Мария была не готова к этому. Все ее восприятие, весь ее мир пошатнулся, делая попытку развернуться вокруг оси в обратную, положительную сторону.
Она растерялась, и все его попытки отпружинили от ее нежелания что-то менять, делая все только хуже, обостряя нависшую над ней проблему выбора.
Мария не хотела выбирать его. Видела, как странно меняется в его присутствии, как ее тянет к нему, словно мотылька на открытые языки пламени, и не понимала, что с ней творится.
Она знала, что он испытывает подобное к ней, в тексте ритуала было подробное описание всего того, что будет с ним происходить, вот только было одно но…
Мария не дочитала книгу до конца, не поинтересовалась обратной стороной медали, не выяснила, какие последствия данный ритуал имеет для нее самой.
Видимо, имеет. Вся эта нездоровая тяга к нему, неспособность причинить вред… Ведь хотела, бесчисленное множество раз порывалась убить, но так и не смогла. Рука опускалась в последний момент, и в то время, как разум сходил с ума от яростной ненависти, глаза словно жили отдельной жизнью, лихорадочно осматривая крепкую фигуру, привлекательное лицо. Мария допускала оплошность за оплошностью.
Ведь видела в своей жизни мужчин куда интереснее. Тот же Владимир, он мог стать ей достойным утешением в коротании им же навязанной вечности, но нет же, не шевельнулось у нее ничего в груди, не щелкнуло, просто не захотела, а этот….
Стоило лишь его увидеть… И это было так нетипично для Марии, поддаться обманчивым чарам какого-то сопливого мальчишки. Ненавистного, и одновременно такого желанного.
Возможно, Владимир прав, этот ритуал сказывался и на ней самой, а если это так…
Если это так, то она попала, и попала крепко и надолго, ее же подлость по отношению к тогда еще маленькому мальчику могла ей больно аукнуться.
Мария хорошо помнила череду тех мрачных событий, что толкнули ее на этот поступок…
Северная Шотландия пугала нелюдимостью, отрешенностью от всего остального мира. Горы, плоскогорья, покрытые вереском холмы – и ни одной живой души на сотню километров.
Идеальное место для отшельников, или вампиров, желающих уединения от чужих любопытных глаз. В бескрайних долинах тонули безумные крики, по поросшим мхом валунам не ходили незваные гости. Никого: ни людей, ни им подобных. Именно здесь, на изрезанном фьордами северном побережье Шотландии, протекало ее существование после…
После крушения всей ее жизни.
У нее не было сил ни на что. Ни на движение, ни на крик. Она подолгу находилась на одном месте, застывая в статую, уставившись в одну точку, не моргая, не реагируя на попытки Владимира вернуть ее к жизни.
Апатия поглотила ее, затянула в трясину безвольного и бессмысленного существования.
И ни горящее от жажды горло, ни покидающие тело силы – ничто это не могло сдвинуть ее с места, она для себя все решила. И жизнь в эти планы не входила.
Владимир же боролся, изо дня в день, пытаясь достучаться до нее, умоляя сходить на охоту. Видя как все его попытки рассыпаются об ее нежелание жить, в отчаянье заламывал руки. И даже пытался разжечь в ней злость, ненависть, рассказывая, как будет рад Патрик, если она своими руками убьет себя. За что в ответ получал лишь безразличный, пустой взгляд помутневших от голода глаз.
Он насильно ее кормил, заливая кровь сквозь крепко стиснутые зубы. В те минуты долина оглушалась ее диким, протестующим криком. Из последних сил сопротивлялась, угрожала, что снова применит на нем свою силу, если тот не престанет.
Он на время отступал, оставлял в покое, радуясь, что удалось хоть немного ее покормить.
А она, как зверек, засев в углу, следила за его легкой поступью, за каждым движением, готовая в любой момент воспротивиться.
Пока окончательно не ослабевала, и все повторялось снова.
Изо дня в день, плавно перетекая в года.
И так продолжалось бы долго, если бы не один летний день, перевернувший всю ее жизнь.
Мария сидела на низкой табуретке, отрешенно рассматривая узор из сучков на деревянном полу. Мерно покачиваясь, ничего не замечая вокруг себя, но на автомате все же отмечая приближающиеся к дому шаги Владимира. Какие-то торопливые, нервные, не такие, как всегда.
Он ворвался в дом, быстро распахивая дверь и заявляя с порога:
- Мария, собирайся, мы уезжаем!
Она подняла на него полный безразличия взгляд. Владимир был сильно взволнован, глаза горели диким, необузданным огнем, он метался по комнате, быстро собирая самые необходимые вещи.
Мария и не помнила, когда в последний раз видела его таким. Видимо причины, вызвавшие подобное состояние, были весомы. Но Марию они не интересовали.
Она поднялась, безразлично пожав плечами. Собирать вещи не стала, пара поношенных платьев, побрякушки ¬– весь ее нехилый скарб… Они ей были ни к чему.
Не спрашивая, она пошла вслед за ним, села на пришвартованную к берегу лодку.
И безразлично уставилась на водную гладь.
- Тебе не интересно, куда мы едем?
Она не ответила, даже голову не повернула на его голос, лишь слегка передернула плечами.
Владимир тяжело вздохнул.
- Мы едем в Париж, Мария.
И все тоже безразличие в ответ. Она покорно последовала за ним, когда пересаживались на паром в Эдинбурге, так же безразлично ждала следующий. Не отрывая пустого взгляда от гребней волн пролива, пересекла Ла-Манш.
И оживилась, лишь когда они остановились возле небольшого двухэтажного здания с маленькими, едва различимыми окошками, спрятанными за толстыми прутами решеток.
Она интуитивно напряглась, от здания шел дикий запах из смеси лекарств, бурлящего в крови адреналина и безумия. Ей не нужно было знать французский, чтобы различить надпись на табличке, она и так догадывалась, что скрывают мрачные стены.
Вот только зачем Владимир привез ее сюда?
Она впервые за долгие годы выразила интерес.
- Зачем мы здесь? – от хрипоты собственного голоса стало неуютно.
Сколько лет она не разговаривала? Год, два? Крики были не в счет, и одинокие будничные слова тоже.
А вот диалог...
Мария прокашлялась, прочищая севшие голосовые связки.
Владимир взволнованно пригладил волосы и тихо, словно опасаясь, что их могут подслушать, ответил.
- Я нашел девочку, редкий дар… - он притих, прислушиваясь к крикам исходящим из здания, Мария же нахмурилась.
Когда-то давно, еще в эпоху Средневековья, он пообещал ей, что не будет больше экспериментировать, что на Адель остановиться.
- Ты обещал… - неуверенно начав, она тут же осеклась.
Уж слишком несчастным, обескураженным выглядел ее создатель.
- Я знаю, но эта девочка… Мария, ее убивают, люди не понимают, что с ней происходит, а ее человеческий разум не может удержать дар такой силы. Она станет настоящим сокровищем, и ты сможешь с ней подружиться, не будешь все время одна.
Мария раздраженно махнула рукой.
- Мне не нужна подружка. Если только это толкнуло тебя на подобное, забудь.
- Не только, я не могу дать ей умереть, ты должна меня понять.
Мария возмущенно вздернула подбородок, да как он смел? Но от мольбы, сквозящей в его взгляде, уступила.
- Хорошо, я помогу тебе!
Не реагируя на его радостное спасибо, позвонила в дверь. Небольшое давление на чужую волю, и их впустили. Персонал сам провел их к нужной палате, не воспротивился, когда Владимир поднял на руки бесчувственную девушку, пожелали счастливого пути, когда они скрылись за входной дверью.
Мария обессилено осела в широкое, обшарпанное кресло. Трюк в больнице измотал ее сильнее, чем она думала. Годы голодовки не минули бесследно, и даже такое простое занятие, как взламывание человеческого разума, смогло ее утомить. Что же будет, если она столкнется с группой вампиров?
Так плохо, измотано она уже не чувствовала себя давно. Ее сила всегда была данностью, Мария пользовалась ею в тех объемах, в каких хотела. И выматывалась так, лишь когда управляла огромным количеством разумов сразу. Но тогда свою усталость она не замечала, ведь помогала любимому.
Любимому! Мария с силой сжала деревянные подлокотники, не замечая, как раздавливает их в щепки, и острые заносы впиваются в ладони. Любимому! Она истощала свой разум, и все во благо ему. Верила. Надеялась. И что получила?
Мария резко поднялась, разжимая кулаки, из-под которых выпал целый ворох деревянных щепок, и зло уставилась на черноволосую девушку, лежащую на кровати. Из-за нее она снова чувствовала себя слабой, из-за нее вернулись все глубоко спрятанные воспоминания. Из-за нее вернулось все то, что она так упорно топила в глубинах своей памяти в тщетной надежде все забыть.
Руки сами собой сжались в кулаки. Бедной беззащитной девочке не повезло, вся злость, обида, ненависть, все то, что копилось и спало в ее душе за эти годы, сейчас готово было сорваться на голову несчастной сумасшедшей. И плевать, что Владимир ею дорожит.
Не стоило оставлять их наедине, не стоило уходить поохотиться перед превращением.
Или он настолько привык к ее апатичности, что забыл, кем является на самом деле?
Мария медленно подошла к кровати, чуть слегка скосив голову, безразлично рассматривая девушку.
Маленькая, хрупкая, не по-человечески бледная, с синими выдающимися венами на лбу и шее. Совсем еще юная, лет семнадцати, не более.
Еще человечек.
Мария потянула носом воздух, ноздри затрепетали, встречая живительный аромат с примесью какого-то лекарства. И хоть и не любила все эти химические штучки, портящие вкус крови, но сейчас ей было на это наплевать. Она давно не ела, и лежащая перед ней девушка могла стать вкусным обедом.
Облизав в предвкушении ставшие сухими губы, Мария склонилась над ней и, недолго думая, прокусила тонкую, словно папирус кожу.
Не успела она насладиться сладким привкусом, как ее с силой отдернуло от тела, и что-то мощное впечатало в стену.
Такой поворот событий ее не устраивал. Это ее жертва, и не ее проблемы, что их желания с Владимиром разошлись. Мария зло зарычала, отбрасывая от себя создателя, и, лишенная сдерживаемого груза, снова бросилась к кровати.
- Мария, хватит!
Его резкий, уверенный, спокойный голос остановил ее в шаге от кровати. Мария застыла, звук собственного, безумно стучащего сердца неумолимо оглушал. Осознание того, что хотела сделать, что вот так вот по-глупому сорвалась, прижало к земле.
Она чуть не подвела создателя. Позволила животному желанию взять верх над разумом.
Мария враз сникла, и, стараясь не смотреть ни на девушку, ни на Владимира, поспешила к двери.
- Мария? – Владимир беспокойно окликнул ее, на что она, неоднозначно махнув рукой, пробурчала:
- Я на охоту.
Она быстро семенила полупустыми улочками, не разглядывая нависающих над нею зданий, не замечая редких, с тревогой поглядывающих на нее прохожих.
Марию раздирали противоречия. Впервые за долгое время она чувствовала не только апатию. Все чувства, так свойственные ей и так долго дремавшие под покровом безразличия, словно очнулись от зимней спячки, и сейчас буквально разрывали ее разум.
И ей было плохо от этого. Вместе с чувствами возращалась боль и воспоминания, куда лучше было пребывать в анабиозе и не ощущать ничего, кроме тупого безразличия.
Эмоции переполняли ее, сливаясь в мощный коктейль из злости и агрессии. И нужно было срочно с этим что-то делать.
Мария вошла в первую попавшуюся на пути гостиницу. Преодолев холл, поспешно спустилась в подвал, служивший местным завсегдатаям баром и столовой одновременно. Неприличное, пропитанное сигаретным дымом и дешевой водкой заведение. Прибежище эмигрантов и отребья, выкинутого за порог жизни нищетой.
Ее появление не осталось незамеченным. Вмиг стихли гортанные выкрики, обсуждения. Посетители затаились, выжидая.
Она была здесь чужой, для многих угрозой. Большинство из них жили по поддельным паспортам, и больше смерти боялись разоблачения и депортации на родину.
Они были правы, ее стоило бояться, но вот угроза, исходящая от нее, была иной. Мария выбирала, кем бы могла подкрепиться. Ее истощенное тело требовало значительной подзарядки, и она собиралась устроить себе пир.
Мысленно подсчитывая жертв, Мария досадливо морщила носик. Табачный дым мешал обонянию, не позволял в полной мере определить самого вкусного. Это злило.
Она уже готова была плюнуть на выбор и схватить первого попавшегося, как чужая рука удержала ее за локоть.
Мария была голодна, кровь девчонки лишь раззадорила полыхающее жаждой горло, и каждая, даже секундная задержка лишала ее терпения.
Зло рыкнув, она резко развернулась в сторону наглеца.
Быстро окинув взглядом подсевшую к ней женщину, отметила странный блеск в глазах, втянула воздух, попутно проклиная все тот же дым. Вампир!
Мгновение она оценивала ее, женщина казалась смутно знакомой.
- Мы знакомы? – голос получился более раздраженным, чем хотелось.
Горло нещадно жгло, еще и из-за никотина, витающего в воздухе, она чувствовала, как гортань начинает неприятно покалывать.
- Не здесь! – женщина кивнула на притихших людишек, и встала, приглашая Марию следовать за ней. Марие не хотелось покидать бар, и дело было не в том, что она опасалась незнакомку, ей было плевать на любого, даже самого сильного вампира. Мария всегда могла постоять за себя. Просто она так и не поела, но шестое чувство буквально заставило ее оторваться от стула и проследовать к выходу.
Глоток свежего воздуха принес облегчение. Мария не понимала, как людишки с их хрупкими телами могли находиться в том смраде никотина, даже ее совершенное тело не выдерживало.
Женщина стояла поодаль от Марии, с интересом разглядывая ее.
- Я искала тебя!
Мария никак не отреагировала. Стоящая перед ней незнакомка не была важной в ее прошлой жизни, и она сомневалась, что станет чем-то большим в этой. Она уже начинала злиться, что попусту тратит время, когда могла бы плотно поужинать.
- Ходили слухи, что ты живешь в Италии, потом в Париже, вижу, не ошиблись…
Мария раздраженно фыркнула. Какое дело было ей до слухов. Она все еще не узнавала незнакомку, хоть и пыталась вспомнить. Возможно, их встреча была мимолетной. В той, прошлой жизни подобных было тысячи. Ее же, как подругу Патрика, знали многие.
Мария неопределенно пожала плечами.
- Как видишь… Что хотела? - ей не хотелось грубить, но голод, сковавший внутренности, диктовал свои законы.
Она хотела узнать, что нужно незнакомке, и продолжить запланированное.
- Я хочу помочь тебе отомстить Патрику!
Мария напряглась, услышав ненавистное имя. Но тут же приняла равнодушную позу, не желая выдавать свою слабость.
- Меня это не интересует!
Женщина зло усмехнулась.
- Я думала тебе будет интересно узнать, что у него появился наследник. Мальчик!
Все ее напускное безразличие разлетелось в прах. Руки затряслись в бессильной злобе. Слова незнакомки многократным эхом звенели в голове.
Не веря, она замотала головой, слова сами слетали с языка.
- Нет… я не верю…
- Посмотри! – женщина протянула ей черно-белый снимок. – Знакомая достала!
Трясущимися пальцами Мария ухватилась за фотографию. Сердце больно кольнуло, стоило увидеть черты когда-то любимого мужчины, неприятно сжалось, когда увидела разлучницу, и разбилось вдребезги, когда взгляд остановился на красивом мальчике лет пяти.
- Они назвали его Кристофер… - прошипела, словно змея ее новая знакомая, раня осязаемым именем ее еще больше.
Она растерялась, и все его попытки отпружинили от ее нежелания что-то менять, делая все только хуже, обостряя нависшую над ней проблему выбора.
Мария не хотела выбирать его. Видела, как странно меняется в его присутствии, как ее тянет к нему, словно мотылька на открытые языки пламени, и не понимала, что с ней творится.
Она знала, что он испытывает подобное к ней, в тексте ритуала было подробное описание всего того, что будет с ним происходить, вот только было одно но…
Мария не дочитала книгу до конца, не поинтересовалась обратной стороной медали, не выяснила, какие последствия данный ритуал имеет для нее самой.
Видимо, имеет. Вся эта нездоровая тяга к нему, неспособность причинить вред… Ведь хотела, бесчисленное множество раз порывалась убить, но так и не смогла. Рука опускалась в последний момент, и в то время, как разум сходил с ума от яростной ненависти, глаза словно жили отдельной жизнью, лихорадочно осматривая крепкую фигуру, привлекательное лицо. Мария допускала оплошность за оплошностью.
Ведь видела в своей жизни мужчин куда интереснее. Тот же Владимир, он мог стать ей достойным утешением в коротании им же навязанной вечности, но нет же, не шевельнулось у нее ничего в груди, не щелкнуло, просто не захотела, а этот….
Стоило лишь его увидеть… И это было так нетипично для Марии, поддаться обманчивым чарам какого-то сопливого мальчишки. Ненавистного, и одновременно такого желанного.
Возможно, Владимир прав, этот ритуал сказывался и на ней самой, а если это так…
Если это так, то она попала, и попала крепко и надолго, ее же подлость по отношению к тогда еще маленькому мальчику могла ей больно аукнуться.
Мария хорошо помнила череду тех мрачных событий, что толкнули ее на этот поступок…
Северная Шотландия пугала нелюдимостью, отрешенностью от всего остального мира. Горы, плоскогорья, покрытые вереском холмы – и ни одной живой души на сотню километров.
Идеальное место для отшельников, или вампиров, желающих уединения от чужих любопытных глаз. В бескрайних долинах тонули безумные крики, по поросшим мхом валунам не ходили незваные гости. Никого: ни людей, ни им подобных. Именно здесь, на изрезанном фьордами северном побережье Шотландии, протекало ее существование после…
После крушения всей ее жизни.
У нее не было сил ни на что. Ни на движение, ни на крик. Она подолгу находилась на одном месте, застывая в статую, уставившись в одну точку, не моргая, не реагируя на попытки Владимира вернуть ее к жизни.
Апатия поглотила ее, затянула в трясину безвольного и бессмысленного существования.
И ни горящее от жажды горло, ни покидающие тело силы – ничто это не могло сдвинуть ее с места, она для себя все решила. И жизнь в эти планы не входила.
Владимир же боролся, изо дня в день, пытаясь достучаться до нее, умоляя сходить на охоту. Видя как все его попытки рассыпаются об ее нежелание жить, в отчаянье заламывал руки. И даже пытался разжечь в ней злость, ненависть, рассказывая, как будет рад Патрик, если она своими руками убьет себя. За что в ответ получал лишь безразличный, пустой взгляд помутневших от голода глаз.
Он насильно ее кормил, заливая кровь сквозь крепко стиснутые зубы. В те минуты долина оглушалась ее диким, протестующим криком. Из последних сил сопротивлялась, угрожала, что снова применит на нем свою силу, если тот не престанет.
Он на время отступал, оставлял в покое, радуясь, что удалось хоть немного ее покормить.
А она, как зверек, засев в углу, следила за его легкой поступью, за каждым движением, готовая в любой момент воспротивиться.
Пока окончательно не ослабевала, и все повторялось снова.
Изо дня в день, плавно перетекая в года.
И так продолжалось бы долго, если бы не один летний день, перевернувший всю ее жизнь.
Мария сидела на низкой табуретке, отрешенно рассматривая узор из сучков на деревянном полу. Мерно покачиваясь, ничего не замечая вокруг себя, но на автомате все же отмечая приближающиеся к дому шаги Владимира. Какие-то торопливые, нервные, не такие, как всегда.
Он ворвался в дом, быстро распахивая дверь и заявляя с порога:
- Мария, собирайся, мы уезжаем!
Она подняла на него полный безразличия взгляд. Владимир был сильно взволнован, глаза горели диким, необузданным огнем, он метался по комнате, быстро собирая самые необходимые вещи.
Мария и не помнила, когда в последний раз видела его таким. Видимо причины, вызвавшие подобное состояние, были весомы. Но Марию они не интересовали.
Она поднялась, безразлично пожав плечами. Собирать вещи не стала, пара поношенных платьев, побрякушки ¬– весь ее нехилый скарб… Они ей были ни к чему.
Не спрашивая, она пошла вслед за ним, села на пришвартованную к берегу лодку.
И безразлично уставилась на водную гладь.
- Тебе не интересно, куда мы едем?
Она не ответила, даже голову не повернула на его голос, лишь слегка передернула плечами.
Владимир тяжело вздохнул.
- Мы едем в Париж, Мария.
И все тоже безразличие в ответ. Она покорно последовала за ним, когда пересаживались на паром в Эдинбурге, так же безразлично ждала следующий. Не отрывая пустого взгляда от гребней волн пролива, пересекла Ла-Манш.
И оживилась, лишь когда они остановились возле небольшого двухэтажного здания с маленькими, едва различимыми окошками, спрятанными за толстыми прутами решеток.
Она интуитивно напряглась, от здания шел дикий запах из смеси лекарств, бурлящего в крови адреналина и безумия. Ей не нужно было знать французский, чтобы различить надпись на табличке, она и так догадывалась, что скрывают мрачные стены.
Вот только зачем Владимир привез ее сюда?
Она впервые за долгие годы выразила интерес.
- Зачем мы здесь? – от хрипоты собственного голоса стало неуютно.
Сколько лет она не разговаривала? Год, два? Крики были не в счет, и одинокие будничные слова тоже.
А вот диалог...
Мария прокашлялась, прочищая севшие голосовые связки.
Владимир взволнованно пригладил волосы и тихо, словно опасаясь, что их могут подслушать, ответил.
- Я нашел девочку, редкий дар… - он притих, прислушиваясь к крикам исходящим из здания, Мария же нахмурилась.
Когда-то давно, еще в эпоху Средневековья, он пообещал ей, что не будет больше экспериментировать, что на Адель остановиться.
- Ты обещал… - неуверенно начав, она тут же осеклась.
Уж слишком несчастным, обескураженным выглядел ее создатель.
- Я знаю, но эта девочка… Мария, ее убивают, люди не понимают, что с ней происходит, а ее человеческий разум не может удержать дар такой силы. Она станет настоящим сокровищем, и ты сможешь с ней подружиться, не будешь все время одна.
Мария раздраженно махнула рукой.
- Мне не нужна подружка. Если только это толкнуло тебя на подобное, забудь.
- Не только, я не могу дать ей умереть, ты должна меня понять.
Мария возмущенно вздернула подбородок, да как он смел? Но от мольбы, сквозящей в его взгляде, уступила.
- Хорошо, я помогу тебе!
Не реагируя на его радостное спасибо, позвонила в дверь. Небольшое давление на чужую волю, и их впустили. Персонал сам провел их к нужной палате, не воспротивился, когда Владимир поднял на руки бесчувственную девушку, пожелали счастливого пути, когда они скрылись за входной дверью.
Мария обессилено осела в широкое, обшарпанное кресло. Трюк в больнице измотал ее сильнее, чем она думала. Годы голодовки не минули бесследно, и даже такое простое занятие, как взламывание человеческого разума, смогло ее утомить. Что же будет, если она столкнется с группой вампиров?
Так плохо, измотано она уже не чувствовала себя давно. Ее сила всегда была данностью, Мария пользовалась ею в тех объемах, в каких хотела. И выматывалась так, лишь когда управляла огромным количеством разумов сразу. Но тогда свою усталость она не замечала, ведь помогала любимому.
Любимому! Мария с силой сжала деревянные подлокотники, не замечая, как раздавливает их в щепки, и острые заносы впиваются в ладони. Любимому! Она истощала свой разум, и все во благо ему. Верила. Надеялась. И что получила?
Мария резко поднялась, разжимая кулаки, из-под которых выпал целый ворох деревянных щепок, и зло уставилась на черноволосую девушку, лежащую на кровати. Из-за нее она снова чувствовала себя слабой, из-за нее вернулись все глубоко спрятанные воспоминания. Из-за нее вернулось все то, что она так упорно топила в глубинах своей памяти в тщетной надежде все забыть.
Руки сами собой сжались в кулаки. Бедной беззащитной девочке не повезло, вся злость, обида, ненависть, все то, что копилось и спало в ее душе за эти годы, сейчас готово было сорваться на голову несчастной сумасшедшей. И плевать, что Владимир ею дорожит.
Не стоило оставлять их наедине, не стоило уходить поохотиться перед превращением.
Или он настолько привык к ее апатичности, что забыл, кем является на самом деле?
Мария медленно подошла к кровати, чуть слегка скосив голову, безразлично рассматривая девушку.
Маленькая, хрупкая, не по-человечески бледная, с синими выдающимися венами на лбу и шее. Совсем еще юная, лет семнадцати, не более.
Еще человечек.
Мария потянула носом воздух, ноздри затрепетали, встречая живительный аромат с примесью какого-то лекарства. И хоть и не любила все эти химические штучки, портящие вкус крови, но сейчас ей было на это наплевать. Она давно не ела, и лежащая перед ней девушка могла стать вкусным обедом.
Облизав в предвкушении ставшие сухими губы, Мария склонилась над ней и, недолго думая, прокусила тонкую, словно папирус кожу.
Не успела она насладиться сладким привкусом, как ее с силой отдернуло от тела, и что-то мощное впечатало в стену.
Такой поворот событий ее не устраивал. Это ее жертва, и не ее проблемы, что их желания с Владимиром разошлись. Мария зло зарычала, отбрасывая от себя создателя, и, лишенная сдерживаемого груза, снова бросилась к кровати.
- Мария, хватит!
Его резкий, уверенный, спокойный голос остановил ее в шаге от кровати. Мария застыла, звук собственного, безумно стучащего сердца неумолимо оглушал. Осознание того, что хотела сделать, что вот так вот по-глупому сорвалась, прижало к земле.
Она чуть не подвела создателя. Позволила животному желанию взять верх над разумом.
Мария враз сникла, и, стараясь не смотреть ни на девушку, ни на Владимира, поспешила к двери.
- Мария? – Владимир беспокойно окликнул ее, на что она, неоднозначно махнув рукой, пробурчала:
- Я на охоту.
Она быстро семенила полупустыми улочками, не разглядывая нависающих над нею зданий, не замечая редких, с тревогой поглядывающих на нее прохожих.
Марию раздирали противоречия. Впервые за долгое время она чувствовала не только апатию. Все чувства, так свойственные ей и так долго дремавшие под покровом безразличия, словно очнулись от зимней спячки, и сейчас буквально разрывали ее разум.
И ей было плохо от этого. Вместе с чувствами возращалась боль и воспоминания, куда лучше было пребывать в анабиозе и не ощущать ничего, кроме тупого безразличия.
Эмоции переполняли ее, сливаясь в мощный коктейль из злости и агрессии. И нужно было срочно с этим что-то делать.
Мария вошла в первую попавшуюся на пути гостиницу. Преодолев холл, поспешно спустилась в подвал, служивший местным завсегдатаям баром и столовой одновременно. Неприличное, пропитанное сигаретным дымом и дешевой водкой заведение. Прибежище эмигрантов и отребья, выкинутого за порог жизни нищетой.
Ее появление не осталось незамеченным. Вмиг стихли гортанные выкрики, обсуждения. Посетители затаились, выжидая.
Она была здесь чужой, для многих угрозой. Большинство из них жили по поддельным паспортам, и больше смерти боялись разоблачения и депортации на родину.
Они были правы, ее стоило бояться, но вот угроза, исходящая от нее, была иной. Мария выбирала, кем бы могла подкрепиться. Ее истощенное тело требовало значительной подзарядки, и она собиралась устроить себе пир.
Мысленно подсчитывая жертв, Мария досадливо морщила носик. Табачный дым мешал обонянию, не позволял в полной мере определить самого вкусного. Это злило.
Она уже готова была плюнуть на выбор и схватить первого попавшегося, как чужая рука удержала ее за локоть.
Мария была голодна, кровь девчонки лишь раззадорила полыхающее жаждой горло, и каждая, даже секундная задержка лишала ее терпения.
Зло рыкнув, она резко развернулась в сторону наглеца.
Быстро окинув взглядом подсевшую к ней женщину, отметила странный блеск в глазах, втянула воздух, попутно проклиная все тот же дым. Вампир!
Мгновение она оценивала ее, женщина казалась смутно знакомой.
- Мы знакомы? – голос получился более раздраженным, чем хотелось.
Горло нещадно жгло, еще и из-за никотина, витающего в воздухе, она чувствовала, как гортань начинает неприятно покалывать.
- Не здесь! – женщина кивнула на притихших людишек, и встала, приглашая Марию следовать за ней. Марие не хотелось покидать бар, и дело было не в том, что она опасалась незнакомку, ей было плевать на любого, даже самого сильного вампира. Мария всегда могла постоять за себя. Просто она так и не поела, но шестое чувство буквально заставило ее оторваться от стула и проследовать к выходу.
Глоток свежего воздуха принес облегчение. Мария не понимала, как людишки с их хрупкими телами могли находиться в том смраде никотина, даже ее совершенное тело не выдерживало.
Женщина стояла поодаль от Марии, с интересом разглядывая ее.
- Я искала тебя!
Мария никак не отреагировала. Стоящая перед ней незнакомка не была важной в ее прошлой жизни, и она сомневалась, что станет чем-то большим в этой. Она уже начинала злиться, что попусту тратит время, когда могла бы плотно поужинать.
- Ходили слухи, что ты живешь в Италии, потом в Париже, вижу, не ошиблись…
Мария раздраженно фыркнула. Какое дело было ей до слухов. Она все еще не узнавала незнакомку, хоть и пыталась вспомнить. Возможно, их встреча была мимолетной. В той, прошлой жизни подобных было тысячи. Ее же, как подругу Патрика, знали многие.
Мария неопределенно пожала плечами.
- Как видишь… Что хотела? - ей не хотелось грубить, но голод, сковавший внутренности, диктовал свои законы.
Она хотела узнать, что нужно незнакомке, и продолжить запланированное.
- Я хочу помочь тебе отомстить Патрику!
Мария напряглась, услышав ненавистное имя. Но тут же приняла равнодушную позу, не желая выдавать свою слабость.
- Меня это не интересует!
Женщина зло усмехнулась.
- Я думала тебе будет интересно узнать, что у него появился наследник. Мальчик!
Все ее напускное безразличие разлетелось в прах. Руки затряслись в бессильной злобе. Слова незнакомки многократным эхом звенели в голове.
Не веря, она замотала головой, слова сами слетали с языка.
- Нет… я не верю…
- Посмотри! – женщина протянула ей черно-белый снимок. – Знакомая достала!
Трясущимися пальцами Мария ухватилась за фотографию. Сердце больно кольнуло, стоило увидеть черты когда-то любимого мужчины, неприятно сжалось, когда увидела разлучницу, и разбилось вдребезги, когда взгляд остановился на красивом мальчике лет пяти.
- Они назвали его Кристофер… - прошипела, словно змея ее новая знакомая, раня осязаемым именем ее еще больше.
