Слуги уже были в лагере разбойников, поэтому у меня нет сомнений в словах сына о вашем подвиге! У меня трое сыновей, но Олес среди них не только самый старший, но и самый любимый. Вы для нас дорогая гостья, и можете пользоваться гостеприимством замка Лордар столько, сколько вам заблагорассудится. Если вам будет что-то нужно, передайте через сына или обращайтесь ко мне. Всё, что в наших силах, постараемся выполнить.
– Спасибо, барон, – сказала она. – У меня пока только две трудности. Я умираю от голода, а когда поем, начну умирать от недостатка воздуха. Меня в этом платье так сдавили...
Еда Вике не понравилась. Дома она не стала бы такое есть. Овощей почти не было, а вместо любимой картошки подали жёсткую кашу, похожую вкусом на перловку. Почти вся еда состояла из жареного мяса, жестковатого и без специй. Ну и хлеб, наверное, испекли два дня назад, а сладкого на столе не было. Мужчины ели мясо, отхватывая острыми ножами куски от целиком жареной тушки какого-то зверя, и заедали его сырым луком и хлебом. С голодухи она тоже накинулась на еду, но, немного наевшись, уже больше ковырялась в тарелке, стараясь не обращать внимания на чавкающих баронов.
С платьем помогли, но только на второй день.
– Извините, миледи, – сказал барон после завтрака, – но в замке нет ни одной благородной дамы, поэтому мы не держим портниху. Женщины могут подлатать одежду или пошить что попроще, но это не для вас. Я сейчас же пошлю кого-нибудь в баронство Орба. У соседа дочь немного младше вас. Я думаю, что у них есть швея и он не откажет отдать её мне на пару дней для ваших надобностей. А пока прикажите служанкам ослабить шнуровку. Красота важна, но вон как вы побледнели! Так недолго и помереть.
Она так и сделала, а вечером приехала пожилая женщина, которая сняла с Вики мерки, показала ей образцы тканей и сразу села за работу. О фасоне не говорили, а когда девушка попросила, чтобы платье не сильно жало и было немного короче, швея только что-то пробормотала себе под нос о барских причудах. Работала она весь следующий день, но когда закончила и служанки помогли Вике надеть платье, она была очарована. Лиф плотно облегал тело и поддерживал её немаленькую грудь, но нигде ничего не давило, а пышная юбка даже без обуви на ладонь не доходила до пола. Декольте открывало груди чуть ли не до сосков, но если здесь носят такие платья, то пусть смотрят, ей не жалко. Вот с обувью возникли сложности. Посмотрев на то, что шьёт местный сапожник, Вика пришла в ужас. Дома она ни за что не надела бы чужую ношенную обувь, а здесь волей-неволей пришлось примерять то, что осталось от покойной баронессы. Увы! Её ноги были на два размера больше Викиных, и единственной обувью, которую отобрала девушка, были мягкие и удобные тапки. Поэтому поначалу пришлось ходить на своих каблуках, стараясь не навернуться и не сломать их на стыках каменных плит, которыми были выложены полы в половине помещений замка. В тех редких случаях, когда она выходила во двор, шла по брусчатке как по минному полю. И дело было не только в этих неудобствах. Попробуйте надеть такие туфли и носить их с утра до вечера. Некоторые дуры носят, но она не считала себя дурой и, плюнув на красоту, шаркала по замку в тапочках баронессы, утешая себя тем, что их не видно под платьем.
– Не расстраивайтесь, миледи! – сказал ей Олес. – Хорошую женскую обувь можно купить в Сорне. Это столица нашей провинции. На днях у наместника состоится Королевский совет, поэтому туда съедутся на празднества все благородные семьи. Вот мы вам и купим всё что нужно. А пока позвольте отдать эти серьги. Это не подарок, а ваша добыча. Их нашли в вещах убитых вами разбойников.
Серьги с крупными рубинами прекрасно подходили к розовому шёлку платья, но были тяжелее тех, к которым она привыкла, и сильно оттягивали мочки.
– И когда мы туда поедем? – спросила Вика.
– Завтра утром выедем, а к вечеру будем в Сорне, – ответил Олес. – Наше баронство рядом со столицей.
Поляков позвонил им в тот же день и сообщил, что получил допуск к нужной теме.
– Когда мы можем поговорить? – спросил он. – Желательно, чтобы вы приехали к нам. На эту тему перевели мой отдел. Я думаю, что будет удобнее действовать из нашего управления, чем мне челноком мотаться из отдела в вашу квартиру.
– Тогда ждите нас завтра с утра, – посмотрев на часы, сказал Нор. – Сегодня уже не успеем. Приготовьте пропуска и обеспечьте нам возможность под каким-нибудь предлогом посетить все онкологические учреждения, в которых есть стационары. Нужно будет пройтись по палатам и посмотреть больных. Тех, на кого мы укажем, после выписки возьмёте под негласное наблюдение.
– А успеем за день? – спросил полковник. – Таких клиник и центров в Москве довольно много. Сколько времени уйдёт на одного больного?
– Если в палате не будет тех, кто нам интересен, сразу идём в другую, – объяснил Нор, – а если будут, то время потратим только на то, чтобы записать их данные. Наверное, лучше будет создать две группы, и нам с Ольгой ездить отдельно.
– Тогда должны успеть. Хорошо, я организую.
– Да, Николай Иванович, что по сбежавшему? Как его, кстати, зовут?
– Роман Гершевич его зовут, – ответил полковник. – Он объявлен в розыск.
– Как только этого Гершевича поймают, полиция должна передать его в ваш отдел, – сказал Нор. – Если всё так, как мы думаем, он никого не убивал, а для вашего отдела это будет незаменимый кадр. Пока он ничего не умеет, но с нашей помощью это можно исправить.
– Ты не захотел подключать Малевича, – сказала Ольга, когда Нор закончил разговор с Поляковым. – Есть причины?
– В этой работе он мог поучаствовать, – ответил Нор, – но если мы правы и поиски ограничатся онкологией, легко справимся сами. Вот если придётся проверять вообще все больницы, тогда пусть вкалывает. Не хочу я его привлекать. Лучше всю работу с вселёнными проводить самим. Его может привлечь правительство, но сам он мало что сможет. Там нужно будет работать с памятью, а это не его уровень.
Всё произошло так быстро, что Светлана потом удивлялась своим поступкам. Прошёл только один день после разговора с наместником, и сын решил добиться того, что не вышло у отца. Второй раз в своей жизни она услышала признание в любви, но если бывший муж сделал его буднично, то Бар упал перед ней на колени, обхватил ноги и нашёл такие слова, что её начала бить дрожь. Закончилось всё в постели, да так, что она сразу решила послать к чёрту и свой мир, и богов, лишь бы жить с этим мужчиной, который сходит по ней с ума и заставляет её делать то же самое. На следующий день довольный Орт объявил всем о женитьбе его сына на миледи Свате Зур, как переиначили её на местный манер. Чтобы не собирать дворян ещё раз, решили сыграть свадьбу сразу же после Королевского совета. Подробности происхождения невесты никому не сообщали.
– Скажем, что ты издалека, – объяснил Светлане Орт. – Но королеве и наместникам нужно сказать правду. Тебе она ничем не грозит.
Совет должен был состояться завтра, и длился обычно три дня. Королевская семья на это время останавливалась в своей резиденции в Сорне, а наместники со свитами гостили в замке Варгом. Времени было мало, поэтому сразу же начали готовиться и к приёму гостей, и к свадьбе. Светлане сшили новое платье, а Бар с разрешения отца забрался в семейную сокровищницу и подобрал к нему диадему, колье и серьги. Когда она спросила об обручальных кольцах, он ответил, что нет каких-либо символов брака, и тут же опять побежал в сокровищницу за кольцами.
– Спасибо, но зря ты их принёс! – сказала она, обнимая жениха. – Мне, как и любой женщине, приятно, когда любимый оказывает внимание и дарит красивые вещи, но это уже перебор. И мне негде всё это хранить.
– Подожди, – задумался он. – У сестры для этого что-то было. Она мне показывала свой тайник, когда были детьми. Кажется, здесь...
Бар ощупал одну из украшавших стену резных деревянных панелей и легко снял.
– Тут два выступа, на которые нужно надавить, – объяснил он Светлане. – Потом приставишь и нажмёшь, тогда она встанет на место. Только смотри, чтобы при этом не было слуг. Они у нас честные, но не стоит подвергать искушению. Эту дверцу можно закрывать ключом, но сейчас она приоткрыта. Давай посмотрим, что могла оставить Гани.
Бар открыл дверцу тайника и вытащил из него небольшой замшевый мешочек и ключ. Развязав шнурок, он высыпал на столик с десяток серёжек.
– Сестра очень любила серьги, – грустно сказал он, рассматривая находку. – Мы это знали и дарили их в день рождения. Здесь почему-то только пять пар, их у неё было намного больше. Наверное, мама раздала её подругам на память. Жаль, что ты не пришла к нам раньше.
Во дворе часто застучали в било, а чуть позже раздался топот копыт многих лошадей и голоса людей.
– Кто-то приехал, – поднялся Бар. – Наверное, это один из наместников. Пойдешь со мной их встречать? Мы ещё не женаты, поэтому это необязательно, но тебя придётся представлять.
– Конечно, пойду, – улыбнулась Светлана. – Дай мне руку.
Здесь женщина не опиралась на руку мужчины, и супруги обычно ходили, взявшись за руки. Поэтому, увидев такую пару, можно было сразу сказать, что это либо муж и жена, либо они ими скоро станут. Даже признаваясь в любви, мужчина протягивал женщине руку и, если она принимала его предложение, то брала его ладонь в свою. Когда они вышли из замка, приезжих уже встретил Орт с несколькими слугами. Слуги занялись устройством свиты гостей и их багажом, а сами гости в сопровождении хозяина направились к замку. Их было четверо. Рядом с Ортом вышагивал пожилой полный мужчина с надменным выражением лица, который держал за руку женщину лет на двадцать моложе него. Юноше, который старательно копировал отца, было не больше двадцати лет, а шедшей рядом с ним девушке вряд ли исполнилось пятнадцать.
– Позволь, дорогой Дорс, представить вам свою невестку, – сказал Орт. – Миледи Свата Зур. Девочка моя, это наместник Дорс Лерон, его жена Алона и их дети Сорт и Даля. Есть ещё младшая дочь, но её не привезли.
– Я вас приветствую, – изобразил что-то похожее на улыбку Дорс. – Зур... Я не помню такого рода. Миледи, ваша красота переходит всякие границы. Вы перешли их не с помощью магии?
– За всю жизнь не встречала ни одного мага, – ответила Светлана. – Только здесь познакомилась с Дорном Олиджем. Одна богиня сказала, что я кое-что могу, но пока со мной не занимались. Поэтому внешностью я обязана не магии, а своим родителям. А о моём роде вы и не могли слышать, я родилась очень далеко отсюда.
– И где же те луга, на которых растут такие цветы? – отбросив спесь, спросил юноша. – Бару повезло, может, повезёт и мне?
– Вряд ли, милорд Сорт Лерон, – улыбнулась она. – Я родом из другого мира. Вы туда не попадёте.
– А как попали вы? – прищурился Дорн. – Или это секрет?
– Для вас нет секрета, милорд, – ответила Светлана. – Другим сказали, что я издалека. Меня перенесла сюда богиня Гарла. Я оказала ей услугу, а она разбудила во мне магию.
– У нас ещё будет время поговорить, – сказал Орт, – а сейчас я провожу вас в комнаты и приставлю слуг. Приведёте себя в порядок, потом будем обедать.
Когда Бар со Светланой возвращались в свои комнаты, им встретился мрачный маг.
– Где отец? – спросил он Бара. – До сих пор возится с Леронами?
– А что случилось? – забеспокоился Бар. – Неприятности?
– Наместник Агус не соизволил воспользоваться вашим гостеприимством, – сказал Дорн. – Он не взял с собой никого из семьи и остановился у кого-то из городской верхушки. Я об этом узнал только что, а к вечеру будут знать все приехавшие дворяне провинции. Если это вызов, хотелось бы знать, чем он вызван. В прошлую встречу наместники расстались без неприязни.
– Семён, это Роман говорит! У меня прорвало водопровод и залило всю квартиру. Я договорился о ремонте, но надо где-то переждать дней десять. Отель не подойдёт, ты же знаешь, как я их не люблю. У тебя можно временно снять дачу? Это только до первого июня. Да заплачу я, о чём разговор! Слушай, не буду я из-за десяти дней возиться с коммунальными платежами. Включи всё в стоимость оплаты, а потом сам... Да, я сейчас приеду на такси.
Роман Гершевич подъехал к дому одного из своих многочисленных приятелей, заплатил таксисту и попросил его немного подождать. Сам через домофон сообщил о своём прибытии и поднялся к нужной квартире. Немного поторговавшись, заплатил за дачу, взял ключи и поспешил к поджидавшему такси. Через час уже отпирал калитку в высоком металлическом заборе с закреплённой поверху колючей проволокой. Роман зашёл в двухэтажный дом дачи и, включая везде свет, добрался до спальни, где ничком бросился на кровать. Теперь, когда хоть ненадолго можно было расслабиться, его начала бить дрожь, а на глаза навернулись слёзы. Было безумно жаль Лару, а ещё больше – себя самого. Ему было так страшно, что даже возникла мысль бежать в полицию и просить защиты. Только никто не поверит и не защитит! Как эти сволочи его подставили! Он очень хорошо знал приятелей. Ну попугали бы его скальпелем или паяльником, ну отвесил бы Пашка несколько оплеух, но кончать не стали бы. С деньгами пришлось бы расстаться. Жалко, но чёрт с ними, жизнь дороже. А что теперь? Лару на него не повесят, может быть, не засчитают и убитого отвёрткой Феликса, но двух остальных он застрелил, да ещё сбежал от полиции. Наверняка уже отдали в розыск, а теперь начнут разбираться с его делами. Часть денег никто не получит, но потеряет он много. И ладно бы только деньги! Ему-то что теперь делать? Можно попробовать изменить внешность подручными средствами и заказать себе новые документы. Среди его многочисленных знакомств были и такие, которые позволяли это делать. Для выполнения намеченного требовалось время, а Роман не знал, есть оно у него или нет. Страшный пришелец исчез, но кто мог дать гарантию, что завтра он опять не запрёт Романа в каком-нибудь закоулке мозга, отрезав от тела? Или опять кого-нибудь убьёт, спустив на него всех собак! Надо было как можно быстрее бежать из России! Такая потусторонняя гнусь могла угнездиться только здесь. Или и в Америке есть что-то такое? Всё ли выдумывает этот Кинг? Нет, с этими мыслями можно рехнуться. Он встал, снял пиджак и вытащил из хозяйственной сумки бутылку водки. Вот лучшее средство сегодня заснуть.
На своё счастье, Роман ограничился половиной бутылки. Если бы он её прикончил, получил бы на три дня ещё одного наездника.
В Сорне было мало постоялых дворов, поэтому, чтобы снять в них комнаты, нужно было приезжать за пять дней до праздников, а то и раньше. Так делали те, кто жил далеко от столицы. Ближние поступали иначе. Они снимали комнаты у горожан, чаще всего у одних и тех же. Барон Лордар пользовался услугами купца Сола Торба, который оставлял для него две комнаты в своём доме. Большую часть нужных товаров покупали у него же.
– Спасибо, барон, – сказала она. – У меня пока только две трудности. Я умираю от голода, а когда поем, начну умирать от недостатка воздуха. Меня в этом платье так сдавили...
Еда Вике не понравилась. Дома она не стала бы такое есть. Овощей почти не было, а вместо любимой картошки подали жёсткую кашу, похожую вкусом на перловку. Почти вся еда состояла из жареного мяса, жестковатого и без специй. Ну и хлеб, наверное, испекли два дня назад, а сладкого на столе не было. Мужчины ели мясо, отхватывая острыми ножами куски от целиком жареной тушки какого-то зверя, и заедали его сырым луком и хлебом. С голодухи она тоже накинулась на еду, но, немного наевшись, уже больше ковырялась в тарелке, стараясь не обращать внимания на чавкающих баронов.
С платьем помогли, но только на второй день.
– Извините, миледи, – сказал барон после завтрака, – но в замке нет ни одной благородной дамы, поэтому мы не держим портниху. Женщины могут подлатать одежду или пошить что попроще, но это не для вас. Я сейчас же пошлю кого-нибудь в баронство Орба. У соседа дочь немного младше вас. Я думаю, что у них есть швея и он не откажет отдать её мне на пару дней для ваших надобностей. А пока прикажите служанкам ослабить шнуровку. Красота важна, но вон как вы побледнели! Так недолго и помереть.
Она так и сделала, а вечером приехала пожилая женщина, которая сняла с Вики мерки, показала ей образцы тканей и сразу села за работу. О фасоне не говорили, а когда девушка попросила, чтобы платье не сильно жало и было немного короче, швея только что-то пробормотала себе под нос о барских причудах. Работала она весь следующий день, но когда закончила и служанки помогли Вике надеть платье, она была очарована. Лиф плотно облегал тело и поддерживал её немаленькую грудь, но нигде ничего не давило, а пышная юбка даже без обуви на ладонь не доходила до пола. Декольте открывало груди чуть ли не до сосков, но если здесь носят такие платья, то пусть смотрят, ей не жалко. Вот с обувью возникли сложности. Посмотрев на то, что шьёт местный сапожник, Вика пришла в ужас. Дома она ни за что не надела бы чужую ношенную обувь, а здесь волей-неволей пришлось примерять то, что осталось от покойной баронессы. Увы! Её ноги были на два размера больше Викиных, и единственной обувью, которую отобрала девушка, были мягкие и удобные тапки. Поэтому поначалу пришлось ходить на своих каблуках, стараясь не навернуться и не сломать их на стыках каменных плит, которыми были выложены полы в половине помещений замка. В тех редких случаях, когда она выходила во двор, шла по брусчатке как по минному полю. И дело было не только в этих неудобствах. Попробуйте надеть такие туфли и носить их с утра до вечера. Некоторые дуры носят, но она не считала себя дурой и, плюнув на красоту, шаркала по замку в тапочках баронессы, утешая себя тем, что их не видно под платьем.
– Не расстраивайтесь, миледи! – сказал ей Олес. – Хорошую женскую обувь можно купить в Сорне. Это столица нашей провинции. На днях у наместника состоится Королевский совет, поэтому туда съедутся на празднества все благородные семьи. Вот мы вам и купим всё что нужно. А пока позвольте отдать эти серьги. Это не подарок, а ваша добыча. Их нашли в вещах убитых вами разбойников.
Серьги с крупными рубинами прекрасно подходили к розовому шёлку платья, но были тяжелее тех, к которым она привыкла, и сильно оттягивали мочки.
– И когда мы туда поедем? – спросила Вика.
– Завтра утром выедем, а к вечеру будем в Сорне, – ответил Олес. – Наше баронство рядом со столицей.
Глава 27
Поляков позвонил им в тот же день и сообщил, что получил допуск к нужной теме.
– Когда мы можем поговорить? – спросил он. – Желательно, чтобы вы приехали к нам. На эту тему перевели мой отдел. Я думаю, что будет удобнее действовать из нашего управления, чем мне челноком мотаться из отдела в вашу квартиру.
– Тогда ждите нас завтра с утра, – посмотрев на часы, сказал Нор. – Сегодня уже не успеем. Приготовьте пропуска и обеспечьте нам возможность под каким-нибудь предлогом посетить все онкологические учреждения, в которых есть стационары. Нужно будет пройтись по палатам и посмотреть больных. Тех, на кого мы укажем, после выписки возьмёте под негласное наблюдение.
– А успеем за день? – спросил полковник. – Таких клиник и центров в Москве довольно много. Сколько времени уйдёт на одного больного?
– Если в палате не будет тех, кто нам интересен, сразу идём в другую, – объяснил Нор, – а если будут, то время потратим только на то, чтобы записать их данные. Наверное, лучше будет создать две группы, и нам с Ольгой ездить отдельно.
– Тогда должны успеть. Хорошо, я организую.
– Да, Николай Иванович, что по сбежавшему? Как его, кстати, зовут?
– Роман Гершевич его зовут, – ответил полковник. – Он объявлен в розыск.
– Как только этого Гершевича поймают, полиция должна передать его в ваш отдел, – сказал Нор. – Если всё так, как мы думаем, он никого не убивал, а для вашего отдела это будет незаменимый кадр. Пока он ничего не умеет, но с нашей помощью это можно исправить.
– Ты не захотел подключать Малевича, – сказала Ольга, когда Нор закончил разговор с Поляковым. – Есть причины?
– В этой работе он мог поучаствовать, – ответил Нор, – но если мы правы и поиски ограничатся онкологией, легко справимся сами. Вот если придётся проверять вообще все больницы, тогда пусть вкалывает. Не хочу я его привлекать. Лучше всю работу с вселёнными проводить самим. Его может привлечь правительство, но сам он мало что сможет. Там нужно будет работать с памятью, а это не его уровень.
Всё произошло так быстро, что Светлана потом удивлялась своим поступкам. Прошёл только один день после разговора с наместником, и сын решил добиться того, что не вышло у отца. Второй раз в своей жизни она услышала признание в любви, но если бывший муж сделал его буднично, то Бар упал перед ней на колени, обхватил ноги и нашёл такие слова, что её начала бить дрожь. Закончилось всё в постели, да так, что она сразу решила послать к чёрту и свой мир, и богов, лишь бы жить с этим мужчиной, который сходит по ней с ума и заставляет её делать то же самое. На следующий день довольный Орт объявил всем о женитьбе его сына на миледи Свате Зур, как переиначили её на местный манер. Чтобы не собирать дворян ещё раз, решили сыграть свадьбу сразу же после Королевского совета. Подробности происхождения невесты никому не сообщали.
– Скажем, что ты издалека, – объяснил Светлане Орт. – Но королеве и наместникам нужно сказать правду. Тебе она ничем не грозит.
Совет должен был состояться завтра, и длился обычно три дня. Королевская семья на это время останавливалась в своей резиденции в Сорне, а наместники со свитами гостили в замке Варгом. Времени было мало, поэтому сразу же начали готовиться и к приёму гостей, и к свадьбе. Светлане сшили новое платье, а Бар с разрешения отца забрался в семейную сокровищницу и подобрал к нему диадему, колье и серьги. Когда она спросила об обручальных кольцах, он ответил, что нет каких-либо символов брака, и тут же опять побежал в сокровищницу за кольцами.
– Спасибо, но зря ты их принёс! – сказала она, обнимая жениха. – Мне, как и любой женщине, приятно, когда любимый оказывает внимание и дарит красивые вещи, но это уже перебор. И мне негде всё это хранить.
– Подожди, – задумался он. – У сестры для этого что-то было. Она мне показывала свой тайник, когда были детьми. Кажется, здесь...
Бар ощупал одну из украшавших стену резных деревянных панелей и легко снял.
– Тут два выступа, на которые нужно надавить, – объяснил он Светлане. – Потом приставишь и нажмёшь, тогда она встанет на место. Только смотри, чтобы при этом не было слуг. Они у нас честные, но не стоит подвергать искушению. Эту дверцу можно закрывать ключом, но сейчас она приоткрыта. Давай посмотрим, что могла оставить Гани.
Бар открыл дверцу тайника и вытащил из него небольшой замшевый мешочек и ключ. Развязав шнурок, он высыпал на столик с десяток серёжек.
– Сестра очень любила серьги, – грустно сказал он, рассматривая находку. – Мы это знали и дарили их в день рождения. Здесь почему-то только пять пар, их у неё было намного больше. Наверное, мама раздала её подругам на память. Жаль, что ты не пришла к нам раньше.
Во дворе часто застучали в било, а чуть позже раздался топот копыт многих лошадей и голоса людей.
– Кто-то приехал, – поднялся Бар. – Наверное, это один из наместников. Пойдешь со мной их встречать? Мы ещё не женаты, поэтому это необязательно, но тебя придётся представлять.
– Конечно, пойду, – улыбнулась Светлана. – Дай мне руку.
Здесь женщина не опиралась на руку мужчины, и супруги обычно ходили, взявшись за руки. Поэтому, увидев такую пару, можно было сразу сказать, что это либо муж и жена, либо они ими скоро станут. Даже признаваясь в любви, мужчина протягивал женщине руку и, если она принимала его предложение, то брала его ладонь в свою. Когда они вышли из замка, приезжих уже встретил Орт с несколькими слугами. Слуги занялись устройством свиты гостей и их багажом, а сами гости в сопровождении хозяина направились к замку. Их было четверо. Рядом с Ортом вышагивал пожилой полный мужчина с надменным выражением лица, который держал за руку женщину лет на двадцать моложе него. Юноше, который старательно копировал отца, было не больше двадцати лет, а шедшей рядом с ним девушке вряд ли исполнилось пятнадцать.
– Позволь, дорогой Дорс, представить вам свою невестку, – сказал Орт. – Миледи Свата Зур. Девочка моя, это наместник Дорс Лерон, его жена Алона и их дети Сорт и Даля. Есть ещё младшая дочь, но её не привезли.
– Я вас приветствую, – изобразил что-то похожее на улыбку Дорс. – Зур... Я не помню такого рода. Миледи, ваша красота переходит всякие границы. Вы перешли их не с помощью магии?
– За всю жизнь не встречала ни одного мага, – ответила Светлана. – Только здесь познакомилась с Дорном Олиджем. Одна богиня сказала, что я кое-что могу, но пока со мной не занимались. Поэтому внешностью я обязана не магии, а своим родителям. А о моём роде вы и не могли слышать, я родилась очень далеко отсюда.
– И где же те луга, на которых растут такие цветы? – отбросив спесь, спросил юноша. – Бару повезло, может, повезёт и мне?
– Вряд ли, милорд Сорт Лерон, – улыбнулась она. – Я родом из другого мира. Вы туда не попадёте.
– А как попали вы? – прищурился Дорн. – Или это секрет?
– Для вас нет секрета, милорд, – ответила Светлана. – Другим сказали, что я издалека. Меня перенесла сюда богиня Гарла. Я оказала ей услугу, а она разбудила во мне магию.
– У нас ещё будет время поговорить, – сказал Орт, – а сейчас я провожу вас в комнаты и приставлю слуг. Приведёте себя в порядок, потом будем обедать.
Когда Бар со Светланой возвращались в свои комнаты, им встретился мрачный маг.
– Где отец? – спросил он Бара. – До сих пор возится с Леронами?
– А что случилось? – забеспокоился Бар. – Неприятности?
– Наместник Агус не соизволил воспользоваться вашим гостеприимством, – сказал Дорн. – Он не взял с собой никого из семьи и остановился у кого-то из городской верхушки. Я об этом узнал только что, а к вечеру будут знать все приехавшие дворяне провинции. Если это вызов, хотелось бы знать, чем он вызван. В прошлую встречу наместники расстались без неприязни.
– Семён, это Роман говорит! У меня прорвало водопровод и залило всю квартиру. Я договорился о ремонте, но надо где-то переждать дней десять. Отель не подойдёт, ты же знаешь, как я их не люблю. У тебя можно временно снять дачу? Это только до первого июня. Да заплачу я, о чём разговор! Слушай, не буду я из-за десяти дней возиться с коммунальными платежами. Включи всё в стоимость оплаты, а потом сам... Да, я сейчас приеду на такси.
Роман Гершевич подъехал к дому одного из своих многочисленных приятелей, заплатил таксисту и попросил его немного подождать. Сам через домофон сообщил о своём прибытии и поднялся к нужной квартире. Немного поторговавшись, заплатил за дачу, взял ключи и поспешил к поджидавшему такси. Через час уже отпирал калитку в высоком металлическом заборе с закреплённой поверху колючей проволокой. Роман зашёл в двухэтажный дом дачи и, включая везде свет, добрался до спальни, где ничком бросился на кровать. Теперь, когда хоть ненадолго можно было расслабиться, его начала бить дрожь, а на глаза навернулись слёзы. Было безумно жаль Лару, а ещё больше – себя самого. Ему было так страшно, что даже возникла мысль бежать в полицию и просить защиты. Только никто не поверит и не защитит! Как эти сволочи его подставили! Он очень хорошо знал приятелей. Ну попугали бы его скальпелем или паяльником, ну отвесил бы Пашка несколько оплеух, но кончать не стали бы. С деньгами пришлось бы расстаться. Жалко, но чёрт с ними, жизнь дороже. А что теперь? Лару на него не повесят, может быть, не засчитают и убитого отвёрткой Феликса, но двух остальных он застрелил, да ещё сбежал от полиции. Наверняка уже отдали в розыск, а теперь начнут разбираться с его делами. Часть денег никто не получит, но потеряет он много. И ладно бы только деньги! Ему-то что теперь делать? Можно попробовать изменить внешность подручными средствами и заказать себе новые документы. Среди его многочисленных знакомств были и такие, которые позволяли это делать. Для выполнения намеченного требовалось время, а Роман не знал, есть оно у него или нет. Страшный пришелец исчез, но кто мог дать гарантию, что завтра он опять не запрёт Романа в каком-нибудь закоулке мозга, отрезав от тела? Или опять кого-нибудь убьёт, спустив на него всех собак! Надо было как можно быстрее бежать из России! Такая потусторонняя гнусь могла угнездиться только здесь. Или и в Америке есть что-то такое? Всё ли выдумывает этот Кинг? Нет, с этими мыслями можно рехнуться. Он встал, снял пиджак и вытащил из хозяйственной сумки бутылку водки. Вот лучшее средство сегодня заснуть.
На своё счастье, Роман ограничился половиной бутылки. Если бы он её прикончил, получил бы на три дня ещё одного наездника.
В Сорне было мало постоялых дворов, поэтому, чтобы снять в них комнаты, нужно было приезжать за пять дней до праздников, а то и раньше. Так делали те, кто жил далеко от столицы. Ближние поступали иначе. Они снимали комнаты у горожан, чаще всего у одних и тех же. Барон Лордар пользовался услугами купца Сола Торба, который оставлял для него две комнаты в своём доме. Большую часть нужных товаров покупали у него же.
