– Ты что, падла, придуриваешься? – удивился качок. – Кто развёл нас на бабки? Не ты? Феликс, ты не слишком сильно врезал Роману? А то он изображает амнезию!
– Сейчас я принесу инструменты, и он сразу всё вспомнит, – заверил качка неведомый Лошану Феликс. – Не бей, а то потом опять ждать, пока оклемается.
– Рома, отдай им всё! – заплакала девушка. – Убьют же! Зачем тогда деньги?
– Во! – поднял палец вверх качок. – Слушай, что говорят. Правда, милая, мы всё равно вас кончим, зато без мук. А тебе перед смертью доставим удовольствие.
Лошан решил, что тянуть время больше не стоит, и подчинил парня.
– Говори, сколько вас! – приказал он.
– Трое, – вяло ответил он. – Славка в гараже.
– Я вас действительно... развёл на бабки?
– А то! – так же вяло возмутился качок. – Пять лимонов!
– Где всё, что у меня взяли?
– Портмоне на столе, но там только ключи от квартиры и паспорт. Карточки не было.
– У кого ключи от наручников? И скажи, есть ли оружие.
– Ключи тоже на столе. А оружие... Есть два ствола. Один у Славки, и твой у меня.
– Расстегнёшь мне наручники, отдашь пистолет и убьёшь Феликса. Всё понял? Потом вернёшься сюда.
Качок зашёл к нему за спину, позвенел ключами и освободил руки. Потом вытащил из-за пояса пистолет и отдал Лошану. Исполнив первые два приказа, он отправился выполнять третий. Через несколько секунд в соседней комнате что-то с грохотом упало и раздался жуткий крик. Лошан снял пистолет с предохранителя, передёрнул затвор и взвёл курок. Когда открылась дверь, и в комнате появился качок, он два раза выстрелил ему в лицо. Не обращая внимания на визжавшую девчонку, он бросился в угол комнаты прятаться за большое кашпо, из которого виднелся горшок с каким-то папоротником. Послышался топот ног, и в комнату ворвался высокий мужчина в засаленных брюках и свитере, который первым делом выстрелил в девчонку, а потом крутанулся на месте, ища сбежавшего Романа. Первая пуля ударила его в грудь, ещё две вышедший из-за своего укрытия Лошан послал в голову. Глянув на обвисшую девушку, у которой выстрелом был выбит глаз, комиссар достал из кармана брюк качка носовой платок и тщательно вытер свой пистолет, чтобы не оставлять отпечатков пальцев. Бросив его в пустое кресло, он забрал своё портмоне и вышел в другую комнату. В стороне от входной двери стоял пластиковый ящик с инструментами, а рядом с ним лежал тот, кого качок звал Феликсом. Из левого глаза у него торчала рукоятка отвёртки. Следующим помещением была прихожая. Двери оставил открытыми убитый им Славка, поэтому не пришлось прикасаться к ручкам. Выйдя во двор коттеджа, Лошан поёжился от холода. Пришлось вернуться в прихожую и надеть чью-то куртку. Заодно он обыскал карманы во всей одежде и нагрёб кучу мелочи. Теперь нужно было как можно быстрее покинуть этот посёлок и вернуться в Москву. Квартира у него была, и он уже знал, где она и как до неё добраться.
– Сергей, что ты так держишься за этот институт?! – сердилась жена. – Тебе предлагают уехать в Москву! Когда тебе в последний раз поднимали зарплату в твоём НИИ?
– В Москву забирают только на переподготовку, – тоже начал сердиться муж. – Хотя мне не ясен смысл этого слова применительно к моей персоне. Работать нужно будет в Ржеве, а это далеко не Москва!
– Серёж, давай уедем? – жалобно сказала Наталья, переходя от угроз к уговорам. – Сам же видишь, во что превращается Владивосток! Скоро в нашем районе не останется ни одного дерева, преступность растёт, китайцы эти... Многие знакомые уехали, чем мы хуже? А они дают большие деньги на переселение и обещают квартиру! А мы свою сможем продать! И где ты здесь найдёшь такие зарплаты?
– Я подрабатываю...
– Для такого математика, как ты, эти подработки – позорище! У тебя с ними не остаётся времени ни на меня, ни на отдых!
– Ты читала условия? Десять лет работы на корпорацию без права на увольнение и запрет любых публикаций! Это же кабала! У них там ядерный проект?
– Что ты на меня шумишь! – опять рассердилась Наталья. – Подумай лучше о том, что будем жить почти рядом с семьёй дочери! Сможем каждый год видеться, да не по одному разу. И климат там не такой дурной. Ну, уедем, Серёжа?
– Не знаю, – буркнул он. – Попробую кое с кем созвониться и узнать, что это за корпорация и чем они занимаются. Перспективные разработки – это не объяснение, а отговорка.
– А если они найдут на это место кого-нибудь другого?
– Успокойся, сказали, что возьмут и десяток математиков. Только наши не больно на это клюнули. Пока согласился только Борисов.
– Виктор согласился? – обрадовалась Наталья. – Значит, там будет и Ленка! Тем более нужно уезжать, раз уезжают они. Дружили здесь, будем дружить и там!
– Ну что ты на меня навалилась? – сказал Сергей. – Всё это запланировано на начало осени. Пока они только подписывают договоры и платят подъёмные.
– Вот и подпиши! Разве нам не нужны деньги? Ну, Серёж...
Квартира оказалась двухкомнатной, да ещё в каком-то зачуханном доме. Входная дверь в подъезде, хоть и имела кодовый замок, закрывалась только в морозы, поэтому в нос ударила вонь кошачьей мочи. Лифта в этой пятиэтажке не было, так что на четвёртый этаж пришлось добираться своим ходом. В квартире тоже было грязно и неуютно. Устроившись на продавленном диване в гостиной, Лошан погрузился в память тела.
Роман Гершевич родился двадцать шесть лет назад в еврейской семье. Отец заведовал кафедрой в одном из столичных институтов и очень неплохо зарабатывал, освобождая жену от необходимости ходить на работу. Мать души не чаяла в Ромке и мечтала о том, чтобы сын стал великим пианистом. Сама она очень неплохо играла на рояле, который стоял в их большой гостиной. К её огорчению, сын любил слушать музыку, но наотрез отказался напрягаться, чтобы научиться играть самому. Когда ему было десять лет, семья уехала в Израиль, где он и окончил школу. Нелюбовь к физическим и умственным усилиям никуда не делась, поэтому он огорчил и отца, отказавшись продолжить учёбу в институте. В Израиле ему не понравилось. Понятно, что новая Родина и всё такое, но постоянные заморочки с арабами напрягали. Идти в армию не хотелось, заняться чем-нибудь другим... Без специальности и образования молодой лодырь был никому не нужен. Нельзя сказать, что бог оставил его совсем без талантов. Талант у него был: у Романа прекрасно получалось охмурять лохов, лишая их в свою пользу лишних денег. Талант прорезался ещё в школе, но в Израиле с ним было трудно развернуться. Лохи здесь были в дефиците, а таких оборотистых любителей чужих денег, наоборот, хватало. Тогда Рома вспомнил о первой Родине и перебрался в Россию, где пока не всё разворовали, а недостатка в лохах не было со времен Ярослава Мудрого. Родители были не в восторге, но помогли. Талант не подвёл, и дела мало-помалу стали налаживаться. За восемь лет, которые он прожил в России, Роман сумел скопить большие деньги, но, для того чтобы уехать в Израиль или в США и там жить в своё удовольствие, их не хватало. Роман работал только в столице, меняя схемы добывания средств и обрастая знакомствами. Одно из таких знакомств началось неудачно: его впервые крепко побили. Основания сердиться у той компании были, но зачем же сразу бить? Так получилось, что неудачно начавшееся знакомство получило более счастливое продолжение и Роман близко сошёлся с троицей приятелей: Феликсом Резником, Павлом Рожковым и Вячеславом Антоновым. У них было даже несколько совместных дел. Год назад он уговорил приятелей вложить деньги в очень выгодное дело. Самое обидное было в том, что он им не врал и дело действительно было выгодным, только всё затянулось, а вывести их деньги не получилось. Он рассчитался бы с приятелями из своих средств, но большая их часть лежала на депозитах, а остальные крутились в разных проектах. И просто корежило от мысли о том, что нужно использовать свои средства, теряя при этом прибыль, только из-за того, что кому-то не терпится воссоединиться со своими деньгами. Роман пытался объяснить, но его не стали слушать.
– Не принесёшь бабки – будешь бит, – сказал ему Пашка Рожков, у которого на все случаи жизни главным аргументом являлся пудовый кулак. – И не только те, которые мы тебе давали. Год ими пользовался? Вот и гони проценты. Ты их нам обещал заплатить сорок, а с учётом просрочки пусть будет пятьдесят.
Поняв, что приятелей не переубедить, Роман решил на время отсидеться у родителей и взять с собой Лару, с которой у него была любовь. С Ларой был знаком Феликс Резников, которому как-то удалось её разговорить и узнать, что должник решил сделать ноги. Компания пришла в бешенство и решила, что такой падле, как Роман, незачем поганить белый свет. Скорее всего, угрозы убить его и не вовремя попавшуюся под руку Лару так и остались бы угрозами, и компания, вытряхнув из него свои деньги и компенсацию за нервотрёпку, отпустила бы сладкую парочку на свободу, но вмешался Лошан.
Разобравшись в ситуации, комиссар занервничал. Во-первых, следствию будет нетрудно связать с ним происшедшее в коттедже Антоновых, а всё обнаружится уже завтра, когда там появится жена Вячеслава. Значит, времени намного меньше, чем он думал. Вторым просчётом было то, что Роман не просто развлекался с Ларой Волиной, он в неё влюбился, а у Лошана не было времени разбираться в их взаимоотношениях, поэтому он не стал заботиться о девчонке, хотя это было нетрудно сделать. А теперь с учетом того, что Романа Гершевича нужно было привлечь на свою сторону, возникал вопрос: как он отреагирует на смерть своей любимой, в которой наверняка обвинит доров. Решив, что нужно заняться первоочередным, комиссар выбросил всё остальное из головы и пошёл на кухню, где у Романа на подоконнике лежал ноутбук.
«Ну и свинья, – думал он, собрав со стола грязную посуду и бросив её в мойку. – Понятно, что жилище временное, и он не водил сюда подружек, но неужели самому не противно?»
Включив комп, он дождался, пока загрузится операционная система, вызвал поисковик и начал выуживать из сети адреса расположенных в Москве медицинских учреждений, лечивших онкобольных в стационаре. Их оказалось довольно много. Ограничившись десятком тех, до которых было не очень далеко добираться, он взял припрятанную карточку и пачку наличных, надел пальто и вышел из дома, выбросив прихваченную у Антоновых куртку в мусорный бак. Первым объектом у него была выбрана онкологическая больница в Красногорском районе. На такси его привезли за каких-то полчаса, после чего встал вопрос: как работать. Можно было попытаться проникнуть в палаты с кем-нибудь из родственников, но у него совсем не было времени. Только в этой больнице лежат пятьсот больных, а сколько их по всей Москве! Неизвестно, удастся ли склонить Гершевича на время отдать тело и сколько ему вообще гулять на свободе, а без мага работа осложнится многократно. Поэтому он решил действовать предельно нахально. Всё равно массовое выздоровление больных вызовет шум. Ну и пусть шумят: рано или поздно выздоровевших развезут по домам, а уж тогда и придёт время его службы. А странности... На большинство из них не обратят внимания. Вряд ли беглый персонал компании пойдёт заявлять о своём инопланетном происхождении. Их можно было обвинить в недостатке патриотизма и эгоизме, но не в глупости, а значит, о дорах здесь никто не знает и его поход по палатам не приведёт к нежелательным последствиям.
Когда Лошан появился в трёхэтажном корпусе больницы, он, чтобы меньше использовать магию, заставил вышедшего в вестибюль врача отдать свой халат. Ему даже не пришлось отводить глаза дежурившему охраннику. Тот увлёкся болтовней с сексапильной медсестрой и не смотрел в сторону комиссара. Он не использовал магию до первой палаты. Халат прекрасно справлялся с ролью шапки-невидимки, и никто из персонала не обратил на него никакого внимания. В палате внимательно осмотрел четверых больных, определив, что очень тяжёлым является только лежавший у окна старик. Такие тела были не нужны, поэтому комиссар, проигнорировал вопросительные взгляды и перешёл в соседнюю палату. Здесь тяжёлых было двое, и оба не старше пятидесяти лет. С такими уже можно было работать, что он и стал делать. Ненужные Лошану больные заснули, а двое выбранных с удивлением посмотрели на незнакомого врача.
– Вы знаете, что вам не поможет лечение? – обратился он сразу к обоим.
– Есть такое мнение, – ответил ему тот, который был постарше. – Оно одно из многих и может оказаться неверным.
– К сожалению, так оно и есть, – заверил его Лошан.
– Я не вижу у вас сожаления, – сказал более молодой. – Для чего вам открывать нам глаза? Хотите продать чудодейственный препарат? Или вы из какой-то секты?
– Всё намного проще, – сказал комиссар. – Я пришелец.
– Действительно, проще, – засмеялся пожилой и тут же скривился от боли. – И что же от нас нужно пришельцу?
– Я хочу заключить сделку, – объяснил комиссар. – Вас полностью вылечат, а вы передаёте управление своими телами тем, кого я для этого выберу.
– В жизни не слышал большей ерунды и даже о таком не читал, – сказал более молодой. – Зачем кому-то управлять нашими телами?
– Я объясню, – сказал Лошан. – Представьте, что кто-то научился пересаживать свою личность в чужие тела. Своё тело он в это время сохраняет в охлаждённом состоянии. Прожив в чужом теле, он возвращается в родное и продолжает жить дальше. Тот человек, чьё тело используют, будет испытывать то же самое, что и вселённый, но не сможет никак ни на что влиять, как зритель в кинотеатре не влияет на сюжет уже отснятого фильма.
– Разве это жизнь? – спросил более молодой. – Так, существование...
– Вы не правы, – покачал головой Лошан. – Вы по-прежнему будете наслаждаться вкусом пищи, близостью с женщиной и всем тем, что даёт человеку жизнь. Вот только что есть, кого любить и где проводить отпуск, будет решать уже другой. Поверьте, что это намного лучше смерти. Что в ней хорошего? Закрыли глаза – и вас больше нет. А в вашем положении и уходить будете с муками. Даже эвтаназия запрещена.
– Вы не дьявол? – пошутил пожилой. – Сидите тут и соблазняете две невинные души.
– Я не похож на дьявола, – в свою очередь улыбнулся комиссар, – и вы не похожи на невинного. Я претендую не на души, а на тела, и не после смерти, а после вашего полного выздоровления.
– И что нам для этого нужно сделать? – спросил пожилой. – Подписать контракт? Надеюсь, не кровью?
– Ничего подобного, – сказал Дошан. – Вы просто говорите «да», а я ухожу и жду, пока вы выздоровеете. После этого произойдет подселение другой личности.
– И вы поверите на слово? – удивился более молодой. – А если мы станем болтать?
– А кто вам поверит? – парировал комиссар. – Хотя из соображений безопасности вам будет поставлен запрет на разглашение. Когда о таком болтает один, это не страшно, а когда полсотни людей в одной больнице – это может заставить задуматься, особенно в сочетании с вашим массовым выздоровлением.
– Сейчас я принесу инструменты, и он сразу всё вспомнит, – заверил качка неведомый Лошану Феликс. – Не бей, а то потом опять ждать, пока оклемается.
– Рома, отдай им всё! – заплакала девушка. – Убьют же! Зачем тогда деньги?
– Во! – поднял палец вверх качок. – Слушай, что говорят. Правда, милая, мы всё равно вас кончим, зато без мук. А тебе перед смертью доставим удовольствие.
Лошан решил, что тянуть время больше не стоит, и подчинил парня.
– Говори, сколько вас! – приказал он.
– Трое, – вяло ответил он. – Славка в гараже.
– Я вас действительно... развёл на бабки?
– А то! – так же вяло возмутился качок. – Пять лимонов!
– Где всё, что у меня взяли?
– Портмоне на столе, но там только ключи от квартиры и паспорт. Карточки не было.
– У кого ключи от наручников? И скажи, есть ли оружие.
– Ключи тоже на столе. А оружие... Есть два ствола. Один у Славки, и твой у меня.
– Расстегнёшь мне наручники, отдашь пистолет и убьёшь Феликса. Всё понял? Потом вернёшься сюда.
Качок зашёл к нему за спину, позвенел ключами и освободил руки. Потом вытащил из-за пояса пистолет и отдал Лошану. Исполнив первые два приказа, он отправился выполнять третий. Через несколько секунд в соседней комнате что-то с грохотом упало и раздался жуткий крик. Лошан снял пистолет с предохранителя, передёрнул затвор и взвёл курок. Когда открылась дверь, и в комнате появился качок, он два раза выстрелил ему в лицо. Не обращая внимания на визжавшую девчонку, он бросился в угол комнаты прятаться за большое кашпо, из которого виднелся горшок с каким-то папоротником. Послышался топот ног, и в комнату ворвался высокий мужчина в засаленных брюках и свитере, который первым делом выстрелил в девчонку, а потом крутанулся на месте, ища сбежавшего Романа. Первая пуля ударила его в грудь, ещё две вышедший из-за своего укрытия Лошан послал в голову. Глянув на обвисшую девушку, у которой выстрелом был выбит глаз, комиссар достал из кармана брюк качка носовой платок и тщательно вытер свой пистолет, чтобы не оставлять отпечатков пальцев. Бросив его в пустое кресло, он забрал своё портмоне и вышел в другую комнату. В стороне от входной двери стоял пластиковый ящик с инструментами, а рядом с ним лежал тот, кого качок звал Феликсом. Из левого глаза у него торчала рукоятка отвёртки. Следующим помещением была прихожая. Двери оставил открытыми убитый им Славка, поэтому не пришлось прикасаться к ручкам. Выйдя во двор коттеджа, Лошан поёжился от холода. Пришлось вернуться в прихожую и надеть чью-то куртку. Заодно он обыскал карманы во всей одежде и нагрёб кучу мелочи. Теперь нужно было как можно быстрее покинуть этот посёлок и вернуться в Москву. Квартира у него была, и он уже знал, где она и как до неё добраться.
– Сергей, что ты так держишься за этот институт?! – сердилась жена. – Тебе предлагают уехать в Москву! Когда тебе в последний раз поднимали зарплату в твоём НИИ?
– В Москву забирают только на переподготовку, – тоже начал сердиться муж. – Хотя мне не ясен смысл этого слова применительно к моей персоне. Работать нужно будет в Ржеве, а это далеко не Москва!
– Серёж, давай уедем? – жалобно сказала Наталья, переходя от угроз к уговорам. – Сам же видишь, во что превращается Владивосток! Скоро в нашем районе не останется ни одного дерева, преступность растёт, китайцы эти... Многие знакомые уехали, чем мы хуже? А они дают большие деньги на переселение и обещают квартиру! А мы свою сможем продать! И где ты здесь найдёшь такие зарплаты?
– Я подрабатываю...
– Для такого математика, как ты, эти подработки – позорище! У тебя с ними не остаётся времени ни на меня, ни на отдых!
– Ты читала условия? Десять лет работы на корпорацию без права на увольнение и запрет любых публикаций! Это же кабала! У них там ядерный проект?
– Что ты на меня шумишь! – опять рассердилась Наталья. – Подумай лучше о том, что будем жить почти рядом с семьёй дочери! Сможем каждый год видеться, да не по одному разу. И климат там не такой дурной. Ну, уедем, Серёжа?
– Не знаю, – буркнул он. – Попробую кое с кем созвониться и узнать, что это за корпорация и чем они занимаются. Перспективные разработки – это не объяснение, а отговорка.
– А если они найдут на это место кого-нибудь другого?
– Успокойся, сказали, что возьмут и десяток математиков. Только наши не больно на это клюнули. Пока согласился только Борисов.
– Виктор согласился? – обрадовалась Наталья. – Значит, там будет и Ленка! Тем более нужно уезжать, раз уезжают они. Дружили здесь, будем дружить и там!
– Ну что ты на меня навалилась? – сказал Сергей. – Всё это запланировано на начало осени. Пока они только подписывают договоры и платят подъёмные.
– Вот и подпиши! Разве нам не нужны деньги? Ну, Серёж...
Глава 26
Квартира оказалась двухкомнатной, да ещё в каком-то зачуханном доме. Входная дверь в подъезде, хоть и имела кодовый замок, закрывалась только в морозы, поэтому в нос ударила вонь кошачьей мочи. Лифта в этой пятиэтажке не было, так что на четвёртый этаж пришлось добираться своим ходом. В квартире тоже было грязно и неуютно. Устроившись на продавленном диване в гостиной, Лошан погрузился в память тела.
Роман Гершевич родился двадцать шесть лет назад в еврейской семье. Отец заведовал кафедрой в одном из столичных институтов и очень неплохо зарабатывал, освобождая жену от необходимости ходить на работу. Мать души не чаяла в Ромке и мечтала о том, чтобы сын стал великим пианистом. Сама она очень неплохо играла на рояле, который стоял в их большой гостиной. К её огорчению, сын любил слушать музыку, но наотрез отказался напрягаться, чтобы научиться играть самому. Когда ему было десять лет, семья уехала в Израиль, где он и окончил школу. Нелюбовь к физическим и умственным усилиям никуда не делась, поэтому он огорчил и отца, отказавшись продолжить учёбу в институте. В Израиле ему не понравилось. Понятно, что новая Родина и всё такое, но постоянные заморочки с арабами напрягали. Идти в армию не хотелось, заняться чем-нибудь другим... Без специальности и образования молодой лодырь был никому не нужен. Нельзя сказать, что бог оставил его совсем без талантов. Талант у него был: у Романа прекрасно получалось охмурять лохов, лишая их в свою пользу лишних денег. Талант прорезался ещё в школе, но в Израиле с ним было трудно развернуться. Лохи здесь были в дефиците, а таких оборотистых любителей чужих денег, наоборот, хватало. Тогда Рома вспомнил о первой Родине и перебрался в Россию, где пока не всё разворовали, а недостатка в лохах не было со времен Ярослава Мудрого. Родители были не в восторге, но помогли. Талант не подвёл, и дела мало-помалу стали налаживаться. За восемь лет, которые он прожил в России, Роман сумел скопить большие деньги, но, для того чтобы уехать в Израиль или в США и там жить в своё удовольствие, их не хватало. Роман работал только в столице, меняя схемы добывания средств и обрастая знакомствами. Одно из таких знакомств началось неудачно: его впервые крепко побили. Основания сердиться у той компании были, но зачем же сразу бить? Так получилось, что неудачно начавшееся знакомство получило более счастливое продолжение и Роман близко сошёлся с троицей приятелей: Феликсом Резником, Павлом Рожковым и Вячеславом Антоновым. У них было даже несколько совместных дел. Год назад он уговорил приятелей вложить деньги в очень выгодное дело. Самое обидное было в том, что он им не врал и дело действительно было выгодным, только всё затянулось, а вывести их деньги не получилось. Он рассчитался бы с приятелями из своих средств, но большая их часть лежала на депозитах, а остальные крутились в разных проектах. И просто корежило от мысли о том, что нужно использовать свои средства, теряя при этом прибыль, только из-за того, что кому-то не терпится воссоединиться со своими деньгами. Роман пытался объяснить, но его не стали слушать.
– Не принесёшь бабки – будешь бит, – сказал ему Пашка Рожков, у которого на все случаи жизни главным аргументом являлся пудовый кулак. – И не только те, которые мы тебе давали. Год ими пользовался? Вот и гони проценты. Ты их нам обещал заплатить сорок, а с учётом просрочки пусть будет пятьдесят.
Поняв, что приятелей не переубедить, Роман решил на время отсидеться у родителей и взять с собой Лару, с которой у него была любовь. С Ларой был знаком Феликс Резников, которому как-то удалось её разговорить и узнать, что должник решил сделать ноги. Компания пришла в бешенство и решила, что такой падле, как Роман, незачем поганить белый свет. Скорее всего, угрозы убить его и не вовремя попавшуюся под руку Лару так и остались бы угрозами, и компания, вытряхнув из него свои деньги и компенсацию за нервотрёпку, отпустила бы сладкую парочку на свободу, но вмешался Лошан.
Разобравшись в ситуации, комиссар занервничал. Во-первых, следствию будет нетрудно связать с ним происшедшее в коттедже Антоновых, а всё обнаружится уже завтра, когда там появится жена Вячеслава. Значит, времени намного меньше, чем он думал. Вторым просчётом было то, что Роман не просто развлекался с Ларой Волиной, он в неё влюбился, а у Лошана не было времени разбираться в их взаимоотношениях, поэтому он не стал заботиться о девчонке, хотя это было нетрудно сделать. А теперь с учетом того, что Романа Гершевича нужно было привлечь на свою сторону, возникал вопрос: как он отреагирует на смерть своей любимой, в которой наверняка обвинит доров. Решив, что нужно заняться первоочередным, комиссар выбросил всё остальное из головы и пошёл на кухню, где у Романа на подоконнике лежал ноутбук.
«Ну и свинья, – думал он, собрав со стола грязную посуду и бросив её в мойку. – Понятно, что жилище временное, и он не водил сюда подружек, но неужели самому не противно?»
Включив комп, он дождался, пока загрузится операционная система, вызвал поисковик и начал выуживать из сети адреса расположенных в Москве медицинских учреждений, лечивших онкобольных в стационаре. Их оказалось довольно много. Ограничившись десятком тех, до которых было не очень далеко добираться, он взял припрятанную карточку и пачку наличных, надел пальто и вышел из дома, выбросив прихваченную у Антоновых куртку в мусорный бак. Первым объектом у него была выбрана онкологическая больница в Красногорском районе. На такси его привезли за каких-то полчаса, после чего встал вопрос: как работать. Можно было попытаться проникнуть в палаты с кем-нибудь из родственников, но у него совсем не было времени. Только в этой больнице лежат пятьсот больных, а сколько их по всей Москве! Неизвестно, удастся ли склонить Гершевича на время отдать тело и сколько ему вообще гулять на свободе, а без мага работа осложнится многократно. Поэтому он решил действовать предельно нахально. Всё равно массовое выздоровление больных вызовет шум. Ну и пусть шумят: рано или поздно выздоровевших развезут по домам, а уж тогда и придёт время его службы. А странности... На большинство из них не обратят внимания. Вряд ли беглый персонал компании пойдёт заявлять о своём инопланетном происхождении. Их можно было обвинить в недостатке патриотизма и эгоизме, но не в глупости, а значит, о дорах здесь никто не знает и его поход по палатам не приведёт к нежелательным последствиям.
Когда Лошан появился в трёхэтажном корпусе больницы, он, чтобы меньше использовать магию, заставил вышедшего в вестибюль врача отдать свой халат. Ему даже не пришлось отводить глаза дежурившему охраннику. Тот увлёкся болтовней с сексапильной медсестрой и не смотрел в сторону комиссара. Он не использовал магию до первой палаты. Халат прекрасно справлялся с ролью шапки-невидимки, и никто из персонала не обратил на него никакого внимания. В палате внимательно осмотрел четверых больных, определив, что очень тяжёлым является только лежавший у окна старик. Такие тела были не нужны, поэтому комиссар, проигнорировал вопросительные взгляды и перешёл в соседнюю палату. Здесь тяжёлых было двое, и оба не старше пятидесяти лет. С такими уже можно было работать, что он и стал делать. Ненужные Лошану больные заснули, а двое выбранных с удивлением посмотрели на незнакомого врача.
– Вы знаете, что вам не поможет лечение? – обратился он сразу к обоим.
– Есть такое мнение, – ответил ему тот, который был постарше. – Оно одно из многих и может оказаться неверным.
– К сожалению, так оно и есть, – заверил его Лошан.
– Я не вижу у вас сожаления, – сказал более молодой. – Для чего вам открывать нам глаза? Хотите продать чудодейственный препарат? Или вы из какой-то секты?
– Всё намного проще, – сказал комиссар. – Я пришелец.
– Действительно, проще, – засмеялся пожилой и тут же скривился от боли. – И что же от нас нужно пришельцу?
– Я хочу заключить сделку, – объяснил комиссар. – Вас полностью вылечат, а вы передаёте управление своими телами тем, кого я для этого выберу.
– В жизни не слышал большей ерунды и даже о таком не читал, – сказал более молодой. – Зачем кому-то управлять нашими телами?
– Я объясню, – сказал Лошан. – Представьте, что кто-то научился пересаживать свою личность в чужие тела. Своё тело он в это время сохраняет в охлаждённом состоянии. Прожив в чужом теле, он возвращается в родное и продолжает жить дальше. Тот человек, чьё тело используют, будет испытывать то же самое, что и вселённый, но не сможет никак ни на что влиять, как зритель в кинотеатре не влияет на сюжет уже отснятого фильма.
– Разве это жизнь? – спросил более молодой. – Так, существование...
– Вы не правы, – покачал головой Лошан. – Вы по-прежнему будете наслаждаться вкусом пищи, близостью с женщиной и всем тем, что даёт человеку жизнь. Вот только что есть, кого любить и где проводить отпуск, будет решать уже другой. Поверьте, что это намного лучше смерти. Что в ней хорошего? Закрыли глаза – и вас больше нет. А в вашем положении и уходить будете с муками. Даже эвтаназия запрещена.
– Вы не дьявол? – пошутил пожилой. – Сидите тут и соблазняете две невинные души.
– Я не похож на дьявола, – в свою очередь улыбнулся комиссар, – и вы не похожи на невинного. Я претендую не на души, а на тела, и не после смерти, а после вашего полного выздоровления.
– И что нам для этого нужно сделать? – спросил пожилой. – Подписать контракт? Надеюсь, не кровью?
– Ничего подобного, – сказал Дошан. – Вы просто говорите «да», а я ухожу и жду, пока вы выздоровеете. После этого произойдет подселение другой личности.
– И вы поверите на слово? – удивился более молодой. – А если мы станем болтать?
– А кто вам поверит? – парировал комиссар. – Хотя из соображений безопасности вам будет поставлен запрет на разглашение. Когда о таком болтает один, это не страшно, а когда полсотни людей в одной больнице – это может заставить задуматься, особенно в сочетании с вашим массовым выздоровлением.
