замку. — Только для этого мне сначала придётся смотаться на Зандир и обратно, деньги дома забыла.
Глядя на тоненькую фигурку незнакомки, Маргелиус испытывал двойственные чувства: с одной стороны раздражение, что его потревожили, с другой — всё возрастающее изумление. Его не боялись, в ясных глазах девушки было беспокойство о каких-то розочках, что она переломала, и разбитых стёклышках — и полное отсутствие страха или отвращения. Какое впечатление он производит на женщин после трансформации, он прекрасно знал. Тут было что-то новенькое.
— Маргелиус Альгвардский, — представился он. — А это мой друг Лютый, — он указал на многотонную тушу дракона, внимательно следя за реакцией незнакомки. Какое впечатление на неё произведут его имя и сам дракон?
Девушка бесхитростно улыбнулась и, протянув герцогу руку с острыми коготками, мелодично произнесла с лёгким акцентом, с трудом выговаривая его имя:
— Очень приятно познакомиться, господин Мархелиус Альгваддский, — затем, повернувшись к дракону, пожала тому лапу. — И с вами, господин Лютый. У вас необычное имя при таких добрых глазах, — польщённый дракон засмущался. — А я Айрис. Айрис с Зандира.
— И что же вы тут делаете, Айрис с Зандира? — хрипло осведомился Маргелиус, стараясь, чтобы его грубый голос звучал не слишком нелюбезно.
— Да вот, топливо кончилось. Я летела на Индран, когда напали космические пираты. Пока улепётывала, потерялась, и пришлось экстренно садиться. У вас часом не будет взаймы?
— Чего взаймы?
— Топлива. Бензинчика. Ну как его вы тут называете. Без него мой корабль не сможет взлететь. А если я не взлечу, то не смогу смотаться на Зандир, чтобы вернуть вам долг за окна. Розочки я новые посажу до отлёта, не волнуйтесь.
О чём о чём, а вот о розочках Маргелиус сейчас переживал в последнюю очередь.
Через час Маргелиус с помощью дракона, уже отбуксировал космический корабль в ангар во дворе, подальше от посторонних глаз, заверив Айрис, что с топливом что-нибудь попробует придумать позже: надо будет прописать магическую формулу по его созданию. Объяснил, что на их планете цивилизация идёт по пути охраны окружающей среды, отказавшись от технического прогресса, использует силы природы, которые в других мирах называют магией.
Айрис была искренне заинтересована — а как это, без технического прогресса? И как давно?
— Наш мир изначально — это планета Воителей. Эта раса ещё древнее драконов. Я думаю, они не родились в этом мире, а пришли уже сюда откуда-то. Это одна из самых развитых и мудрых цивилизаций была, но как-то они тут всё же не прижились. Многие из них ушли в странствия, другие вступили в браки с появившимися людьми, эльфами. Расы стали смешиваться. Мой отец был Воителем, а мать — смертной. Нас, полукровок, называют Бессмертными. Но это скорее потому, что даже Бессмертных в мире мало, а Воитель остался всего один — это правитель Гвилберда Страны Роз и Цветов. Его даже так и зовут — просто Вечный Воитель. Не лажу с мерзавцем… От расы Воителей у нас остались Магические Врата, вот они и заменяют нам космические корабли и многие средства перемещения между городами. Но между планетами почти никто не путешествует: у Врат очень сложная система координат, её никто и не помнит уже. Но между городами в пределах нашей планеты — без проблем.
— То есть ваша жизнь намного длиннее нашей, — задумчиво произнесла Айрис, глядя на него лучистыми глазами.
Маргелиус, к своему удивлению, часами говорил с новой знакомой. Он рассказывал ей об их мире, его устройстве, истории. И даже дикие неконтролируемые вспышки гнева пошли на убыль. В итоге он ей рассказал и о слиянии разумов с драконом, и что он находится в состоянии войны почти со всем миром. И сам не знает, как выбраться из этой заварухи. Хотел переселить людей на Юг, чтобы спасти от голода и землетрясений, в итоге лучше бы не начинал, ибо теперь вокруг царит полный разгром.
Он помнил их первый поцелуй. Он что-то рассказывал, а она гладила его по жёстким непослушным волосам, улыбаясь своими лучистыми серыми глазами. И он решился — притянул её и поцеловал, сначала осторожно, потом смелее, страстно впиваясь в её губы. И её счастливые глаза, ласково глядящие на него.
И тут он задал мучивший его давно вопрос. Ну, может, у них на планете мужчины вообще страшные, но всё же…
— Я тебя не пугаю?
Она положила голову ему на плечо и недоумённо спросила:
— А почему ты должен меня пугать? Ты добрый, только очень вспыльчивый. Вот с теми делами, что ты наворотил с Воителем, я, честно, пока не знаю, как быть.
— Внешность. Обычно люди… не очень, так скажем, жалуют мою внешность, — хрипло пояснил он.
Айрис подняла голову с его плеча и непонимающе поглядела в его янтарные драконьи глаза.
— Ну, как хочешь, так и выглядишь. Твоё же дело, — она погладила ладошкой его по щеке, провела прохладным пальчиком вокруг его глаз. — В целом ничего, только глаза ты себе, конечно, какие-то необычные выбрал. Но лишь бы тебе нравилось. Живёшь же с человеком, а не с внешностью.
Теперь уже герцог уставился на неё во все глаза.
— Хамелеон. Она из расы Хамелеонов с Зандира, — поднял голову мирно дремавший дракон, который слышал истории и легенды своего народа о других расах с иных миров. И на вопросительный взгляд герцога пояснил: — Зандир — это довольно милая планета, если любишь адский холод, конечно. Но ты бы там выжил. Тут сейчас примерно такая же задница, как на Зандире. И поэтому у Айрис такая прохладная кожа. Когда-то на их планете жизнь кишела разнообразными хищными формами жизни, что пожирали друг друга, и чтобы выжить в этом кусочке льда, их раса приспособилась. Чтобы обмануть врага, более слабые формы жизни научились маскироваться под совсем другой животный вид, чтобы обмануть охотника и превратиться из жертвы в хищника. Поэтому, если ты её разозлишь, то обнаружишь, что она совсем не слабая, а клыки у неё довольно острые.
Маргелиус перевел взгляд на Айрис.
— Лютый прав. Всё верно. Я не люблю менять внешность, и ты видишь меня такой, какая я есть, что сразу выдает во мне Хамелеона. На Зандире меня за это вечно ругали, так как ходить в изначальной внешности неприлично. А мне до этого не было дела, вот я и стала сваливать почаще из дома. Я не знала, что ты не слышал о нас: обычно на любой планете при слове «Зандир» всем уже понятно, с кем имеют дело, даже если они не видели нашу реальную внешность. Это что-то меняет? — взгляд ясных глаз проникал в самую душу.
— Ничего, — безмятежно произнес Маргелиус, покачав головой, притягивая Айрис к себе и нежно глядя в её бездонные глаза.
Герцог был от неё без ума, он был ужасно счастлив. Тихое бракосочетание состоялась в присутствии одного дракона. А затем он предложил ей разделить с ним разум, так как хотел быть единым с ней навеки, полностью, разделяя все чувства и эмоции. Слияние давало ей более долгую жизнь и пусть не слишком выраженные, но способности к магии, которых зандиряне лишены. Слияние с её разумом частично охладило пожар у него в груди, дало ему немного её рассудочности и спокойствия. После слияния с драконом, благодаря огненной крови и мощи дракона, которые не могло вместить даже его бессмертное тело, он превратился из довольно мудрого и справедливого правителя в практически неуправляемого, отталкивающего маньяка-изгоя. Безумные иссушающие припадки ярости, неконтролируемые безобразные вспышки гнева катастрофически сказывались на положении дел на Севере, он пугал и отталкивал всех. Эх, если бы он её встретил раньше, до того как отправился на переговоры, которые так бесславно провалил. Эх, эти вечные «если бы»…
Она хотела от его имени говорить с Воителем, настаивала, чтобы он позволил ей попробовать вести переговоры с Гвилбердом. Но он об этом даже слышать не хотел, теряя самообладание от таких предложений. Чтобы он ещё раз стал разговаривать с этими самодовольными гвилбердовскими снобами или позволил ей терпеть те унижения, что он вынес? Подверг её жизнь опасности… В итоге она смирилась с его решением, хотя по грустным серым глазам он видел, что она полностью не одобряет его политику ведения дел, находя её рискованной и безрассудной.
Жаль, что его нечистой крови было недостаточно, чтобы подарить ей тысячу лет жизни. Айрис к этому времени обратилась в прах.
Слияние разумов в браке между супругами не было редкостью в мире Воителей. Чаще это делали учёные: оно давало им более яркую способность сопереживать, разделять накопленные знания, чувствовать друг друга и приходить на помощь в трудную минуту. Но это делали редко, так как на всю жизнь разделить свой разум и кровь с другим существом, даже супругом, хотели далеко не все, обнажить все свои тайные мысли и намерения… Проблемой были разновидовые. А уж человек и дракон — неслыханно из-за видовой несовместимости.
4
Герцог блаженно улыбался, погружённый в мысли об Айрис, нежные воспоминания о ней с налётом грусти.
